Берег, который нас помнит.

      Прошло 13 лет с момента их последнего диалога в банке Гринготс.       Драко больше не работал в министерстве, он занимался фамильными делами Малфоев и воспитывал сына. Он стал почти меланхоличным, гиперопекающим отцом. Уставший взгляд его говорил о глубоком внутреннем несчастие.       Астория - его жена, умерла три года назад от родового кровного проклятия.       Семейство Гринграсс придерживалось старых взглядов относительно чистоты крови. Отец семейства желал для дочерей лучших партий из 28 древнейших, поэтому, познакомившись с наследником Малфоев в министерстве, практически сразу предложил ему так называемый альянс для рождения чистейшего наследника.       По началу отвергнув предложение Гринграсса, Драко погрузился в размышления о своем будущем. Он остался в Лондоне совсем один и сейчас практический не виделся с друзьями. Рею он в последний раз видел в Любляне перед своим отъездом. Прожив этот год практически затворником, уничтожая себя изнутри алкоголем и психическими срывами, Драко вдруг задумался о родителях, в частности матери, чего бы она хотела для него - Астория Гринграсс была идеальным кандидатом в его спутницы жизни.       Драко думал о своем одиночестве, о будущем и той жизни, которой живут все волшебники. Ему нужно было налаживать связи и укреплять позицию своего рода, за эти несколько лет, он ни разу не был в Визенгамоте - посылая представителей восседать на месте Малфоев. Забини и Нотт периодически навещали друга, рассказывая ему о разных сделках и политических сплетнях.       Блейз занял место Малфоя в Министерстве и продвинулся по карьерной лестнице, он собирался уезжать в Америку и представлять там интересы королевства в качестве консула.       Нотт собрал внушительную коллекцию темных артефактов и помогал Биллу Уизли в расшифровке древних рунических формул. После возвращения в Лондон Драко передал другу все записи и зарисовки Реи, связанные с обелиском - Драгаш передал ему их все самовольно. В глубине души Малфой надеялся, что друг сможет что-то придумать и разрушить его, не нарушая договора с гоблинами и возвращая Рее все чувства и память.       Но время шло, в его жизни ничего не менялась. Казалось Драко притупил свои чувства, ему больше не было отчаянно больно. Его больше ничего не волновало и радовало. Он спокойно, почти без эмоционально проживал дни и готов был вернуться в социум типичным Малфоем - улучшенной версией себя с холодным взглядом и большими амбициями.       Драко наложил на дом в Порт-керно улучшенный фиделиус, усилил запирающие чары и аппарировал.       На следующее утро он отправил Гринграссам письмо с приглашением в Малфой мэнор Астория была более либеральна и мягко настроена к разного рода волшебникам и маглам. Сама по себе она была доброй и мягкой девушкой, для слизеринки. Не смотря на это происходила из древнейшего чистокровного рода. Может именно поэтому насланное предками родовое проклятие, которое должно было сохранять нравственные позиции старых чистокровных волшебников, коснулось именно ее.       Девушке нравился Драко еще со времен учебы в Хогвартсе, но она была довольно тихой, всюду ходила за старшей сестрой Дафной и была на курс младше Драко. К моменту расцвета ее красоты началась война ни у кого не было шанса оценить этого. Гринграссы бежали из Европы на то страшное время и вернулись уже в отреставрированный Лондон, еще крепче укрепив свои позиции.       Белокурая, изящная с фарфоровым лицом она была счастлива в перспективе выйти замуж за Драко, ее растили как идеальную чистокровную жену. Она не препятствовала отцу в попытках заполучить союз Гринграсс и Малфоев и готовилась к новому этапу своей жизни.       Астория старалась поддерживать мужа и никогда не лезла в его личные дела, эмоции и чувства. Она наполнила Малфой Мэнор уютом и смогла вдохнуть в него, забытую когда-то давно жизнь. Драко ценил ее заботу, эльфы поместья обожали леди Малфой и всячески помогали хозяйке дома. Девушка восстановила сад Нарциссы, а вскоре родила Драко чистокровного наследника, но вскоре начала терять силы. Проклятье удавалось сдерживать какое-то время благодаря знаниям Драко.       Через пару лет, когда Скорпиусу было 7, состояние Астории сильно ухудшилось. Драко ушел из министерства и полностью посвятил себя семье, сохранению здоровья жены и воспитанию сына.       Ночами, когда поместье погружалось в сон, он запирался в своем кабинете и, наложив заглушающее заклинание разносил в пух и прах все предметы интерьера, которые попадались под руку. Он злился на себя, ощущая знакомое бессилие. Порой он думал, что родовое проклятие лежит на нем, потому что не могли две близкие ему девушки умирать по очереди от схожих историй. И когда перед его глазами вновь всплывали темные волны пышных волос и карий живой взгляд, предвещающий очередную безумную идею, его пронзало забытым чувством тоски и вины. Вина перед Реей, что он оставил ее. Вина перед Асторией, что он вспоминает Рею. Вина перед сыном, который может остаться без матери.       Но если Рею удалось вытащить из этой пучины, потому что то была долговая печать, подкрепленная местью Яксли, то у Астории было проклятие собственной крови, наложенное предком. Пока никто из волшебников не смог придумать способов, чар, зелий для излечивания этого недуга. Самое страшное, что может быть на свете - проклинать своих детей из-за выдуманных предрассудков в этом изменчивом мире.       Малфой пробовал переливать ей свою кровь, надеясь на помощь чистокровного союза. Но ее тело отторгало все попытки и лишь сильнее теряло силы. Драко очень не хотел чтобы Скорпиус лишился матери, но все было напрасно. Через три года Астории не стало…

***

      Сейчас, крепко обняв сына на платформе 9 и 3/4 вокзала Кинг-Кросс, Драко чуть правее повернул голову и встретил своими уставшими, потемневшими серыми глазами знакомые живые горячие карие глаза.       Скорпиус прошел в вагон, остальные дети тоже заполняли поезд, который дал гудок, подсказывая всем, что он готов отправляться.       Рея глубоко вдохнула, стараясь сдерживать эмоции и аккуратно улыбнулась. Она прошла к поезду и шагнула внутрь, отворачиваясь от серых глаз. Им было по 37 сейчас - взрослые, собравшие себя по кусочкам, никто из них не знал, что сказать. Драко так и стоял растерянный, пока отклик сына не вытащил его из ступора. - Пока, пап! Увидимся на рождественских каникулах! Удачи, сынок! Помни, чуть-чего, я всегда рядом! - Драко помахал сыну и поезд тронулся с места.       Мужчина пробежался взглядом по окнам вагона, в котором растворился призрак из прошлого, но не нашел искомого. Он запустил руки в свои волос и закрыл глаза. Забытое расширяющее чувство в области груди вновь поселилось в нем…