When I meet you in next life (ЧАСТЬ 2)

Гонконг. Две недели пролетели незаметно. Чжань Ли Пинг наконец выписался из больницы и теперь отдыхал в стенах своего дома, взяв вынужденный перерыв в работе. Всеми его текущими деловыми сделками и контрактами временно руководили доверенные заместители и личный помощник. Приняв прохладный душ, Ли Пинг впервые за долгое время почувствовал себя по-настоящему живым после изнурительного двухнедельного заточения в клинике, где ему приходилось сутками лежать практически неподвижно. Все его мышцы мучительно затекли, а в теле прочно обосновалась давящая слабость. Ледяная вода помогла немного освежиться и прийти в чувство. Выйдя из ванной комнаты, он быстро накинул мягкий шелковый халат прямо на голое тело и вернулся в спальню. Горло нещадно саднило, а из груди то и дело вырывался сухой, изматывающий кашель. Ли Пинг был практически уверен, что подхватил какой-то агрессивный вирус в палате, пока лежал подключенным к аппарату искусственной вентиляции легких. Из-за физического недомогания его настроение было паршивым с самого утра. Он искренне надеялся выпить лекарство и немного поспать, как вдруг телефон в его руке настойчиво зажужжал от входящего вызова. Ли Пинг бросил мимолетный взгляд на экран и увидел имя: «Син Джин». Тяжело вздохнув, он без колебаний нажал на кнопку отбоя. Однако едва он успел отойти от тумбочки на пару шагов, как мобильный зазвонил вновь.  Пинг-эр по-прежнему не имел ни малейшего желания выслушивать наставника, но внутри внезапно кольнула тревожная мысль: «А вдруг случилось что-то действительно важное?» Поддавшись этому предчувствию, он всё же принял вызов и устало ответил: — Алло? — Я звонил тебе миллион раз! Почему ты не поднимал трубку?! Где ты, черт тебя дери, пропадал целых две недели?! — тут же обрушился из динамика раздраженный, оглушительно громкий голос хёна. Ли Пинг на секунду притих. Он ни при каких обстоятельствах не мог признаться, что всё это время балансировал на грани жизни и смерти на больничной койке. Если бы Син Джин прознал об этом, то, охваченный паникой и тревогой, он не задумываясь снова примчался бы в Гонконг. А этого Ли Пинг категорически не мог допустить. — Почему ты молчишь? — вкрадчиво спросил Син Джин, и в его тоне явственно засквозило леденящее раздражение. — Зачем ты звонишь мне, хён? Что-то произошло? — едва слышно прошептал Ли Пинг, стараясь сдерживать кашель. — А для того, чтобы ты соизволил поднять трубку, обязательно должно что-то произойти?! Почему ты меня игнорировал? Или этот мусор Вей Джао запретил тебе со мной общаться? — Он мне ничего не запрещал, — глухо ответил Ли Пинг, с трудом подавив подступающий к горлу кашель. — Я не отвечал тебе просто потому, что сам этого не хотел. Нам больше не о чем разговаривать. Мы абсолютно всё обсудили перед твоим отъездом в Сеул. — Мы обсудили далеко не всё… — Син Джин на мгновение сделал паузу. — Я долго думал о том, как именно ты сумел так быстро заполучить те тридцать процентов земельных участков, которые упрямые жители ни в какую не желали нам продавать. Ты блестяще применил методы запугивания и жесткого шантажа, которым я когда-то лично тебя обучил, и заставил людей пойти на твои условия, не прибегнув к убийствам. Идеально сработано, Пинг-эр! В голосе господина Кана на секунду промелькнуло искреннее восхищение, но уже в следующее мгновение его интонация вновь налилась опасным гневом: — Однако… как ты посмел за моей спиной устроить похищение Хан Ёна?! Это ведь твоих рук дело? Твои люди наняли тех местных бандитов? Эти головорезы абсолютно непредсказуемы, они ведь могли искалечить его или убить! Чжань Ли Пинг, я никогда в жизни не отчитывал тебя за твои грязные методы работы, но ты посмел тронуть дорогого мне человека. Откуда в тебе столько дерзости? Ты переходишь все мыслимые границы! Ли Пинг через силу усмехнулся, хотя эта усмешка отозвалась болью в груди: — Но он ведь жив и совершенно здоров… Ты раздуваешь из мухи слона. Мне просто пришлось временно убрать твоего драгоценного судью с шахматной доски, чтобы он перестал путаться у нас под ногами. Только так я мог беспрепятственно добыть для тебя ту территорию, которую У Джэ Гём требовал в обмен на твое благополучие… У меня просто не оставалось иного выбора. От критической слабости в легких Ли Пингу внезапно стало нечем дышать. Он судорожно, хрипло закашлялся и, едва переводя дух, с горечью добавил: — Ты… ты, как и всегда, глубоко несправедлив ко мне… хён. Услышав прерывистое, тяжелое дыхание Пинг-эра, Син Джин мгновенно позабыл о своем раздражении. В его голосе зазвучала неприкрытая тревога: — Пинг-эр, что с тобой? Ты болен? Ли Пинг через силу подавил новый приступ удушающего кашля и едва слышно, тихо ответил: — Ты — моя главная болезнь, хён. Ради тебя я пошел на это и ничуть не жалею… Я ведь уже говорил тебе во время нашего последнего завтрака в Гонконге, что без раздумий отдал бы ради тебя абсолютно всё, чем владею. От этих слов сердце Син Джина болезненно кольнуло. Он был бесконечно благодарен протеже за его слепую преданность и безусловную поддержку, но прямо сейчас, когда его собственная душа была так искалечена и одинока после разрыва с мужем, ему не нужны были ни деньги, ни власть Пинг-эра. Господин Кан отчаянно нуждался лишь в его чистой, искренней любви. Он просто хотел, чтобы Ли Пинг был рядом, крепко обнимал его и послушно склонял голову на его плечо. Не в силах совладать с бурей бушующих внутри чувств, Син Джин с горькой усмешкой произнес: — Ты говоришь, что «отдал бы ради меня всё», но почему тогда ты упорно отказываешься отдать мне самого себя, Пинг-эр? Почему ты согласился выйти замуж за этот мусор, Вей Джао, вместо того чтобы навсегда остаться в моих объятиях? Ли Пинг замолчал, чувствуя, как внутри всё каменеет. Снова эта тема… Разговоры об этом были самой мучительной раной для господина Чжаня, и он всеми силами пытался не вспоминать ни о предстоящем вынужденном браке с Ю Вей Джао, ни об их несбывшемся совместном будущем с наставником. Внезапно ему стало совсем плохо. Новая вспышка острой, пульсирующей боли прошила череп, передаваясь по нервным окончаниям до самой челюсти. Заливаясь кашлем, Ли Пинг судорожно схватился за голову обеими руками, ослепленный этой невыносимой мукой. Ноги окончательно ослабли, и он тяжело рухнул изможденным телом прямо на пол. Мобильный телефон выскользнул из его пальцев и отлетел на ковер. — Пинг-эр?! Что у тебя там происходит? Ты в порядке?! — донесся из динамика напуганный, громкий голос Син Джина. Услышав глухой грохот, И Сок мгновенно бросился в спальню. Увидев бледного, беззащитного напарника на полу и услышав доносившийся из трубки властный голос своего старого друга, И Сок мгновенно пришел к однозначному выводу: Кан Син Джин снова причиняет Ли Пингу боль. Озлобленный, он резко подобрал телефон с ковра и раздраженно рявкнул прямо в микрофон: — Кан Син Джин, немедленно прекрати его изводить! Ты и так выпил из него все жизненные силы за те три дня, что он провел с тобой в Гонконге. Достаточно! Больше никогда ему не звони! — И Сок?! — Син Джин на секунду опешил, но тут же попытался подавить нарастающую ярость. — Почему ты отвечаешь вместо Пинг-эра? Где он вообще находится? Живо дай ему трубку, я еще не закончил наш разговор! — Нет, я не дам ему трубку, — отрезал И Сок, больше не пытаясь сдерживать накопившуюся злость. — Ты уже более чем достаточно с ним наговорился. Иди выясняй отношения со своим законным мужем, а А-Пинга оставь в покое! — А-Пинг?.. — в голосе Син Джина послышались опасные, ревнивые нотки, а тон мгновенно стал ледяным. — С каких это пор ты обращаешься к нему так ласково? Неужели вы двое тайно…? — Иди к черту, Син Джин! — буркнул И Сок и решительным движением сбросил вызов. Он с силой опустил телефон на комод и еще около минуты тяжело, прерывисто дышал, пытаясь вернуть самообладание и восстановить пульс. Опустив наконец взгляд на напарника, он с внезапным ужасом осознал, что полностью перешел черту и потерял контроль над собой. Ли Пинг всё еще сидел на полу, одной рукой держась за раскалывающуюся голову, и пристально, не мигая, смотрел ему прямо в глаза. И Сок окончательно растерялся. Он поспешно отвел взгляд и негромко прошептал: — Извини… Я не должен был отвечать на этот звонок вместо тебя. Просто… не смог себя остановить. Сквозь мучительную, раскалывающую череп боль Ли Пинг тихо рассмеялся: — Не извиняйся. Ты всё правильно сделал. Я… никогда прежде не видел тебя таким разъяренным. Знаешь, а ты особенно горяч, когда злишься. От этих двусмысленных слов И Сок мгновенно вспыхнул и неловко поднял на него глаза. Только сейчас он осознал, что Ли Пинг всё еще сидит на холодном полу. Бережно обхватив напарника за талию, он помог ему подняться и усадил на край кровати, после чего сам опустился рядом. В этот момент гладкий воротник шелкового халата соскользнул с плеча Ли Пинга, обнажая изящную ключицу и хрупкое плечо. Фарфорово-бледная кожа резким, ярким цветом контрастировала с глубоким черным цветом ткани. От этой картины у И Сока перехватило дыхание, и он поспешно отвернулся. Заметив его явное смущение, Пинг-эр неторопливо поправил халат: — Почему ты так сильно покраснел? И Сок не нашелся что ответить. Чтобы скрыть замешательство, он опустил глаза и поспешно перевел тему: — У тебя талия стала совсем тонкой. Почему ты так стремительно теряешь вес? Доктор ведь не говорил, что у перенесенного инсульта могут быть подобные последствия… А-Пинг, скажи честно, ты случайно не болеешь чем-то еще? — с нарастающим подозрением спросил он. Ли Пинг ласково накрыл его ладонь своей и мягко произнес: — Я просто принимаю сильные таблетки для похудения. Хочу стать таким же изящным и красивым, как корейские айдолы. Пинг-эр отчаянно надеялся, что друг поверит в эту ложь и не станет копать глубже. И Сок вскинул на него удивленный и возмущенный взгляд: — Зачем тебе худеть? Ты и без этого самый красивый мужчина на свете! Ли Пинг застыл, не отрывая пристального взгляда от напарника. И Сок только сейчас в полной мере осознал, что именно он только что ляпнул. Он резко повернул голову в другую сторону, тщетно пытаясь скрыть свое трепетное, безумное волнение. Вдруг он почувствовал мягкие, прохладные ладони Ли Пинга на своих щеках. Тот настойчиво, но бережно повернул его лицо к себе, заставляя смотреть прямо в глаза, а затем искренне и тепло улыбнулся: — Мин Джун… Ты правда считаешь меня самым красивым? Слышать это от тебя приятно вдвойне. Договорив, Ли Пинг нежно поцеловал партнера в щеку и уже хотел отстраниться, но И Сок вовремя перехватил его тонкие запястья. Он благоговейно прижался губами к его ладоням. Бархатистая кожа Пинга так упоительно ощущалась под его губами. И Соку казалось, что он готов целовать эти руки изо дня в день, до самого конца своих дней. Внезапно Ли Пинг громко чихнул и зашелся сухим кашлем. Именно этот резкий звук мгновенно выдернул И Сока обратно в суровую реальность. Он медленно отпустил чужие руки и, бережно приложив ладонь ко лбу партнера, обеспокоенно резюмировал: — А-Пинг, у тебя, похоже, грипп. Горит весь лоб. Я пойду приготовлю тебе горячий суп и съезжу в аптеку за лекарствами. Син Джин ведь тогда выбросил абсолютно все таблетки, что были в доме. Пинг-эр грустно, но благодарно улыбнулся ему в ответ: — Спасибо тебе, Мин Джун. Мне стыдно причинять тебе столько хлопот… И Сок не выдержал и крепко прижал его к себе, пряча лицо в его волосах: — Тебе ни в коем случае не должно быть стыдно. Это мой осознанный выбор. Мне нравится заботиться о тебе, слышишь? Я просто хочу, чтобы ты жил долго и был по-настоящему счастлив. Медленно выпустив напарника из объятий, И Сок поднялся, вышел из спальни и направился вниз, в сторону кухни. Оставшись в абсолютном одиночестве, Ли Пинг тяжело поднялся, запер межкомнатную дверь на замок и подошел к скрытому в стене сейфу. Набрав комбинацию, он открыл дверцу. Перед ним на полке стоял страшный выбор: морфий или фентанил.  Пульсирующая боль в черепе усиливалась с каждой секундой, грозя свести его с ума, поэтому он решительно вытянул ампулу фентанила и стерильный шприц. Привычным движением затянув жгут на руке, он ввел препарат прямо в вену. Уже через минуту он почувствовал всепоглощающий, убойный эффект наркотического анальгетика. Удерживать сознание стало невыносимо трудно, и разум Ли Пинга стремительно погрузился в спасительную беспросветную тьму.

***

С самого утра Син Джин был глубоко не в духе. Известие, полученное от помощника Юна, привело его в настоящую ярость: Ли Пинг организовал похищение Хан Ёна, задействовав для этого местных сеульских бандитов. До сегодняшнего дня Син Джин слепо верил своему протеже и подумать не мог, что тот отважится на столь гнусные действия за его спиной. Ему было абсолютно всё равно, что Пинг-эр пошёл на этот шаг ради него самого — в сердце господина Кана безопасность Хан Ёна всегда стояла выше любых собственных интересов. Син Джин до последнего надеялся, что Пинг-эр хотя бы извинится за содеянное, но тот не только не выказал ни капли раскаяния, но и трусливо передал трубку И Соку, полностью избегая дальнейшего разговора. И этот «Оставь А-Пинга в покое!» из уст И Сока… Как он смеет вмешиваться в отношения наставника и протеже! Это окончательно испортило Син Джину настроение.  Чтобы хоть немного отвлечься от душащих мыслей, он вышел во двор колоть дрова. Осенний холод уже вовсю опускался на Сеул, окутывая окрестности едва заметной пеленой тумана. Полностью погрузившись в работу, Син Джин сильно взмок. Он сбросил с себя кожаную куртку и остался в одной майке, продолжая с силой опускать топор на поленья. Именно в тот момент, когда физический труд начал приносить долгожданное забытье, Син Джин боковым зрением заметил припаркованный неподалёку белый автомобиль. Из салона машины на него неотрывно и неподвижно смотрел какой-то мужчина. Син Джин опустил инструмент на землю и размеренным шагом направился к чужаку. Этим мужчиной оказался Хан Ён. Увидев мужа впервые после двух недель болезненной разлуки, Син Джин глубоко в душе ощутил радость, но внешне не выдал своего ликования ни единым мускулом. Судья Ли же смотрел на него словно заворожённый, не в силах отвести взгляд. Его глаза взволнованно блуждали по крепкому телу супруга, оценивая рельеф обнажённых мышц и то, как тяжело, размеренно вздымается его широкая грудная клетка. Растрёпанный, покрытый каплями пота, в одной тонкой майке — в этом диком облике Син Джин выглядел так непривычно по сравнению со своей идеальной, холодной элегантностью. Сейчас его муж казался невероятно мужественным, первобытным и по-настоящему живым.  В горле у судьи мгновенно пересохло, а по телу разлилась волна жара. На долю секунды Хан Ён напрочь позабыл, ради чего проделал этот долгий путь, и лишь хриплый голос мужа заставил его очнуться. — Хан Ён? Ты о чём так глубоко задумался? Судья Ли испуганно отпрянул и демонстративно прочистил горло: — Я… Это… — замялся он на мгновение, но затем взял себя в руки и добавил: — Я хочу поговорить с тобой. Син Джин долго и внимательно всматривался в его лицо с абсолютно непроницаемым выражением, после чего негромко произнёс: — Идём со мной в дом. На улице холодно. Ещё простудишься. Спустя несколько минут они уже сидели за кухонным столом. Чан Ми-нуна настолько искренне обрадовалась внезапному визиту зятя, что наотрез отказалась отпускать его без чая. Впрочем, понимая деликатность ситуации, она сразу настояла на том, чтобы они поговорили наедине, и тактично оставила супругов одних. Когда шаги приёмной матери стихли, в комнате воцарилось тяжёлое, тягучее молчание. Двое мужчин сидели неподвижно, не решаясь посмотреть друг другу в глаза, пока Син Джин первым не нарушил тишину прямым вопросом: — Ты подписал бумаги о разводе? Хан Ён робко, с едва скрываемой душевной болью поднял на него взгляд и тихо ответил: — Ещё нет. — Понятно, — коротко отозвался Син Джин. Он не стал развивать тему и продолжил сидеть неподвижно, уставившись застывшим взглядом в деревянную поверхность стола. Хан Ён пристально смотрел на мужа, лихорадочно анализируя его поведение. Судя по всему, в прошлый раз он в корне ошибся насчёт истинных мотивов Син Джина. Тот вовсе не собирался разводиться ради Чжаня Ли Пинга. Ведь если бы Син Джин уходил от него ради своего протеже, он бы сейчас не прятался в глуши, в загородном доме Чан Ми-нуны, а давно бы улетел в Гонконг. Значит, дело было в другом: у Син Джина имелись к нему серьёзные, глубокие личные претензии, о которых он просто не договаривал. Однако судья прекрасно понимал: если он прямо сейчас заведёт откровенный разговор об их угасающих отношениях, Син Джин, скорее всего, снова замкнётся в себе, встанет и просто уйдёт. Нужно было действовать тоньше. И Хан Ён решился на хитрость. — Син Джин… Может, нам пока повременить с разводом? — тихо начал он. — Дело в том, что у моей мамы в последнее время сильно скачет давление, и мы сейчас все заняты заботой о ней. Если ты никуда не спешишь, давай отложим этот вопрос на некоторое время… Син Джин резко вскинул на него глаза. В его голосе отчётливо промелькнула неподдельная тревога: — Оммонни стало плохо? Когда? Как она себя чувствует сейчас? — На прошлой неделе совсем слегла, — без зазрения совести соврал Хан Ён, подмечая реакцию мужа. — Сейчас ей уже немного получше. — Могу ли я заехать к вам завтра, чтобы проведать её? — спросил Син Джин, не отрывая взгляда от супруга. — Да, конечно, — слабо улыбнулся судья Ли, внутренне празднуя маленькую победу. — Она только обрадуется, если увидит тебя. — Договорились. — Ну тогда, пожалуй, я пойду, — робко добавил Хан Ён, начиная медленно подниматься со своего места. В этот момент Чан Ми-нуна, которая всё это время затаив дыхание подслушивала их разговор из-за угла, решительно шагнула на кухню: — Зять, ты же обещал остаться на чай! Посмотри на часы — уже 12:23, самое время для обеда. Останься, поешь с нами. Син Джин поднял глаза на мужа. Хан Ён ответил ему прямым, долгим взглядом. Их глаза встретились, и судья Ли, наконец, мягко произнёс, обращаясь к приёмной матери: — Хорошо, оммонни. С удовольствием присоединюсь к вам. Обрадованная Чан Ми ласково похлопала Хан Ёна по спине и тут же принялась суетиться у плиты. Судья Ли не стал сидеть сложа руки и воодушевлённо вызвался помочь: — Я вам помогу! Чан Ми была настолько тронута искренней, доброй душой зятя, что ласково погладила его по волосам: — Я так рада, что у меня такой прекрасный зять… Ты тогда займись овощами, порежь их, а я возьмусь за мясо. Син Джин-а, а ты не сиди без дела! Иди доруби дрова и аккуратно сложи их в сарае. Все дружно разошлись по своим делам, и уже через полтора часа маленькая семья снова воссоединилась за кухонным столом, который ломился от ароматных, горячих блюд. Чан Ми увлечённо расспрашивала Хан Ёна о всяких житейских мелочах, намеренно и очень тактично обходя любые темы, касающиеся работы или их семейного кризиса. Судья Ли охотно и тепло беседовал с ней, пока его муж в абсолютной тишине сосредоточенно ел. В перерывах между разговорами Чан Ми внимательно, из-под прикрытых ресниц наблюдала за этой парой. Она то и дело замечала, как Син Джин подолгу задерживает взгляд на Хан Ёне, стоит тому отвернуться. И наоборот — зять преданно и тоскливо смотрел на Син Джина, как только муж опускал глаза к тарелке. Для проницательной женщины всё стало очевидно: несмотря на глупые разногласия, тайны, измены и ворох взаимных обид, эти двое все еще любили друг друга. Убирая со стола, Чан Ми крепко задумалась: «Давненько мы не беседовали с Нам Сук… Похоже, нам обеим пора вмешаться и как следует образумить этих двух глупышей, пока они окончательно не разорвали их прекрасный союз. Пора их мирить».

***

Хан Ён и Чхоль У стояли в сотне метров от высокого ограждения, за которым скрывался роскошный особняк Хван Мин Сика. Прокурор Пак смерил судью Ли откровенно недовольным взглядом и с упреком произнес: — Две недели назад, когда ты звонил мне, то заверял, что мы заявимся сюда «завтра». Я тогда согласился. Объясни, почему в итоге ты выдернул меня на это дело именно сегодня, да еще и глубокой ночью? Хан Ён горько усмехнулся: — Я просто не сумел правильно рассчитать время, необходимое на подготовку. Чтобы временно отключить сложную сигнализацию в особняке Хвана, требовалось написать управляемую вредоносную программу и незаметно внедрить ее в общую систему «умного дома». Мой знакомый хакер как раз был занят этим вопросом. Ему потребовалось целых две недели на обход защиты, поэтому мы идем на штурм именно сегодня. И почему ты так недоволен? Ты ведь сам мне когда-то пафосно заявлял: «Ради граждан нашей страны я готов абсолютно на всё!». Чхоль У на секунду замялся, но, быстро взяв себя в руки, неохотно проворчал: — Да, я действительно это говорил. Но именно сегодня я планировал наконец-то пригласить Джин А в хороший ресторан… А тут твой внезапный звонок, который окончательно пустил все мои планы на вечер под откос! Хан Ён удивленно округлил глаза, уставившись на друга: — Джин А? Ты имеешь в виду Ким Джин А? Вы что… встречаетесь? — Ну да. А что в этом такого удивительного? — хмыкнул Чхоль У. — Я-то наивно полагал, что моя симпатия к ней была очевидна абсолютно всем вокруг. Боже, Хан Ён, ты иногда бываешь до поразительного слеп к чувствам окружающих. Вот я, например, сразу понял, что господин Кан к тебе неравнодушен, стоило мне впервые увидеть вас вместе. И посмотри на вас теперь — вы официальная семейная пара! При упоминании супруга Хан Ён грустно опустил голову и тяжело, надрывно вздохнул. Чхоль У мгновенно уловил перемену в его настроении и обеспокоенно спросил: — Эй, ты чего вдруг так поник? Неужели вы снова крупно поссорились с мужем? — Давай не будем сейчас об этом… — тихо и глухо отрезал Хан Ён, но уже в следующую секунду он резко прильнул к густым кустам, силой увлекая напарника за собой: — Ложись! Живо прячься! Охрана проверяет периметр. Двое широкоплечих охранников неторопливо прошлись всего в нескольких шагах от их укрытия, внимательно осматривая территорию мощными лучами фонарей. Притаившиеся в зарослях друзья смогли облегченно выдохнуть лишь тогда, когда тяжелые шаги патруля окончательно стихли вдали. Убедившись, что путь чист, они максимально близко подобрались к тому участку ограждения, который не перекрывался камерами. Судья Ли достал портативное устройство и запустил ту самую вредоносную программу — на мониторах в будке охраны тут же пошли сильные помехи, что дало напарникам несколько драгоценных минут, чтобы беспрепятственно перемахнуть через забор. Однако, оказавшись по ту сторону стены, они к своему глубокому ужасу обнаружили то, чего никак не ожидали увидеть: прямо перед ними располагалась массивная будка, в которой мирно спал огромный, мускулистый ротвейлер. Чхоль У в панике уставился на Хан Ёна и раздраженно, яростно зашептал ему на ухо: — Черт подери, Хан Ён! Здесь еще и сторожевой пес?! Ты мне ни словом не обмолвил об этом! Судья Ли мгновенно зажал ладонью рот перепуганного напарника, пресекая любой лишний шум, и едва слышно выдохнул: — Тихо ты… Видишь вон то окно? Давай осторожно, шаг за шагом, проберемся к нему. Залезем на оконный выступ, оттуда дотянемся до края террасы второго этажа и через нее проникнем внутрь дома. Стоило Чхоль У согласно кивнуть, как Хан Ён убрал ладонь, и мужчины бесшумно, стараясь не издавать ни звука, перебежали к стене здания. Помогая друг другу и подсаживая товарища, они с огромным физическим трудом взобрались на узкий выступ окна, ухватились за перила и аккуратно перелезли на просторную террасу. Тем временем Кан Син Джин отчужденно сидел в своей комнате. Загнанный в тупик собственными мрачными мыслями, он задумчиво глядел в ночное окно, когда тишину внезапно нарушил резкий звон телефона. На экране высветилось имя Хван Мин Сика. Син Джин устало посмотрел на светящийся дисплей; его первым порывом было нажать на отбой, но в следующую секунду им овладело холодное любопытство. Зачем этому скользкому мерзавцу звонить ему в столь поздний час? У Джэ Гём к этому моменту уже определенно должен был поставить Хвана в известность о том, что Син Джин официально покинул пост советника и больше не ведет дела корпорации. — Алло, господин Хван? Что-то случилось? — монотонно и подчеркнуто равнодушно спросил Син Джин, приняв вызов. — По какой причине вы беспокоите меня в такое время? — Советник Кан, здравствуй, — раздался в трубке вкрадчивый голос Хван Мин Сика. — Я звоню по исключительно важному делу. Сам понимаешь, подобные вещи не обсуждаются по телефону — вопрос слишком деликатный. Срочно приезжайте ко мне в особняк. Поговорим лично. В интонациях Хвана бывший советник явственно уловил тщательно скрываемые, но всё же пробивающиеся наружу нотки злорадства и абсолютной самоуверенности. Это не на шутку заинтриговало Син Джина. — Хорошо. Ожидайте, — сухо отрезал он и первым прервал звонок. Быстро переодевшись в строгий костюм, Син Джин спустился на парковку, сел за руль автомобиля и на высокой скорости направился в сторону загородного поместья Хвана. В это же самое время Хан Ён и Чхоль У уже вовсю хозяйничали внутри особняка. Весь второй этаж здания был погружен в кромешную тьму, в то время как помещения первого этажа были ярко освещены — слуги и сам хозяин дома сейчас находились внизу. Из холла первого этажа то и дело доносился властный, раскатистый голос господина Хвана, разносившийся по всему дому. Подсвечивая себе путь узкими лучами карманных фонариков, напарники бесшумно продвигались по длинному коридору второго этажа. Они аккуратно, одну за другой открывали массивные двери, отчаянно пытаясь отыскать личный кабинет Хван Мин Сика. В конце концов удача улыбнулась им: за очередной дверью обнаружилась просторная комната с роскошным интерьером и массивным рабочим столом. — Чхоль У, ты проверь вон тот платяной шкаф и комод, а я тщательно обыщу все ящики стола, — вполголоса скомандовал судья Ли. Прокурор Пак согласно кивнул, и мужчины лихорадочно принялись перерывать кабинет в поисках скрытых документов «W-Invest». Выдвинув несколько глубоких ящиков, Хан Ён обнаружил толстую стопку бумаг, однако быстрый осмотр показал, что ни одна из них не содержала нужной им компрометирующей информации.  В это же время Чхоль У, обследовавший дальний угол комнаты, наткнулся на встроенный в стену потайной сейф и немедленно позвал друга: — Эй, Хан Ён, иди сюда! Тут цифровой сейф. Скорее всего, все самые важные и секретные документы он держит именно здесь. Хан Ён стремительно подбежал к нему и озадаченно уставился на светящийся электронный дисплей замка. — Черт подери… Похоже, ты прав. Вот только как нам теперь выяснить правильный пароль?.. Пока напарники в панике ломали голову над этой неразрешимой задачей, из глубины коридора донеслись отчетливые, приближающиеся к комнате шаги нескольких человек. Мешкать было нельзя. Судья Ли среагировал мгновенно: он с силой запихнул растерявшегося друга в полупустой шкаф среди висящей одежды, в следующую секунду протиснулся туда сам и плотно притянул за собой деревянную дверцу, погружая их в удушливую темноту. Хван Мин Сик неторопливо вошел в кабинет, и следом за ним переступил порог еще один мужчина. Через узкую щель приоткрытой дверцы Хан Ён, как ни пытался, не сумел разглядеть лицо второго гостя. — Присядьте. Нам предстоит очень важный и конфиденциальный разговор, — произнес Хван Мин Сик, по-хозяйски опускаясь в свое глубокое кожаное кресло. Кан Син Джин молча сел на противоположный диван и смерил хозяина дома пристальным, леденящим взглядом. — Итак, о чем конкретно вы хотели со мной побеседовать, господин Хван? — бесстрастно спросил он. Находящиеся в шкафу Хан Ён и Чхоль У мгновенно, с первых же секунд узнали этот глубокий, властный голос. Они озадаченно и испуганно переглянулись в удушливой темноте своего укрытия. — Я тут прослышал, что вы по собственной воле покинули пост советника президента, стоило вам только завершить деликатное поручение У Джэ Гёма касательно земель близ реки Ханган, — вкрадчиво начал Хван Мин Сик, подавшись вперед. — Поделитесь секретом, как вам удалось уйти от экс-президента У так легко и остаться невредимым? В просторном кабинете воцарилась звенящая тишина. Хан Ён внутри шкафа обомлел от услышанного, а его мысли закружились вихрем:  «Син Джин добровольно оставил свою должность и навсегда отказался от власти?» — Господин Хван, зачем вам это знать? Это сугубо мое личное дело, и вас оно никак не касается, — прямо и резко отрезал Син Джин. — Давайте не будем тратить драгоценное время друг друга и перейдем непосредственно к сути. Зачем вы меня сюда позвали? Вместо ответа Мин Сик тяжело поднялся со своего места, неторопливо подошел к встроенному в стену сейфу и принялся уверенно набирать на цифровой панели комбинацию пароля. Понимая, что это их единственный шанс, судья Ли чуть шире приоткрыл дверцу шкафа, затаив дыхание. Его взгляд намертво впился в пальцы Хвана, безошибочно фиксируя каждую вводимую цифру. Как только тяжелая дверца сейфа со щелчком поддалась, Хан Ён мгновенно потянул ручку на себя, бесшумно и плотно закрывая шкаф. Господин Хван вытащил из глубины сейфа копию важного документа, запер сейф и плавной походкой повернулся к притихшему Син Джину. — Кан Син Джин, я вот что хочу тебе предложить… Давай наконец оставим все былые размолвки и обиды далеко позади. Забудь про наше темное прошлое с «Hapinn Pharmaceutical» и про то, что я когда-то выступил ключевым свидетелем обвинения против тебя в суде. Всё это — глупые, несущественные неурядицы. Мы ведь с тобой, если присмотреться, птицы одного полета. Мы оба одинаково сильно любим безграничную власть и большие деньги. Так давай дружить! — с фальшивым воодушевлением провозгласил он. Господин Кан лишь горько и презрительно усмехнулся: — Во-первых, мы не одинаковые. Во-вторых, какую же выгоду вы рассчитываете получить от этой «дружбы» со мной? Вы ведь не думаете, что я настолько наивен, чтобы поверить в ваше внезапное, бескорыстное дружелюбие? Хван Мин Сик подошел к нему вплотную, тяжело уперся руками в край лакированного стола и заговорил пугающе серьезным тоном: — Помогите мне стать следующим президентом Южной Кореи, а я взамен сделаю вас всемогущим премьер-министром! Зачем нам и дальше обогащать этого выжившего из ума старика и безропотно прислуживать ему, когда мы способны лично взять всю полноту власти в свои руки? Син Джин искренне, во весь голос расхохотался, и в этом смехе сквозила откровенная издёвка: — Господин Хван, а с чего вы вообще взяли, что я имею возможность как-то помочь вам в этом безнадежном деле? Если вы так страстно мечтаете занять президентское кресло, вам стоило бы обратиться напрямую к экс-президенту У. — Этот мерзкий старик никогда добровольно не позволит мне возглавить страну, и на этот счет я не питаю абсолютно никаких иллюзий, — сказал раздраженно господин Хван. — Нынешний премьер-министр Сон Пиль Гу — его внебрачный сын. Когда наступит подходящий момент, старик просто уберет действующего президента-марионетку и посадит на его место своего сына, чтобы клан У правил этой страной вечно! Но я прекрасно знаю, что вы — невероятно умный, гениальный стратег. Я также помню, что именно вы в свое время спасли У Джэ Гёма, хладнокровно подавив попытку государственного переворота, организованную министром Бэк И Соком в 2020 году. У вас колоссальные связи во всех структурах. Я более чем уверен, что в тандеме с вами я гарантированно добьюсь желаемого. Син Джин на какое-то время погрузился в молчание, обдумывая услышанное, а затем негромко задал резонный вопрос: — А с чего вы взяли, что я стану продвигать настолько мерзкого, алчного и беспринципного человека, как вы, на пост главы государства? С вами у руля наша страна окончательно погрязнет в тотальной коррупции, нищете и грязи. Я не стану этого делать. Хван Мин Сик мгновенно от ярости резко взмахнул рукой и с силой швырнул копии документов прямо в лицо бывшего советника: — Вы так железно уверены в своем отказе, господин Кан?! У меня ведь на руках находится подлинный оригинал тех самых секретных бумаг, которые вы тайно передали в тот памятный вечер журналистке Сон На Ён. Стоит мне переслать этот компромат У Джэ Гёму, и за ваше вероломное предательство он натравит на вас все спецслужбы страны. Вас разорвут на части! Син Джин мельком взглянул на разлетевшиеся по полу листы и ответил поразительно ровным, монотонным тоном: — Мне абсолютно все равно, что со мной сделают. Даже если меня казнят или убьют завтра утром — это не имеет значения. Вы, У Джэ Гём и вам подобные и без того до основания разрушили нашу родину. Я больше не желаю принимать участие в ваших омерзительных подкулисных интригах. Мне не нужны ни ваши грязные деньги, ни власть. Внутри шкафа сердце Хан Ёна испуганно и болезненно забилось в самой груди. Син Джин так равнодушно и хладнокровно провоцировал Мин Сика, словно он до смерти устал от собственного существования и просто искал повод умереть. Судья прекрасно понимал: если экс-президент прознает об измене советника, Син Джина гарантированно ликвидируют. Дикий, парализующий страх за жизнь мужа тисками сжал горло Ли Хан Ёна. Хван Мин Сик злорадно прищурился и вкрадчиво произнес: — Господин Кан… Вы ведь не думаете, что пойдете на это дно в гордом одиночестве? Все ваши близкие, преданные люди и немногие друзья пострадают следом за вами. Включая, разумеется, вашего горячо любимого Ли Хан Ёна. При упоминании имени дорогого человека Син Джин резко, словно от удара током, вскинул голову и в упор посмотрел на шантажиста. Заметив этот мимолетный проблеск неприкрытой тревоги и паники в глазах бывшего советника, Хван Мин Сик довольно улыбнулся. Он вальяжно подошел к нему, покровительственно опустил тяжелую ладонь на его плечо и с легким смешком произнес: — Господин Кан… Добро пожаловать обратно в большую политику! Син Джин бессильно и бесконечно устало опустил голову, признавая свое поражение. Хан Ён сквозь щель своими глазами наблюдал за тем, как его сильного мужа против его воли, используя самые подлые рычаги, снова насильно втягивают в этот коррумпированный омут. Внутри у судьи всё буквально кипело от неистовой ярости на несправедливость происходящего и от щемящей, глубокой нежности к этому человеку. Видя его поникшие, сломленные плечи, Ли Хан Ён окончательно, окончательно удостоверился в том, что Син Джин никогда не был тем властолюбивым и жестоким монстром, каким он его ошибочно считал всё это время.  Перед ним был глубоко несчастный, разбитый человек, который из последних сил лавировал и пытался выжить в этой политической грязи ради защиты тех, кого любил. Хан Ёну в эту секунду до безумия хотелось выскочить из шкафа и с размаху ударить заносчивого Хван Мин Сика прямо в лицо, но он титаническим усилием воли подавил этот разрушительный порыв. Он был обязан потерпеть и довести их миссию до конца. — Син Джин, идем в гостиную, — по-братски бросил Мин Сик, фамильярно потянув гостя за локоть к выходу из кабинета. — Налью тебе отличного виски. Выпьешь, тебе сразу станет легче, и мы в спокойной обстановке детально обсудим наши дальнейшие стратегические планы. Когда двое мужчин покинули кабинет, судья Ли аккуратно приоткрыл дверцу и уже собирался выбраться наружу, как вдруг со стороны коридора снова донесся резкий щелчок. Дверь комнаты стремительно распахнулась. Хан Ён мгновенно нырнул обратно в глубину шкафа, едва дыша. Тяжелые, уверенные шаги неумолимо приближались к их укрытию. Сердце судьи испуганно замерло, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди от парализующего страха. И в эту самую секунду деревянная створка шкафа резко распахнулась. Перед ними стоял Кан Син Джин. Он глядел на укрывшихся мужчин бесконечно устало, и в его глазах сквозило отчетливое раздражение. Хан Ён шокированно распахнул глаза; его пульс взлетел до предела, отзываясь гулким стуком в ушах. Взгляд Син Джина на секунду задержался на супруге, а затем плавно соскользнул на Чхоль У, который испуганно замер по соседству.  К удивлению напарников, бывший советник не стал устраивать допрос и выяснять, по какой причине они прячутся в чужом гардеробе — на пустые разговоры попросту не было времени. Он лишь едва слышно, ледяным шепотом произнес: — Моя машина припаркована с западной стороны дома. Живо забирайтесь внутрь и ложитесь на пол. Через двадцать минут мы уезжаем. — Син Джин, ты нашел свои запонки? — внезапно донесся из коридора громкий, приближающийся голос хозяина особняка. — Да, господин Хван. Уже иду, сейчас спускаюсь, — коротко и невозмутимо отозвался Кан, после чего развернулся и стремительно покинул кабинет. Судья Ли не стал терять ни секунды драгоценного времени. Он бросился к стене, быстро ввел подсмотренный цифровой код и распахнул тяжелую дверцу сейфа. Сверху лежала та самая злополучная папка — оригинал документа, ставшего идеальным оружием для шантажа. Хан Ён молниеносно выхватил ее, а затем принялся бегло просматривать оставшиеся на полках бумаги. — Чхоль У, быстро фотографируй каждую страницу этих документов! — скомандовал Хан Ён, пихая половину увесистой стопки в руки ошарашенному прокурору. Мужчины начали лихорадочно щелкать камерами мобильных телефонов, фиксируя каждую строчку компромата. Закончив, они аккуратно вернули все материалы на свои места, захлопнули сейф и бросились к выходу. Подлинник секретного соглашения Хан Ён надежно спрятал во внутренний карман куртки. Напарники бесшумно перелезли через перила террасы и по отработанной схеме спустились во двор. Однако стоило их ногам коснуться мягкого газона, как огромный ротвейлер мгновенно проснулся от подозрительного шороха. Зайдясь оглушительным, яростным лаем, сторожевой пес бросился в погоню за незваными гостями. Вспыхнувший шум тут же поднял на ноги всю охрану поместья: по периметру замигали прожекторы, а патрульные начали активно прочесывать территорию. Вскоре начальник службы безопасности взволнованно доложил о происшествии Хван Мин Сику. Хозяин дома в сопровождении Син Джина поспешно вышел на крыльцо. Кан тревожно окинул взглядом мечущихся по саду охранников, но ни единым мускулом на лице не выдал своего глубокого волнения.  Он повернулся к шантажисту и вежливо, с легким поклоном произнес: — Господин Хван, судя по всему, у вас внезапно возникли неотложные внутренние проблемы. Не смею больше отнимать ваше драгоценное время. Разойдется этот переполох — встретимся как-нибудь в другой раз. Мин Сик, увлеченный поимкой лазутчиков, не стал его удерживать. Стоило Син Джину завернуть за угол особняка, как он быстрым шагом подошел к своей машине, и сел за руль. Опустив взгляд на заднее сиденье, он негромко и напряженно спросил: — Эй. Вы двое там целы? — Да… Син Джин, ради бога, жми на газ, давай быстрее уедем отсюда! — взволнованно выдохнул Хан Ён, прижимаясь к полу. Тяжело вздохнув с явным облегчением, Син Джин завел двигатель и покинул территорию частных владений Хвана. Только когда особняк остался в нескольких километрах позади, Хан Ён и Чхоль У наконец смогли подняться и нормально устроиться на задних пассажирских сиденьях.  Прокурор Пак первым нарушил гнетущую тишину: — Господин Кан… Спасибо, что так вовремя выручили нас. Если бы не ваше вмешательство, то… Он не успел закончить мысль — Син Джин в ярости перебил его, резко повернув к нему голову: — Если бы не я, вас обоих поймали бы прямо там и без лишнего шума закопали бы в саду этого чертова особняка! Прокурор Пак, вы же взрослый, разумный человек! Как вы могли пойти на поводу у моего абсолютно неразумного мужа?! Я глубоко в вас разочарован! После этой жесткой отповеди прокурор Пак не нашелся что сказать и виновато замолчал. Хан Ён, не выдержав давления на друга, решительно вмешался в разговор: — Зачем ты ругаешь его, если прекрасно знаешь, что вся эта авантюра была исключительно моей идеей? — А ты вообще помолчи! Тебе слова никто не давал! — вскипел Син Джин, повысив голос. Его пальцы со всей силы сжали кожаный руль, тщетно пытаясь подавить бушующий внутри гнев. Хан Ён покорно замолчал. Дальше вся троица ехала в абсолютном, звенящем безмолвии. Син Джин резко притормозил у дома прокурора Пака, высадил его и, как только дверь захлопнулась, властно скомандовал супругу: — Живо пересядь на переднее сиденье, рядом со мной. Как только судья Ли послушно выполнил требование и застегнул ремень безопасности, автомобиль снова сорвался с места. Хан Ён неотрывно смотрел на суровый, напряженный профиль мужа, отчаянно пытаясь разгадать, какие мысли роились в этот момент в его голове.  Наконец Син Джин заговорил тихо: — Тебе что, жить надоело? Так сильно терпится умереть? — Что?.. — растерялся Хан Ён. — Черт подери, почему вы двое не можете просто нормально, спокойно жить, не рискуя своими жизнями на каждом шагу?! — взорвался господин Кан, и в его голосе прорвалась накопленная злость. — Разве это так непосильно сложно — не ввязываться в смертельные неприятности и вести тихую, размеренную жизнь?! Хан Ён предпочел промолчать. Он не был до конца уверен, кого именно муж подразумевал под фразой «вы двое», но решил не заострять на этом внимание и не провоцировать новый виток ссоры. А Син Джин тем временем продолжал эмоционально отчитывать его: — Зачем ты вообще потащился в дом Хван Мин Сика?! Тебя могли хладнокровно убить! Я мог навсегда тебя потерять… О чем, черт возьми, ты думал, когда шел на это?! Хан Ён тяжело сглотнул вставший в горле ком и тихо, но уверенно ответил: — Син Джин… Я проник туда только для того, чтобы выкрасть подлинник того самого документа, которым он тебя шантажировал. Я изначально знал, что это именно ты тайно передал те секретные материалы Сон На Ён перед ее гибелью. И я сразу догадался, что господин Хван рано или поздно воспользуется этим компроматом против тебя. Вот почему я разработал этот план еще две недели назад. Услышав это признание, Син Джин резко нажал на педаль тормоза. Машина со скрипом замерла прямо посреди пустой, погруженной во мрак загородной дороги. Не поворачивая головы и упорно отказываясь смотреть на супруга, он едва слышно прошептал: — Хан Ён-а… Ты всё еще помнишь, что я сказал тебе тогда, на Чеджу? Судья растерянно промолчал, не понимая, к какому именно разговору клонит муж. — Я тогда просил тебя, чтобы ты всегда, при любых обстоятельствах, ставил в приоритет исключительно собственную безопасность. Страна, закон, граждане, другие люди — всё это никогда не должно стоять выше, чем твоя собственная жизнь. Даже я не стою этого. Никто и ничто в этом мире не заслуживает такой жертвы, — надрывно прошептал Син Джин. Хан Ён чутко уловил эту внезапную, обнажившуюся уязвимость, которая сейчас исходила от его обычно непробиваемого мужа. Син Джин до последнего пытался казаться холодным, отстраненным и абсолютно несокрушимым, но его прерывистый голос и легкая дрожь выдавали дикую тревогу и трепет, царившие в его сердце.  Хан Ён мягко протянул руку, бережно коснулся его пальцев и негромко произнес: — Син Джин… А ты сам помнишь, что я ответил тебе тогда на судне, когда наша жизнь буквально висела на волоске? Син Джин тяжело, сокрушенно вздохнул и нехотя повторил: — Ты сказал, что ты — судья. Что ты принес священную присягу на верность гражданам этой страны, и бороться за справедливость до самого конца — твоя неотъемлемая обязанность… Хан Ён тепло, искренне улыбнулся: — Ты — тоже полноправный гражданин этой страны. И к тому же — мой законный муж. Как я, по-твоему, мог бросить тебя одного в этой беспросветной тьме? Син Джин наконец повернулся к нему и без лишних слов крепко, до боли сжал его ладонь. Хан Ён тут же накрыл его руку своей, делясь теплом и пытаясь согреть. Они просидели в таком молчаливом уединении несколько минут, прежде чем Син Джин медленно отстранился, переключил передачу и продолжил прерванный путь. Вскоре автомобиль мягко затормозил возле дома родителей Хан Ёна. Мужчины синхронно вышли из салона в прохладную ночную тишину. Стоя прямо напротив супруга, судья Ли неторопливо вытащил из внутреннего кармана добытую папку и протянул ее ему: — Возьми это. Это оригинал. И еще… — Что? — тихо спросил Син Джин, пристально вглядываясь в его глаза. — Может… останешься ночевать у нас сегодня ночью? — едва слышно, с надеждой спросил Хан Ён. Син Джин заметно замялся, обдумывая предложение, но спустя долгую минуту колебаний глухо произнес: — Я не уверен, что это хорошая идея… На мгновение в глазах Хан Ёна отразилась глубокая, щемящая тоска. Ему до безумия хотелось удержать Син Джина рядом, почувствовать его присутствие этой ночью, но он вовремя одернул себя. Ему больше не хотелось давить на него и навязываться, как он эгоистично делал это в прошлом.  Поэтому он лишь мягко кивнул: — Хорошо. Тогда давай встретимся завтра. Господин Кан согласно наклонил голову. Хан Ён медленно развернулся и неторопливым шагом направился к крыльцу родительского дома. Смотря вслед удаляющемуся силуэту своего смелого супруга, Син Джин впервые за долгое время искренне, с нескрываемым восхищением улыбнулся. — Он все такой же дерзкий, упрямый и бесстрашный, — восторженно прошептал он в темноту. — Узнаю своего Хан Ёна… Мать Хан Ёна, Нам Сук, всё это время неотрывно наблюдала за этой сценой через темное окно второго этажа. Она своими глазами видела, с какой безграничной любовью и нежностью ее сын смотрел на зятя, и как зять провожал его взглядом, полным болезненной тоски, обожания и скрытого восхищения. Теперь для нее всё стало окончательно ясно: Чан Ми была абсолютно права. Эти двое безумно любят друг друга и на самом деле вовсе не хотят разводиться.