Страхи школы "Рэдсел"

Я вернулась в комнату одна. Не включая свет, прошла внутрь и уставилась на пустую соседскую кровать. Постельного белья уже не было. Значит, Силдж знала все с самого начала. Это естественно. Силдж и была той, кто сообщил директрисе о перемене страха Анники. И сегодня с утра она не сказала мне ни слова… Неужели это было звоночком, который я не заметила? А еще Анника заговорила со мной о страхах утром… Как будто и сама знала, что сегодня случится. Я с тяжелым выдохом упала на заправленную кровать. Внутри разверзлась бурлящая дыра. Я одновременно и понимала, что произошло, и не могла этого осознать. Как такое может быть? Все эти неудачники — Матс и Йен, перешедшие в чужие Лиги, — были просто поводом для иронии… Они не знали правил, которые все мы заучили, как только попали в школу. Никто не хотел стать Смертником. Хотя все отшучивались и никогда не обсуждали это всерьез. Мы все знали, как скрыть перемену страха от Стадников. Как же Анника могла попасться?.. Я легла на бок, уставившись в белую штукатурку стены. От стука сердца тело дрожало. И этот стук заглушил все мысли в голове. Я не сразу заметила, как отворилась дверь. Только чужой голос заставил подняться. — Ее вещей уже нет. Это был Кристер. Он пятерней взъерошил черные волосы, разглядывая комнату. В любой другой день я бы сказала ему перестать пялиться и выйти. Но сейчас… — Черт возьми, — на выдохе прошептала я. — Как это случилось? — спросил юноша, опускаясь на незастеленную кровать. — Не знаю. — Она тебе что-то говорила? — Мы собирались сыграть в теннис после Церемонии… — только и смогла произнести я. — Что будем делать? — не унимался Кристер. — Что? — Как вернем ее обратно? — Ты шутишь? — Нет. — Это невозможно, — я мотнула головой и принялась расставлять крема, что в идеальном порядке стояли на тумбочке. — Должен быть хоть один вариант. — Не думаю… — Ханна, — раздраженно перебил меня Кристер. — Как ты собираешься это сделать? — Не знаю. Но мы не можем оставить все как есть. — Кристер, это невозможно, — упрямо повторила я. — Решение Мастеров и Уильсон не оспорить. — Если бы она попала в любую другую Лигу… — глухо произнес юноша. — Но она попала к Атлетам. Ты и сама знаешь. Я потупила взгляд. Конечно, знаю. Все в школе знают. Приемыши других Лиг, может, и не вливаются в новый коллектив, но никто не высказывает своего отношения к новичку открыто, даже если за глаза покрывает гнусными ругательствами. А вот Атлеты… Они никогда не упускали возможность показать свое превосходство. Матс попал к ним полтора года назад. До сих пор с ним не разговаривает ни одна живая душа в этой школе. Даже Мастера его недолюбливают. Атлеты профессионально умеют строить козни. Я поежилась и обняла себя руками. Вдруг в комнате стало холодно, хотя окно было плотно закрыто. — Что ты предлагаешь, Кристер? — спросила я спустя время. — Вернем ей ее страх. — Полгода. Только через полгода она сможет вернуться, если у нас получится. Шесть месяцев были слишком долгим сроком. Для Анники это могла быть целая жизнь, полная непринятия, тревог и совершенно незнакомого страха. Чего же она теперь боится? — А если мы поговорим с Силдж… — О том, что боимся того, что еще не произошло? Кристер, так поступают Отшельники. Юноша замолчал. Скудный запас идей опустел. За три года, что я провела в школе, еще ни разу никто не оспаривал решения Мастеров. Никто не пытался вернуться в свою Лигу. Кристер проучился в школе на год больше меня, но и при нем такого не случалось. И до нас, кажется, тоже. — И что делать? — Нам нужно поговорить с Анникой, — решила я. — Сейчас ей это нужно больше всего.

***

Мы с Анникой поступили в «Рэдсел» в один день. Обе попали в Лигу Чувственных и заселились в одну комнату. Мы вместе проходили все трудности школы-пансиона: жизнь без родителей, отсутствие личного пространства, незнакомый коллектив со своими правилами, начало тренировок и занятий. Нас сблизила череда препятствий, и мы считали друг друга подругами. Поэтому я не могла просто закрыть глаза и сделать вид, что ничего не произошло. Хотя мне очень не хотелось нарушать призрачное ощущение стабильности, к которой я так стремилась. Через месяц учебы мы познакомились с Кристером. В нашем классе он отчаянно пытался занять роль «заводилы», и у него это получилось. Хотя, попади он к Атлетам, наверняка бы стал изгоем. Так мы превратились в тройку друзей по несчастью. Не скажу, что в «Рэдселе» мы ежесекундно страдали, но назвать это место домом язык ни у кого не поворачивался. Все понимали — еще несколько лет, и мы вернемся в настоящий дом. Аннику определили в Лигу Крепких. Их общежитие находилось по соседству с нашим. Буквально в пяти минутах быстрой ходьбы. Поэтому я не стала надевать куртку, а ограничилась лишь темно-коричневым шарфом и толстой шапкой. В наших краях зима всегда была суровой, но я наивно полагала, что не успею замерзнуть. Мы с Кристером вышли из комнаты в напряженном молчании. Юноша обходился без своих остроумных комментариев. Анника бы точно указала ему на излишнюю молчаливость… В коридорах четырехэтажного дома было светло. Вокруг было полно Чувственных. Глядя на нас, ученики затихали. Они не решались подойти, но их глаза были полны сочувствия. Каждый мог представить на месте Анники себя, поэтому все чувствовали то, что чувствовала она. Мы прошли по черно-белому плиточному полу через множество арочных сводов с большими окнами и спустились по лестнице. Потом через массивные деревянные двери вышли на улицу и заметили проходящего мимо Стадника — Али. Смуглый черноволосый мужчина приветственно кивнул. Он не был таким строгим, как Силдж, но в его внешней кротости таилась дотошная наблюдательность. Мы с Кристером одновременно улыбнулись. Когда Али скрылся в стороне учебного здания, мы двинулись к общежитию Атлетов. Снег вокруг еще не успел растаять и бесформенными кучами обрамлял вычищенные дорожки. До сумерек оставалось несколько часов, поэтому вся территория школы идеально просматривалась. Зимний ветер тут же пробрался под мой пиджак. Школьная форма не была приспособлена к уличным холодам, поэтому я поплотнее запахнула полы бордовой одежды. Бордовый был отличительным цветом Лиги Чувственных. Анника же теперь будет носить металлический серый. — Чего она боится? — вдруг спросил Кристер. — Не знаю. — А как думаешь? — черноволосый шел рядом, совсем близко, чтобы не свалиться в сугроб. — Не знаю. — Она тебе не говорила? — Ты что, думаешь, в свободное время мы только страхи обсуждаем? — Откуда мне знать, о чем вы говорите. — Уж точно не об этом, — фыркнула я. Мы, ученики «Рэдсела», в свободное время старались не обсуждать то, на чем зиждилась вся философия нашей школы. Страхами были напичканы лекции и тренировки. О страхах говорили Мастера и преподаватели. Нам не давали забыть о них ни на секунду, так что между собой мы стремились обсуждать что-то отвлеченное. — Я просто пытаюсь понять… Ведь не было никаких предпосылок… «Предпосылок», — повторила я про себя и усмехнулась. Иногда Кристер выдавал слишком заумные для него словечки. Одна единственная предпосылка все же была. Сегодня утром. И я ее по глупости пропустила. Слишком была поглощена своим отражением в зеркале. Но что бы я сделала, если бы обо всем догадалась? Если бы спросила, о чем говорит Анника? Все просто — ничего. Не под силу мне влиять на такие события. — Сейчас самое время спросить, как мы попадем к Атлетам, или еще рано? Мой вопрос заставил Кристера замереть на месте. Грязно-серые шпили общежития Крепких пронизывали голубое небо, как будто пытались его проткнуть. До входных дверей оставалось всего каких-то триста метров, но это расстояние показалось мне непреодолимым. У самого входа в общежитие расположилась компания Атлетов. В зимних надутых куртках под фирменный цвет Лиги они разговаривали и пинали снег под ногами. Готова поклясться, они выжидали подходящий момент, чтобы сбежать в укромное местечко, набитое «контрабандой» — сигаретами и горячительными напитками. Пока Атлеты нас не заметили. Или заметили и не придавали значения. Но еще пара метров — и мы окажемся в подозрительной близости. Мне пришлось напрячь голову. Кристер вряд ли придумает нам идеальный план «по спасению» Анники. Разделение на Лиги в «Рэдселе» существовало всегда. Это была ключевая идея школы. Принадлежность ученика к определенной Лиге полностью определяла его существование в здешних краях. От нее зависели все занятия и тренировки, семинары и круглые столы. Но также разделение сдерживало внутренние конфликты школы. Практика показала — ученики разных Лиг не уживались друг с другом. Всегда находились слабые, беспомощные, особенные и сильные. Взгляни на любую другую школу и увидишь всем осточертевшую иерархию: самоуверенные крупные ребята-баскетболисты с красавицами-девушками и те, кого эти ребята шпыняют на протяжении долгих лет. Где-то в углу можно заметить выбивающихся из общей массы учеников «со странностями», а еще тех, кто просто пытается приспособиться. Не будь в «Рэдселе» Лиг — школа давно бы превратилась в жуткое поле сражений. Сейчас возникающие между нами разногласия жестко пресекались. Лигам было запрещено сосуществовать вместе. Мы встречались только в Обеденном Зале и Зале Заседаний. Таким образом в школе царила почти дружественная атмосфера. Если, конечно, глядеть на все это с высоты администрации. Поэтому вход в общежитие Крепких для нас был закрыт. Да и если сами Атлеты увидят нас… Вся философия школы «Рэдсел» рухнет вместе с нами. — Вот черт, — простонал Кристер. — Что делать будем? Я промолчала, глядя на приближающегося Атлета. Высокий парень с рыжей копной отделился от своей компании и глядел прямо на нас. У него были широкие шаги и размашистая походка. Из-под зимней куртки выглядывал пиджак цвета металла. Я обернулась к Кристеру. — Я неделю делала это дурацкое исследование, — под ошарашенный взгляд юноши проговорила я. — Ты дописал заключение? — Э-э… Черноволосый глупо моргнул. Его карие глаза проследили за Атлетом, прошедшим прямо за мной. Рыжеволосый прошел мимо молча, но я знала, что он смотрел на нас. Ведь мы были из Лиги Анники. А Анника теперь — суперзвезда, особенно для Крепких. Когда Атлет отошел на пару метров, я выпустила облачко пара. — Плохо у тебя с импровизацией, Кристер. — Я просто был не готов, — буркнул парень недовольно. — Пошли. Я, кажется, кое-что придумала. Кристер был готов свернуть на соседнюю дорожку, ведущую за общежитие. Но я пошла прямо в руки компании Атлетов. — Ты куда? — прошипел черноволосый. Я не обернулась, гордо вскинув подбородок и двигаясь так, словно знаю, что делаю. — Мы не будем пробираться тайком, сделаем все по правилам. — Ханна! — Молчи и слушай, — шикнула я перед тем, как пройти мимо Атлетов прямо к дверям их общежития. Реакция не заставила себя долго ждать. — Куда собралась, Слезливая? — светловолосый парень на голову выше меня преградил дорогу. Он усмехался, поглядывая на друзей. Но его зеленые глаза смотрели на меня оценивающе. — Пропусти, пожалуйста, — уверенно, но мягко произнесла я. Мне стоило немалых усилий подавить дрожь в голосе. Зимний морозец вдруг показался смертельной пургой. — Ты перепутала общежития, что ли? — фыркнул Атлет. Я не знала, как его зовут, но часто видела его в Обеденном Зале. Он выделялся среди своих друзей высоким ростом и густой копной светлых волос. — Мне нужен книжный фонд Крепких. Зеленые глаза парня соскользнули с меня на его друзей, а потом вернулись обратно. Почти физически я ощущала, что юноша мне не верит. — У Слезливых кончились книги? — Мне нужна специальная литература, — едва подбирая слова, произнесла я. — Для межлигового исследования. О физиологии страха. Блондин фыркнул, но от двери не отошел. — Идите отсюда, — бросил кто-то из его компании. — Книжки есть и в другом месте. Здесь вам никто не рад. Я собрала в себе все актерское мастерство, на которое только была способна, и всю смелость, которой, однако, у меня было не так много. — По уставу школы, каждый ученик, независимо от его Лиги, имеет право на доступ к библиотеке или к определенным учебным материалам, которые могут находиться в корпусе другой Лиги, если это необходимо для учебы. Я была уверена: эти дурни не то что Устав не читали, они вряд ли расписание-то видели своими глазами. Я же когда-то имела удовольствие изучить сборник школьных правил. Мой заумный скучный аргумент подействовал. Блондин, сжав челюсть, с вызовом уставился на меня. Я ответила ему тем же невозмутимо-строгим взглядом. Секунда-другая — и вход в общежитие Атлетов оказался открыт. — Приятного… чтения, — надменно бросил зеленоглазый, прежде чем потерять к нам интерес. Я кивнула и тут же открыла дверь. Кристер ввалился внутрь следом. — Ханна, ты сумасшедшая, — просипел он. — Это же был староста Атлетов! Я поежилась. — Что ж, даже староста Атлетов не знаком с Уставом. Уличный холод быстро развеяло тепло чужого общежития. Дом Крепких был очень похож на наш. Центральные двери вели прямо в главный холл — место сбора учеников. Гостиная в каждом общежитии была сердцем Лиг. Она была выкрашена в фирменные цвета, уставлена фотографиями и отличительными знаками своих учеников, а еще всегда была полна людей. Атлеты расположились кто где. Одни разжигали массивный камин, вторые — сидели на креслах в углу, третьи — играли в настольные игры за длинным столом. В гостиной Атлетов стоял шум. Впрочем, как и везде, где они бывали. Пахло в гостиной нотами разных парфюмов, дымом и едой. Некоторые Крепкие заметили нас на самом пороге. И их недружелюбные взгляды были полны вопросов. Девушка с короткой стрижкой поднялась с кресла, завидев нежданных гостей. Очень-очень редко ученики стремились попасть в дома чужих Лиг. Мы с Кристером впервые наведались в гости. Из холла вглубь общежития вели четыре арки, по две с каждой стороны. Я аккуратно взяла Кристера за рукав пиджака и потянула в ближайший. Только оказавшись в пустом коридоре, позволила себе судорожно выдохнуть. — Ты видела, как они на нас пялились? — Ага. — А если кто-то решит пойти следом… — Нужно побыстрее отыскать Аннику, — прошептала я и пошла дальше по коридору, в сторону лестницы. Увы, как сделать это, я не знала. На ум приходила лишь бессмысленная ходьба по этажам. Но с тем же успехом можно было на весь дом проорать, что Чувственные прокрались в чужое общежитие. «Спросить у первого встречного?» — размышляла я. — «Сказать, что мы друзья? Он тут же сдаст нас Стадникам…» Кристер открыл рот, чтобы что-то сказать. Однако он не успел произнести и звука. — Ханна Блум и Кристер Янг! — за спиной раздался звонкий женский голос. — Что вы здесь делаете? Мы с черноволосым обернулись одновременно, как натренированные маршировать солдаты. Мысль о легкой победе тут же сменилась горечью позорного поражения. Силдж в длинном синем пальто стояла, скрестив на груди руки. За ней уже появилось несколько глазеющих Атлетов. — Здрасьте, — сдавленно проговорил Кристер. — Вы что, следили за нами? Я едва не сморщилась от глупого вопроса друга. — Мистер Али сообщил мне, что видел вас у выхода из общежития. Я должна была догадаться, что вы что-то задумали. — Мисс Силдж, — Кристер нахмурился. — Вы же понимаете, что Анника… — Мы ищем библиотеку, — резко перебила я друга. — Нам нужна литература, которая находится в общежитии Ат… Крепких. Для межлигового проекта. По уставу, мы имеем на это право. Кристер посмотрел на меня как на сумасшедшую. Силдж же совершенно не смутилась. — И где ваше разрешение? — Разрешение? — глупо переспросила я. — Межлиговые проекты возможны только по официальному разрешению заведующего учебной частью, — строго сообщила Стадница. — Вы не имеете права вторгаться в чужое общежитие по собственному желанию. — А, разрешение… — понятливо протянула я. — Об этом мы совершенно забыли. — Тогда мы, наверное, пойдем, — добавил Кристер и взял меня под руку. — За разрешением. Стадница поджала тонкие губы, но промолчала. Мы прошли мимо нее и вышли из общежития под недобрые взгляды Атлетов. На улице я вновь столкнулась глазами со старостой, но поспешила ретироваться. — Что это было? — спросил Кристер, когда мы оказались на порядочном расстоянии от чужого общежития. — Ты о чем? — Почему ты не дала мне сказать об Аннике? — Потому что нам не нужны проблемы со Стадниками! — резко ответила я. — Страх потери близких к какой Лиге относится? Кристер промолчал, продолжая торопливо шагать. — Ага, к Отшельникам, — произнесла я, разминая замерзшие пальцы. — Делай выводы, Кристер. Черноволосый угрюмо промолчал. Он не стал со мной спорить, потому что знал, что я права. Однако это никак не могло помочь Аннике.