Страхи школы "Рэдсел"

Никогда. Еще никогда меня не вызывали к директору, чтобы отчитать и наказать. Ни в «Рэдселе», ни в прошлых двух школах. Может, у меня и были недостатки, но асоциальное поведение явно не входило в их список. По крайней мере, раньше. Миссис Уильсон не сводила с нас пытливых серых глаз, когда мы вошли в ее кабинет и заняли три кресла перед широким массивным столом. Три, потому что вызвали нас всех вместе. Это произошло на следующий день после драки. С утра, после завтрака, когда все мои одноклассники отправились на пары, Силдж выловила меня из Обеденного зала и повела в кабинет директрисы. Находился он в самом сердце учебного корпуса. Здание, ужасно напоминающее древний готический особняк, было унизано башнями и шпилями. И вот в центральной башне обычно проводила время директриса Уильсон. Я уже была в ее кабинете и не удивилась огромному круглому окну за рабочим столом, высоким книжным стеллажам, облепившим кабинет по бокам, и свисающим с них подсвечников с искусственными свечами. Над головой миссис Уильсон нависла массивная люстра. Под ногами — лег сине-коричневый ковер. Было в кабинете Уильсон что-то незримо уютное и при этом вызывающее чувство холодной, склизкой тревоги. Кристер сел слева от меня. Я впервые со вчерашнего вечера увидела его и ужаснулась. Распухший нос был заклеен пластырем, на правой скуле запеклись три небольших шва. Левый глаз заплыл и едва открывался, щека под ним стала красно-синеватой. Дышал юноша тяжело и громко, демонстративно не глядя в сторону Старосты, который сидел справа от меня. Я позволила себе лишь один быстрый взгляд на Лиама и тут же сжала челюсть. Староста делал вид, что не замечает нас, но от одного его вида меня захватила злость. Сбитые костяшки кулаков Лиама покрылись красноватой сухой корочкой, и я понадеялась, что его раны ужасно болят. Я бы с радостью посыпала их сверху солью и залила соком лимона. Во всей этой ситуации меня радовали только две вещи: что Кристера не увезли в больницу и что Лиама вызвали к директрисе наравне с нами. — Кристер Янг, Лиам Йонсон и… — когда миссис Уильсон заговорила, все мысли из моей головы вышибло порывом ледяного ветра. — Ханна Блум. Ты, Ханна, теперь курируешь кулачные бои в школе? Я пристыженно потупила взгляд. Моя репутация в школе была если не идеальной, то достаточно высокой. Миссис Уильсон знала меня как ученицу, с которой она могла говорить на равных. Раньше мы обсуждали с ней только мои успехи в учебе. — Нет, миссис Уильсон, — выдавила из себя я. Женщина холодно хмыкнула и обратилась к Лиаму. — А с тобой что, Лиам? С каких пор Старосты решают проблемы кулаками? Лиам промолчал, и я злорадно подняла глаза. Сейчас он вел себя совсем не как бесстрашная гора мышц и самолюбия. Однако Уильсон тут же перехватила мой взгляд. Вблизи ее морщины выглядели еще глубже. Они паутиной тянулись от стальных глаз, опоясывали впалые бледные щеки и смыкались на тонких сморщенных губах. Директриса явно что-то заметила в моих глазах. Она поднялась из-за стола, демонстрируя поразительно жилистое и сильное тело, обтянутое в белый брючный костюм. Уильсон была высокой, почти как Лиам. А ее ровная осанка и высокие каблуки прибавляли еще пару сантиметров к росту. Женщина обошла стол и встала перед нами, глядя на всех троих сверху вниз. Ее пристальный взгляд заползал под кожу и словно облизывал кости. — Я хочу знать, — четко разделяя слова, заговорила она, — Что стало причиной этого инцидента. Мы с Кристером одновременно проглотили языки. Уильсон некоторое время терпеливо ждала, а потом нарочито тихо произнесла: — Кристер, будь так добр ответить. Парень промычал что-то нечленораздельное, не поднимая глаз. Я же во все глаза глядела на директрису и заметила, как раздулись крылья ее орлиного носа. — Твой ответ, Ханна, я полагаю, такой же? Я резко пожала плечами. Что сказать, я не придумала даже за ночь. Хотя это и не требовалось, ведь Лиам… — Тогда выслушаем старосту, — голос директрисы зазвенел сталью и нарастающим нетерпением. Лиам откинулся на спинку кресла и с поднятым подбородком оглядел нас с Кристером. В его глазах засияла неприкрытая насмешка, от которой все мои внутренности провалились в ноги. Воздух стал густым и тяжелым. Он припечатал меня к креслу, не давая пошевелиться. Я знала, что сейчас сделает Лиам. Он и так намеревался доложить на нас Стадникам. Сейчас же была идеальная возможность настучать прямиком директрисе. Интересно, Смертниками когда-нибудь становились вне Церемонии?.. — Не поделили подружку, — небрежно бросил Староста. Я сжала подлокотники зеленого кресла похолодевшими пальцами. Кристер засопел еще громче. — Вы подрались из-за Ханны? — холодно поинтересовалась Уильсон. Я почувствовала отчаянное желание закончить эту пытку. Да пусть лучше директриса узнает все от меня и Кристера и сама определит нас в новую Лигу, чем этот чертов пижон-мазохист продолжит растягивать слова и свое удовольствие. — Да, миссис Уильсон, мы подрались из-за Ханны, — ответил Староста. Кресло стало похожим на зыбучие пески и затягивало меня все глубже в себя. Я громко проглотила горьковатую слюну, глядя то на Лиама, то на директрису. Что он сказал?! Директриса вдохнула горячий воздух и вернулась за свой стол. Лиам невозмутимо посмотрел на меня и дернул бровями. — Я поражена, что мне приходится объяснять правила поведения в школе четвертому и шестому курсу, — медленно выговаривая каждую букву, заговорила Уильсон. — То, что вчера произошло, не просто возмутительно. В школе с нашей репутацией не держат потасовщиков и подстрекателей. Горячий тяжелый воздух кабинета заледенел и покрыл инеем мои руки. Я поежилась, не решаясь поднять глаз с цветастого ковра. — Как директрисе, мне стоит принять решение о продолжении вашего обучения, — слова Уильсон иголками вонзались под ногти. — Что с вами произошло? Ты, Лиам, должен следить за порядком, а не разваливать его. Кристер, ты учишься на стипендию и так халатно относишься к своему месту в школе. Твоей матери уже доложили о произошедшем. Думаешь, она была рада? Стоило взгляду директрисы переметнуться на меня, как я приготовилась к порции нравоучений. — Ты, Ханна, долгое время радовала меня своими успехами. А теперь втягиваешь своих ухажеров в драки. Ты считаешь это нормальным? Я до крови прикусила щеку. Отрицательно мотнула головой. Уильсон тяжело вздохнула. — Я не стану исключать вас. Школа «Рэдсел», как вы знаете, была основана для помощи ученикам. Но, как директор, я имею право влиять на ваш Индекс Страха. У меня остановилось сердце. Я невольно подалась вперед, не веря своим ушам. У каждого ученика школы «Рэдсел» есть свой Индекс Страха. Формируется он с первого дня поступления. Успешно пройденные тренировки, отсутствие подозрений у Стадников — все это повышает рейтинг. Но проваленные симуляции и слабость, замеченная Мастерами, неминуемо его опускают. Никто из нас не знает, какой у кого Индекс. Никто даже не знает, какие его значения объявлены минимальными и максимальными. Но все знают, что, чем ниже Индекс Страха, тем выше вероятность стать Смертником. — Я приняла решение понизить Индекс каждого из вас на двадцать пять процентов, — заявила Уильсон не терпящим возражений тоном. — Что?! Этот возмущенный восклик, к великому позору, принадлежал мне. И слова дальше тоже: — Вы не можете! — Могу, Ханна, — предупреждающе проговорила директриса. — И сделаю это. Впредь будете знать, что у вашего поведения есть последствия. Я переглянулась с оторопевшим Кристером. Он неодобрительно покачал головой. Я заткнулась, чувствуя, как пылает лицо от смущения и отчаяния. — Ханна, Кристер, вы свободны, — вдруг сказала директриса. — Лиам, задержись на пару слов. Мы выскочили вон не раздумывая. Секретарша, сидевшая в небольшой каморке без окон перед кабинетом Уильсон, проводила нас осуждающим взглядом из-под толстых овальных очков. Только спустившись с винтовой старой лестницы в общий коридор, мы позволили себе выдохнуть и остановиться. — Ты как, Кристер? — спросила я, аккуратно коснувшись его лица. Мне никогда раньше не приходилось видеть друга в таком виде. Он сдирал локти и колени, получал синяки и царапины, но никогда не дрался. Юноша недовольно отвернулся. — В целом, жить буду. — Болит? — А ты как думаешь? — фыркнул он, но тут же смягчился и пробормотал. — Ужасно. — Как думаешь, что теперь с нами будет? — тихо спросила я, привалившись к холодной стене, заклеенной синими бархатными обоями. В этом коридоре было тихо. Арочные своды в двух его концах потонули в темноте. В самом же коридоре утопленные в стены окна-арки были так близко посажены друг к другу, что большую часть дня лампы были не нужны. Коридор этот не принадлежал ни одной из Лиг и вел прямиком к кабинету директрисы. Учеников здесь можно было встретить нечасто. — Ну, полгода мы будем терпеть травлю со стороны Атлетов, а потом станем Смертниками и присоединимся к Аннике, — уныло проговорил парень. — Правда так думаешь? — Этот урод наверняка прямо сейчас стучит на нас директрисе, — фыркнул Кристер и тоже привалился к стене. Однако от боли он тут же сморщился и отстранился. — Ты ошибаешься. Уильсон пока может спать спокойно. Голос Лиама раздался приглушенным эхом с лестницы. Меня передернуло как от удара током, когда Староста с привычной кривоватой усмешкой вышел на свет. Кристер выпрямился и выпятил вперед грудь. — Опять изобьешь? — спросил он чересчур дерзко. — Только если опять набросишься. Чувствуя, как искрит воздух вокруг нас, я встала между парнями. И хотя к Лиаму не хотелось даже приближаться, я была готова потерпеть ради Кристера. — Почему не рассказал ей о нас? — спросила я. — Ты же хотел. К чему это вранье про меня? Лиам отстраненно повел плечом. — Дело в том, Ханна, что теперь мои слова — стопроцентная гарантия вашего перевода в другую Лигу. Так зачем мне говорить об этом сейчас? Впереди полгода, и если вы не хотите, чтобы о вас кто-то узнал, делайте то, что я хочу. — Ты собираешься нас шантажировать? — неверяще, сквозь смех прошептала я. — Кажется, это называют козырем. — Твой Индекс тоже понизили, между прочим! — сказала я, все больше понимая, что Лиам не блефует. — Мы почти в одинаковом положении. — О-о, нет, Ханна. Мы совсем не в одинаковом положении. Будь мой Индекс хоть минусовым, я не стану Смертником. У старост иммунитет на Церемониях. Я поперхнулась воздухом. От возмущения хотелось завопить. Мне пришлось снова прикусить щеку, чтобы не повестись на очередную провокацию. Зато Кристер не выдержал: — Мы сделаем так, что ты перестанешь быть старостой, — выпалил он. Лиам выглянул на парня через меня и насмешливо сморщился. — Попробуйте. — И что ты хочешь за молчание? — деловито спросила я. Спиной я ощутила шокированный взгляд Кристера. Но в голове у меня звучали лишь слова Ванессы. Лиама нельзя провоцировать. Но и показывать свой страх — тоже. — М-м, — протянул Староста заинтересованно. — Хоть кто-то из вас обладает мозгом. — Так что? — Я хочу, чтобы вы снова стали теми, кем были, — никем. Чтобы моя Лига о вас больше ни слова не слышала и чтобы Анника перестала думать, будто вы ей поможете. Сидите тихо и продолжайте свою бездарную школьную жизнь. Ясно вам? Честно говоря, я ожидала большего. Мне думалось, что после драки Лиам будет желать нас уничтожить. И обязательно заставит Кристера извиниться перед ним коленях и, не дай боже, облизать его ботинки. Вчера Староста с таким остервенением бил его, с таким гневом смотрел на меня, что я поверила в его искреннее желание кого-нибудь из нас убить. Но сегодня Лиам вел себя на удивление спокойно. Почти безразлично. «Наверняка у него проблемы с гневом», — подумалось мне. — «Обсужу это с Ванессой». — Хорошо. За моей спиной снова засопел Кристер. — И другу своему передай, — фыркнул Староста. — Мы оба тебя услышали, — ответила я и через силу вскинула подбородок. — Если это все, мы выполним твои условия. — Это пока все, — бросил Лиам и тут же развернулся. Пока его спина не исчезла из коридора, мы молчали. Потом Кристер со стоном приложился лбом к стене. — Господи, Ханна, зачем ты это сказала? Мы же теперь на его поводке. Я усмехнулась, хмуро глядя в проход, в котором исчез Староста. Последнее, что я бы сделала в этой жизни, — это села на его поводок. — То, что он так думает, нам на руку.