Страхи школы "Рэдсел"

Мне пришлось первой нарушить молчание. Я выцепила Кристера вечером, когда он шел в свою комнату после тренировки по футболу. Он немало удивился перемене моего настроения, но принял приглашение поговорить. И теперь, весь красный и всклокоченный, Кристер мерил шагами мою комнату. Кроме нескольких ругательств он пока не сказал ни слова. — Да он так не сделает, — наконец выдал юноша. — Уверен? — я вскинула брови. Тут же мне вспомнился взгляд Лиама в Обеденном зале: пристальный, подозрительный, почти тлеющий. — Он тебя чуть не побил. Думаю, настучать куда проще. Первый эффект от слов Ирис с меня уже сошел. Кристер же сейчас только проживал его. К тому же, я выражалась намного эмоциональнее, чем староста. По моим словам, мы уже почти стали Смертниками. — Так а какой в этом смысл? Ему что ли медаль дадут, если мы станем Смертниками? — Ага, выполнит план продаж на месяц. Кристер всплеснул руками и упал на кровать Анники. — Ты такая саркастичная, Ханна! Бог юмора. — Короче, Кристер, — я выпрямилась и взглянула на Кристера родительским осуждающим взглядом. — Это ты во всем виноват. — С чего бы?! — возмутился он. — «Мы спасем тебя, Анника! Вытащим из этого ада!» — наигранно воскликнула я. — Твои слова? — Я не так сказал. — А смысл был такой. — Ну, и что теперь? Вопрос «Что делать?» за последние дни я услышала больше раз, чем за всю свою жизнь. Меня уже тошнило от вопросительных интонаций и ощущения полной дезориентации. — Перестать дразнить Атлетов, — с расстановкой проговорила я. — И все? Оставить все как есть? И пусть Анника там сама по себе справляется? Ну ты и подруга, конечно, на сто баллов. — Я не так сказала, — передразнила юношу я. Слова Кристера, сквозящие пылом и обидой, меня ранили. Неужели он считает меня настолько эгоистичной? Правда думает, что я могу бросить Аннику? — После разговора с Ирис я пошла в компьютерный класс, — наконец призналась я. Кристер замолчал и уставился на меня своими щенячьими глазами. — В пятницу я разговаривала с психологом, и она мне кое-что посоветовала. Я отправила Аннике на почту письмо, она уже должна была его прочитать. Она каждый день примерно в шесть садится за уроки. — И что ты ей написала? — Что мы должны встретиться у конюшни через… — я посмотрела на часы над дверью. — Тридцать минут. Кристер в очередной раз не сдержал выражения лица. Он картинно заломил брови и сложил губы буквой «О». Если бы не наша ситуация, я бы обязательно сказала ему сделать лицо попроще. Но сейчас совсем не хотелось веселиться. Страх покусывал меня за лодыжки и леденил спину. — Так что ты сидишь? — взбудоражено спросил Кристер. — Пошли уже! — Еще полчаса, Кристер. — Придем пораньше! Я сдалась и выставила парня за дверь, чтобы переодеться. Нам нужно было успеть встретиться с Анникой до отбоя. И хотя встречу я назначила на десять вечера, Силдж или любой другой Стадник мог заранее заглянуть в комнату, чтобы меня проведать. Я стянула осточертевшую бордовую форму и залезла в серую толстовку с логотипом неизвестного мне университета. Юбку сменили широкие голубые джинсы. Волосы я распустила и потратила пару минут на расчесывание оставшегося после хвоста залома. После недолгих раздумий все-таки надела и куртку, пусть она и была ярким бордовым локатором для любого, кто мог оказаться на улице. Затея с письмом возникла в моей голове еще в пятницу, после разговора с Ванессой. Но до сегодняшнего дня я не решалась ее осуществить, потратив все выходные на самобичевание. Разговор с Ирис же, вопреки ожиданиям Старосты, вновь разжег во мне огонь энтузиазма. Если на нас с Кристером всего за одну безобидную встречу с чужой Лигой обрушился такой шквал давления и осуждений, то что ждало Аннику там, где не было ни одного друга? Я уверена, что она нуждается в нашей поддержке как никогда раньше. Мы с Кристером покинули общежитие незамеченными. В такое время почти все ученики предпочитали находиться в своих комнатах. Тех же немногих, что разгуливали вне дома, мы с легкостью обошли. Оказавшись на улице, мы почти бегом пересекли выложенные муравейником дорожки и дошли до конюшни. Находилась она совсем рядом со спортивным залом и стадионом, вокруг которого сегодня утром мы нарезали круги. Усеянные фонарями тропы становились все темнее. Горы расчищенного снега отражали теплое сияние огня и далекой луны. В почти умиротворенной тишине мы дошли до каменного длинного ангара с двускатной крышей и скрылись в темноте за его стеной. Здесь никого не было. И ничего, кроме сугробов почти с мой рост. Даже обыденного лошадиного ржания слышно не было. Несколько минут мы с Кристером стояли, пуская пар и потирая озябшие руки. Мы пришли почти на двадцать минут раньше. — Может, зайдем внутрь? — спустя пять минут спросил явно смущенный Кристер. Я хмыкнула, сдерживая отчаянное желание съязвить. Оторвала взгляд от усеянного звездами неба и выглянула из-за нашего укрытия на двери конюшни. В ней я была от силы раза три. Лошади мне нравились, но только со стороны. Конная езда мне совсем не давалась, поэтому уже два года подряд я выбирала легкую атлетику. — Если там закрыто, ты отдашь мне свой шарф, — прошептала я и выскочила из-за нашего укрытия. Снег заскрипел в тон быстрым шагам. Его шорох показался мне таким громким, что пришлось замедлиться. Я схватилась за железную ручку высокой деревянной двери, взволнованно выдохнула и потянула ее на себя. Это был отчаянно пронзительный скрип. Я зажмурилась, думая о том, что вся округа его услышала. Кристер зашипел, как будто прищемил пальцы. Но несмотря на все дверь открылась. В темноте, рассеиваемой лишь парой свисающих с потолка лампочек, послышалось беспокойное копошение. Я нырнула в тусклый теплый свет конюшни первой. Несколько любопытных морд высунулось из загонов. Лошадь рядом со мной клацнула зубами, и я отшатнулась от нее подальше. Ее черные глубокие глаза несколько секунд елозили по мне взглядом, а потом исчезли. Лошади, явно разочарованные нежданными гостями, быстро потеряли к нам интерес. Я с облегчением выдохнула и принюхалась. Пахло здесь сухим сеном и кожей. Аромат был приятным, вот только кислые нотки аммиака прочищали ноздри. Благо, это было единственное неудобство. Людей здесь не было, лошади успокоились — нас никто не мог обнаружить. Я прошла еще глубже в конюшню. Кристер пыхтел за моей спиной. В какой-то момент его тяжелое дыхание стало самым громким звуком. Под ногами лишь шуршала разбросанная солома, и ощущение было такое, словно мы вместе со всей этой конюшней выпали из времени куда-то в небытие. — Анника, — прошептала я, осмелев. Потом повысила голос. — Анника, ты здесь? Ответа не последовало. — Значит, ждем, — подытожил Кристер. Я мрачно обернулась на юношу. Лампочки бросали на его лицо жутковатые тени, подчеркивая синяки под глазами и каждую ямку на коже. В этой атмосфере запустения выглядел Кристер как один из восставших мертвецов. Я чувствовала, как мой желудок сам из себя вьет веревки. Тошнота накатывала волнами: вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз… Остановившись аккурат в пятне света, я сцепила руки и принялась крутить кольца на пальцах, лишь бы чем-то себя занять. Я не знала, что меня пугает больше: то, что мы встретим Аннику здесь, или то, что она не придет вовсе. Чем дольше я о ней думала, тем сильнее сгущались тени вокруг. Как будто сама темнота была против нарушения школьного Устава. С нервным выдохом я прошла от одного светлого пятна к следующему, в самом центре конюшни. Здесь пол пролег крестом: справа и слева в полутьме спрятались два выхода. Когда сбоку тени шелохнулись, я, кажется, поседела. «Анника…» — едва не простонала я, но тут же дернулась, словно мне сломали обе руки. Щелкнула кнопка на фонарике. Вспыхнул холодный яркий свет. Он проскользнул по моим ногам и телу к лицу. Ослепил, спрыгнул на потолок, а потом — на лицо Лиама. — Бу, — шепнул староста и снова стрельнул светом из фонарика в наши лица. — Кого-то ждете? Его вкрадчивый, растянутый голос в тишине конюшни показался свистом хлыста, которым обычно подгоняют лошадей. Явно довольный собой, Лиам шагнул вперед и нырнул под свет лампы. Я забыла, как дышать. Как ходить и как моргать. Самый худший сценарий, что только мог быть написан, претворялся в жизнь. Если Кристер под этим светом выглядел пугающе изможденным, то Лиам стал еще угрожающее. Или во всем была виновата Ирис с ее предупреждениями, или его скулы и широкая челюсть, явно способная перегрызть горло, стали еще острее. А зеленые, сощуренные глаза превратились в два озера, полных кислоты. — Мне начинает надоедать, что вы игнорируете мои вопросы. Лиам кружил вокруг нас медленно, как коршун, приметивший двух погибших сурков. Ему не было смысла торопиться, потому что добыча уже не сможет сбежать. Мы с Кристером переглянулись. Юноша выглядел едва ли не испуганнее меня. — Где Анника? — наконец спросила я. Мои поджилки тряслись от напряжения. Лиам всего лишь стоял рядом, но чувствовала я себя так, словно он ложкой выскребал из груди мои легкие. Его мускусный, отдающий влагой запах как будто впитывался в одежду и прожигал ноздри. Хотя боялась я не его. Нет, и Лиама, конечно, тоже… Но больше всего я боялась последствий этой встречи, которые уже наступали. Я вдруг ясно, как наяву, увидела себя Смертницей. — В прошлый раз я недостаточно понятно изъяснялся, Слезливая? — спросил Староста. Свет от его фонарика так резко и близко ударил в глаза, что я зажмурилась и отшатнулась. Закрыла глаза ладонью, но белая вспышка уже отпечаталась на сетчатке. — Ты что творишь? — Кристер схватил меня за руку и потянул за себя. — Не слышишь? Тебя спрашивают, где Анника. — Анника сидит в своей комнате и будет сидеть там до тех пор, пока я не разрешу ей выйти, — четко и не спеша проговорил Лиам. — За это она может поблагодарить вас. — Ты ведешь себя как маньяк! — воскликнула я, продолжая беспомощно моргать. — А вы ведете себя как идиоты, которые не понимают предупреждений. Ирис не сказала, что с вами может случиться? — Ты просто староста Атлетов, а не директор «Рэдсела», — гневно выпалила я. Откуда во мне проснулась эта наглость — я не знала. Но Лиам лишь усмехнулся. Он выпрямился и навис над нами. — Ты удивишься, узнав, как много я могу сделать, будучи просто старостой Атлетов. — И что, — вдруг встрял Кристер, — Побежишь жаловаться Стадникам? — Не так быстро. В любом случае, до Церемонии еще полгода, у нас полно времени. — Тогда если у тебя все, то мы пойдем. Кристер отвернулся от Лиама и протянул мне руку. Его глаза тут же округлились, переполняясь ужасом. Я обрадовалась решению юноши и тут же потянулась вперед. Это лучшее, что мы сейчас могли сделать. Если нам суждено стать Смертниками, я не хочу еще хоть секунду глядеть на причину наших с Кристером сломанных судеб на ближайшие несколько лет. Но Лиам вдруг схватил Кристера за локоть и дернул обратно. Юноша отшатнулся и едва не упал. Староста оказался между нами. — Вообще-то, я не закончил. Голос Лиама был похож на тон терпеливого учителя, останавливающего учеников после звонка. — Да что ты творишь?! — Кристер в очередной раз вспыхнул как спичка. Где-то за спиной я услышала предупреждения Ванессы, но настолько оторопела от поступка Лиама, что не обратила на них внимания. — Что тебе от нас надо? — я с адским трудом перешагнула через себя, чтобы вмешаться. Если бы я промолчала, вполне могла начаться драка. И исход ее был бы предрешен с самого начала. Лиам, в два раза шире и на голову выше Кристера, раздавил бы его парой случайных ударов. Я шагнула ближе, пока Кристер пыхтел и краснел от злости рядом. Перехватила подозрительный взгляд Лиама, совсем не вяжущийся с его колючей ухмылкой, и заставила себя смотреть прямо ему в глаза. — Ты добился своего, а? Поймал нас за руку и теперь настучишь Стадникам. Так какого черта ты нас здесь держишь? Тот шквал чувств, что намеревался из меня вырваться, едва сдерживала платина напускной храбрости. Я никогда не любила конфликты. И не выносила людей, подобных Лиаму. Он был сосредоточением всего, что я ненавидела в людях. Я не хотела даже глядеть на него, понимая, что любые попытки достучаться до его совести будут бессмысленны. Лиам горячим дыханием обжег мою щеку. Из его голоса пропала издевка. Но она была куда безобиднее угрозы, что теперь задребезжала в тоне Старосты: — Потому что я не люблю, когда посягаются на то, что принадлежит мне. Я так пристально вглядывалась в лицо Лиама, что на глазах выступили непрошеные слезы. Я не могла поверить, просто не соображала, что он так говорил об Аннике. В его лице я искала проблески сарказма или наигранной суровости, но видела только злобу. Он искренне назвал Аннику своей вещью. — Господи, да ты больной, — прошептала я. Что-то в моем тоне сорвало в Лиаме рычаг. Он нахмурился и оттолкнул меня ударом в плечо. Я врезалась спиной в денник. В стойле раздалось беспокойное ржание. Лиам приблизился ко мне, оглядывая с ног до головы: — До Церемонии мне стоит придумать, как испортить тебе жизнь на ближайшие полгода. Я не успела ответить. Вообще-то, даже не собиралась. По щекам побежали слезы, когда на Лиама сзади с рыком налетел Кристер. Юноша набросился на Старосту как на огромного медведя. Он замахнулся и с надрывным рыком ударил Атлета в бок. Лиам чертыхнулся, резко наклонился и сбросил Кристера на землю. Когда Кристер плашмя свалился на пол, я вскрикнула. Лиам тут же навис над ним. Он сел сверху. Его кулак пролетел в десятке сантиметров от меня и врезался в лицо Кристера. Глухой жесткий стук выбил из моей груди весь воздух. Я попыталась крикнуть, но только захрипела. Новый удар раздался с чавканьем. Кристер отчаянно взвыл и задергался. Лиам разбил ему нос. И снова замахнулся. Я не понимала, что творю, пока не схватилась за поднятую напряженную руку Старосты. — Прекрати, Лиам! — заорала я. Его рука была почти железной, и я не смогла даже удержать ее. Староста не глядя оттолкнул меня в сторону. Так сильно, что у меня заплелись ноги. Я свалилась на пол. Удар о камень прошел по телу до самой головы болезненной вибрацией. — Стой! — снова закричала я, умываясь бессильными слезами. — Пожалуйста! Кристер мучительно застонал и поднял голову в попытке вырваться. На какую-то жалкую секунду наши взгляды пересеклись. Потом Лиам сжал его голову и резко ударил о пол. Послышался еще один глухой удар, и еще. Лиам лупил лежащего Кристера как набитую ватой грушу. Юноша перестал сопротивляться. Он принимал удар за ударом, все тише вскрикивая. Удары стали влажными. Кулаки Лиама покрылись кровью. Меня затошнило от хлюпающих звуков, от раздавшегося запаха крови, от собственной беспомощности. Лиам стал похож на зверя. Он наслаждался своей силой. Каждый удар наносил с вожделением. Он добивал Кристера, пока вдруг чьи-то руки не схватили его подмышки и не оттащили в сторону. Только тогда я услышала крики. Задыхаясь, на четвереньках подползла к Кристеру. Его лицо напоминало отбивную. Кровь стекала по опухшему носу и треснутым губам. Она пропитала волосы, шею и одежду. На правой скуле открылась рваная рана, подбородок выглядел свернутым вбок. — Кристер, Кристер! — я схватила юношу за плечи, изо всех сил игнорируя гневное рычание вырывающегося Лиама. — Кристер! Я затрясла его, моля сказать хоть слово. Но в конюшне вдруг стало очень громко. Завопили животные, послышались чужие гневные приказы, возгласы Лиама… — Ханна, прекрати! — за писком в ушах и собственным охрипшим голосом я едва разобрала слова Силдж. Стадница оттащила меня от Кристера как Старосту. Она попыталась меня поднять, но я так сильно сопротивлялась, что в следующее мгновение мое лицо облили холодной водой. — Ханна Блум! — выкрикнула Силдж. — Сейчас же успокойся! Я еще никогда не слышала столько суровости в тоне Стадницы. Раньше она могла быть злой, но все равно выглядела безобидной. Сейчас же… Сейчас я испугалась ярости в ее округлившихся глазах. Казалось, Силдж вот-вот отвесит мне пощечину, но она только всунула мне в руки бутылку, из которой только что облила. Я осталась сидеть на полу, глядя, как к Кристеру подбежали несколько Стадников, как они приложили к его носу вату, как он дернулся и они его подняли… Я невольно выдохнула, чувствуя, как проваливаюсь под землю. А потом взглянула на Лиама, и у меня закружилась голова. Мистер Али, хоть и был не таким крепким, держал его едва ли не в полусогнутом состоянии, заломив за спиной руки. Убедившись, что Кристер поднялся на ноги, Али резко дернул Лиама в сторону, вынуждая идти. Я проглотила пропитанный ядом ком, когда Лиам гневно стрельнул в меня глазами. Он шевельнул губами, и в этом немом восклике я отчетливо различила слова. «Еще увидимся».