the windy city/the fear city

Майк входит в его кабинет без стука, деловито оглядывая стены, оклеенные детскими рисунками и полки, забитые книгами по педиатрии. — Стучаться не пробовал? — Я по поводу пациента из двести седьмой. Мы сделали узи сердца. — Уилл морщится, потому что Майк опять отказывается называть пациентов по именам, даже если они ему известны. — Я просил меня позвать. — Уилл откидывается на спинку стула. — Утром ты был слишком нервным. — Не отрываясь от своей папки, отвечает Майк. — Я взял Лукаса, он стабильнее. — Опять педиатрия на втором плане. Майк закатывает глаза. — Ты не на втором плане. — Пауза. — Просто дети чувствуют, когда рядом с ними нервничают. — Я бы не нервничал. И я не был нервным утром. — Вернее, был, но это никак не было связано с работой. Уилл просто не нравилось просыпаться в чужих квартирах и добираться на работу из незнакомых районов. Это выбивает из привычной рутины. — Ты пролил на меня чашку кофе. — Я просто устал, это не нервное. — Вяло отмахивается Уилл. — Так что с узи сердца? Майк тут же переключается и его тон становится нейтральным, почти равнодушным. — Ну, мы долго пытались найти что-нибудь страшное. Лукас трижды пересмотрел результаты, когда я ничего не нашел, но ничего не вызывает опасений. — Он протягивает напечатанные результаты. — Смотри, — Майк указывает на одну из строчек. — Фракция выброса в пределах нормы — пятьдесят семь процентов. Сердечной недостаточности нет. Сердце справляется, но работает на пределе. Зон гипокинеза нет… — Или ты их не видишь. — Перебивает Уилл. — Я бы увидел. — Отрезает он. — Далее, миокард светлее нормы — легкой форме миокардита это свойственно. Камеры сердца не расширены. — То есть все в порядке? — Спрашивает Уилл. — Да. Его вовремя обследовали. — Тогда мы можем выписать лечение и согласовать его с Кларком. — Да, — Майк кладет перед ним еще какой-то лист. — Здесь мои рекомендации, тебе нужно их дополнить. И сообщить родителям. — Ты не пойдешь? — Спрашивает Уилл, заранее зная ответ. — Нет. Это… не мое. — Майк на секунду теряется. — Макс обещала подойти, у нее это получается лучше. Уилл берет лист с рекомендациями, пробегается глазами. — Ибупрофен, покой, контроль тропонина через неделю. — Он поднимает взгляд. — А колхицин? — Я уточню у Кларка, но перикардита нет. — Майк уже стоит, собравшись уходить. — Поэтому… я бы не стал. Сначала стоит понаблюдать, если воспаление не пройдет — добавим. — Ладно. — Пауза. — Ты сегодня в приемном покое? — Ага, — отвечает Майк. — Я успел промыть живот алкоголику и отправить в операционную подростка с вскрытыми венами. Он говорит это так, будто они обсуждают прогноз погоды. Уилл ежится — как вообще можно быть таким равнодушным? Как-то ему привели на плановый осмотр подростка после попытки самоубийства и он чуть не разрыдался от сочувствия. — Ладно. — Наконец говорит Уилл, поднимая папку. — Пойду найду Макс. — Она в ординаторской. — Майк выходит из кабинета вместе с ним. — Ну, увидимся. — Пока, Майк. Макс сидит, держа в руках красную термокружку. Когда Уилл заходит, она поднимает на него взгляд. — Доброе утро. Готов сообщать хорошие новости? — Всегда. — Отвечает Уилл. *** В обед Майк присылает сообщение «план лечения подтвержден», дублирует его файлом на почту и под конец смены Уилл готовит документы на выписку. Он полностью берет на себя бумажную работу, потому что Майк, Макс и Лукас и так сделали достаточно — Уилл, по сути, просто постоял рядом. «Педиатрия, — думает он. — Она предполагает плановые осмотры, общение с детьми. Неудивительно, что она настолько низкооплачиваема» — Эй, — голос Джейн вырывает его из рассуждений. — Ты еще здесь? — Да, — Уилл кидает взгляд на часы. Половина девятого. — А ты почему до сих пор не ушла? — Мы с Макс пытались выяснить причины затяжной лихорадки неясного происхождения. — И как? — Мы решили, что продолжим этот разговор за пиццей. — Отвечает Макс, выглядывая из-за двери. — Ты с нами? — Я… — Вообще-то, он хотел появиться в своей квартире хотя бы сегодня. — Я возьму твой любимый тирамису из кофейни напротив моего дома. — Джейн наклоняет голову. — Ладно, ты знаешь, на что давить. — Сдается Уилл. В машине Макс Уилл садится на заднее сиденье, уступая пассажирское Джейн. Они едут до ее квартиры в Куинс — небольшой студии, где Уилл дважды в месяц, когда они устраивают семейные вечера. Они разъехались после окончания первого года ординатуры, потому что стали ссориться из-за расположения сушилки для белья и поняли, что им нужно чуть больше личного пространства. Иногда Уилл скучал — правда, когда их договоренность с Майком стала регулярной, времени на это стало меньше. — Я вас поздравляю, — говорит Джейн, — Лукас сказал, что диагноз того мальчика был не слишком опасным. — Да, — отвечает Макс, — Уилер молодец, у старшего врача не было ни единого комментария по поводу его прочтения ЭКГ. — Ты тоже, — говорит Уилл, — если бы ты не обратила внимание на тропонин, он бы не предположил миокардит. — Если бы не ты, у меня бы не получилось взять кровь, а у Майка сделать ЭКГ. — Парирует Макс. — Педиатрия недооценена. — Да, я бы не справилась. — Джейн оборачивается назад. — Ты молодец Уилл. — Вы мне льстите. — Говорит Уилл, пытаясь подавить улыбку. — Неа, — говорит Макс, паркуясь. Уилл не спорит. У Джейн уютно — она скупает ароматические свечки в магазинах с декором для дома, ее спальня увешана гирляндами, а на подоконнике стоят горшки с цветами. Технически, у Уилла тоже был горшок на подоконнике — кактус, которым с ним поделилась Джейн. — Я заказываю пиццу. — Говорит Макс, закрывая за собой дверь. — Всем как обычно? — Да. — Синхронно отвечают Джейн и Уилл. — Супер. Как хорошо, что теперь мы получаем зарплату и можем заказать пиццу, не откладывая на нее заранее, как в медицинской школе. — Ты драматизируешь. — Усмехается Джейн. — Мы делили стаканчик кофе на двоих. — Напоминает Уилл, проходя в гостиную и по привычке кутаясь в плед. — И тебе всегда доставалось больше. — Потому что я младше. — Отвечает Джейн, включая чайник. Уилл неосознанно косится на ее караульную кофемашину — дешевле, чем у Майка. И кофе не такой вкусный. Он тут же одергивает себя — потому что, ну, это уже слишком даже для него. — Я слышала, ночью в Бруклине всю ночь лил дождь. — Начинает Макс, когда Джейн ставит перед ней кружку и наливает кипяток. — Ты как, Уилл, нормально спал? — Все в порядке. — Отвечает он, упуская из вида, что сегодня ночевал не дома. — Хорошо, что ты живешь не на последнем этаже. — Говорит Джейн. — У меня в прошлом году после сезона дождей крыша потекла. В дверь звонит курьер и Макс уходит за пиццей. Уилл нашаривает пульт от телевизора и включает какое-то музыкальное шоу, которое считает достаточно скучным, чтобы слышать на фоне и параллельно общаться. — Джейн, — говорит Макс, — тебе с ананасами. — Итальянцы бы тебя засудили. — Плевать. — Отвечает Джейн, открывая коробку. — Если им не нравится пицца с ананасами, значит, у них нет вкуса. — Как и у всех нас, видимо. — бурчит Макс. — Просто оставьте меня наедине с моей гавайской пиццей. — Джейн немного прибавляет звук на телевизоре. Уилл знает, что под эти шоу она убирается и готовит — половина ее плейлиста состоит из случайно услышанных песен. — А где Лукас? — Спрашивает Уилл. — Он договорился с Майком о совместной пробежке завтра утром. — Макс делает глоток колы. — Повезло, что мы переехали из Харлема в Йорквилл, он хотя бы ближе. Уилл вслушивается внимательнее, чем хотелось бы. — Он бегает? — Джейн переключает внимание на Макс. — Со школы ещё. — Она пожимает плечами. — Даже пару соревнований выиграл, кажется. — Это объясняет, почему я постоянно вижу его бегущим по коридору. — Это потому что он постоянно опаздывает. — Макс коротко смеется. — Всегда забегал на лекции в последнюю минуту, садился рядом со мной и говорил «темп пять десять, пульс до ста пятидесяти». Придурок. Макс звучит беззлобно. Уилл определил систему их взаимоотношений только через месяц после перевода Майка — у кого-то из них было спрашивать неловко, поэтому Уилл наблюдал, пытаясь понять, дружат они или всё-таки ненавидят друг друга. Оказалось, где-то между — если с Дастином Майк соревновался за место на операции, с Лукасом обсуждал спорт и техники бега (Уилл клянется, он понял, что Майк бегает ещё в чикагском отеле). С Джейн Майк общался на отвлеченные темы — то спрашивал, как часто нужно поливать фикус на подоконнике (не помогло, вчера Уилл заметил, что он засох окончательно), то спорил, какая из «Отчаянных домохозяек» всё-таки лучше. Когда Уилл спросил, откуда он вообще знает, кто это такие, Майк просто ответил: — Смотрел со старшей сестрой на рождественских каникулах в прошлом году. — Так Уилл узнал, что сестры у него всё-таки две. Возможно, стоило порыться в его соцсетях, чтобы за разговором не удивляться, если у Майка окажется докторская по философии или типо того. С Макс у Майка были странные отношения. Большую часть времени они просто издевались друг над другом — рассказывали стыдные истории или вспоминали взаимные неудачи, вроде той истории, когда на экзамене по психологии, который на их мэйджоре по биологии был почти факультативным, Майк не смог ответить, как правильно сообщать близким пациента о тяжелой форме заболевания. При этом, насколько Уилл мог помнить, они ни разу не перешли грань, что было почти удивительным. Потому что Макс, как и Майк, что Уилл понял чуть позже, совсем не отличались терпением. — Как вы вообще подружились? — Неожиданно спрашивает Уилл, когда Макс перестает рассуждать, что ей самой пора бегать, потому что Лукас после тренировок выглядит слишком энергичным. — С Уилером? — Переспрашивает она. — Перессорились из-за цвета презентации для какого-то общего проекта и в конце концов решили, что мы единственные на всем потоке, кто разбирается в анатомии. Я тогда ещё в хирургию собиралась. — Хорошо, что передумала. — Отвечает Джейн. — Я бы не выдержала ещё одного человека, вечно спорящего из-за ассистирования на операциях. Они уже счет ведут. — Неудивительно. — Фыркает Макс. — Никогда не забуду, как Дастин притащил белую доску и маркер, чтобы высчитывать, у кого лучший средний балл. — Возможно, его удивленное лицо, когда выиграл Уилл, того стоило. Уилл тоже хорошо это помнил — Дастин устроил соревнование на втором курсе медицинской школы. Он даже не сразу узнал о нем, потому что фанатично готовился к зачетам по гистологии и фармакологии, боясь слететь со стипендии. Когда мама вышла замуж во второй раз, их финансовая ситуация наладилась — Хоппер оказался порядочнее, чем его родной отец, но Уилл всё равно не хотел, чтобы на него слишком тратились. Ему на тот момент уже исполнилось двадцать три и зависеть от родителей полностью казалось неловким. Поэтому, да, его победа тогда была почти случайной — хотя Дастин во многом был смышленее, его гиперактивность мешала ему фокусироваться, а у Уилла это получалось даже слишком хорошо. — Уилл, — говорит Макс, — ты сегодня виснешь сильнее обычного. Все в порядке? — Да. Просто устал. — Полуправда. Уже неплохо. — Завтра оформлять выписку и проводить несколько плановых осмотров. — А ко мне завтра приведут огромную группу младшеклассников и у каждого нужно будет взять кровь. — Жалуется Макс. — Треть расплачется, ещё столько же упадут в обморок. Скорее бы выпуститься и заниматься лабораторными исследованиями. — Подумай о Дастине и Майке, — говорит Джейн, перелистывая каналы, — им учиться втрое дольше, чем нам. — Это потому что у Дастина слишком большие мозги, а у Уилера — эго. — Может, сердце? — Предлагает Уилл. — Это логичнее. — Одно другому не мешает. — Замечает Макс. — Я бы так не смогла. — Поэтому ты на иммунологии. — Говорит Джейн. — И слава богу. Быть студентом до… — Она замирает, считая. — Тридцати трех? Даже для меня слишком. — Зная этих двоих, они уже в тридцать выпустятся. Майк завтра на операции ассистирует, куда обычно только ординаторов третьего года берут. — А ты откуда знаешь? — Спрашивает Макс. — Дастин пожаловался. — Просто отвечает Джейн. — Он тоже на нее хотел, но место только одно. — А что за операция? — Макс поворачивается на Уилла и какое-то время молчит, вспоминая определение. — Аортокоронарное шунтирование на работающем сердце. — Там же только зажимы подавать и кровь отсасывать. — Уилл поворачивается на Джейн. — Тем более это не имеет ничего общего с специализацией Дастина. — Он говорит, что пока в нашей клинике дождешься операции на мозге, он успеет закончить ординатуру и защитить докторскую. — Джейн пожимает плечами. — Тем более, шунтирование — это интересно. — Да, смотреть на бьющееся сердце в окружении зажимов и расширителей — очень интересно. — Вот поэтому ты на иммунологии. — Говорит Джейн. — Но Дастин идет смотреть. Сказал, хочет убедиться в чужом таланте. — Смотри, чтобы не убедился в собственной зависти. Джейн фыркает. — Это уже не моя зона ответственности. — Говорят, у него руки даже после ночных смен не трясутся. — Говорят, это потому что он умеет спать на неудобных диванах в ординаторской. — Отвечает Макс. — Меньше слушай сплетни, Байерс. Уилл закатывает глаза. Воображение отказывается рисовать Майка, сопящего на узком диване, на котором даже сидеть неудобно. Особенно после того, как Уилл пару раз оценил его ортопедический матрас. — Ладно. — Отвечает он. — Но, просто к сведению, я не сплетничаю, это все Дастин. — Конечно. — Говорит Макс. *** Они остаются на ночь — Джейн начинает вспоминать их совместные ночёвки (которые в основном проходили за зубрежкой и подготовкой к контрольным). Макс в ответ кидается подушкой и Уилл, при всей любви к сестре, с ней согласен — не лучшее, что можно вспомнить. Он ложится на полу в гостиной, потому что диван занимает Макс — не так плохо, если она снова не решит свалиться на него под звон будильника. Засыпая, Уилл прокручивает в голове новую информацию о Майке. Он вообще часто стал так делать — его образ с каждым днем все больше обрастал деталями и Уилл тщетно пытался поймать момент, когда все станет слишком реальным и ему придется остановиться. Майк бегает по утрам — давно, судя по тому, что сказала Макс. У него есть две старшие сестры, одна недавно поступила в колледж искусств, вторая работает журналистом. Майк способный — он был одним из первых на курсе в медицинской школе и уже успел зарекомендовать себя в Нью-Йорке, и это за полтора месяца работы. Майк… был женат, назвал это глупостью, совершенно по молодости и ни разу не обмолвился о причинах. Уилл пытался, но ему грубовато намекнули, что его это не касается. Ну, справедливо. У них же нет отношений. Они просто иногда… проводят время. Так Уилл стал со временем называть происходящее. *** Утром он просыпается из-за орущего будильника Макс — Уилл пытается дотянуться рукой до дивана, но обнаруживает, что он пустой. Значит, уже проснулась. Уилл приносит ей телефон на кухню, смотря так, будто она украла пачку бумаги из отделения и теперь им не на чем печатать рекомендации по лечению. — Ты забыла отключить. — Не забыла, этот будильник был для тебя. — Я мог бы поспать еще пятнадцать минут. — Твои пятнадцать минут обычно растягиваются на полчаса. — Говорит Джейн, выглядывая из спальни. Уилл замечает, что она уже собрана. — Мне пора. Уилл, закроешь дверь своим ключом. Макс, довези его до работы, даже если он будет отмахиваться. Макс кивает, щурясь в сторону Уилла. Он, еще не до конца проснувшийся, только мычит в ответ — его мозг пока не способен генерировать полноценные ответы. Они делят на двоих овсянку быстрого приготовления, закинув туда сублимированную клубнику — Уилл надеется, Джейн простит им такую вольность. — Ну и гадость. — Говорит Макс. — В следующий раз приеду с вафельницей. Уилл усмехается. — А чем будет завтракать Лукас? — Это его проблемы. — Просто отвечает она, смотря в телефон. — Смотри, набегались. Она разворачивает телефон к Уиллу. На фото — Лукас на фоне набережной. Чуть позади него — Майк. Уилл скользит взглядом по профилю лица, затем по шее. Дальше не получается — Лукас закрывает его собой. — Ну и ужас. — Наконец говорит он. — Сегодня по прогнозу противная морось. — Поэтому ты ходишь в зал. Привередливый. — Я не привередливый, я просто ценю комфорт. Тем более, если помимо сопливых младенцев мне придется лечить еще и себя, это будет слишком. — Так бегунам не холодно. — Макс убирает фото и Уилл сдерживается, чтобы не попросить оставить его еще на пару секунд. — Когда бегаешь, температура ощущается в два раза выше, чем на самом деле. — Избавь меня от подробностей, мне неинтересно. — Зря. У них хорошая выносливость, знаешь ли. Уилл ставит тарелку в раковину и сразу же моет — вряд ли Джейн простит ему засохшую на тарелке овсянку. Он игнорирует взгляды Макс и делает вид, что не понял, что она имела в виду на самом деле. Уилл знает, что это бесполезно — она всегда выигрывает. — Мы сегодня идем на работу или ты и дальше будешь обсуждать мою личную жизнь? Макс поворачивается, поднимая бровь. — Милый, чтобы что-то обсуждать, нужно, чтобы это существовало. Уилл кидает в нее кухонным полотенцем, слыша в ответ звонкий смех. *** В ординаторской сидят остальные. Кроме Джейн — у нее уже начался обход в инфекционном отделении. — Доброе утро. — Кидает Макс. — Привет. — Майк отвечает первым, отдельно кивая Уиллу. — Он меня обогнал. — Вместо приветствия говорит Лукас. — Его темп выше на десять секунд. — Это потому что я легче. — Майк пожимает плечами. — И ноги у тебя длиннее. — Уилл опускает взгляд. Правда длиннее. — И на шунтирование тебя ассистентом берут. — Вставляет Дастин. Макс переводит на него взгляд. — Успокойся, Хендерсон. Ты отвечаешь за мозг, а Уилер пусть отвечает за сердце. — У него нет сердца. — Отвечает Дастин. — Может быть, — Макс ищет в шкафчике ординаторской чайный пакетик. — Зато знает, как оно работает. — Пауза. — Относительно ординатора второго года, конечно. Дастин фыркает, но спорить не решается. Майк делает вид, что не слышал, и утыкается в планшет. Уилл замечает, как дергается уголок его губ — усмешка. Скорее всего, он доволен, что его хвалят, даже если Макс приправляет это щепоткой ненависти. — Ладно, — Лукас хлопает ладонями по коленям и поднимается. — Мне пора в радиологию. С вами, конечно, весело, но снимки МРТ не такие болтливые. — Говорит человек, который болтает перед сном до тех пор, пока не вырубается, — замечает Макс. Уилл прячет улыбку в кружке с чаем. Лукас обиженно цокает и выходит, аккуратно прикрывая дверь, чтобы не вызвать возмущения старших врачей. Майк разворачивается к Уиллу и протягивает ему лист в офисном файле. — Рекомендации по лечению. Старший врач одобрил, повторный прием через пару недель. — Уилл забирает лист, замечая, что край все-таки помялся — видимо, Майк поместил его в файл только когда увидел, что появились заломы. — Передай родителям, что спорт должен быть исключен до полного выздоровления. Ну, это ты и без меня знаешь. — Точно не пойдешь со мной? — Нет. — Выдыхает Майк. — Надо готовиться к операции. Он выходит из ординаторской, оставляя их вдвоем с Дастином. Тот, кажется, не замечает секундной заминки и, крутя в руках ручку, предлагает: — Пойдешь со мной на операцию? — Зачем? — Посмотрим, насколько хорошо Майк справляется с электродом-отсосом. Уилл на секунду теряется. Потом находится, но, кажется, не до конца. — Ладно. Посмотрим. Дастину же необязательно знать, что с отсосом Майк справляется отлично? — Тогда иди и выписывай того мальчика с миокардитом. — Отвечает Дастин. — До операции полтора часа. *** — Если заметите, что он слишком устает, не ждите. И пишите по всем вопросам, не стесняйтесь. — Уилл ободряюще улыбается. Он трижды объяснил схему приема ибупрофена и четырежды убедил мать Джереми, что с ним все будет в порядке. Пару раз он кидает взгляд на часы, тут же ругая себя за это — будто здоровье его пациента не так важно, как операция, во время которой он будет стоять на смотровом балконе и пялиться на Майка. — А в футбол когда играть можно? — Джереми выглядит чуть лучше — то ли из-за хорошим новостей, то ли из-за отсутствия больничной одежды. — Если через месяц твои анализы будут в порядке, то можно будет постепенно вводить нагрузку. Главное, без фанатизма. Ребенок утвердительно кивает, Уилл выслушивает очередную порцию благодарностей и, когда дверь закрывается, наконец-то ослабляет галстук. Осталось понаблюдать еще немного и он сможет выдохнуть — или, по крайней мере, меньше забивать голову, думая о детской сердечно-сосудистой системе. Впрочем, слишком долго отдыхать не приходится — голова Дастина показывается в дверном проеме. — Не струсил? — Спрашивает он. — Еще чего. Они блуждают по больнице в поисках операционной. Уилл бывает здесь не слишком часто, поэтому доверяет маршрут Дастину. Тот чувствует себя свободнее — здоровается со знакомыми медсестрами и медбратьями, рассказывает Уиллу про врачей, фамилии которых тот слышит впервые. — Должно быть здесь. — Говорит он, открывая дверь на смотровой балкон. Над куполом стоит Лукас, уже наблюдая за происходящим. — А ты здесь зачем? — Тихо спрашивает Уилл. — А ты? — Спрашивает в ответ Лукас. Уилл пожимает плечами. — Интересно. Он подходит ближе. Издали видно хуже, но, приглядевшись, он узнает Майка — в маске и закрытыми хирургической шапочке волосами. Его руки заняты — в одной зажат отсос, откачивающий кровь, вторая сжимает операционный стол. Наверное, просто чтобы за что-то ухватиться. Сердце бьётся. Уилл видит это отчётливо — ритмичное сокращение, блестящую поверхность перикарда. Края грудной клетки разведены ретрактором, которые Уилл только на более простых операциях, где был наблюдателем. Майк стоит слева от главного хирурга. Руки — в перчатках, но Уилл всё равно узнаёт их по посадке, по тому, как пальцы держат тонкий металлический наконечник отсоса. Главный хирург что-то говорит — голос из динамиков приглушён, будто из-под воды. Майк кивает. Его пальцы на отсосе не двигаются, но Уилл видит, что ему не хватает только кивка, чтобы начать работу. — Стабилизатор стоит, — шепчет Дастин справа. — Видишь присоски? Держат участок, где шьют. Уилл не отвечает. Он смотрит, как Майк отводит отсос ровно настолько, чтобы освободить место, и тут же возвращает обратно, убирая крошечную лужицу крови. Будто предугадывает команды хирурга, пытаясь угодить — тот иногда кидает на него секундный взгляд, словно удивляясь. Медсестра подает главному хирургу микроиглодержатель. Уилл знает этот инструмент — в педиатрии им не пользуются, но Дастин рассказывал о нем. Нить внутри — тонкая, почти невидимая. Майк подаёт ножницы. Не глядя. Просто протягивает руку, и инструмент оказывается в ней. — Он уже полтора часа ассистирует, — замечает Лукас. — Хоть бы спину согнул. — Ему не привыкать, — отвечает Дастин. Уилл ничего не говорит — голоса Дастина и Лукаса кажутся фоновым шумом. Он следит за пальцами Майка — как они двигаются, как замирают, когда главный хирург накладывает шов. Уилл чувствовал на себе его руки десятки раз — Майк, стоит признать, умеет ими пользоваться. Его ладони двигаются методично — так спокойно, будто в сантиметрах от него не проводят операцию на открытом сердце. Инструменты легко опускаются на поднос, отсос оказывается на месте в ту же секунду, когда нужно откачать кровь. Внезапно из-под иглы бьёт струя крови, прерывая его мысли. Дастин шумно выдыхает: — Игла попала в боковое ответвление. Майка парализует на мгновенье. Затем — вторая рука, сжимающая стол, тянется к сердцу — Уилл не видит, что происходит, но Дастин подсказывает, что Майк прижимает место разрыва пальцем. Хирург поднимает голову и что-то говорит ординатору — тот протягивает Майку зажим. Майк кивает ему на отсос и, когда интерн его забирает, накладывает зажим на сосуд. Профессионально. Все длится секунд пять. На балконе тихо. Лукас качает головой. — Быстро среагировал. Дастин выдыхает: — Зажим Дебейки. Атравматичный. Уилл пытается разглядеть, трясутся ли у Майка руки — может, он действительно робот? Но с высоты смотровой ничего не видно — только то, как Майк сновь берет отсос, откачивая кровь. Через пятнадцать минут главный хирург отходит. — Закрываются, — говорит Дастин. — Скучно. Он вытягивает Уилла и Лукаса в коридор — Майк должен выйти с минуты на минуту. Тот выходит минутой позже, сжимая в руке окровавленные перчатки — Уилл замечает следы крови чуть выше, на запястьях. — Боже, — выдыхает он, — вы что, смотрели? — Ага, — отвечает Лукас. — Это было круто, чувак. Майк слабо улыбается и уходит в сторону раздевалки. Операция длилась несколько часов — и, учитывая, что Уилл устал смотреть, он и представить себе не может, насколько вымотан Майк. — Ты идешь? — Спрашивает Дастин. — Я, вообще-то, поеду домой. Моя смена уже закончена. Он быстро прощается с Дастином и Лукасом и, считая себя последним эгоистом, поворачивается в сторону раздевалки хирургов. *** Уилл тихо проскальзывает за дверь — Майк стоит перед шкафчиком в противоположной стороне. Уилл видит его обнаженную спину и расслабленные плечи — он борется с желанием подойти и провести по ним. Майк, наконец, оборачивается. Удивленно поднимает бровь, но не шутит в привычной манере, только говорит. — Привет? — Привет. — Отвечает Уилл, подходя ближе. — Ты не должен здесь быть. Эта раздевалка для хирургов. — Я знаю, просто… — Уилл снова опускает взгляд на руки, замечая мелкую дрожь. Почти незаметную, на кончиках пальцев. — Ты был хорош. Там. Майк молчит, крепче сжимая футболку в руках. — Особенно когда зажим накладывал. — Заканчивает Уилл. — Спасибо. — Майк усмехается, продолжая переодеваться. — Медсестры говорили, что у тебя не трясутся руки. — Майк замирает. — Они у всех трясутся. Особенно после такого. — Спокойно замечает Майк, но Уилл видит, что он сжимает руки в кулаки, пряча тремор. — Что ты хотел? — Только сказать, что ты молодец. — Спасибо. Ты тоже молодец. Уилл кивает и разворачивается, чтобы уйти, когда Майк спрашивает: — Поедешь сегодня со мной? *** У Майка в квартире, как всегда, пусто. С того момента, когда Уилл был здесь впервые, он купил пару пледов и набор из двух кружек — на этом все. — Проходи. — Кидает Майк. — Я в душ, до сих пор на себе кровь чувствую. — Я хотел первым. Майк выдыхает. — Ладно. — Уилла это то ли забавляет, то ли умиляет — можно так просто выгнать Майка из его же ванной. Здесь уже есть полотенце, которое Майк оставил для него в прошлый раз — осталось перевезти зубную щетку и можно вообще не возвращаться в Бруклин. Уилл тут же отгоняет эти мысли — сейчас они ни к чему. К счастью, его работа чище, чем у Майка — Уилл стоит под горячей водой, расслабляясь и смывая с себя запах больничного антисептика, который, кажется, не получится вывести с кожи вообще никогда. — Все? — Спрашивает Майк, когда Уилл наконец выходит. — Ага. — Уилл неловко придерживает полотенце одной рукой. Майк, никак не комментируя, проходит мимо. В спальне Уилл забирается под одеяло и отворачивается к окну. День сегодня был не слишком тяжелый, но накопившаяся усталость намекает ему, что давно пора провести выходной, не вставая с кровати. Он почти засыпает, когда Майк выходит из душа и кидает полотенце на комод. — Не спишь? — Шепчет он. — Даже если бы спал, ты бы меня уже разбудил. — Извини. — Виновато говорит Майк. — Оставить свет? Уилл на секунду задумывается. — Нет. Майк нажимает на выключатель и комната погружается во тьму. Через мгновение Уилл чувствует широкую ладонь на боку, а затем Майк прижимается ближе. — Удивительно, что у тебя после такого дня ещё стоит. — Мне двадцать пять, а не пятьдесят. — Напоминает он, разворачивая Уилла на спину. — Одно другому не мешает. — Заткнись. — Беззлобно отвечает Майк, нависая над ним. Они целуются — почти лениво, для разогрева. Уилл чувствует, как язык Майка проникает глубже и отвечает, толкаясь бедрами — у него обход завтра утром, нет времени на столько нежностей. Майку, кажется, вообще плевать на его намеки — он спускается ниже, влажно целуя шею, но Уилл тут же тянет его обратно, хватая за плечи. — У тебя была операция четыре с половиной часа. — Я только откачивал кровь. — Майк наклоняется ниже, но Уилл уклоняется от него. — Все равно. Не тяни время. Майк усмехается — коротко, немного издевательски. — Под подушкой. Уилл, не разворачиваясь, тянется к подушке — ортопедической, конечно, потому что Майк не может себе позволить отсыпаться после дежурств на обычных. Он нашаривает смазку и пачку презервативов, протягивая их Майку. — Ты обленился, Байерс. — Ты сам меня приучил. Теперь не жалуйся. — Уилл откидывается на подушки, но продолжает смотреть на Майка. Одна из его ладоней опускается на колено, поглаживая — широкая, с короткими ногтями. Уилл тянется к ней, и Майк удивленно смотрит в ответ, но никак не комментирует, позволяя ему переплести их пальцы. Кожа мягкая, но чуть сухая — мыло, которым врачи моют руки, всегда сушит, оставляя мелкие трещинки. Майк растягивает его медленно, поглаживая изнутри. Уилл крепче сжимает его руку и тянет вниз, ближе к себе — Майк заваливается, утыкаясь носом в щеку и неловко целуя в уголок губ. — Предупреждать надо. — Шепчет он. — Много хочешь. — Отвечает Уилл, кладя руку на плечо. Он чувствует, как член Майка трется об его и шумно выдыхает. Слишком много. — Давай. Можешь входить. — Точно? — Майк опускает взгляд и Уилл чувствует, как внимательно он следит за проникающими внутрь пальцами. Вместо ответа он достает из упаковки квадратик фольги и протягивает Майку. — Мог бы и поласковее. — Эта роль на тебе. У меня было три приема, мой запас ласки исчерпан. — Майк тянет их переплетенные ладони ближе, целуя чужие костяшки. — Жаль. — Говорит он, хотя его голос звучит равнодушно. — Как сегодня хочешь? Уилл смотрит на его ключицы, обдумывая. — Садись. Майк приподнимает бровь, но не спорит. Садится на кровать, прислоняется спиной к изголовью, в ожидании смотрит на Уилла. Он забирается на него сверху, опирается коленями по обе стороны от бедер. В полутьме их глаза на одном уровне. Уилл наклоняется, целует его — не глубоко, сидя ближе к коленям. Майк отвечает, прикусывает нижнюю губу, проводит языком. Уилл чувствует, как член Майка упирается ему в живот. — Надень, — надо сдать анализы. И договориться о моногамии, а то весь настрой сбивает. Майк слушается. Медленно, почти демонстративно. Уилл наблюдает — как пальцы разрывают упаковку, как Майк натягивает презерватив. На какое-то время они оба замирают. — Так и будешь смотреть? — Спрашивает Майк. — Я думаю. — Думай быстрее. — Майк сжимает его бедро. — Пока я не ушел в душ. Уилл хмыкает — сам берет смазку и льет сверху, наспех распределяя. Затем он опускается на него, медленно, чувствуя, как растягивается. Майк придерживает его за талию, не давая ускориться. — Подожди. — Выдыхает Майк. — Если не хочешь, чтобы все сразу закончилось. — Точно двадцать пять? — Уилл перекладывает чужие руки на бедра и двигается — плавно, контролируя глубину и темп. Майк смотрит на него снизу вверх, и Уилл видит, как его зрачки расширяются, как сбивается дыхание. — Устанешь, — шепчет Майк. — Не дождёшься. Уилл ускоряется. Вцепляется в плечи Майка, впивается ногтями в кожу. Чувствует, как член толкается глубже, как ладони сжимаются на спине, почти обнимая. — Откуда у тебя… — Майк не договаривает. — Что? — Столько сил. — Жалуешься? — Нет. Майк перехватывает инициативу — приподнимает бедра, толкаясь навстречу. Уилл теряет ритм и возмущенно хлопает Майка по плечу. Тот останавливается и Уилл тут же недовольно морщится. — Я не просил останавливаться. — шепчет он, но возвращает инициативу. Уилл кончает первым — с выдохом, почти беззвучно. Майк кончает следом, утыкаясь лицом ему в плечо. Они сидят, обнявшись, тяжело дышат. Уилл чувствует, как кожа липнет к коже. — Ты тяжелый, — говорит Майк. — И потный. — Заткнись. — Уилл чувствует, как Майк гладит его по спине — от шеи до копчика, пока Уилл не заваливается на спину. Майк стягивает презерватив, бросает в сторону. — Теперь я в душ первым. — Нет. — Говорит Уилл. — Я сейчас вырублюсь. Майк возмущенно стонет. — Ты невозможный. — Говорит он, подбирая полотенце. — Пять минут. — Десять. — Семь. — Семь. — Подтверждает Уилл. — И ты покупаешь мне зубную щетку. — Ладно. — Говорит Майк, заваливаясь обратно на кровать. — Тогда иди. Уилл чувствует себя достаточно смелым, чтобы, стоя в дверном проеме, сказать: — Знаешь, есть пара способов экономии воды. Ты бы подумал.