Часть 24: Выживание
22 июня 2026 г., 21:20
Миновало три дня с момента вынужденной отставки судьи Ким с поста председателя Верховного суда. Пользуясь моментом, Ли Хан Ён официально направил масштабную петицию жителей окраины Сеула против незаконного и принудительного захвата их земель криминальной корпорацией W-Invest, предварительно заручившись поддержкой Бэк И Сока.
Чтобы внебрачный сын У Джэ Гёма, действующий премьер-министр Сон Пиль Гу, не сумел заблокировать рассмотрение этого острого вопроса в парламенте, Бэк И Сок через свои старые конфиденциальные каналы лично передал тайное письмо судьи Ли напрямую в руки президента Ан Хён Джуна. В сложившейся расстановке сил только действующий глава государства обладал достаточной полнотой исполнительной власти, чтобы открыто противостоять влиятельному премьер-министру.
Тем временем Кан Син Джин провёл свою скрытую комбинацию: он тайно слил секретные критерии оценивания строительных проектов по реконструкции южной дамбы в руки главных конкурентов W-Invest, тем самым полностью лишив компанию У Джэ Гёма всех незаконных преимуществ в государственном тендере.
И сегодня, в солнечное субботнее утро, И Сок сидел за одним столом с Син Джином и Хан Ёном, разделяя с ними поздний завтрак. Атмосфера в комнате была наэлектризована до предела: мужчины напряжённо ожидали экстренного утреннего выпуска новостей, в котором должны были официально объявить победителя правительственного тендера.
— Как вы думаете, президент Ан действительно решится помочь нам? — нарушил тишину Хан Ён, нервно сжимая пальцами чашку. — Я прошлую ночь толком не смыкал глаз, безумно боясь, что в самый последний момент он может попросту струсить и побоится восстать против экс-президента У. Если он откажет нам в поддержке, каков наш дальнейший план действий?
— В своё время, когда У Джэ Гём только искал подходящую, удобную кандидатуру на роль своей послушной марионетки в кресле президента, именно я предложил ему кандидатуру Ан Хён Джуна, — ровным, глухим тоном отозвался Син Джин, неторопливо помешивая свой чёрный кофе. — Тогда Ан был всего лишь молодым, амбициозным и начинающим чиновником без каких-либо серьёзных связей. На то место претендовало огромное множество других высокопоставленных чиновников-подлиз, но я сознательно выбрал именно его, потому что разглядел в нём перспективного человека, ещё не успевшего окончательно запачкаться слепой жадностью. В своём тайном письме я прямым текстом написал ему, что лично уничтожу У Джэ Гёма, даже если ради этого мне самому придётся заживо упасть вместе с ним в ад. А также в деталях упомянул о том, что именно экс-президент У собирается сделать с ним самим сразу после окончания его президентского срока. Так что поверь, Хан Ён, он не струсит. Для Ан Хён Джуна это единственный и последний шанс вырваться на свободу и предотвратить собственный неминуемый политический крах.
И Сок молча слушал их диалог, как вдруг в его руке коротко завибрировал смартфон. На экране высветилось официальное уведомление от банка:
«Вам поступил перевод в сумме:
+ $10 000 000»
«Ваш счёт успешно пополнен. Нынешний баланс на счету: $10 253 000»
Увидев эти цифры, господин Бэк поначалу сильно озадачился, но секундой позже в его голове вспыхнуло чёткое понимание: такие деньги на его счёт мог перевести только один человек. Ли Пинг. Но вот мотивы этого поступка оставались для него полной загадкой. Твёрдо решив немедленно выяснить у А-Пинга истинную причину, И Сок молча поднялся из-за стола и быстрым шагом отошёл в другую, пустующую комнату.
Он быстро отыскал в списке контактов нужный номер и нажал на вызов. Господин Чжань в эту самую секунду находился в частной гонконгской клинике доктора Чжу, послушно лёжа на больничной кушетке под мерно капающей капельницей. Заслышав знакомый рингтон, он аккуратно приподнялся на локтях, судорожно прочистил пересохшее горло, чтобы не выдать голосом свою болезненную физическую слабость, и тут же нажал на кнопку приёма.
— Мин Джун, привет, — раздался в трубке мягкий, чуть приглушённый голос младшего напарника. — Ну как ты там обустроился в Сеуле? Искренне надеюсь, что у тебя всё хорошо. По какой причине звонишь в такое время? У тебя возникли какие-то проблемы?
Услышав этот родной голос, И Сок мгновенно почувствовал, как в его груди разливается тепло. Голос бывшего судьи невольно смягчился:
— Абсолютно ничего не случилось, не волнуйся. Ты сам лучше скажи, как ты себя чувствуешь? Твоя пневмония наконец проходит? Я безумно волнуюсь о твоём здоровье каждый день, А-Пинг…
Ли Пинг слабо, едва заметно улыбнулся на своей кушетке и, с трудом сдерживая подступающий к горлу сухой кашель, тихо произнёс:
— Со мной всё в полном порядке. Тебе действительно не стоит так сильно переживать за моё здоровье, Мин Джун.
— Я только что получил официальное уведомление о зачислении десяти миллионов долларов на свой счёт, — встревоженно и прямо перешёл к делу И Сок. — Почему ты перевёл мне эти безумные деньги, А-Пинг? Что это значит?
— Эти деньги по праву твои, Мин Джун, — ровным, тихим голосом ответил Ли Пинг.
— А-Пинг, что, чёрт возьми, происходит? Твой тон меня откровенно пугает… — не на шутку разволновался И Сок, совершенно не скрывая нарастающей тревоги. — С какой стати ты внезапно решил отправить мне столь колоссальную сумму? У меня есть личные сбережения, мне ничего не нужно. Я сейчас же переведу их обратно: немедленно отправь мне номер своего текущего счёта!
— Мин Джун… Пожалуйста, тебе совершенно не стоит чувствовать себя неловко передо мной, — мягко перебил его Ли Пинг. — Это те самые деньги, которые мы вместе выиграли в том подпольном казино в Макао. Я всего лишь отправил тебе твою честную долю.
— А-Пинг, в тот вечер в покер играл ты один и рисковал тоже ты, — упрямо не соглашался И Сок. — Оставь их себе. Зачем мне эти миллионы?
Ли Пинг глухо, тяжело закашлялся в трубку и веско возразил:
— Мин Джун, пускай в покер я действительно играл в одиночку, но ты в это время стоял рядом и рисковал собственной жизнью наравне со мной. Поэтому будет максимально честно и справедливо, если ты безоговорочно примешь эти деньги. К тому же, я ввязался в ту игру вовсе не ради материальной выгоды — денег у меня и без того более чем достаточно. Моей единственной целью было заполучить перстень «власти» главы преступной группировки, и я свой трофей успешно получил. Пожалуйста, не спорь со мной дальше по этому поводу.
И Сок уже открыл рот, собираясь что-то ответить, как вдруг дверь в комнату распахнулась. Внутрь стремительно ворвался Кан Син Джин и одним резким движением бесцеремонно выхватил смартфон из рук ошарашенного друга. Он мёртвой хваткой сжал чужой телефон в своей ладони и, поднеся его к уху, язвительно произнёс:
— Доброе утречко, Пинг-эр! Какая интересная картина получается: когда я лично пытаюсь до тебя дозвониться, ты либо упрямо игнорируешь мои звонки, либо отвечаешь сквозь зубы и нехотя. А стоит набрать Бэк И Соку, так ты поднимаешь трубку в ту же секунду?
Ли Пинг на том конце провода устало опустился обратно спиной на подушку кушетки, погрузившись в глухое молчание.
— Почему ты молчишь? Тебе совсем нечего сказать мне? — уже с явным раздражением в голосе спросил Син Джин.
Не дождавшись ответа, господин Кан волевым усилием подавил клокочущий внутри гнев, заметно смягчил свой резкий тон и продолжил уже с явной заботой:
— Как твоё общее самочувствие? Ты хотя бы принимаешь прописанные лекарства вовремя?
— Со мной всё в полном порядке, хён, — бесстрастно отозвался Пинг-эр. — Тебе абсолютно не стоит так сильно переживать за меня.
— Всё в порядке, говоришь? Пинг-эр, не смей мне лгать! — в голосе Син Джина против его воли прорвалась тихая, отчаянная мольба. — Я прекрасно знаю, что у тебя затяжная пневмония. Немедленно бросай все свои рабочие дела, лежи в постели и нормально лечись! Ни одна из двух твоих грёбаных транснациональных корпораций не стоит твоей собственной жизни. Я очень прошу тебя, позаботься наконец о своём здоровье.
— Хорошо, хён, я тебя услышал, — безучастно ответил Ли Пинг. — Если ты уже всё договорил, будь добр, передай телефон обратно И Соку.
Слышать это было выше сил Син Джина. Лицо господина Кана исказилось от укола острой ревности, и он тут же, не говоря больше ни слова, резко нажал на кнопку отбоя, его протеже и без того наговорил И Соку слишком много ласковых слов. В ту же секунду экран смартфона ярко высветился, демонстрируя обои экрана блокировки. Увидев ту самую совместную, счастливую фотографию И Сока и Пинг-эра, господин Кан мгновенно почернел лицом. Он медленно поднял тяжёлый, полный ярости и недовольства взгляд на своего старого друга и ледяным тоном спросил:
— И Сок, ответь мне прямо: что, чёрт возьми, происходит между тобой и Пинг-эром? Я хотел спросить это ещё со вчерашнего дня, но у нас, к сожалению, совершенно не было свободного времени.
И Сок хладнокровно, без лишних эмоций забрал свой мобильный обратно из его рук и спокойно спрятал его в карман брюк:
— И зачем ты меня об этом спрашиваешь?
Син Джин сделал шаг вплотную, пристально уставился ему прямо в глаза и в лоб выдал самый главный, грызущий его изнутри вопрос:
— Ты спал с ним?
От такой беспардонной бестактности И Сок на секунду опешил, но тут же жёстко отрезал:
— Не было между нами ничего подобного!
— Тогда какого чёрта вы вдвоём тайно сбежали в Макао, чтобы развлекаться там в уединении?! — сорвался на крик Син Джин. — Пинг-эр за всё время даже со своим официальным женихом ни разу ни в какое путешествие не съездил, а с тобой всё внезапно складывается совершенно иначе. Почему?!
И Сок яростно нахмурился, и в его глазах блеснуло раздражение :
— Ты что… установил за нами слежку?
— Да, я следил за вами! И, как оказалось, совершенно не зря! Я не просто шёл по вашим следам, я лично спас ваши жизни от страшной смерти от рук вооружённых головорезов из местных криминальных группировок Макао!
Только в эту секунду в голове И Сока окончательно прояснился тот загадочный эпизод в переулке: тех профессионалов в строгих чёрных костюмах, которые вовремя расстреляли нападавших бандитов и мгновенно зачистили трупы, на самом деле отправил Кан Син Джин. Чувство глубокой мужской благодарности за спасённую жизнь заставило господина Бэка сдержать ответную агрессию, и он предпочёл промолчать.
Однако Син Джин вовсе не собирался прекращать этот допрос. Глубоко внутри себя он никак не мог примириться с удушающей мыслью о том, что Пинг-эр, его мальчик, который за долгие годы ни разу не поехал куда-то вместе с ним, по собственной воле уехал путешествовать в компании другого мужчины. И не просто уехал, а «весело» и беззаботно провёл с И Соком целый день. К тому же, господин Кан слишком хорошо помнил ночной звонок своего шпиона из отеля Макао, который доложил, как растерянный, тяжело дышащий Пинг-эр посреди ночи пулей выскочил из номера И Сока. Всё это наталкивало его на самые грязные, неприятные подозрения, и Син Джин был намерен вытрясти из друга всю правду:
— Ты ведь специально захотел оказаться с ним наедине, подальше от его личной охраны и помощников? Ты надеялся воспользоваться моментом и затащить его в свою постель, и именно поэтому уломал его поехать с тобой в Макао?!
И Сок из последних сил пытался сохранять внешнее хладнокровие, но этот вопрос перешёл все возможные границы дозволенного. Мужчина не выдержал:
— Кан Син Джин, что за ахинею ты несешь, чёрт тебя подери?! Неужели ты настолько низкого и грязного мнения обо мне?! Я его пальцем не тронул! Эта поездка в Макао от начала и до конца была личной идеей самого А-Пинга! Он просто отчаянно хотел немного развлечься вдали от пристальных взглядов чужих людей и хотя бы на один единственный день почувствовать себя самым обычным, нормальным человеком. Разве это плохо?!
— И стоило ему только предложить тебе эту безрассудную идею, как ты тут же, радостно со всем согласился?! — раздражённо, во весь голос рявкнул Син Джин. — И Сок, пойми ты своей головой: он не может и не имеет права вести себя как обычный человек, потому что он далеко не обычный! Он — долларовый миллиардер и генеральный директор двух крупнейших транснациональных корпораций, чёрт бы тебя побрал! Ты думаешь, я просто так, от нечего делать, все эти годы оберегал его как зеницу ока и контролировал каждый его шаг?!
— Да именно из-за твоего удушающего, тиранического контроля Ли Пинг в итоге окончательно закрылся от тебя! — в тон ему жёстко ответил И Сок. — Он просто хотел хоть на мгновение вырваться на долгожданную свободу, сбежать от неподъёмного груза вечной ответственности и обязательств! Ты буквально удушал его своей неуместной и параноидальной опекой!
— Раз уж ты преспокойно прожил с ним под одной крышей два года, ты теперь возомнил себя его психологом?! — окончательно закипел от бешеной злости господин Кан. — Да ты ни черта не знаешь об этом мальчишке! Он вовсе не тот добрый, милый и ранимый молодой мужчина, каким пытается казаться на первый взгляд! Чжань Ли Пинг — это тёмный, изощрённый манипулятор и человек с глубокими суицидальными наклонностями! Если он в один прекрасный день решит просто взять и прыгнуть со скалы, ты что, покорно позволишь ему это сделать только потому, что он «захотел почувствовать свободу»?! Его самого и все его безумные внутренние импульсы необходимо круглосуточно держать в жёсткой, стальной узде, чтобы он сам себе не навредил! Неужели ты, идиот, лично в этом не удостоверился, проведя с ним сутки в Макао?!
В эту секунду И Сок словно споткнулся о собственные воспоминания. В его памяти яркой вспышкой пронеслось то, как Ли Пинг в ночном клубе Гонконга едва не разбил голову господину Пею тяжёлой бутылкой за украденные деньги. А затем вспомнилось, как совсем недавно в Макао господин Чжань с абсолютно ледяным лицом, беспощадно и жестоко избивал похитителя юной девушки до полусмерти. И, наконец, перед глазами встал пугающий момент в подпольном казино, когда Ли Пинг, ни секунды не колеблясь, поставил на кон в игре с криминальным боссом собственное тело и свободу. Слова Син Джина о том, что импульсы младшего необходимо «держать в узде», внезапно обрели под собой вполне реальную, весомую и страшную почву.
Син Джин тем временем резко подался вперёд, мёртвой хваткой вцепился в воротник рубашки И Сока и грозно, сквозь зубы процедил:
— У него на каждом шагу полно смертельных врагов и жестоких конкурентов, которые спят и видят, как бы его поскорее ликвидировать, И Сок! Ты об этом своей головой подумал?! Согласившись на эту бредовую поездку без личных телохранителей, ты собственной рукой чуть не угробил его! Больше не смей, слышишь меня, никогда больше не смей так подвергать его жизнь смертельной опасности! Ты меня понял?!
И Сок хмуро промолчал, не став развивать конфликт. Син Джин медленно, тяжело дыша, разжал пальцы, убрал руки и демонстративно отвернулся в сторону, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Напоследок он бросил через плечо брезгливый тон:
— И ещё… Немедленно удали эту идиотскую фотографию со своего экрана блокировки. Со стороны это выглядит так, будто вы — сопливая влюблённая парочка. Это выглядит нелепо и смешно…
И Сок медленно поднял на него тяжёлый, изучающий и проницательный взгляд:
— Син Джин… А ты, случайно, не влюблён в своего протеже?
Господин Кан мгновенно застыл на месте, словно громом поражённый. Он уставился мёртвым взглядом в глухую пустоту перед собой, но так ничего и не ответил.
В эту самую секунду в комнату вихрем ворвался запыхавшийся Ли Хан Ён, и его взволнованный голос мгновенно разрубил тяжёлое, звенящее молчание между мужчинами:
— Да о чём вы двое тут так долго и громко разговариваете?! Скорее идите в гостиную! В экстренных новостях только что официально объявили результаты: государственный тендер по генеральной реконструкции южной дамбы с триумфом выиграла компания HYconstruction! W-Invest с треском проиграла! У Джэ Гём, должно быть, уже услышал эту новость и сейчас пребывает в абсолютной, неописуемой ярости! Нам нельзя терять ни секунды, нужно немедленно атаковать их империю одновременно со всех сторон!
Хан Ён порывисто поправил пиджак и решительно продолжил:
— Син Джин, я ухожу прямо сейчас. Перед зданием Национального Собрания уже начинают массово собираться разгневанные местные жители, готовые начать масштабную забастовку против W-Invest, я обязан быть там, вместе с ними. Ты должен лично проконтролировать, чтобы руководство HYconstruction незамедлительно получило на руки все необходимые государственные документы. А господин Бэк пускай прямо сейчас берёт машину и неотлучно сопровождает моего наставника Лим Чон Сика. Потерпевший крах экс-президент У может попытаться устранить моего наставника, чтобы во что бы то ни стало пропихнуть своего верного человека во главе Верховного суда!
Син Джин мгновенно стряхнул с себя остатки личных эмоций, его взгляд вновь стал холодным и расчётливым:
— Ты абсолютно прав. Сейчас, пока они максимально оглушены и дезориентированы этой разгромной новостью, мы обязаны нанести им серию сильных ударов. Давайте не будем тратить драгоценное время на пустые разговоры. Живо за дело. Идемте!
***
Ли Хан Ён быстро прибыл к зданию Национального Собрания. Припарковав свой автомобиль на некотором отдалении, он быстрым шагом направился в сторону гудящей толпы, которая с каждой минутой стремительно разрасталась, заполняя собой всю площадь. На месте уже вовсю работали гражданские активисты: они скоординированно помогали прибывающим участникам акции протеста повязывать на головы банданы с яркими лозунгами и раздавали им в руки массивные транспаранты и плакаты с чёткими требованиями: «Верните нам наши законные земли и дома!», «Мы категорически против мошеннического проекта „Счастливый Городок“!». Судья Ли не стал вмешиваться в действия активистов и смешиваться с митингующими. Он сознательно занял позицию чуть в стороне, выступая официальным и негласным гарантом их конституционных прав по закону. Его главной целью было личным присутствием обеспечить безопасность граждан, чтобы никто из силовиков не посмел начать незаконные задержания или силой заставить людей покинуть площадь. Спустя час, когда перед правительственным зданием прочным живым щитом сплотились уже около пяти тысяч человек, на площади практически одновременно появились многочисленные съёмочные группы журналистов и плотные кордоны полиции. Офицеры правопорядка через мегафоны попытались было образумить протестующих и начали агрессивно требовать, чтобы толпа немедленно разошлась, однако разгневанные люди не шелохнулись. Когда силовики предприняли явную попытку применить физическую силу и пойти на штурм, Хан Ён решительно сделал несколько шагов вперёд, заслонив собой граждан, и властно преградил путь командирам отрядов: — Как действующий судья Верховного суда, я официально вас предупреждаю, — ледяным, разносившимся над площадью тоном отчеканил он. — Если хоть один из вас сейчас посмеет поднять дубинку против мирных протестующих, я лично инициирую уголовное преследование и отправлю вас за решётку. Эти люди по закону Республики Корея имеют полное, безоговорочное право на мирный протест и выражение своего недовольства действующей власти! Не смейте им мешать! Натиск полицейских захлебнулся. Столкнувшись с непреклонной волей высшего судьи, офицеры были вынуждены отступить. Они перестроились в оборонительную цепь, начав лишь плотно огораживать периметр самого здания Национального Собрания от народа, чтобы никто из митингующих не сумел прорваться внутрь. Тем временем репортёры и операторы ведущих телеканалов уже вели прямые трансляции с места событий, и вскоре кадры бунтующей площади начали транслировать в экстренных выпусках новостей по всей стране. Обычные граждане, изначально не имевшие никакого отношения к южной дамбе, увидев происходящий произвол, проявили твёрдую гражданскую позицию. На офисы независимых депутатов и штаб-квартиру оппозиционной партии лавиной посыпались тысячи писем и звонков от избирателей с требованием немедленно прояснить ситуацию и остановить W-Invest. Под этим мощнейшим общественным давлением руководство парламента было вынуждено уступить: было официально объявлено о созыве экстренного совещания Национального Собрания. Сразу несколько влиятельных депутатов на своих официальных страницах в социальных сетях публично заявили о намерении жёстко поднять и детально осветить эту проблему в ходе предстоящего экстренного заседания. Хан Ён на протяжении нескольких часов неотлучно стоял на площади в одном ряду с протестующими, сдерживая натиск и внутренне чувствуя глубокое удовлетворение от промежуточных результатов. Их с Син Джином и И Соком стратегический план работал в точности так, как и было просчитано. Но в этот момент случилось то, чего абсолютно никто из них не мог ожидать. Из подъехавшего к площади тонированного автомобиля резко вышли несколько оперативных сотрудников из отдела по борьбе с наркотиками. Действуя жёстко и слаженно, они бесцеремонно схватили судью Ли под руки. Один из оперативников мимолётным движением развернул перед его лицом служебное удостоверение и ледяным тоном объявил: — Господин Ли Хан Ён, вы задерживаетесь по обоснованному подозрению в незаконном хранении и употреблении наркотических средств. Пожалуйста, не оказывайте сопротивления и добровольно последуйте с нами в участок. Судья Ли на секунду буквально опешил от столь абсурдного заявления: — Постойте… Это же какая-то ошибка! Какое ещё хранение наркотиков?! Постойте, руки убрали! По закону, позвольте мне хотя бы сделать один звонок моему адвокату. Однако оперативники даже не подумали его слушать. Они грубым рывком выхватили мобильный телефон прямо из его пальцев, мгновенно защелкнули на запястьях стальные наручники и силой поволокли судью к служебной машине. Хан Ён волевым усилием подавил желание вырваться и не стал оказывать физическое сопротивление, прекрасно понимая, что копы только этого и ждут, чтобы тут же вменить ему дополнительную статью за нападение на сотрудников при исполнении. Он молча и с достоинством сел в салон. По прибытии в управление, Хан Ёна грубо затащили в глухую, изолированную комнату для допросов и заставили сесть за металлический стол строго напротив ведущего офицера отдела по борьбе с наркотиками. Полицейский демонстративно открыл его личное досье, полистал бумаги, после чего цокнул языком и с наигранным сожалением произнёс: — Ну что, Ли Хан Ён… Вы хотя бы сами в курсе, по какой именно статье вас так внезапно арестовали? — Нет. Я понятия не имею, — сдерживая нарастающее раздражение, резко ответил судья Ли. В его голосе звенел праведный гнев из-за того, что его силой заставили бросить беззащитных людей на площади. — По закону вы обязаны немедленно разъяснить мне законные основания моего задержания. Я жду чёткого ответа, офицер. Следователь, которого звали офицер Гу, вместо ответа неторопливо натянул на руку латексную перчатку. Затем он медленно достал из пластикового пакета и выложил на стол несколько небольших прозрачных зип-пакетов с плотным белым порошком. — Господин Ли, ровно полчаса назад дежурная часть получила авторитетную тайную наводку, — серьёзным, давящим тоном произнёс Гу, пристально глядя на задержанного. — Мы незамедлительно выехали на место и тщательно досмотрели ваш автомобиль. Внутри багажника вашей машины было обнаружено около 300 граммов чистого кокаина. Ну что, теперь вам предельно понятно, почему вас задержали? Глаза судьи Ли на мгновение расширились от глубокого шока, однако он обладал слишком тренированным умом, чтобы поддаться панике. Взяв себя в руки, он спокойно и взвешенно попытался прояснить ситуацию: — Офицер, я понятия не имею, откуда эти пакеты с наркотиками вообще могли взяться в багажнике моей машины. Я в своей жизни никогда не употреблял наркотические вещества. Вы можете прямо сейчас, не теряя времени, официально направить образцы моих волос на комплексный токсикологический наркотест и лично убедиться в абсолютной чистоте моего организма. Офицер Гу лишь цинично прищурился в ответ и покачал головой: — Господин Ли, даже если вы сами лично не являетесь законченным наркоманом, это ещё совершенно не означает, что вы чисты перед законом. Вы преспокойно могли хранить эту крупную партию с целью дальнейшего сбыта и распространения. Ли Хан Ён, вы ведь человек закона, высший судья, я думаю, мне не нужно на пальцах объяснять вам, что контрабанда и хранение в таком объёме — это особо тяжкое преступление, за которое вам светит длинный срок в колонии строгого режима. На вашем месте я бы прямо сейчас чистосердечно признался во всём и сдал нам своих сообщников, чтобы хоть как-то выторговать себе смягчение приговора. Хан Ён тяжело, устало вздохнул и прямо посмотрел на следователя: — Я не могу признать вину, поскольку я абсолютно невиновен. Я припарковал и оставил свой автомобиль на стоянке несколько часов назад, чтобы лично присутствовать на народном протесте. Кто-то явно воспользовался моим отсутствием, вскрыл багажник и подкинул мне эти наркотики, чтобы гарантированно подставить меня. По закону я требую предоставить мне право на один телефонный звонок. Будьте добры, верните мой телефон. Офицер Гу медленно подался вперёд, опёрся локтями о стол и с фальшивым любопытством спросил: — Вас подставили, говорите? И на кого же, интересно, падает ваше подозрение? — У Джэ Гём. Я абсолютно уверен, что это подлое дело — целиком и полностью его рук работа, — без тени страха ответил судья Ли. При упоминании имени экс-президента следователь мгновенно переменился в лице. В его глазах проскользнула тень нервозности. Он резко протянул руку и одним щелчком полностью отключил видеокамеру, беспрерывно фиксировавшую ход этого допроса. Развернувшись обратно к Хан Ёну, офицер Гу хмыкнул и покачал головой: — Судья Ли… А вы ведь и вправду оказались чертовски огромной занозой в заднице… Чёрт бы вас побрал… — Извините, что вы сказали? — непонимающе нахмурился Хан Ён. Вместо ответа офицер Гу хладнокровно достал из папки с досье заранее отпечатанный на принтере бланк с готовым, детальным текстом признания вины в наркоторговле и подвинул его вплотную к судье. — Почему бы вам просто прямо сейчас не перестать упрямиться и не переписать этот текст от руки на чистый лист бумаги? Я проявлю к вам уважение и даже не стану заставлять вас зачитывать это признание на камеру под запись, ну? Как вам такое предложение, судья Ли? Хан Ён быстро пробежал глазами по напечатанным строкам, и его душу пронзил искренний ужас от масштаба беспредела: — Офицер, как вообще это понимать?! Я же только что прямым текстом вам сказал, что не собираюсь подписывать никакие сфабрикованные признания! Я невиновен! Всё то, что вы и ваши подчинённые сейчас здесь вытворяете — это уголовно наказуемое нарушение закона! Офицер Гу тяжело, яростно вздохнул и со всей силы с размаху грохнул ладонью по металлической поверхности стола: — Вот же упрямый ты осёл!.. Я честно пытался быть с тобой максимально терпеливым, вежливым и благоразумным, но ты, парень, начинаешь конкретно действовать мне на нервы… Что ж, отлично. Раз уж ты по-хорошему категорически не желаешь признавать очевидные вещи, значит, мы прямо сейчас сработаем по старым проверенным методам нашей школы. — Что?! — только и успел сказать Хан Ён. В следующее мгновение тяжёлая дверь комнаты допросов резко распахнулась, и внутрь беззвучно ворвались двое крепких мужчин в штатском. Они мёртвой хваткой вцепились в плечи Хан Ёна, силой заламывая их назад и намертво прижимая его к стулу, заставляя сидеть неподвижно. Офицер Гу вальяжно поднялся со своего стула, взял со стола конфискованные пакетики с белым кокаином и подошёл вплотную к пленнику. Схватив судью за запястье, он начал силой, один за другим, с давлением прижимать подушечки пальцев судьи Ли к пластиковой поверхности пакетов-улик. Ли Хан Ён мгновенно, сокрушительно осознал, что эти оборотни в погонах прямо сейчас насильно штампуют его отпечатки пальцев на подброшенных наркотиках, и отчаянно завыл, пытаясь брыкаться и вырваться из тисков: — Немедленно отпустите меня, ублюдки! Вы кто вообще такие?! Вас прислал лично У Джэ Гём, или за этим стоит Хван Мин Сик?! Отвечайте! Получив идеальные, чёткие отпечатки пальцев жертвы на пакетах с кокаином, офицер Гу удовлетворённо и хищно улыбнулся, пряча улики обратно в спецпакет: — Ну-ну, тише, судья Ли, остыньте и берегите силы. Это ведь было на самом деле не так уж и сложно, верно? Дело сделано. Повинуясь приказу, двое громил рывком подняли Ли Хан Ёна со стула и, продолжая намертво фиксировать его плечи, поволокли в сторону выхода из изолятора. — Сколько… Сколько этот ублюдок У Джэ Гём заплатил вам всем, чтобы вы так легко перешагнули через закон, присягу и любые рамки человеческой морали?! — вырываясь, крикнул им в лица Хан Ён. Офицер Гу остановился у двери и бросил на арестованного судью ледяной, полный искреннего пренебрежения и превосходства взгляд: — Я, пожалуй, задам вам встречный вопрос, судья Ли: что же такого страшного вы умудрились натворить в этой жизни, раз столь высокопоставленный и уважаемый в стране человек так искренне и люто вас возненавидел? Уже завтра утром абсолютно вся Южная Корея содрогнётся от сенсационных новостей о том, что честный и непримиримый судья Верховного суда на деле оказался банальным наркоманом. Тем временем как я за эту блестящую спецоперацию получу долгожданное повышение по службе и буду с комфортом сидеть в новом просторном кабинете. Офицер Гу равнодушно отвернулся и жёстко скомандовал двоим оперативникам: — Немедленно уводите его на наше назначенное место. И передайте остальным парням на выходе, чтобы они действовали максимально тихо и ни в коем случае не привлекали к себе лишнего внимания посторонних гражданских! Я скоро лично присоединюсь к вам. Выполнять. Идите!***
Тем временем Кан Син Джин приложил все свои теневые ресурсы, чтобы помочь руководству HYconstruction максимально быстро и без бюрократических проволочек забрать официальные документы на ремонт южной дамбы. Это было необходимо, чтобы верные люди Хван Мин Сика не успели перехватить инициативу и заблокировать передачу бумаг. Находясь в офисе, Син Джин мельком увидел в экстренных новостях кадры грандиозного успеха протестов перед зданием Национального Собрания. Поняв, что первая часть их плана сработала, Син Джин решил лично набрать своему мужу, намереваясь немедленно присоединиться к нему на площади. Однако, сколько бы господин Кан ни звонил, Хан Ён упрямо не поднимал трубку. Длинные, безответные гудки эхом отдавались в динамике. Липкая, леденящая тревога начала медленно сгущаться внутри его груди. Предчувствуя неладное, Син Джин сразу же набрал номер своего верного личного помощника Юн Тэ Джуна, который должен был неотлучно следовать за судьёй и контролировать ситуацию изнутри толпы. Как только на другой стороне линии наконец подняли трубку, Син Джин, не теряя секунд, резко спросил: — Алло, помощник Юн, где конкретно сейчас находится Хан Ён? Я никак не могу до него дозвониться. Надеюсь, твои люди не потеряли его из виду в этой толпе? Однако вместо привычного, собранного голоса помощника в трубке раздался тихий, откровенно усмехающийся и до боли знакомый голос совершенно другого мужчины: — О-о, вы только посмотрите, кто у нас так сильно переживает о своём любимом муже!.. Какая искренняя, трогательная жалость… — Хван Мин Сик? — голос Син Джина в один миг стал леденящим. — Где находится помощник Юн? И по какой причине его личный телефон сейчас находится в твоих руках? — Знаешь, Син Джин, я, признаться честно, так глубоко разочарован в тебе... — цинично усмехнулся господин Хван на том конце провода. — А ведь я наивно полагал, что мы с тобой очень похожи, но увы… На днях я совершенно случайно обнаружил профессиональный прослушивающий жучок прямо у себя в рабочем кабинете. И, как теперь выясняется в ходе расследования, этот миниатюрный прибор исправно передавал абсолютно все мои конфиденциальные разговоры прямиком на адрес вашего общего жилья с судьёй Ли. В тот вечер я ведь с чистого сердца предложил тебе выгодное сотрудничество, а ты, оказывается, сговорившись с Ли Хан Ёном, всё это время пытался раскопать против меня компромат, чтобы упечь меня за решётку. Помимо этого, ты бессовестно поставил своих ищеек следить за каждым моим шагом и за господином У. У тебя, Кан Син Джин, нет ни стыда, ни совести. — Где Хан Ён и мой помощник? — перебил его Син Джин, сжимая кулаки. — Ты их похитил? — Даже не пытайся искать Юн Тэ Джуна, Син Джин. Он прямо сейчас уже находится ровно на три метра под землёй. Ты ему, увы, уже абсолютно ничем не поможешь, — безжалостно отрезал Хван Мин Сик. — А что касается твоего ненаглядного мужа… У экс-президента У на него имеются свои особые, весьма занимательные планы. Попробуй на коленях умолять У Джэ Гёма пощадить твоего судью. Кто знает, может, это и сработает… Хван Мин Сик громко, издевательски расхохотался и сразу после этого нагло оборвал звонок. Син Джин, едва сдерживая подступающую панику, сразу же набрал номер Бэк И Сока, чтобы экстренно удостовериться, что с ним самим и с бывшим председателем Лим Чон Сиком всё в полном порядке. И Сок снял трубку в ту же секунду: — Син Джин? Мы же чётко договаривались созвониться и поговорить только вечером, зачем ты набрал сейчас? Что-то случилось? — И Сок, вы где сейчас находитесь? С вами обоими всё хорошо? — быстро, на одном дыхании спросил господин Кан. — Да, всё чисто. Я лично забрал официальный документ из Голубого дома о назначении Лим Чон Сика на пост исполняющего обязанности председателя Верховного суда и прямо сейчас нахожусь в безопасности, внутри дома судьи Лим. А вы двое как там? Всё по плану? — Моего личного помощника Юна убили, а Хан Ёна только что похитили люди У Джэ Гёма, — глухим, мёртвым голосом объяснил чудовищную ситуацию Син Джин. — Экс-президент, без сомнения, потребует от меня, чтобы я явился к нему в одиночку. Я беспрекословно выполню любые его условия и попытаюсь спасти Хан Ёна во что бы то ни стало. — Син Джин, ты с ума сошёл?! Ты не можешь идти к нему один! Это верная смерть, это опасно! — мгновенно возразил шокированный И Сок. — Позволь мне поехать с тобой… — Я обязан идти абсолютно один, — жёстко перебил его Син Джин. — Я слишком хорошо знаю У Джэ Гёма. Я боюсь, что они хладнокровно убьют Хан Ёна в ту же секунду, как только их охрана прочует, что кто-то ещё пришёл ко мне на подмогу. Я просто не могу потерять его, И Сок… Он мой муж, и я искренне люблю его. Если ради его спасения потребуется пожертвовать моей собственной жизнью, я сделаю это без колебаний… — Син Джин тяжело, судорожно вздохнул, пытаясь унять колотившую его изнутри тревогу, и строго продолжил: — Ты должен оставаться на месте и любой ценой охранять судью Лим. Наш общий план ни в коем случае не отменяется. Следуй строго по пунктам. Если я не выживу и наш план в итоге провалится… Пожалуйста, И Сок, сделай всё возможное, помоги Хан Ёну тайно уехать за границу. — Син Джин… Послушай меня внимательно, не делай глупостей!.. — хотел было возразить И Сок, но господин Кан уже решительно нажал на отбой. Буквально через минуту на экран смартфона Син Джина пришло короткое текстовое сообщение с неизвестного номера: «Если хочешь увидеть Ли Хан Ёна живым, приходи к южной дамбе. Один. Не делай глупостей». Господин Кан торопливым движением накинул на плечи пальто, скоропостижно спустился на лифте в подземную парковку, сел за руль своего автомобиля и на полной скорости выехал в сторону промышленной зоны. Спустя долгие, мучительные полчаса Син Джин добрался до назначенного места. У массивного бетонного входа во внутреннюю, техническую часть южной дамбы плотным кольцом стояли хорошо вооружённые наёмники экс-президента. Как только Син Джин вышел из салона машины, они грубо и тщательно обыскали его на предмет оружия и жучков, после чего молча сопроводили во внутренний бункер. Внутри сырого помещения его уже дожидались двое мужчин. У Джэ Гём вальяжно восседал в глубоком кожаном кресле, а прямо рядом с ним, на обычном деревянном стуле, сидел Ким Джин Хан. Увидев вошедшего гостя, экс-президент высокомерным жестом указал на одинокий стул напротив, который стоял ровно в четырёх метрах от них, и скомандовал: — Сядь, Сон Мин. Нам нужно серьёзно поговорить. Син Джин медленно опустился на указанный стул, демонстративно выпрямил спину и ледяным тоном произнёс: — Никогда больше не называйте меня этим именем. Я больше не ваш советник «Кан Сон Мин». И давайте сразу ближе к делу. Что конкретно вы хотите от меня? — Неужели ты для начала даже не хочешь узнать, что именно случилось с твоим дорогим Ли Хан Ёном? — с наигранным удивлением спросил экс-президент. — Вы… Вы с ним что-то сделали? — против воли выдал свою глубокую встревоженность Син Джин. — Ну, в конечном счёте, ты сам целиком и полностью виноват во всём, что происходит, Син Джин. Ты ведь силой заставил Ким Джин Хана с позором уйти с поста судьи? Вот он и придумал просто отличный план, как тебе отомстить. Ведь так, судья Ким? Ну же, не стесняйтесь, расскажите своему старому другу, что именно вы сделали с его драгоценным мужем… — тонко улыбаясь, произнёс У Джэ Гём. Ким Джин Хан неловко, пряча глаза, мельком посмотрел на Син Джина, который буквально сверлил его своим яростным взглядом, и в итоге не произнёс ни единого слова, оставшись сидеть мертвенно-бледным. У Джэ Гём недовольно, с укоризной покачал головой: — Ну, раз уж уважаемый судья Ким так сильно стесняется рассказывать о своих подвигах, так и быть, расскажу я. Ровно три дня назад, когда Ким Джин Хан пришёл ко мне на поклон и во всех красках поведал о том, как подло ты шантажом заставил его уйти с работы, я искренне удивился. Вы ведь столько лет были близкими друзьями, как ты мог так цинично с ним поступить? — подумал я тогда, но предпринимать ничего не стал. Мне было безумно интересно посмотреть, что именно ты задумал. Даже когда мои люди доложили, что ты лично слил конкурентам содержимое секретного документа с критериями оценивания в гостендере, я сознательно не сделал абсолютно ничего, чтобы помешать тебе. Мне было дико любопытно, насколько далеко ты в итоге посмеешь зайти. И сегодня утром я наконец получил исчерпывающий ответ на свой вопрос. И честно говоря, Син Джин, я в абсолютной, бешеной ярости, — самым спокойным, почти усыпляющим голосом произнёс У Джэ Гём. Син Джин смотрел на него со своего стула с абсолютно каменным, нечитаемым лицом. Он не проронил ни звука. Экс-президент неторопливо продолжил: — Знаешь, я окончательно понял, что совершил огромную ошибку, когда опрометчиво позволил тебе уйти из резиденции Суоджэ живым и невредимым той злополучной ночью. Теперь даже те $20 000 000 и массивные золотые слитки, которые мне заплатил господин Чжань Ли Пинг только за то, чтобы я навсегда отпустил тебя и дал тебе свободу, кажутся мне ничтожно малой платой за все мои потрёпанные из-за тебя нервы. Услышав о том, что Ли Пинг тайно выплатил этому прожжённому мерзавцу колоссальные миллионы и золото ради его спасения, сердце Син Джина пронзил внезапный, острый укол боли. Даже когда Пинг-эр казался максимально холодным, отстранённым и чужим, он, оказывается, всё равно тайно, за его спиной заботился о нём и выкупал его жизнь. Теперь в голове господина Кана окончательно сложился пазл, почему в ту страшную ночь У Джэ Гём так легко позволил ему покинуть пост советника живым. — Я действительно хотел досмотреть твоё дешёвое шоу до самого конца, — продолжал мерить комнату взглядом У Джэ Гём. — Но когда вы тайно умудрились заручиться поддержкой этого сопляка Ан Хён Джуна, а Ли Хан Ён организовал эти массовые протесты прямо перед зданием Национального Собрания, я больше не мог сидеть сложа руки. И тут Ким Джин Хан подкинул мне гениальную, потрясающую в своей простоте идею: незаметно закинуть в багажник машины твоего любимого судьи Ли крупную партию наркотиков. В нашей Корее ведь общественность прощает людям очень многое: и финансовое мошенничество, и домашнее насилие, и даже умышленное убийство. Но общество никогда не прощает употребление и распространение тяжёлых наркотиков. Син Джин напрягся всем телом, холодная тревога мёртвой хваткой сдавила его горло, не позволяя дышать. Он бросил полный дикого гнева взгляд на Ким Джин Хана, в эту секунду горько пожалев о том, что проявил к нему былую жалость и вовремя не сдал весь имеющийся на него компромат напрямую в прокуратуру. У Джэ Гём небрежным жестом приказал одному из вооружённых охранников включить массивный монитор, установленный у них за спинами. Экран с тихим гулом загорелся, и на нём в режиме реального времени отобразилась картинка: грязный подвал, в котором на стуле сидел намертво связанный верёвками Хан Ён с плотным кляпом во рту. Увидев своего мужа в столь беспомощном и унизительном состоянии, сердце господина Кана забилось в бешеной, неуправляемой панике. У Джэ Гём довольно зафиксировал, как Син Джин мгновенно переменился в лице, и с удовольствием произнёс: — Знаешь, почему я оставался абсолютно спокойным всё это время, несмотря на весь тот хаос, что ты устроил на улицах Сеула? Всё очень просто, Сон Мин. Это потому, что я ни на секунду не забывал, что я — твой законный хозяин, а ты — всего лишь мой непослушный, дворовый пёс. Стоило мне на мгновение ослабить хватку и отпустить твой строгий ошейник, как ты тут же напрочь забыл своё место и попытался укусить руку, которая тебя кормила. Так дело не пойдёт, Сон Мин… Пора тебе покорно вернуться ко мне и лично, своими руками исправить всё, что ты успел натворить. В этот момент на экране монитора крупным планом появился офицер Гу, уже переодетый в простую гражданскую одежду. Он с циничной улыбкой продемонстрировал прямо в объектив камеры небольшую капсулу, внешне похожую на самое обычное медицинское лекарство. У Джэ Гём медленно встал со своего кресла, подошёл чуть ближе и зловеще произнёс: — Внутри этой маленькой капсулы находится ровно 2 грамма чистого, концентрированного фентанила. Как только Ли Хан Ён примет его внутрь, у него мгновенно, в течение пары минут, полностью отключится центральная дыхательная система, и он гарантированно умрёт в страшных муках. А уже на следующий день его бездыханное тело «совершенно случайно» обнаружат в каком-нибудь грязном подворотном переулке. По всем центральным новостям торжественно объявят, что уважаемый судья Верховного суда позорно сбежал от конвоя полиции после обнаружения кокаина в его машине и скончался от банальной передозировки наркотиками. Услышав это, Син Джин, сполз со стула прямо на холодный бетонный пол. Опустившись на колени, он надрывно, едва слышно прошептал: — Прошу вас, не убивайте его. Он ни в чём не виноват. Это я… это я силой вынудил его пойти против вас. Я клянусь, я всё исправлю, сделаю всё, что прикажете… только, пожалуйста, отпустите его живым. Ким Джин Хан, сидевший рядом, внезапно по-настоящему ужаснулся от масштаба смертоносной идеи экс-президента. Ему было невыносимо, до глубины души больно видеть своего старого, когда-то гордого друга настолько сломленным и уничтоженным, даже несмотря на всё то предательство, что произошло между ними. Ведь Ким Джин Хан изначально предлагал лишь подставить Ли Хан Ёна по закону, чтобы тот просто потерял свой высокий судейский статус точно так же, как потерял его он сам. Но он совершенно точно не хотел становиться соучастником хладнокровного убийства. Он резко встал со своего стула и с нарастающей тревогой обратился к У Джэ Гёму: — Господин У… Постойте, мы ведь с вами изначально совершенно не так договаривались! Зачем нам идти на крайности и убивать судью Ли? Давайте оставим его в живых. Ему ведь и без всякого убийства теперь светит разрушительный публичный позор и огромный, длинный срок в тюрьме! Этого более чем достаточно! У Джэ Гём лишь раздражённо цокнул языком, демонстративно проигнорировал слова судьи Кима и, посмотрев на стоящего на коленях Син Джина сверху вниз, ледяным тоном отрезал: — Нет, так не пойдёт… Мне в обязательном порядке нужно преподать Сон Мину хороший, наглядный урок. Иначе, я уверен, спустя какое-то время он снова обнаглеет, забудет своё место и опять пойдёт против меня. На экране массивного монитора офицер Гу хладнокровно сорвал плотный кляп с лица судьи Ли и, мёртвой хваткой обхватив его за челюсть, силой заставил открыть рот. Увидев эту пугающую картину, Кан Син Джин почувствовал, как его глаза мгновенно застлали горькие слёзы. Обезумев от жгучего отчаяния и страха за жизнь любимого человека, он потерял остатки былой гордости, сполз на колени и приполз по грязному бетонному полу к самым ногам У Джэ Гэма. В его затуманенной голове набатом стучала лишь одна единственная мысль-мольба, которую он тут же хрипло озвучил вслух: — Я умоляю вас… Не убивайте его. Я готов пойти на всё, что угодно. Я лично сделаю вас самым могущественным и сказочно богатым человеком во всей Азии. Я снова стану вашим самым верным, преданным псом, Кан Сон Мином… Только, умоляю, отпустите его живым! В этот самый критический момент снаружи, за толстыми стенами технического помещения, внезапно громыхнули оглушительные, раскатистые выстрелы. Буквально через минуту, выбив массивную дверь, внутрь бункера вихрем ворвался Бэк И Сок, крепко сжимавший в руке пистолет, который он только что силой отобрал у внешней охраны. Застигнутые врасплох У Джэ Гём и Ким Джин Хан в панике метнулись в стороны, поспешно прячась за массивными бетонными колоннами, в то время как оставшиеся в комнате телохранители экс-президента мгновенно открыли шквальный огонь по незваному гостю. Однако И Сок, прошедший в своё время суровую, беспощадную военную подготовку в Северной Корее и на протяжении долгого времени регулярно тренировавшийся в скоростной стрельбе совместно с Ли Пингом в Гонконге, оказался на голову опытнее и профессиональнее этих молодых правительственных телохранителей. Действуя молниеносно и тактически выверено, он точными, хладнокровными выстрелами перестрелял абсолютно всех стоявших на пути охранников. Тем временем глаза Син Джина, застывшего на полу, были намертво прикованы лишь к экрану большого монитора, где офицер Гу в этот самый миг пытался насильно запихнуть смертоносную капсулу фентанила в рот отбивающегося Ли Хан Ёна. Вдруг из динамика послышался один мощный, хлёсткий выстрел — и тяжёлая пуля на огромной скорости пробила голову офицера Гу, пролетев её навылет. Стоявшие вокруг судьи Ли наёмники в чёрных масках мгновенно всполошились, засуетились, и в ту же секунду прямая трансляция резко оборвалась, оставив после себя лишь тёмный экран. — Хан Ён… Что… что там сейчас происходит?.. — пребывая в состоянии глубочайшего шока, смог лишь едва слышно прошептать Син Джин. Бэк И Сок быстро подскочил к другу, подхватил его под мышки и помог ему подняться с холодного пола. Син Джин был слишком сильно потрясён и морально растоптан, чтобы уверенно стоять на ногах, поэтому он сразу же бессильно опустился на ближайший деревянный стул. В это время И Сок уверенным шагом подошёл к колонне, безжалостно вытащил из-за угла трусливо прятавшегося У Джэ Гёма и мощным рывком швырнул его в центр комнаты. Пожилой экс-президент тяжело упал на бетон и, испуганно снизу вверх глядя на вооружённого мужчину, хрипло выдавил: — Ты… Ты ещё кто чёрт возьми такой?! Но стоило У Джэ Гёму поближе и более отчётливо разглядеть суровые черты лица Бэк И Сока, как старик буквально потерял дар речи от сковавшего его первобытного страха. Его губы затряслись: — Ты… ты… Министр Бэк?! Этого не может быть… Вы же мертвы… Как вы вообще оказались здесь?! Что, чёрт побери, происходит?! Бэк И Сок хищно, одними уголками губ улыбнулся и ледяным тоном произнёс: — Давненько не виделись, У Джэ Гём… Чёрт, а ведь прошло всего каких-то шесть лет, а ты уже окончательно превратился в безумного монстра. Ты всё ещё отчётливо помнишь, что именно я прямым текстом сказал тебе во время нашей последней встречи? У Джэ Гём судорожно сглотнул подступивший к горлу ком, суетливо отползая назад: — Ты… ты тогда сказал мне, что лично застрелишь меня, если я сделаю хотя бы один неверный шаг… Пожалуйста, не убивай меня!.. Я сделаю тебя действующим премьер-министром… Нет, ещё лучше: я гарантированно сделаю тебя следующим президентом этой страны! Обещаю! И Сок лишь презрительно усмехнулся, крепче сжав рукоять оружия: — Один мой мудрый гонконгский друг однажды очень верно сказал мне: никогда и ни при каких обстоятельствах нельзя оставлять раненую гидру в живых. Потому что даже если ты срубишь ей одну голову, на её месте обязательно вырастут две новые, ещё более опасные. Я больше никогда в жизни не совершу эту глупую ошибку. Прощай, У Джэ Гём… Раздался оглушительный, резкий выстрел. Тяжёлая пуля попала точно в центр лба экс-президента, и тот мгновенно, безжизненным мешком рухнул на спину. Наблюдавший за этой сценой Ким Джин Хан, обезумев от подступившего ужаса, резко сорвался с места и попытался проскочить к выходу, но Бэк И Сок краем глаза заметил его движение, железной хваткой поймал бывшего судью за шиворот, швырнул на пол и с размаху приставил горячее дуло пистолета прямо к его виску. Син Джин, который до этого момента сидел абсолютно неподвижно, отрешённо уставившись в пустоту перед собой, вдруг тихо заговорил: — И Сок… Не убивай его… Пускай уходит. Господин Бэк на секунду нахмурился, но спорить не стал. Он медленно убрал пистолет от виска мужчины, быстрым движением вытащил из кармана пиджака судьи Ким его мобильный телефон и брезгливо отпустил его. Ким Джин Хан, не веря своему счастью, тут же вскочил на ноги и пулей выбежал на улицу. Син Джин медленно повернул голову к другу: — И Сок, как именно ты сумел так быстро найти меня? И… это твои люди сейчас пошли штурмом спасать Хан Ёна? Это они стреляли в похитителей во время прямого эфира? — Я понятия не имею, кто именно сейчас стрелял в похитителя судьи Ли, — честно и открыто ответил И Сок. — Моим оперативникам, к сожалению, так и не удалось вовремя вычислить его точное местоположение. А тебя я сумел найти исключительно по той причине, что ещё несколько дней назад тайно оставил в салоне твоей машины маячок AirTag. Пока мужчины разговаривали посреди разгромленного бункера, экран большого монитора с тихим щелчком снова ожил, включив обратную связь. Из динамиков раздался шорох, и с экрана на них во весь опор глядел молодой, чертовски привлекательный мужчина с тёмно-каштановыми волосами. Он небрежным движением сорвал со своего лица чёрную медицинскую маску, весело улыбнулся и шутливо помахал им рукой прямо в камеру: — Эй, вы двое, вы там хоть живы вообще? Ну почему каждый раз, стоит мне только ненадолго отвернуться, ты обязательно попадаешь в какие-то дикие неприятности, хён?! Можешь окончательно выдохнуть и успокоиться… Я лично спас твою маленькую, драгоценную принцессу. Блин, хён, а может, Ли Хан Ёну уже реально стоит развестись с тобой и официально выйти замуж за меня? Пинг-эр звонко, искренне залился смехом на экране, после чего уже более серьёзно добавил: — И Сок, я прямо сейчас сбрасываю на твой телефон наши точные координаты. Живо дуйте сюда и заберите нас из этой дыры как можно быстрее. Услышав этот родной, пускай и наполненный едкой иронией голос Пинг-эра, Кан Син Джин впервые за этот бесконечный день выдохнул с колоссальным облегчением и мягко улыбнулся. Его протеже действительно был абсолютно невероятен, уникален и непредсказуем. Мальчишка снова сумел в одиночку сделать то, что его собственный опытный наставник сделать оказался не в состоянии. Господин Кан ощутил внутри своей груди мощную волну чистого восхищения, безграничной гордости и трепета души от этого привычного шутливого тона и очаровательной улыбки своего мальчика. И Сок похлопал друга по плечу: — Давай, вставай, Син Джин. Ты же сам его прекрасно слышал. Нам нужно как можно скорее забрать их оттуда. Мне на телефон как раз пришёл адрес. Мужчины быстро покинули окровавленный бункер, сели в машину и на максимальной скорости выехали по указанным координатам. Тем временем на пятом этаже полуразрушенного заброшенного здания на окраине города Чжань Ли Пинг уверенным движением отключил камеру, транслировавшую прямой эфир, после чего быстро развязал тугие верёвки на теле измученного Хан Ёна. Повернувшись к своему доверенному секретарю, он жёстко приказал: — Цзы Мин, немедленно забирай всех наших штурмовиков с собой и детально прочеши весь внешний периметр. Уцелевшие люди У Джэ Гэма всё ещё могут бродить где-то неподалёку. Если обнаружите хоть одну живую душу — безжалостно убивайте всех на месте. Исполнять. Иди. У судьи Ли от долгого сидения в неподвижности страшно затекли все мышцы, и он с огромным трудом, пошатываясь, поднялся со стула. Как вдруг чьи-то грязные, окровавленные руки мёртвой хваткой вцепились в штанину его брюк у самой лодыжки. Хан Ён вздрогнул и попытался силой вырвать ногу из захвата, но раненый наёмник, лежавший на полу, не собирался отпускать свою жертву. Как только Ли Пинг заметил это движение, его лицо вмиг утратило всякое дружелюбное выражение. Он мгновенно сел на корточки, грубо и резко схватил этого подонка за волосы, запрокинув его голову назад, и с силой разжал его грязные пальцы, заставляя окончательно отпустить ногу судьи Ли. Затем Пинг-эр повернул голову к Хан Ёну, тонко, пугающе улыбнулся и мягко произнёс: — Судья Ли, будьте так добры, отвернитесь, пожалуйста, в сторону. Вам будет очень неприятно на это смотреть… Ли Хан Ён внутренне весь напрягся, мгновенно просчитав его дальнейшие намерения, и твёрдо сказал: — Господин Чжань, что именно вы сейчас задумали?! Если это то, о чём я думаю — не нужно этого делать, я прошу вас. Давайте просто свяжем его и сдадим в полицию по закону. Всякая тёплая улыбка в ту же секунду бесследно исчезла с бледного лица Ли Пинга. Его взгляд стал абсолютно ледяным, пустым, а голос мгновенно потерял прежнюю мягкость: — Любые проблемы Кан Син Джина — это мои личные проблемы. Ты — его законный муж, и ты безумно дорог ему, а это значит, что ты автоматически дорог и мне тоже. Эта грязная сволочь лично принимала участие в твоём похищении и едва не убила тебя, так что даже не смей просить меня проявлять к ним милосердие. Ли Хан Ён… я сказал: отвернись. Но судья Ли проявил судейское упрямство и принципиально не стал отворачиваться. — Не хочешь отворачиваться? Что ж, тогда смотри максимально внимательно! — ледяным тоном бросил Пинг-эр. Одним молниеносным, профессионально отточенным движением он выхватил острый нож и ровно, глубоко перерезал горло лежащему наёмнику. Тёмная, горячая кровь под давлением брызнула фонтаном вверх, мгновенно испачкав лицо Ли Пинга и оставив крупные багровые пятна на его белоснежной рубашке. Судья Ли со смешанным чувством глубокого ошарашенности и тихого ужаса наблюдал за тем, как господин Чжань совершенно обыденно встал на ноги, спрятал оружие, спокойно вытер окровавленные ладони о свои брюки и невозмутимо перешагнул через свежий труп. Чжань Ли Пинг выглядел абсолютно хладнокровным и ментально стабильным, как будто он за последний час не лишил жизни троих человек. Хан Ён поймал себя на пугающей, отчётливой мысли, что этот леденящий взгляд господина Чжаня в сочетании с лицом, забрызганным чужой кровью, был точь-в-точь похож на взгляды серийных убийц, которых он часто изучал в криминалистических документальных фильмах. Заметив на себе этот долгий, изучающий взгляд, Ли Пинг снова внезапно улыбнулся своей привычной, кокетливой улыбкой: — Почему вы так странно на меня смотрите, судья Ли? Неужели никак не можете в полной мере налюбоваться моей красотой? У вас впереди будет ещё очень много времени, чтобы детально рассмотреть моё лицо, а сейчас давайте поскорее уйдём отсюда. Сказав это, Пинг-эр бережно, но властно обхватил пальцами локоть Хан Ёна и настойчиво повёл его вниз, к выходу из здания. Спустя полчаса И Сок и Син Джин на предельной скорости доехали до места назначения. Машина с визгом тормозов остановилась возле заброшенного индустриального здания, у входа в которое их уже покорно дожидались измученный, бледный Хан Ён и абсолютно радостный, расслабленный Ли Пинг. Выйдя из салона машины, Син Джин на секунду буквально замер, воочию увидев двоих самых дорогих и значимых людей в его жизни. Хан Ён сразу же быстрыми шагами прибежал к нему и порывисто, всем телом обнял за шею. Син Джин крепко сжал мужа в своих объятиях, нежно поцеловал в висок и взволнованно спросил: — Как ты?! Скажи мне, эти грязные мерзавцы успели что-то сделать с тобой?! Как ты себя сейчас чувствуешь? — Со мной уже всё в полном порядке, Син Джин. Господин Чжань со своими людьми успел спасти меня в самую последнюю, критическую секунду. Так что, пожалуйста, больше не переживай так сильно… — тихо ответил Хан Ён, утыкаясь ему в плечо. В этот момент взгляд Син Джина поверх плеча мужа невольно соскользнул к фигуре стоявшего чуть поодаль парня. Пинг-эр стоял неподвижно и глядел на него со странной, глубокой тоской и затаённой грустью в глазах. Всё лицо его протеже было в мелких брызгах засохшей крови, а на белой рубашке красовались огромные, пугающие багровые пятна, словно кто-то небрежно пролил на него яркую краску. Сердце Син Джина испуганно затрепетало от дикой тревоги, что его мальчик, возможно, серьёзно пострадал в ходе бойни. Он уже открыл рот, собираясь сделать шаг к нему и что-то эмоционально сказать, но Бэк И Сок его опередил. Господин Бэк стремительно подбежал к Ли Пингу и крепко, без лишних слов прижал его к своей груди. А затем, чуть отстранившись, бережно обхватил его лицо своими ладонями и взволнованно спросил: — А-Пинг, ответь мне прямо: ты ранен?! Что это за кровь у тебя на лице и на рубашке?! Ли Пинг пристально, не мигая посмотрел в полные искренней тревоги глаза друга, мягко улыбнулся ему и, в ответ точно так же нежно обхватив ладонями лицо И Сока, прошептал: — Мин Джун-а… Я в полном, абсолютном порядке, честно. Это не моя кровь, а всего лишь кровь одного из тех конченых ублюдков. Увидев, как эти двое стоят в непозволительной близости друг к другу, и то, как Пинг-эр так интимно и ласково держит ладони на лице И Сока, шепча ему что-то прямо в губы, Син Джин почувствовал, как внутри его груди лавой забурлило неприятное, удушающее чувство собственнической ревности. И Сок тем временем уверенно положил свои ладони на талию младшего и, плавно притянув его ещё ближе к своему телу, негромко спросил прямо ему в ухо: — Как ты себя чувствуешь прямо сейчас, А-Пинг? У тебя голова случайно не кружится от слабости? Ли Пинг в ответ доверчиво обвёл его шею руками и тихо произнёс: — Я просто чуть-чуть устал, вот и всё. Тебе действительно совершенно не стоит так сильно переживать за меня, Мин Джун. Син Джин больше не мог физически выносить эту приторную сцену. В его понимании эти двое вели себя слишком интимно, переходя все грани дозволенного между друзьями. С какой стати И Сок так долго и уверенно держит ладони на талии Пинг-эра, а младший так покорно обнимает его за шею прямо у всех на глазах?! Господин Кан решительно отстранился от своего мужа и громко, с явным раздражением в голосе отрезал: — Эй, вы двое! Мы вообще собираемся сегодня уезжать отсюда, или вы так и продолжите стоять здесь в объятиях друг друга до следующего утра?! И Сок спокойно отстранился от Ли Пинга, повернулся и молча сел за руль автомобиля. Син Джин изначально намеревался быстро занять переднее пассажирское сиденье рядом с ним, чтобы Пинг-эр ни в коем случае не смог сесть поблизости И Сока, но Хан Ён аккуратно, но настойчиво потянул мужа за руку за собой на задний ряд машины. Таким образом, Син Джин с Хан Ёном заняли просторные задние сиденья, в то время как Ли Пинг преспокойно устроился на переднем кресле рядом с водителем-И Соком. Как только Пинг-эр сел в салон, он неторопливо обернулся назад и, протягивая через сиденье массивную, тяжёлую автоматическую винтовку, негромко сказал: — Положите винтовку пока на пол. Я сознательно не стал убирать её в багажник автомобиля. Лучше держать оружие при себе под рукой, пока мы окончательно не доберёмся до безопасного места. Син Джин молча взял тяжёлую снайперскую винтовку из рук Пинг-эра. В момент передачи его пальцы как бы невзначай, мимолётно коснулись обнажённой кожи пальцев младшего. И даже когда господин Кан аккуратно опустил ружьё на автомобильный коврик, он продолжал отчётливо чувствовать это фантомное тепло и будоражащее ощущение нежного касания на своей коже. Из этих хаотичных мыслей его внезапно вырвал Хан Ён, который от сильной усталости тихо положил голову на его плечо. Син Джин послушно обнял своего мужа, прижав его к себе как можно крепче, но его потемневшие глаза сквозь полумрак салона продолжали непрерывно и ревниво наблюдать за каждым мимолётным движением двоих людей на переднем сиденье.
