Страхи школы "Рэдсел"

Миновал вторник, день разговора с Уильсон, потом среда, а за ней — четверг. Целых два дня я внушала всем вокруг и самой себе, что все нормально, ничего не произошло, и обычная размеренная жизнь продолжается. Я приняла требование Старосты и принялась его исполнять. Единственное место, где Лига Крепких меня видела, — это первый этаж Обеденного зала. Наслышанные о нас с Кристером (и о драке в том числе) Атлеты пялились кто с нескрываемым интересом, кто — с издевкой и подозрением. Я отчаянно делала вид, что всех этих взглядов не замечаю. Моя Лига тоже прознала о случившемся. Сначала разукрашенная физиономия Кристера вызывала у всех недоумение. А когда в среду кто-то вызнал, что юношу избил не кто иной, как сам староста Атлетов, — мы целый день отбивались от расспросов. В пятницу я проснулась спозаранку и намывалась под душем до красных пятен на теле. Ровно неделя прошла с Церемонии, ровно неделю я жила в комнате без Анники. И хотя внешне привычная жизнь продолжалась: уроки шли один за другим, завтраки, обеды и ужины не пестрили разнообразием, а Стадники утром и вечером заглядывали в комнаты учеников, — я не могла избавиться от ощущения, что мир разваливается в щебень. После обеда в пятницу я вновь поднялась на этаж Чувственных в Учебном корпусе и вошла в аудиторию Сенсорики. Миссис Лаун обыденно встретила учеников у входа в кабинет, проследила, чтобы все улеглись на кушетки и приняли Сыворотку, а потом стала цеплять на нас датчики. — Ханна, не дергайся, не дергайся, — пробормотала она, пока я глядела на пизанскую башню из ее светлых кучерявых волос. Я покладисто буркнула, и вдруг женщина заглянула в мои глаза. Я столкнулась со своим отражением, раскрашенным серо-голубыми красками радужки миссис Лаун. — Как проходят твои симуляции? — спросила она. — Я же заполняю дневник. — Знаю, Ханна. Но в целом нет изменений? Несмотря на то, что Сыворотка уже начала действовать и все мое тело вместе с головой потяжелели, я встрепенулась. В голову сразу полезли мысли о пониженном Индексе Страха, о Старосте Атлетов и риске стать следующей Смертницей. Вопрос Лаун словно вбил последний гвоздь в эту нескладную поделку из неудач и угроз. Неужели я проваливаю симуляции? — Нет, — ватный, набухший язык едва шевелился во рту. — Ну и отлично, — беспечно бросила Лаун и тут же упорхнула к следующей кушетке. Я хотела было поднять голову, но вспышка света выдернула меня из реальности и с силой всунула в симуляцию. Все мысли в голове растворились.

***

— В «Эмме» вскрыта жизнь низшего класса английского общества, — голос говорящего принадлежал мне, но я не сразу это поняла. — Нищета, болезни, низкие страшные поступки — все это показано достоверно, но, на мой взгляд, в некоторых местах чересчур откровенно. Я стояла рядом с партой, глядя на учительницу английской литературы, активно кивающую и задумчивую. За партой рядом сидел Эдд. Он прикрывал учебником телефон, и сам вряд ли вообще меня слышал. Я на мгновение потеряла мысль, засмотревшись на солнечные блики, очерчивающие резкий профиль юноши и черные забранные в хвост волосы. — Что ты хочешь этим сказать? — спросила учительница. Я опомнилась и прокашлялась. Эдд поднял на меня мало заинтересованный взгляд. Как сейчас помню, что «Эмму» он не прочел, даже краткое содержание не открыл, а я выступала, потому что учительница спросила именно его. — Мы с Эддом обсуждали этот вопрос, — продолжила я, показательно сделав упор на имени парня. — Бронте ведь, по сути, дала только зачаток идеи и написала всего две главы. А Бойлан, продолжившая ее работу, явно пыталась скопировать стиль и не совсем с этим справилась. И я не думаю, что именно таков был замысел Бронте. На мгновенье в классе повисла задумчивая тишина, а потом Эдд дерзко выдал: — Да Эмили в гробу перевернулась бы, прочитав свой роман. По классу прокатилась волна надрывного смеха. Только я и учительница уставились на Эдда с негодованием. — Это была Шарлотта, — прошипела я, пока смех не затих. — Шарлотта, — воскликнул Эдд, ничуть не смутившись, — Я хотел сказать Шарлотта. Класс вновь засмеялся. Я с шумным выдохом села обратно за парту, и Эдд дотянулся, чтобы ущипнуть меня за бок. — Спасибо, Олененок. После урока мы, облепленные компанией одноклассников, вышли в коридор. Эдд шумно переговаривался с друзьями, через слово смеясь и восклицая. Я шла рядом, закинув на плечо рюкзак и мало вникая в обсуждение предстоящей вечеринки. Во-первых, она проходила за городом, и мне не особенно хотелось туда тащиться. Во-вторых, начиналась вечером воскресенья, а в понедельник у нас была учеба, которую я не собиралась пропускать. И хотя я знала, что Эдд заставит меня туда пойти, сейчас мне совершенно не хотелось слушать, сколько там будет алкоголя, кто составляет плейлист и на каких тачках приедут наши знакомые. Постепенно я отдалилась от Эдда и вынырнула из толпы к железным зеленым шкафчикам у стены. Мне нужно было взять учебники по географии и биологии. Толпа прошла дальше на пару метров, а потом резко замерла. Эдд выглянул сквозь нее и крикнул мне: — Олененок, ты где? — Сейчас, Эдд! — я открыла шкафчик и суетливо принялась разбирать горы книг. Эдд меня явно не услышал. — Ханна, ау-у! Я резко отстранилась от шкафчика. — Да я тут! Резкий удар в плечо приколотил меня обратно к шкафчику. Железный гул пробежал по коридору и отозвался скрежетом в зубах. Я невольно вскрикнула и выпустила из рук портфель. Джек, смуглый парень с острыми глазами, на год старше меня, прошел мимо и демонстративно пнул сумку еще дальше. Она проехалась по полу и остановилась в чьих-то ногах. — Не стой на пути, Олененок, — небрежно бросил Джек, развернувшись в пол-оборота. Я настолько сильно опешила, что так и осталась на месте, будто приросла к шкафчику. На мгновенье в коридоре застыла тишина. — Ты совсем охренел? — Эдд появился рядом с Джеком так стремительно, что толпа даже не успела разойтись. — Скажи своей подружке по сторонам смотреть, — парень невозмутимо повернулся к Эдду и смерил его взглядом сверху вниз. Эдд был почти на голову ниже Джека и явно уступал в комплекции капитану команды пловцов. — Как ты ее назвал? — прорычал Эдд, совершенно не смущенный разницей ни в росте, ни в весе. — Как? — наигранно изумился Джек. — А-а. Олененку не нравится, когда ее называют Олененком? Даже стоя в паре метров от Эдда, я заметила, как на его лбу пролегла вздувшаяся вена, а шея и вовсе очертилась напрягшимися мышцами. — Не смей ее так называть, — процедил он. — У тебя нет права. — Нет права? — дерзко усмехнулся Джек. — Она не твоя собственность. Может, ей нравится, когда я ее так называю? Эта школьная бравада выглядела до смешного нелепо. Так я думала сейчас. Вперемешку со здравым смыслом выросшей Ханны я ощущала ужасный страх. Все мое тело сковало льдом, и я не могла пошевелиться, боясь стать красной тряпкой как для Джека, так и для Эдда. Джек и раньше позволял себе сальные комментарии в мою сторону. Но при Эдде он задирался на меня впервые. До этого момента между парнями шла немая холодная война. — Парни… — один из друзей Эдда выступил вперед. Единственный, кто решился вмешаться. То ли потому, что всем было ужасно интересно посмотреть, что будет дальше, то ли потому, что никто не решался бросить вызов сразу двум мажорам-задирам. — Завали, Сэм, — не оборачиваясь бросил Эдд, и парень тут же сдулся. — Извинись перед Ханной, и я сделаю вид, что этих трех минут не было, — обратился он уже к Джеку. Джек едко фыркнул, посмотрев на меня, и выпятил вперед грудь. — Может быть, позволим Ханне решить, кто может называть ее Олененком? И заодно, кто может ее трахать. Толпа отпрянула единой волной, когда Эдд с размаху врезал Джеку. Парень врезался в шкафчики с глухим рокотом, и тут же набросился вперед. Я закрыла рот руками, не переставая визжать. Кто-то схватил меня за руку и оттянул в сторону. В следующую секунду на это место упал Джек, плюясь кровью и надрывно рыча. Эдд напрыгнул на него сверху. Удар, удар, еще один… От глухих звуков меня затошнило. В толпе послышались возгласы и шепот. Я не услышала ни одного призыва остановиться. — Эдд! — я попыталась привлечь внимание парня. — Эдд, хватит! Если бы меня не держали чьи-то скользкие холодные руки, я бы, наверное, бросилась разнимать парней. Но я могла только кричать и умолять их остановиться. Каждый удар Эдда отзывался болью в моем животе, как будто он избивал меня. Джек пытался сопротивляться, но явно проигрывал. Эдд вел себя как сорвавшийся с цепи пес. Он любил драться и был до крайности вспыльчив. Особенно, когда дело касалось, того, что он считал своим. Я была как раз этим случаем. Я кричала так громко, что заглушала взбудораженную толпу. Кто-то подначивал парней, улюлюкая и подсказывая, с какой стороны ударить. Тут мне и самой захотелось кому-то врезать. Когда мой голос охрип, а Джек уже заплевал кровью всю свою футболку, сквозь толпу прорвалось несколько учителей. Эдда оттащили в сторону. Джек тут же подскочил и ринулся на него, но и его схватили за руки. — Прекратили быстро! — заорал один из преподавателей так грозно, что замолкли все. — А ну разошлись по классам! Очень кстати прозвенел звонок, и толпа стремительно покинула коридор. Шум голосов последовал за ней. Дрожа от злости и страха, только я осталась стоять на месте. Эдд посмотрел на меня исподлобья, весь помятый и всклокоченный. Волосы его разметались, но на лице не было ни царапины. Потом его толкнули в сторону кабинета. — Пошел за мной, быстро, — приказал учитель. Эдд резко дернул плечом, вырвавшись из хватки. — Да иду я. На меня никто, кроме Эдда, не обратил внимания. Парней увели, и тогда в коридоре осталась я совсем одна. Не зная, куда податься и что теперь делать, я сделала два шага и опустилась на корточки, поднимая с пола рюкзак. А через секунду, переполненная необъяснимыми эмоциями, прислонилась спиной к шкафчикам и расплакалась.

***

Я вынырнула из симуляции за потоком яркого света. Миссис Лаун уже снимала с меня датчики. — Все в порядке, Ханна? — спросила она скорее дежурно. — Да, — буркнула я и тут же стерла влагу с щек. — Неприятное воспоминание. — Заполняй дневник и можешь идти. Я неслушающимися пальцами взялась за стакан с водой, залпом выпила, а потом подняла планшет с открытой анкетой. Разбереженные эмоции постепенно утихали, и на их месте оставалось только едкое раздражение. Еще одна драка, хоть и из прошлого, напомнила о той, что произошла недавно. Мой разум будто издевался надо мной. Я вышла из кабинета, борясь с тяжестью в ногах. Когда из соседней аудитории вышла Ирис, я ощутила стойкое чувство дежавю и не удивилась тому, что девушка меня окликнула. — Привет, Ирис. — Поговорим? Я пожала плечами и двинулась к лестницам, как в прошлую пятницу. Ирис шла рядом. У нее были широкие шаги и при этом грациозная, плавная походка. — Мы не успели обсудить с вами то, что случилось, — сдержанно заговорила староста. — А что тут обсуждать? — Что вы меня совершенно не послушали. — Ирис, драка произошла не потому, что мы тебя не послушали. — А почему? Я застопорилась, понимая, что причина, придуманная для директрисы, не сработает со старостой. — Потому что у парней гормоны чешутся. Я сама чуть не сморщилась от того, что сказала. Ирис пропустила этот бред мимо ушей. — Ты же поняла, почему я просила вас не связываться с Лиамом? Теперь это написано у Кристера на лице. Я хмуро кивнула. У меня не было желания спорить с Ирис. Пусть она и училась в моей Лиге, но все же оставалась старостой. Нужно было просто выслушать очередную лекцию. В последнее время меня отчитывали все, кому не лень. — Что ты от меня хочешь, Ирис? Нас уже наказала директриса. Наш Индекс понизили. Староста замешкалась. — Да? — А что ты так удивляешься? — Это… радикально. Я удивилась растерянности Ирис, но ничего не сказала. — Слушай, Ханна, я не буду тебя поучать. Это последнее, чего мне хочется. Я просто хочу дать тебе небольшой совет. — Какой? — Лиам боится глубины. Теперь и я замерла, вцепившись правой рукой в перила. — Что? — Лиам боится глубины, — терпеливо повторила Ирис. — Если он захочет навредить вам, используй это. — Он может нам навредить? Я знала об этом и без Ирис, но слышать подобное от нее оказалось совсем уж тревожно. — Нет… Не знаю, просто я не дам своих учеников в обиду. — Спасибо, конечно… — протянула я. — Но не думаю, что мне это пригодится. — Я на это надеюсь. Как и в прошлый раз, перебросившись еще несколькими фразами, мы разошлись у дверей. Я была совершенно сбита с толку. И уж точно не представляла, как мне может пригодится информация о страхе Лиама. Не сброшу же я его со скалы, в самом деле? Вообще-то, наши страхи были сокровенными. Не все решались говорить о них вслух и признаваться кому бы то ни было. А еще на какое-то время я совершенно забыла о том, что у Лиама могут быть страхи. И сейчас часть меня внутренне ликовала, обретя некое подобие власти над Старостой. Вот только к чему мне это знать? Пламя нашей перепалки угасло, оставляя после себя лишь пепел обязательств. Буду помалкивать — и он нас не тронет. А Ирис… Ирис оказалась на удивление понимающей. Раньше мы с ней так часто не общались, и несмотря на это она все же решила нам помочь. Это было неожиданно и даже приятно. Приятно знать, что на твоей стороне есть староста.