When I meet you in next life (ЧАСТЬ 2)

Неделя прошла с той ночи. Хан Ён немного остыл и ему уже было не так больно как тогда. Фаза отрицания была пройдена и он принял факт измены мужа. Но теперь другой вопрос гложил его: почему Син Джин пошел на этот шаг? Только из-за того что он почувствовал себя отчужденным и непонятым рядом с ним в их совместной квартире? Из-за сексуальной неудовлетворенности в браке? Или же Син Джин начал испытывать чувства к этому тайному любовнику? Последний вопрос заставлял сердце судьи сжиматься от тревоги. Ведь если его муж только единожды физически изменил ему - это одно, а если тот отдал свое сердце другому человеку то это было совершенно другое. Второй вариант убил бы их брак навсегда. Несмотря на боль и обиду, глубоко в душе судьи теплился надежда на то, что Син Джин все еще сердцем принадлежит только ему. Хан Ён пытался заткнуть свои мысли делами, ведь он все еще был обязан сдержать свое слово данное жителям окраины Сеула. Он должен был уличить всех мерзавцев которые несправедливо забирали земли и дома у народа, и тех кто собирался прикарманить государственные деньги выделенные на ремонт дамбы, создавая угрозу экологической катастрофы.  С помощью жучка который он оставил внутри шкафа в особняке господина Хвана, Ли Хан Ён разузнал о том что сегодня вечером председатель верховного суда и Хван Мин Сик лично встретятся в западном ресторана “Belladonna” чтобы обсудить о государственном тендере. Судья Ли не собирался упускать этот возможность чтобы узнать об их плане, которую Хван Мин Сик упрямо не разглашал по телефону. Хан Ён оделся в безупречный костюм костюм, достойный статусу элитного ресторана и по предварительной брони пришел ровно тогда когда Ким Джин Хан и Хван Мин Сик приехали. Он занял столик недалеко от них, но в укромном месте разделенное от столика противников стеллажами и декором. Чтобы не вызвать подозрения он заказал блюдо и бокал вина, и стал ожидать пока эти двое не начнут рассказывать о своих планах.  Тем временем, за соседний столик сел какой-то статный мужчина. Хан Ён попытался разглядеть его лицо но декор помешал ему. Тот мужчина ничего не заказывал а просто ждал. Судья Ли предположил что тот возможно ожидает спутницу и дальше продолжил подслушивать разговор тех двоих. «Господин Хван, вот тайные критерии оценивание проектов участвующих в государственной тендере. Так как я являюсь одним из членов комиссии жюри, мне позволили взглянуть на этот список заранее. Никто из участвующих в тендере не знают об этом. Когда будете готовить макет «Реновации южной дамбы» учитывайте все пункты. Это даст W-Invest преимущество в глазах остальных.», тихо сказал Ким Джин Хан и передал ему папку под столом. Хван Мин Сик взял папку и незаметно положил в портфель и спросил: «Господин Ким, а зачем мне вообще утруждаться с составлением безупречное макета и плана реновации дамбы, если у нас есть вы и другие три лица из комиссии жюри. Мы ведь все равно выиграем с вашими голосами в нашу пользу», хитро усмехнулся Хван. Ким Джин Хан нахмурился: «Господин Хван, я пообещал У Джэ Гёму что помогу выиграть тендер но вы тоже должны понимать что я не хочу рисковать неразумно. Если ваш план проекта и макет по реновации будет выглядеть смешным в контрасте с конкурентами, потом могут возникнуть вопросы у общественности по поводу признания проекта W-Invest лучшим.» «Так вы хотите обезопасить себя… Хитро… Ладно, я сделаю все как надо. Не волнуйтесь. А точную дату когда выделят деньги из бюджета не известно еще? Господин У просит меня ускорить процесс строительства «Счастливого Городка», чтобы мы побыстрее положили фундамент будущих зданий и открыли доступ гражданам купить долю будущего недвижимости «по выгодным ценам». Вы же понимаете о чем я, верно?», хитро прищурился Хван. В этот момент в зале заиграла приятная романтичная музыка, и всем гостям принесли их заказ. Когда тарелка с горячим сочный стейком положили перед ним, Хан Ён взял вилку и нож и начал резать его механически, не обращая внимание на тарелку. Все его внимание было приковано к разговору в соседнем столике. «Вы хотите мне намекнуть что У Джэ Гём намеревается обмануть дольщиков и оставить их с ничем?», вкрадчиво спросил судья Ким. Хван Мин Сик рассмеялся: «В яблочко!» Ким Джин Хан ужаснулся: «Но ведь если эти здания не достроят, обманутые граждане не останутся в стороне и подадут иск против W-Invest в суд… Господин У не боится что вся эта афера и он сам потом окажется под расследованием по обвинению в финансовых преступлениях?» «Судья Ким, вы ведь не переживаете за старика, а за свое кресло, я прав?», господин Хван усмехнулся. Ким Джин Хан побледнел. Хван Мин Сик похлопал его по плечу и сказал: «Не волнуйтесь, судья Ким. Этот старик не такой простак. Он хитрый и безжалостный. Как вы думаете почему он внезапно взялся за «ремонт» старой южной дамбы? Вы же не думаете что он это делает только чтобы прикарманить государственные деньги?» Ким Джин Хан остолбенел, сглотнул и нервно начал расслаблять галстук на шее. Его голос стал тихим: «Вы хотите сказать, что У Джэ Гем собирается обмануть дольщиков, оставляя их с недостроенными домами, а затем во время «ремонта» южной дамбы случайно допустить ошибку, и искусственно создать потоп? Если старая дамба рухнет, вода хлынет внезапно и смоет всю застройку, тогда по закону, W-Invest сможет  избежать ответственности, свалив все на природный катастрофу. Таким образом, он прикарманит и те государственные миллиарды выделенные на ремонт дамбы, и деньги инвесторов и дольщиков которые вложились в новое застройки.» Шокированный услышанным, Хан Ён случайно приложил слишком много сил на разрезание стейка и фарфоровая тарелка звонко треснула, обращая внимание Хван Мин Сика. Он с подозрением прищурился на мужчину из соседнего столика и жестом головы отправил своих четырех крепких головорезов в сторону подозрительного незнакомца. Судья Ли был уже ментально готов к драке, как вдруг перед ним встал тот самый статный мужчина из соседнего столика. Хан Ён поднял на его лицо взгляд и удивился. Перед ним стоял Кан Син Джин с протянутой рукой. Тот тихо прошептал с раздражением: «Живо бери меня за руку и выходи на танец, если не хочешь быть пойманным.» Хан Ён не стал медлить и положив ладонь ему на руку, вышел на вальс, далеко отходя от столика. Рука Син Джин опустился на его талию, а другая рука сильно сжала руку судьи до боли. Было видно что господин Кан был в ярости, но пытался подавлять ее как мог. Син Джин развернул их тела так чтобы их лица не были видны грозным сотрудникам господина Хвана.  Син Джин проснулся рано утром. Он принял ледяной душ, тщательно побрился, привёл себя в безупречный порядок и, переодевшись, покинул загородный дом. Накануне от Хан Ёна он узнал, что тёща серьёзно приболела, и твёрдо вознамерился навестить её именно в утренние часы. Син Джин, конечно, мог бы приехать и после обеда, но прекрасно понимал: в таком случае тёща, до сих пор не знающая об их грядущем разводе, непременно заставит его остаться на ночь и уложит в одной комнате с Хан Ёном. Господину Кану было невыносимо даже думать о том, чтобы спать с мужем в одном пространстве после всего, что между ними произошло. Горькая обида на Хан Ёна и давящее изнутри осознание собственной измены с другим мужчиной не позволяли ему вести себя как прежде. Сев за руль, он первым делом отправился в торговый центр, чтобы выбрать для тёщи хороший подарок, а затем заехал в аптеку, где приобрёл качественные витамины и коллаген для суставов. Аккуратно загрузив увесистые пакеты в багажник автомобиля, Син Джин поехал к дому родителей мужа. Когда он постучал в квартиру, дверь ему открыл сонный, явно только что вставший с постели Хан Ён. Однако стоило судье Ли увидеть на пороге супруга, как весь его сон мгновенно улетучился. На его лице вспыхнуло одушевление: — Син Джин… Ты всё-таки пришёл… Заходи скорее. Родители как раз только проснулись. Я вот собираюсь приготовить завтрак. Тут взгляд Хан Ёна упал на руки Син Джина, едва удерживающие тяжёлые пакеты. Судья растерялся: — Ты что, весь магазин решил скупить? Не стоило так тратиться… Давай помогу. С этими словами он бережно перехватил у супруга один из пакетов и быстро ушёл вглубь коридора, по направлению к кухне. Син Джин разулся и зашагал следом за ним. Тёща и тесть сидели в гостиной на диване, лениво посматривая утренние новости. Увидев вошедшего зятя, они тут же поднялись навстречу и по очереди тепло обняли его. Шин Нам Сук обрадовалась сильнее всех: — Мой любимый зять, как я рада тебя видеть! Хан Ён ещё вчера обмолвился, что ты заглянешь, но я и подумать не могла, что ты приедешь в такую рань. Я даже приготовить ничего не успела! — Оммонни, не утруждайте себя, отдыхайте, пожалуйста, — мягко остановил её Син Джин, проходя на кухню. — Хан Ён сказал, что у вас в последнее время сильно скачет давление. Я принёс вам полезные БАДы и хороший гречишный чай. Вы просто сидите и набирайтесь сил, а завтрак я приготовлю сам. Засучив рукава белоснежной рубашки, господин Кан подошёл к раковине и принялся тщательно мыть свежие овощи, демонстративно игнорируя стоявшего рядом супруга. Хан Ён в это время возился у кофемашины, то и дело бросая на него пристальные, изучающие взгляды. Когда Син Джин потянулся за ножом, чтобы нарезать овощи, судья Ли вдруг снял с полки кухонный фартук и решительно подошёл к нему. Он бережно, но твёрдо перехватил локоть мужа, разворачивая его к себе лицом. Син Джин на секунду опешил, не успев разгадать намерений Хан Ёна, пока тот аккуратно не набросил петлю фартука ему на шею. Сделав шаг вперёд, судья почти интимно приобнял его за талию, чтобы завязать сзади длинные лямки. От этого неожиданного, близкого контакта Син Джин буквально застыл на месте, всем телом ощущая исходящее от мужа тепло. Закончив возиться с узлом, Хан Ён медленно отстранился, однако не сделал и шага назад. Он продолжал в упор смотреть Син Джину прямо в глаза. — Побереги рубашку, — едва слышно прошептал судья. — Пятна от овощного сока потом ни за что не отстираются. Син Джин простоял неподвижно несколько секунд, заворожённый этим моментом, после чего демонстративно прочистил горло и глухо произнёс: — Руки… Только в это мгновение судья Ли осознал, что его ладони всё ещё по-хозяйски покоятся на талии супруга. Вспыхнув, он судорожно убрал руки и резко отвернулся к холодильнику. Заметив его бурное смущение, Син Джин едва заметно усмехнулся и покачал головой. Положив на разделочную доску томаты, он принялся за нарезку, пока Хан Ён доставал из лотка яйца. Увидев, что муж начинает увлечённо замешивать в миске муку, Син Джин на секунду остановился: — Хан Ён, а что именно ты собираешься делать? Я вообще планировал приготовить омлет с овощами. — Отлично, ты готовь омлет, а я сделаю панкейки, — радостно улыбнулся Хан Ён, усердно взбивая тесто венчиком. — Настроение сегодня с самого утра просто замечательное. Хочется чего-нибудь сладкого… Рука судьи Ли потянулась к радиоприёмнику и повернула ручку. Из динамиков раздался мягкий, бархатистый голос ведущей: «В этот пасмурный осенний день давайте согреем наши сердца песней, которая давно стала настоящим гимном глубокой и искренней любви. Тем временем мы с коллегой желаем всем нашим слушателям приятного дня, крепких чувств и семейного счастья». Сразу после этих слов кухню заполнили чарующие, тёплые звуки легендарной композиции “L-O-V-E” в исполнении Ната Кинга Коула. Нам Сук заворожённо наблюдала за этой парой. Сейчас, в лучах утреннего солнца, они казались точно такими же сплочёнными и неразлучными, как и в прежние, счастливые времена. От её проницательного материнского взгляда не укрылись даже самые мимолётные, едва заметные детали. Она видела, как эти двое робко ловили взгляды друг друга всякий раз, когда их плечи случайно соприкасались у кухонной плиты. Заметила и то, как зять мимоходом, заботливым и точным движением отодвинул чашку с обжигающим кофе подальше от края столешницы, чтобы Хан Ён случайно её не задел. От этой картины сердце пожилой женщины ликовало. Когда завтрак был наконец готов, все четверо сели за стол. Син Джин аккуратно налил в чашку тёплый гречишный чай, бережно поставил её перед тёщей и тихо произнёс: — Оммонни, пейте, пожалуйста, этот чай. Он отлично помогает стабилизировать кровяное давление и очень полезен для здоровья. Нам Сук восторженно посмотрела на супругов и заговорщически толкнула мужа плечом: — Дорогой, ты только посмотри, как наш сын и зять обо мне заботятся! Какая прекрасная, гармоничная пара. Смотрю на них — и просто глаз не могу оторвать! Хан Ён радостно и тепло улыбнулся, будто без слов соглашаясь с каждым словом матери, а Син Джин лишь неловко опустил глаза к тарелке. На протяжении всего завтрака Нам Сук продолжала подмечать странности в их поведении: зять изо всех сил старался вообще не смотреть в сторону Хан Ёна, в то время как её сын, напротив, то и дело бросал на мужа долгие, изучающие и полные тоски взгляды. Женщина отчётливо чувствовала, что зятя изнутри терзает какая-то невыносимая, тайная боль — что-то, чем он не был готов делиться ни с кем в этом мире. В их недавнем телефонном разговоре с Чан Ми, Нам Сук впервые с ужасом узнала о том, что эти двое находятся буквально на пороге официального развода. До этого, когда в ту далёкую дождливую ночь Хан Ён внезапно появился на пороге родительского дома с опухшими от слёз красными глазами и чемоданом в руках, хрипло бросив, что Син Джин попросил «расстаться», Нам Сук до последнего надеялась на лучшее. Она верила, что её зять сможет остыть, простить её глупого сына и всё постепенно уляжется. Но сейчас, видя, как отчаянно Син Джин пытается держать дистанцию и физически отстраниться от Хан Ёна, она осознала: сын нанёс его сердцу слишком глубокую рану. И если она прямо сейчас не вмешается, этот брак будет разрушен окончательно. После завтрака, воспользовавшись моментом, пока Хан Ён возился у раковины и мыл посуду, Нам Сук ласково позвала Син Джина в гостиную на разговор наедине. Она бережно, с материнской нежностью взяла его за руку: — Син Джин-а, я вижу, что между тобой и моим сыном произошла ужасная, тяжёлая ссора. Если Хан Ён перешёл черту и как-то жестоко оскорбил тебя, я лично прошу у тебя прощения за него. Хан Ён — хороший, преданный мальчик, но порой он бывает слишком вспыльчивым и несдержанным. А когда им овладевает гнев, он способен наговорить кучу глупостей, о которых потом сам же горько жалеет. Поверь мне, он глубоко любит тебя. Син Джину этот разговор был неприятен. Тема их рушащегося брака отзывалась в нём глухой болью, и все последние две недели он отчаянно пытался заставить себя вообще не думать об этом. И даже то, что произошло между ними вчера ночью, по большому счёту, ничего не меняло. — Оммонни, пожалуйста, давайте не будем об этом говорить, — едва слышно прошептал он, настойчиво отводя взгляд в сторону. Однако Нам Сук лишь сильнее, крепче сжала его ладонь: — Хорошо, тогда позволь мне рассказать тебе кое-что из вашего прошлого. Ведь ты этого не знаешь, я никогда не говорила тебе… Два года назад, в тот самый роковой день, когда в тюрьме прогремел страшный взрыв, Хан Ён с самого раннего утра воодушевлённо носился по кухне. Он буквально каждую минуту поглядывал на часы, считая секунды до вашего воссоединения. Наготовил твоих любимых блюд, так ждал твоего освобождения… А потом, когда пришла эта ужасная весть, он, ни секунды не раздумывая, бросился прямо туда. К горящему, разрушенному зданию. Он пытался отыскать тебя среди этой жуткой горы мёртвых и живых тел. Когда же вынесли официальное заключение о том, что тебя больше нет в живых… мой сын едва не сошёл с ума. Он перестал есть и пить, он плакал до тех пор, пока у него просто не иссякли слёзы. А во время поминок он и вовсе сбежал посреди церемонии, потому что физически не мог вынести осознания твоей смерти. Син Джин вскинул на тещу потрясённый, полный искреннего удивления взгляд. Нам Сук же продолжала, и в её глазах стояли слёзы: — Он слишком сильно, всем своим существом привязался к тебе. Мне страшно даже предположить, что стало бы с его жизнью, если бы ты тогда не вернулся к нему живым… Син Джин тяжело, со свистом вздохнул и погрузился в глубокие, мрачные раздумья. «Если тогда он любил меня так сильно, почему же за эти два года совместной жизни он стал для меня настолько чужим, холодным и закрытым? — мысленно кричал он от боли. — Почему моей любви оказалось для него недостаточно, раз он пошёл искать утешение в постели с дешёвой проституткой из отеля?» Конечно, озвучивать эти отравляющие душу мысли вслух он не стал. Вместо этого Син Джин бережно накрыл ладонь тёщи своей рукой и тихо произнёс: — Оммонни, всё это ведь осталось далеко в прошлом. Зачем вы омрачаете своё сердце и терзаете себя воспоминаниями о таких печальных событиях? — Я говорю это лишь к тому, что его чувства к тебе ни капли не изменились и за эти два года, — вкрадчиво ответила Нам Сук, заглядывая ему прямо в душу. — Две недели назад, после вашей ссоры, он выглядел точно так же — абсолютно потерянным, разбитым и уничтоженным. Син Джин-а, ты можешь пообещать мне одну вещь? — Что именно? — Пообещай мне, что ты не сдашься так легко. Пообещай, что ты сделаешь всё возможное и попытаешься удержать ваш брак. Син Джин на мгновение замер. Ему меньше всего на свете хотелось давать этой любящей женщине ложные, пустые обещания, ведь внутри себя он так и не решил, как поступить дальше. Помимо жгучей обиды на мужа и измены Хан Ёна, он и сам далеко не был невинным человеком в этой истории.  Син Джин прекрасно помнил, что первым нарушил клятву, данную супругу перед свадьбой — «никогда больше не ввязываться в грязные политические игры и вести спокойную, честную жизнь». А тот неоспоримый факт, что он сам изменил Хан Ёну сердцем, отдавая все свои мысли и чувства другому мужчине, окончательно отрезал ему путь назад. Но, подавив в себе все терзания, сомнения и удушающий внутренний крик, ради спокойствия и здоровья больной тёщи Син Джин едва слышно прошептал: — Я обещаю… ***** Поздним вечером к дому Чан Ми-нуны неожиданно подъехала машина, и на пороге появился Хан Ён, удерживающий в руках тяжёлую коробку. Увидев зятя, хозяйка дома буквально засветилась от искренней радости. Она заговорщически наклонилась к его уху и едва слышно прошептала: — Нам Сук уже предупредила меня по телефону, что ты приедешь. Заходи скорее и подыграй мне: притворись, будто явился исключительно ради того, чтобы привезти мне эту швейную машинку. Син Джин ни в коем случае не должен прознать, что мы тайно вам помогаем. Когда Хан Ён взволнованно переступил порог гостиной, Син Джин сидел на диване, увлечённо читая что-то в своём планшете. Заметив вошедшего супруга, он отложил гаджет в сторону и поднял на него удивлённый, проницательный взгляд: — Что-то случилось? Почему ты здесь в столь поздний час? Хан Ён мягко улыбнулся, стараясь звучать непринуждённо: — Госпожа Шин очень просила меня доставить госпоже Чон швейную машинку. Вот, привёз. А заодно… мне безумно захотелось увидеть тебя. Я очень соскучился, по тебе… От этой внезапной, искренней фразы Син Джин неловко опустил взгляд. В то же мгновение Хан Ён без лишних слов плюхнулся на диван рядом с ним и, приблизившись к лицу мужа максимально близко, интимно прошептал: — А ты… ты скучал по мне, Син Джин? Горячее, прерывистое дыхание супруга опалило шею господина Кана, всколыхнув в глубине его души целый вихрь противоречивых чувств. Пытаясь вернуть контроль над ситуацией, он поспешно отодвинулся в сторону. С его губ слетела горькая усмешка: — Ты видел меня сегодня утром. С тех пор даже двадцати четырёх часов не прошло… — Ну и что? — с нежной улыбкой отозвался Хан Ён, ловя каждое его дыхание. — Я скучаю по тебе каждую минуту, когда тебя нет рядом. Син Джин полностью развернулся к нему, возвращая себе привычную холодность: — Судья Ли, а разве тебе не нужно завтра утром отправляться на работу? Ты уже передал посылку адресату, зачем ты всё ещё здесь? Проходившая мимо Чан Ми, услышав эти резкие слова из уст приёмного сына, искренне рассердилась и вмешалась: — Син Джин-а! Это не невежливо выставлять гостя за дверь в такую непроглядную тьму! Хан Ён-а, оставайся у нас сегодня на ночь. Завтра утром спокойно позавтракаем все вместе, и только потом поедешь на свою работу. Идёт? Судья Ли воодушевлённо и благодарно закивал. — Идём со мной, — ласково позвала Чан Ми. — Я выдам тебе чистый банный халат и мягкое полотенце. Ты наверняка хочешь освежиться с дороги и принять душ. Хан Ён послушно поднялся с места и последовал за тёщей. Спустя час Син Джин вернулся в свою спальню, собираясь лечь спать. Он переоделся в пижаму, забрался под тёплое одеяло и только-только потянулся, чтобы выключить прикроватный светильник, как вдруг дверь тихо скрипнула, и кто-то вошёл в комнату. Господин Кан мгновенно включил свет обратно и резко обернулся к незваному гостю. На пороге стоял Хан Ён, только что вышедший из ванной. Из одежды на нём был лишь выданный банный халат, с мокрых прядей волос на плечи крупными каплями стекала вода, а щёки горели ярким румянцем после горячего душа. Из-за глубокого выреза халата была отчётливо видна соблазнительная часть его обнажённой груди. Судья уверенно зашагал прямиком к кровать, без тени сомнения откинул край одеяла и сел прямо на матрас. Син Джин на долю секунды заворожённо засмотрелся на него, утопая в этой внезапной эстетике тела супруга, но вовремя пришёл в себя. — Судья Ли, что ты здесь делаешь? — тихо, сдерживая внутреннюю дрожь, спросил он. Хан Ён, увлечённо суша волосы полотенцем, обернулся и невинно, во весь голос спросил: — А что такое? — Ты находишься в моей спальне… — едва слышно прошептал Син Джин, чтобы случайно не разбудить приёмную мать. В ответ на это судья Ли лишь дерзко улыбнулся. Одним быстрым движением он развязал пояс халата и полностью сбросил его с плеч, бесстыдно обнажая перед мужем своё крепкое тело. В горле у Син Джина мгновенно пересохло. Он тяжело сглотнул и судорожно отвернулся к стене, не в силах выносить это зрелище: — Что ты творишь?! Немедленно надень халат обратно! — Халат уже весь мокрый, зачем мне его снова надевать? — лукаво спросил Хан Ён. — Тогда достань из шкафа мою одежду и надень хоть что-нибудь, ради всего святого! — приказал Син Джин, отчаянно пытаясь восстановить сбившийся ритм дыхания. Хан Ён, отчётливо уловив то скрытое, тщательно подавляемое вожделение, которое в этот момент охватило его мужа, решил идти до конца. Абсолютно голым он забрался на кровать, со спины крепко обхватил Син Джина за плечи и прошептал ему прямо в ухо: — Почему ты так внезапно отвернулся? Неужели ты…? Син Джин не выдержал. Он резко, рваным движением поднялся с кровати, полностью сбрасывая с себя чужие, обжигающие прикосновения. Не отрывая застывшего взгляда от стены, он тихо, но отчётливо произнёс: — Зачем ты это делаешь, Хан Ён? Ты разве забыл, что мы всё ещё в ссоре? Хан Ён растерялся, его уверенность вмиг испарилась: — Я… Я думал, что мы помирились ещё вчера, в машине… Ты до сих пор сердишься на меня? Син Джин лишь тяжело вздохнул в ответ. Тогда Хан Ён медленно поднялся с постели, подошёл к нему со спины и нежно обнял его за талию, всем телом прижимаясь к его лопаткам. — Син Джин, прости меня, — искренне выдохнул он в чужое плечо. — Прости за те ужасные, мерзкие слова, что я наговорил тебе в порыве глупого гнева. Я никогда не хотел причинить тебе боль. Я так сильно сожалею… — Это всё, о чём ты сожалеешь? — с затаённой, отчаянной надеждой спросил Син Джин. В этот момент господин Кан до безумия надеялся, что муж наконец сознается и извинится за свою предательскую измену с проституткой в отеле. Он был готов простить ему этот грех прямо сейчас, в эту самую секунду, лишь бы услышать раскаяние. — А за что я ещё должен извиняться? — искренне не понимая, переспросил Хан Ён. Увидев абсолютное отсутствие какого-либо раскаяния в голосе мужа, Син Джин почувствовал себя безжалостно обманутым этой мимолётной надеждой. Внутри него что-то окончательно оборвалось. Он резким, холодным движением разжал пальцы Хан Ёна на своём поясе и высвободился из его объятий. Этот грубый жест по-настоящему озадачил и напугал судью Ли: — Син Джин… Да что происходит?! Почему ты снова бежишь от меня? Между нами стоит что-то ещё, о чём я даже не подозреваю? Если да, то скажи мне наконец! Хватит меня мучить! Син Джин глубоко вдохнул, собирая остатки самообладания, и обернулся: — Хорошо. Я буду с тобой предельно честен, — ледяным тоном произнёс он. — У меня появился другой человек. Я находился именно у него, когда ушёл из нашего дома. Это признание подействовало на судью Ли словно всплеск ледяной воды посреди лютой зимы. Дыхание Хан Ёна мгновенно перехватило, лёгкие сдавило спазмом. Он стоял полностью парализованный, не в силах сообразить, что сказать или о чём спросить. Лишь спустя пару минут вечности он смог выдавить из себя тихий, едва различимый шёпот: — Кто это был?.. Я его знаю? — Кто он — не имеет абсолютно никакого значения, — твёрдо отчеканил Син Джин, отдаляясь от него к двери. — Важен лишь сам факт: я тебе изменил. И я не могу спать с тобой в одной постели, лицемерно прикидываясь, будто ничего не произошло. Я не настолько подлый человек. Ты можешь оставаться в этом доме столько, сколько тебе захочется, но я не разделю с тобой постель. С этими словами господин Кан вышел, тихо закрыв за собой дверь. Хан Ён обессиленно опустился на опустевшую кровать. На подкашивающихся ногах он подполз ближе и судорожно прижал к своей груди ту часть одеяла, которая ещё секунду назад укрывала тело его супруга и бережно сохраняла его живое тепло. В груди судьи разлилась разрывающая на части боль, а на глаза навернулись слёзы. Он лишь крепче, до побеления суставов сжал ткань одеяла, уткнулся в него лицом и тихо, навзрыд выплакал всю ту невыносимую горечь, что мёртвым грузом скопилась внутри. В этот момент он ощутил себя абсолютно брошенным, нелюбимым и преданным. Когда первая волна удушающих слёз схлынула, а сил в теле практически не осталось, Хан Ён лихорадочно, дрожащими руками натянул свою одежду. Не желая оставаться здесь больше ни единой секунды, он поспешно выбежал из дома, сел за руль своего автомобиля и на бешеной скорости уехал прочь, растворяясь в темноте ночи. ******* С той кошмарной ночи пролетела целая неделя. Хан Ён немного остыл, и тупая боль в груди уже не была такой невыносимой, как в первые часы. Мучительная фаза отрицания наконец осталась позади, и он, стиснув зубы, принял сам факт измены мужа. Однако теперь его сознание глодал другой, куда более страшный вопрос: почему Син Джин пошёл на этот шаг? Неужели только из-за того, что в их совместной квартире он внезапно почувствовал себя отчуждённым, одиноким и глубоко непонятым? Или виной всему стала банальная сексуальная неудовлетворённость в браке? Или же… Син Джин успел по-настоящему влюбиться в своего тайного любовника? Последний вопрос заставлял сердце судьи испуганно сжиматься от неизбывной тревоги. Ведь если его муж оступился лишь единожды, поддавшись мимолётному физическому влечению — это было одно. Но если он отдал своё сердце другому человеку — это было совершенно другое. Второй вариант означал бы лишь одно: их брак мёртв навсегда. И всё же, вопреки логике, боли и горькой обиде, глубоко в душе Хан Ёна теплилась слабая, отчаянная надежда на то, что Син Джин сердцем всё ещё принадлежит только ему. Пытаясь заглушить этот навязчивый внутренний голос, Хан Ён с головой ушёл в дела. Он был обязан сдержать слово, данное беззащитным жителям окраины Сеула. Судья твёрдо вознамерился уличить всех мерзавцев, которые нагло и несправедливо отбирали у простого народа земли и дома, а также тех, кто планировал прикарманить огромные государственные средства, выделенные на ремонт дамбы, ставя регион под угрозу масштабной экологической катастрофы. Благодаря миниатюрному жучку, который Хан Ён тайно оставил внутри шкафа в роскошном особняке господина Хвана, ему удалось разузнать бесценную информацию. Сегодня вечером председатель верховного суда и Хван Мин Сик должны были лично встретиться в элитном западном ресторане “Belladonna”, чтобы детально обсудить вопросы государственного тендера.  Судья Ли не мог упустить этот уникальный шанс: он обязан был выяснить их преступный план, подробности которого Хван Мин Сик до этого упрямо отказывался разглашать в телефонных разговорах. Хан Ён облачился в безупречный костюм, идеально соответствующий высокому статусу заведения, и по предварительной брони прибыл в ресторан ровно к моменту появления Ким Джин Хана и Хвана Мин Сика. Он занял столик неподалёку от заговорщиков, выбрав укромное, скрытое от чужих глаз место, отделённое от стола противников изящными стеллажами и элементами декора.  Чтобы не вызывать лишних подозрений у персонала, судья заказал изысканное блюдо, бокал вина и замер в ожидании, внимательно вслушиваясь в доносящиеся голоса. Тем временем за соседний столик опустился статный мужчина. Хан Ён попытался разглядеть его лицо, но массивный декор помещения помешал ему это сделать. Странный незнакомец ничего не заказывал — он просто сидел и чего-то ждал. Судья Ли мимолётом предположил, что мужчина, возможно, ожидает свою спутницу, и тут же переключил всё внимание на подслушивание чужого разговора. — Господин Хван, вот тайные критерии оценивания проектов, участвующих в государственном тендере, — тихо произнёс Ким Джин Хан, воровато передавая папку под столом. — Так как я являюсь одним из членов судейской комиссии, мне позволили взглянуть на этот список заранее. Никто из других участников тендера о существовании этих пунктов даже не догадывается. Когда будете готовить макет «Реновации южной дамбы», учитывайте абсолютно все эти требования. Это даст W-Invest колоссальное преимущество в глазах остальных. Хван Мин Сик ловко перехватил папку, незаметно спрятал её в свой портфель и хитро, с долей цинизма усмехнулся: — Господин Ким, а зачем мне вообще утруждать себя составлением какого-то безупречного макета и детального плана реновации дамбы? У нас ведь есть вы и ещё три надёжных лица из комиссии жюри. Мы в любом случае выиграем этот тендер просто за счёт ваших голосов в нашу пользу. Ким Джин Хан недовольно нахмурился, и его тон стал суше: — Господин Хван, я пообещал У Джэ Гёму, что помогу вам выиграть этот тендер, но вы тоже должны понимать, что я не собираюсь рисковать своим положением неразумно. Если ваш проект и макет по реновации дамбы будут выглядеть откровенно смехотворно и халтурно на контрасте с работами конкурентов, у общественности и проверочных комиссий неизбежно возникнут вопросы по поводу признания W-Invest победителем. — Так вы просто хотите обезопасить собственную шкуру… Хитро, ничего не скажешь, — Хван Мин Сик понимающе сощурился. — Ладно, я сделаю всё в лучшем виде, не волнуйтесь. А точная дата, когда деньги будут окончательно выделены из государственного бюджета, ещё не известна? Господин У очень просит меня ускорить процесс строительства «Счастливого Городка». Нам нужно как можно быстрее заложить фундамент будущих зданий и открыть доступ гражданам, чтобы они начали скупать доли в будущей недвижимости «по самым выгодным ценам». Вы ведь прекрасно понимаете, о чём я говорю, верно? В этот момент в полумраке зала заиграла приятная, тихая романтичная музыка, и официанты начали разносить гостям их заказы. Когда перед Хан Ёном поставили тарелку с горячим, сочным, исходящим паром стейком, он чисто механически взял в руки нож и вилку. Судья принялся резать мясо на кусочки, даже не глядя в тарелку. Его внимание полностью был прикован к беседе за соседним столиком. — Вы хотите мне намекнуть, что У Джэ Гём намерен попросту обмануть дольщиков и оставить людей ни с чем? — вкрадчиво, с явным нажимом спросил судья Ким. Хван Мин Сик издевательски, во весь голос рассмеялся: — В самое яблочко! Ким Джин Хан искренне ужаснулся, и на его лице проступил неподдельный страх: — Но ведь если эти здания в итоге так и не достроят, обманутые граждане точно не останутся в стороне! Они поднимут бунт и массово подадут иски против W-Invest в суд… Господин У действительно не боится, что вся эта грандиозная афера вскроется и он сам окажется под следствием по обвинению в тяжелейших финансовых преступлениях? — Судья Ким, вы ведь сейчас переживаете вовсе не за старика, а исключительно за своё тёплое судейское кресло, я ведь прав? — господин Хван цинично усмехнулся, упиваясь своим превосходством. Ким Джин Хан мгновенно побледнел. Видя его замешательство, Хван Мин Сик снисходительно похлопал его по плечу и примирительно произнёс: — Да не волнуйтесь вы так, судья Ким. Этот старик далеко не простак. Он невероятно хитёр и абсолютно безжалостен. Как вы думаете, почему он внезапно с таким рвением взялся за «ремонт» этой ветхой южной дамбы? Вы же не думаете, что он затеял всё это только ради того, чтобы банально прикарманить выделенные государством деньги? Ким Джин Хан буквально остолбенел от страшной догадки. Он судорожно сглотнул и нервным, дрожащим движением принялся ослаблять тугой галстук на шее. Его голос опустился до едва различимого, испуганного шёпота: — Вы… вы хотите сказать, что У Джэ Гём собирается обмануть дольщиков, оставив их с недостроенными бетонными коробками, а затем во время «ремонта» южной дамбы намеренно допустить фатальную ошибку и искусственно спровоцировать масштабный потоп? Если старая дамба рухнет, огромная вода хлынет внезапно и подчистую смоет всю новую застройку… Тогда по закону W-Invest сможет легко избежать любой юридической ответственности, свалив всё на стихийное бедствие и природную катастрофу! Таким образом, старик разом положит себе в карман и те государственные миллиарды, что выделили на ремонт дамбы, и все до единой деньги несчастных инвесторов и дольщиков, успевших вложиться в новые дома. Шокированный и глубоко потрясённый масштабом услышанного зверства, Хан Ён на секунду совершенно потерял контроль над собственными движениями. Он случайно приложил слишком много сил к ножу, которым резал стейк, и дорогая фарфоровая тарелка со звонким, эхом разнесшимся по залу треском раскололась надвое. этот резкий звук мгновенно привлёк пристальное внимание Хван Мин Сика. Председатель с подозрением прищурился, вглядываясь в фигуру мужчины за соседним столиком, и коротким, едва заметным кивком головы отправил четырёх своих крепких, грозных головорезов на перехват подозрительного незнакомца. Судья Ли внутренне сгруппировался и был уже ментально полностью готов ввязаться в жестокую драку, как вдруг прямо перед ним, словно из-под земли, выросла фигура того самого статного мужчины из соседнего столика. Хан Ён испуганно поднял взгляд на его лицо и замер от безграничного удивления. Перед ним с протянутой ладонью стоял Кан Син Джин. Он едва слышно, с глухим раздражением прошептал: — Живо бери меня за руку и выходи на танец, если не хочешь прямо сейчас быть пойманным. Хан Ён не стал медлить ни секунды. Он поспешно вложил свою ладонь в его руку и позволил мужу увлечь себя на паркет. Они закружились в ритме вальса, стремительно отдаляясь от опасного столика. В ту же секунду сильная ладонь Син Джина властно опустилась на талию Хан Ёна, а другой рукой он сжал пальцы судьи с такой невероятной силой, что тот ощутил вполне физическую боль. Было кристально ясно, что господин Кан находится в настоящей ярости, но из последних сил пытается подавить её внутри себя. Син Джин виртуозно развернул их тела в танце так, чтобы их лица оставались надёжно скрыты от рыскающих глазами грозных сотрудников господина Хвана. Увидев в зале лишь увлечённую друг другом парочку, плавно танцующую вальс, охранники вернулись к своему боссу и покорно доложили, что вокруг нет абсолютно ничего подозрительного. Только тогда Хван Мин Сик позволил себе немного расслабиться. Он и судья Ким продолжили пить дорогое вино и вести беседу, пока семейная пара медленно двигалась в такт нежной, обволакивающей мелодии. Ощущая на своём теле надёжную, крепкую ладонь мужа и стоя к нему практически вплотную, Хан Ён впервые за вечер почувствовал себя в полной безопасности. Из его груди вырвался тяжёлый вздох облегчения.  Син Джин уловил это движение и язвительно усмехнулся: — Что, страх только сейчас вернулся в твоё тело? А когда ты самонадеянно переступал порог этого заведения, он у тебя, значит, напрочь отсутствовал? Хан Ён в ответ больно ущипнул его за плечо и возмущённо прошептал: — А сам-то ты что тут делаешь? Мне, значит, рисковать собственной жизнью категорически нельзя, а тебе можно? — Именно так, — чеканно, не терпящим возражений тоном отрезал Син Джин, прижимая супруга к себе ещё крепче. — Как ты вообще узнал, что они придут именно сюда? — А ты как узнал? — тут же задал встречный вопрос судья Ли. — Я уже какое-то время неотрывно следил за Ким Джин Ханом после того памятного случая с «похищением» его племянника, — неохотно признался господин Кан. — Я был уверен, что он затаил на меня глубокую обиду за то, что я силой заставил его публично извиняться перед тобой… Хан Ён невольно усмехнулся, и в его глазах проскользнула нотка искреннего восхищения: — Узнаю старого доброго Кан Син Джина… Ты, как и всегда, ни на секунду не теряешь своей хвалёной бдительности. Син Джин опасно наклонился к самому уху мужа и вкрадчиво прошептал: — Хан Ён, ты так и не ответил на мой вопрос. Ты же прекрасно знаешь мой характер. Я терпеть не могу, когда меня заставляют долго ждать ответа… От его интимного, горячего дыхания Хан Ён почувствовал, как по всему телу мгновенно разлился обжигающий жар. Он невольно вздрогнул и всем телом напрягся в чужих руках: — Я… я оставил жучок для прослушки в особняке Хвана. — Что ты сделал?! — раздражённо и резко переспросил Син Джин. Он мгновенно перестал танцевать, мёртвой хваткой вцепился в плечи Хан Ёна и яростно заглянул в лицо мужа. Не дав тому вставить и слова, он жестко добавил: — Ты окончательно спятил?! Идем со мной в уборную. Живо! Крепко, до синяков схватив Хан Ёна за запястье, Син Джин напролом потянул его за собой в сторону дамской и мужской комнат. Внутри, к счастью, не было ни души. С силой закрыв дверь на замок, Син Джин яростно, всем телом пригвоздил мужа к глухой стене и набросился на него с допросом: — Ты хоть отдалённо понимаешь, что ты натворил?! Если Хван Мин Сик обнаружит этот чёртов жучок, он без особого труда вычислит, куда и на какую частоту в последний раз передавался сигнал! Он без раздумий отправит кого-нибудь ликвидировать тебя — точно так же, как в своё время он безжалостно убил Сон На Ён! Почему ты не можешь просто быть честным судьей верховного суда и заниматься исключительно судебными делами?! Зачем ты раз за разом упрямо лезешь в эти опасные, грязные воды, заставляя моё сердце бешено колотиться от волнения за тебя?! Если… если с тобой что-нибудь случится, я этого просто не переживу… К концу этой тирады его сильный голос надломился. Син Джин был на грани того, чтобы разрыдаться от этой удушающей смеси гнева, панической тревоги и трепета. Его брови предательски дрогнули, а в глазах блеснула влага. Пальцы, судорожно сжимавшие плечи судьи, внезапно ослабли. Син Джин в замешательстве попятился назад и резко отвернулся к раковинам, отчаянно пытаясь скрыть от мужа эту минутную, позорную слабость. Но Хан Ён не позволил ему закрыться. Он рваным, мощным движением схватил Син Джина за плечо, силой развернул обратно к себе и впечатал его спиной в стену, с ходу впиваясь в его губы отчаянным, голодным поцелуем. Син Джин лишь на мгновение замер, но тут же рвано выдохнул, властно положил руки на талию мужа и углубил поцелуй. Они исступленно целовались в течение нескольких минут, буквально задыхаясь и каждую секунду перехватывая доминирование друг у друга. Это было безумие, сотканное из накопленной обиды, страха потери и неугасаемой страсти. Син Джин первым с трудом отстранился, тяжело и прерывисто дыша. Не говоря больше ни слова, он железной хваткой взял Хан Ёна за руку и решительно потащил за собой на выход из уборной. Направляясь к дверям ресторана, он на ходу быстро и щедро оплатил их счета, после чего они вместе почти бегом вышли на парковку, сели в машину Хан Ёна и на высокой скорости сорвались с места, покидая территорию «Belladonna». Машина на полной скорости неслась по ночным улицам Сеула. Хан Ён крепче сжал руль и, не выдержав затянувшейся тишины, негромко спросил: — Син Джин… куда мы едем? Син Джин устало откинулся на пассажирском сиденье, закрыл глаза и коротко, веско ответил: — Домой… Хан Ён не смог сдержать счастливой, облегчённой улыбки. Они снова возвращались к их общему дому — к месту, где они плечом к плечу пережили столько трудностей, штормов и невзгод прошлого. Для них эта квартира давно стала не просто жильём, а нерушимым символом их неугасаемой любви и крепкого союза. Именно поэтому сердце судьи сейчас трепетало с такой неистовой силой. Едва за ними захлопнулась входная дверь, и они оказались в тишине знакомой квартиры, Хан Ён резко прижал мужа к стене, впиваясь в его губы с отчаянной страстью и трепетом. — Хан Ён, погоди… — глухо застонал Син Джин, пытаясь унять этот сумасшедший напор и вернуть контроль над ситуацией. Но судья Ли не собирался отступать. Перехватив его за запястье, он властно завлёк супруга за собой в полумрак спальни. Там он ловким движением стянул с Син Джина пиджак и принялся торопливо расстёгивать пуговицы на его рубашке. Син Джин упёрся ладонями в плечи мужа, пытаясь воззвать к его разуму: — Хан Ён, давай остановимся… Судья Ли проигнорировал просьбу. Он продолжил покрывать горячими поцелуями его обнажающуюся шею и хрипло прошептал: — Почему? Я тебя хочу… и ты ведь меня тоже хочешь, я же чувствую… Син Джин буквально плавился под этими знакомыми, сводящими с ума ласками, но его расколотый разум всё ещё отчаянно кричал о неправильности происходящего: — Мы ведь… мы ведь в процессе развода… Хан Ён крепко сжал плечи мужа ладонями и мягко, но настойчиво заставил его сесть на край кровати. Мгновение спустя он уверенно оседлал бёдра Син Джина и крепко обвил руками его шею, заглядывая в самые зрачки: — Я не хочу разводиться с тобой, Син Джин… Я сгораю от любви к тебе, неужели ты этого не видишь? — Но я ведь изменил тебе, — едва слышно прошептал господин Кан, заставляя себя смотреть супругу прямо в глаза. — Я же сказал тебе, что у меня появился другой… Хан Ён вмиг отпрянул от него. В его глазах вспыхнул яростный гнев, а голос сорвался на повышенные тона: — И где же сейчас этот твой тайный любовник?! Его нет рядом с тобой, Син Джин! Я здесь, перед тобой, и это я — твой законный супруг! Судья Ли резко, требовательно обхватил ладонями лицо мужа, вынуждая его держать визуальный контакт, и спросил: — Син Джин, эй, посмотри на меня. Ты… ты любишь его? Син Джин ничего не ответил, лишь тяжело промолчал, упрямо отводя взгляд в сторону. Хан Ён целую минуту, показавшуюся обоим вечностью, пристально вглядывался в его лицо, ожидая ответа, но комната ответила ему лишь тишиной. Тяжело вздохнув, судья Ли смягчил тон: — Хорошо. Я задам тебе другой вопрос: ты любишь меня? — Люблю, — сразу, без малейшего промедления и сомнения ответил Син Джин. — Этого достаточно, — прошептал Хан Ён, облегчённо заключая его в свои крепкие объятия. — Пока ты меня любишь, ты мой. Я заставлю тебя навсегда забыть о нём. Просто позволь мне… — Ты… так просто меня простил? — тихо спросил Син Джин, уткнувшись в его плечо. — Когда любишь так сильно, гордость отступает. Эти слова до глубины души тронули сердце Син Джина. В этот самый момент он внутренне простил мужу абсолютно все прошлые ошибки: и его ужасные, брошенные в гневе слова, и подозрения в предательстве, и его ложь. Всё это бремя будто в одночасье испарилось в ночном воздухе. Син Джин медленно отстранился от него, бережно взял в свои ладони руки мужа и нежно, благовейно поцеловал их пальцы. Хан Ён смотрел на него, чувствуя, как в его измученное сердце после долгой зимы наконец возвращается весна. — Хан Ён, ты не хочешь выпить со мной? — тихо спросил Син Джин, глядя ему прямо в глаза. — Мы очень давно не разговаривали по душам… Хан Ён нежно улыбнулся и согласно кивнул. Вскоре они оба уже сидели на кухне под мягким, тёплым светом люстры, неторопливо выпивая соджу. Хан Ён, крутя в пальцах маленькую рюмку, первым нарушил тишину и задал вопрос, который всё ещё подтачивал его изнутри: — Скажи мне честно… Сколько ночей ты провёл с ним? — Одну, — ответил Син Джин и одним глотком осушил свою рюмку. Этот короткий ответ полностью удовлетворил Хан Ёна. Всего одну-единственную ночь он вполне мог списать на минутную слабость мужчины перед внезапным физическим влечением или на отчаянную попытку найти хоть какое-то утешение после их крупной ссоры. Это знание больше не уязвляло эго судьи так разрушительно, как прежде. Вдруг Син Джин поднял на него пристальный взгляд и спросить о том, что давно не давало ему покоя: — Почему ты все два года нашего брака бессовестно врал мне о том, что у тебя на работе всё хорошо? Ты… ты не доверял мне? Или просто боялся выглядеть жалким в моих глазах? — Потому что я больше всего на свете не хотел признавать, что ты тогда оказался прав… — тихо признался Хан Ён. Син Джин резко вскинул на него голову от искреннего удивления. Хан Ён горько усмехнулся и продолжил: — Как только Бэк И Сок умер, а ты ушёл с поста Председателя Верховного Суда, вся судебная система, лишившись твоих сильных рук и жёсткого надзора, мгновенно погрязла в тотальной коррупции и кумовстве. Ты был абсолютно прав, когда говорил мне, что справедливости без реальной власти не существует. Но ты ведь больше не был тем всемогущим Кан Син Джином, а работал скромным, честным юридическим консультантом под именем Кан Сон Мина, скрываясь под новой личностью. Я панически боялся, что если признаюсь тебе в том, как меня притесняют на службе, ты подсознательно почувствуешь себя виноватым за то, что больше не имеешь сил меня защитить. Я просто не хотел, чтобы ты чувствовал себя слабым или, что ещё хуже, немощным. — Так вот почему ты всячески пытался уходить от любых разговоров о своей работе… — протянул Син Джин, внутри которого пазл наконец сложился. — Теперь всё встало на свои места. И раз уж мы заговорили об этом… К твоему сведению, Бэк И Сок не умер. Хан Ён ошарашенно замер. Син Джин с абсолютно нечитаемым выражением лица продолжил: — Как выяснилось, он выжил при том страшном взрыве на судне. Всё это время он находился в глубокой коме в одной из клиник Гонконга. Ли Пинг спас его тогда без моего ведома и тайно заботился о нём все четыре года, пока тот окончательно не очнулся в 2024 году. По лицу господина Кана было сложно понять, рад он этому чудесному спасению или, наоборот, раздосадован. — Надо же… Господин Чжань оказался самым настоящим рыцарем на белом коне! — удивлённо воскликнул судья Ли. — Когда я разговаривал с ним в последний раз в Сеуле, он показался мне невероятно суровым и холодным человеком. Я никак не мог подумать, что он способен на столь благородные, самоотверженные поступки. Мне обязательно нужно будет при первой же возможности навестить моего наставника — судью Лима. Он был совершенно убит горем, когда услышал о мнимой кончине господина Бэка, и ушёл в отставку сразу после этого… Узнав правду, он определенно будет просто вне себя от счастья! Радостный Хан Ён залпом допил соджу в своей рюмке и поинтересовался: — Ты уже успел лично поговорить с Бэк И Соком? Почему он столько времени скрывал от тебя, что выжил? Вы ведь, как-никак, давние, близкие друзья… — Да, успел, — отозвался Син Джин. — И я задал ему ровно этот же вопрос. Он ответил, что был вынужден тщательно скрываться ради нашей общей безопасности. Все последние два года он был полностью поглощён обеспечением безопасности Пинг-эра. — Они жили под одной крышей целых два года? — изумлённо присвистнул Хан Ён. — Да они в таком случае сейчас практически одна семья! Боже… Никогда бы не подумал, что «белый тигр» корейского правосудия найдёт своё тихое пристанище и покой рядом с таким дерзким, непредсказуемым миллиардером Гонконга… Син Джин резко опустил взгляд на полированную поверхность стола и с такой силой сжал хрупкую рюмку, что побелели суставы. Ему до скрежета зубовного не понравилось это спонтанное словосочетание мужа — «одна семья» и «нашёл пристанище и покой рядом» по отношению к его протеже. Всё-таки Пинг-эр всегда оставался для него ослепительно яркой звездой на небосклоне, и господин Кан на подсознательном уровне считал всех остальных людей в этом мире априори недостойными его священного света. Почувствовав на своей напряжённой руке чужую тёплую ладонь, Син Джин вскинул голову и встретился взглядом с мужем, который смотрел на него с щемящей нежностью. — Почему ты на меня так смотришь? — негромко спросил он. Хан Ён сильнее сжал его пальцы и с затаённой, трепетной надеждой произнёс: — Я просто… я очень счастлив. Син Джин, ты ведь теперь точно не разведешься со мной? Син Джин бережно накрыл его руку своей второй ладонью и уверенно произнёс: — Развод официально отменяется. Но ты обязан железно пообещать мне одну вещь. — Какую именно? — С сегодняшнего дня ты не предпримешь ни одного своевольного действия без моего ведома. Ты не смеешь отходить от меня ни на шаг. Отныне мы вместе играем против У Джэ Гёма, Хвана Мин Сика и Ким Джин Хана. Нам потребуется до мелочей обсудить наш дальнейший план действий… — устало выдохнул Син Джин, чувствуя, как наваливается накопившееся за день напряжение. Хан Ён нежно улыбнулся, поднялся со своего стула и увлёк его за собой: — Хорошо, я абсолютно на всё согласен. Только давай оставим эти грандиозные стратегии на потом. А прямо сейчас мы вместе пойдём, примем душ и наконец-то выспимся. На сегодня с нас двоих вполне достаточно потрясений… Син Джин согласно кивнул и послушно последовал за мужем вглубь квартиры.