Страхи школы "Рэдсел"

После неудачного проникновения в чужое общежитие и позорного выдворения оттуда мы с Кристером вернулись в свои комнаты. Оба решили, что наш поступок был безрассудным и глупым. И что Атлеты не оставят его без внимания. Когда Кристер ушел в сторону лестниц, я осталась в общем холле. Мне не хотелось возвращаться туда, где еще утром самой большой проблемой был ранний подъем на завтрак. Я знала, что в родной комнате не смогу думать ни о чем другом, кроме как об Аннике. Поэтому я опустилась на плюшевое кресло в углу гостиной, стянула с головы шапку и попыталась расслабиться. В нашем холле было намного меньше народа, чем у Атлетов. Здесь было куда тише и спокойнее. Я позволила себе закрыть глаза. Мне казалось, что сегодняшнее утро — всего лишь ночной кошмар, который с пробуждением покажется нелепой выдумкой. Все вокруг сегодня отличалось от того порядка, к которому я привыкла: поведение Силдж, Церемония, уход Анники, наше с Кристером вторжение на чужую территорию… Если бы вчера вечером мне сказали, что так пройдет мое утро, я бы лишь рассмеялась и покрутила пальцем у виска. А теперь мне совершенно не до смеха. Я боюсь. Боюсь за Аннику, за ее будущее в Крепких. Боюсь за себя, за последствия, которые неминуемо настигнут нас с Кристером, за дни, которые мне придется коротать в школе без лучшей подруги. Этот день стал отправной точкой событий, которые перевернут мой привычный порядок. Я выстраивала его с самого попадания в школу «Рэдсел». Я стремилась к комфорту и стабильности. А теперь — с уходом Анники — вся моя идеальная система дала трещину. Как смешно, что моя жизнь зависит всего от одного человека, которого я знаю от силы три года. Но без Анники я лишилась предсказуемости, которую так ценю. — Ханна. Я открыла глаза и увидела перед собой Ирис, старосту Чувственных. Темнокожая высокая девушка с черными кудрями посмотрела на меня сверху вниз. — Привет, Ирис. — Как ты? — спросила она и опустилась на соседнее кресло. Синие глаза уставились на меня с привычной строгостью, даже если Ирис пыталась сейчас меня поддержать. — Я в порядке. — Эта ситуация с Анникой… — Ирис вздохнула. Она держала ровную осанку, а руки ее покоились на коленях. — Я понимаю, что ты чувствуешь. Терять друзей непросто. — Я ее не потеряла. — Но ты и сама знаешь, что теперь общаться вам запрещено. Ирис произнесла это, как данное. Так, как будто проблема была во мне, а не в том, что произошло. — И ты считаешь, что это правильно? — фыркнула я, принявшись теребить железную цепочку на левой руке. — Аннике так будет лучше. Думай об этом, когда грустишь, — уголки темных полных губ дрогнули в слабой улыбке. — Она находится там, где должна для своего блага. Я не нашлась, что ответить. Ирис говорила, как настоящая староста. Других слов от нее ждать и не приходилось. Вряд ли Ирис на своей шкуре поймет, каково это, лишиться близкого и единственного друга в школе, ведь к себе она никогда никого не подпускает. — Ирис… — устало протянула я, приготовившись отослать старосту куда подальше. Я не успела договорить, потому что ее сухая горячая ладонь вдруг легла на мою руку. — Ханна, ты всегда можешь поговорить со мной, ладно? Участливость Ирис меня поразила, но я лишь кивнула. Раньше мы могли не пересекаться неделями и здороваться только на завтраках. Ирис училась в «Рэдселе» последний год, и я никогда не считала ее даже близкой своей знакомой. Неужели теперь, когда Анника стала Смертником, все будут общаться со мной так — с жалостью и снисходительностью, как со обреченной больной? Эта мысль отозвалась горечью на языке, и я поспешила подняться: — Спасибо, Ирис, я пойду. — Конечно, — староста встала следом и разгладила бордовую юбку-клеш. — Буду ждать тебя на обеде. «Вот прицепилась-то», — подумала я и, отвернувшись от Ирис, закатила глаза.

***

Идти на обед я не хотела. Утренние события напрочь отбили аппетит, и все, что я могла, — это до блеска надраивать комнату. Уборка была одним из немногих дел, что помогали мне отвлечься от мыслей. Еще был теннис — но теперь мне не с кем было играть. Выйти из комнаты меня заставило осознание, что на обеде я смогу подловить Аннику и нормально поговорить с ней. Попытаюсь хоть как-то ободрить ее. Может быть, мы сможем встретиться ближе к ночи и побыть вдвоем хоть немного. Перед выходом я взглянула на настенное зеркало у самой двери. Макияж и прическа, которые я сделала с утра, теперь казались мне совершенно неухоженными. На веках отпечаталась тушь, некрасиво подчеркивая круглые глаза, а темно-рыжие волосы, обычно отливающие расплавленной медью, в растрепавшейся косе стали похожи на ослиный хвост. Я обслюнявила палец и стерла тушь, а потом переплела волосы в хвост. Попыталась пудрой подправить поплывший макияж, но тут же подумала, что совершенно не волнуюсь о своем внешнем виде. Все равно форма делает из нас обезличенных школьников, чей статус в школе определяет только цвет ткани. С этими расхожими мыслями я вышла из комнаты. За дверью меня поджидал Кристер. Он шумно выдохнул и оттолкнулся от стены, когда я закрыла дверь: — Фу ты, я думал, ты не пойдешь на обед. — Почему не зашел? — Ну, — смутился Кристер, почесывая шею. — Мало ли, что ты там делаешь. Я фыркнула и застегнула дутую бордовую куртку. Видок у меня был тот еще: и пиджак, и юбка, и верхняя одежда — все одного опостылевшего цвета. Хотя бы трусы у меня были черные, но об этом все равно никто не знает. Мы вышли из общежития на улицу и влились в редкий поток остальных учеников. Обеденный зал находился в учебном корпусе, куда сейчас стекались неровные шеренги школьников. Мы с Кристером шли, вглядываясь в чужие лица и выискивая среди одинаковых серых курток нашу подругу. Мой взгляд невольно цеплялся и за парней-Атлетов, ожидая очередной встречи с компанией у общежития. — Что мы ей скажем? — спросил вдруг Кристер. — Типа что мы пока думаем, как ее вернуть? — И не думай ляпнуть такое. — Почему? — Да потому что мы вряд ли придумаем. Я не хочу ее попусту обнадеживать. — Ханна, ты вообще собираешься что-то делать? Возмущенный тон Кристера заставил меня обернуться к нему. Выглядел парень так, словно я родную мать предала. У Кристера, а точнее, у его лица, была такая особенность: все эмоции были написаны на нем прямым текстом. Вот и сейчас Кристер так карикатурно нахмурил широкие брови, что они почти срослись, а губы скривил едва ли не буквой «М». Каждая морщинка на его смуглом лице очертилась, добавляя юношескому лицу десяток лет. — Лицо попроще сделай, — сказала я ему то, что говорили мы с Анникой всегда. — Я просто стараюсь мыслить здраво. Я не хотела даже про себя задавать этот вопрос. Готова ли я оставить все как есть? В конце концов, трагедии всей жизни не произошло. Анника просто сменила Лигу, и наша дружба естественным образом оборвалась. Это нормально. Я и не думала, что мы будем общаться всю жизнь. Но, с другой стороны, искреннее недоумение Кристера заставило меня задуматься, что я отношусь к произошедшему неправильно. Возможно, мне следует быть более вовлеченной? Анника — моя подруга. А от друзей так просто не отказываются. — Я предложу ей вечером встретиться, — в итоге ответила я. — Все, что мы сейчас можем, — это быть рядом и защищать ее от Атлетов. — Особенно после того, что мы сделали, — пробубнил Кристер. Я согласно пожала плечами. Мы пересекли двор и вошли в двустворчатые высоченные двери столовой, сейчас распахнутые настежь. Шквал голосов и смеха хлынул на нас волной вместе с теплом отапливаемых помещений. Столовая школы «Рэдсел» была… Как бы это сказать, ночным озабоченным вдохновением неизвестного нам архитектора. Во-первых, она была круглой. Во-вторых, тянулась на пять этажей вверх. Первый этаж исконно принадлежал кухне и преподавательскому составу. Весь школьный коллектив, начиная с уборщиков и заканчивая директрисой, занимал почти дюжину столов первого этажа. Поэтому, пока мы с Кристером снимали верхнюю одежду и пристраивались в очередь с подносами, Силдж не сводила с нас глаз. Она сидела за столом еще с четырьмя Стадниками нашей Лиги, и все они как будто попеременно глядели на нас. «Еще бы», — подумала я, выкладывая на поднос столовые приборы. — «После нашего проникновения в чужое общежитие — чудо, что нас не вызвали к директрисе». Мы с Кристером понимали, что Силдж вряд ли поверила в придуманную мною легенду про межлиговый проект. Хотя бы потому, что такие проекты последний раз писались еще до моего поступления в школу. Даже мои отличные оценки и заинтересованность в учебе не помогли обвести Стадницу вокруг пальца. «Может быть и вправду заняться этим проектом», — задумалась я, глядя, как тучная повариха безучастно раскидывает по тарелкам куски желтоватого куриного филе. — «Тогда у меня будет официальная причина наведаться в общежитие Атлетов». Силдж наверняка догадалась о настоящей причине нашего вторжения к Крепким. Не нужно быть гением, чтобы понять, почему два вечных участника небезызвестного трио явились туда, куда перевели их третьего друга. Но если она догадалась, значит, и остальные Стадники нашей Лиги теперь об этом в курсе. Иначе я не могу объяснить их пытливые взгляды, до сих пор утыкающиеся мне в спину. Получается, теперь мы с Кристером — персоны номер один для всякого Мастера. — Ты ее не видишь? — спросил Кристер, попутно морщась в свою тарелку с супом. Я засмотрелась на его физиономию, равно как и повар, с языка которого было готово сорваться несколько ругательств. — Нет, — я еще раз оглядела первый этаж. — Тогда поднимаемся. Все пять этажей столовой опоясывала широкая лестница, тянущаяся лентой по каменным рельефным стенам. Мы отошли от раздачи и двинулись на следующий этаж. Каждый уровень принадлежал определенной Лиге. Отшельникам повезло хоть в этом — им нужно было подняться только на второй этаж. Я посмотрела в их сторону: десяток круглых столов с белыми скатертями пустовал. Те немногие ученики, что уже пришли, стремились рассесться как можно дальше друг от друга. Я никогда не водила дружбу с Отшельниками и старалась даже не общаться с ними. Конечно, возможностей и так было немного. Люди, которые боялись того, что уже случилось, или того, что еще даже не произошло, настолько, что не могли жить настоящим, меня откровенно напрягали. Многие из них застревали в прошлом или грезили только о будущем, и предпочитали скорее размышлять о судьбе, нежели заниматься чем-то нормальным. Третий этаж столовой принадлежал Бестолковым. Самая уязвимая Лига из всех существующих. Их форма глубокого янтарного цвета делала их похожими на местных сумасшедших. Но они хотя бы сбивались группками и сидели вместе. Неважно, что у многих из них любой социальный контакт вызывал панические атаки и истерики. Четвертый этаж был нашим, Слезливых. Столов здесь было всегда больше, чем на других этажах. И учеников тоже. Я застопорилась на лестнице, собираясь завернуть на наш излюбленный столик и вдруг заметив за ним Ирис. Еще одна странная особенность Обеденного зала заключалась в том, что в самом его центре находился «колодец». Из центра всех этажей как будто вырезали пол и огородили его стеклянными заборчиками, как в торговых центрах. Благодаря этому каждый мог посмотреть, что происходит вверху или внизу. Особенно часто этим пользовались Мастера. Как раз рядом с этим колодцем и находился наш столик. Ирис тоже заметила меня и вытянула руку вверх, подзывая. Обычно она сидела за столом со своими одноклассниками, но сегодня, видимо, взяла на себя ответственность за нашу разрушенную компанию. Я натянула на лицо улыбку и медленно повернулась к Кристеру. Он должен был прочитать все мои мысли по выражению лица. Но юноша вдруг пошел дальше по лестнице. — Кристер! — Пс-с! — юноша обернулся и кивнул головой, вынуждая идти за ним. — Пошли. Я невольно обернулась на Ирис, что не сводила с нас пытливых синих глаз, неловко улыбнулась и двинулась вслед за Кристером на этаж Атлетов.