the windy city/the fear city

Утро Рождества проходит странно. Нет, вообще-то, все в порядке — Майк просыпается без похмелья, никого не вырвало на диван, а квартира не выглядит как поле боя. Они, как скучные взрослые, обмениваются подарками и завтракают остатками чизкейка. — Самое скучное Рождество. — Тянет Дастин, крутя в руках подаренную Майком головоломку. Майк внутренне выдыхает — угодил. — Даже никто не напился. — Дежурства начинаются через три дня. — Фыркает Макс. — А мне хочется, чтобы выходные запомнились чем-то, кроме головной боли. — Поэтому и скучное. — Он откладывает подарок в сторону. Майк откидывается на спинку дивана. Он то и дело чувствует на себе внимательный взгляд Макс — и то и дело его игнорирует. Они научились так разговаривать на второй год знакомства, Макс умела определять его настроение по прищуру глаз и определяла, зол он или все-таки расстроен, по одному взгляду. Поэтому Майк выбирает не смотреть вообще — так будет лучше. По крайней мере пока что, хотя он точно знает, что не сможет избегать ее вечно. Вероятно, его игра в прятки надоест ей через пару часов и она просто припрет его к стенке — как и всегда. Как и в тот день, когда он впервые решился на заявление об отчислении и почти дошел до деканата. Или тот раз, когда… — Майк, — говорит Джейн, выглядывая из кухни, — Уилл и я хотим кофе и не понимаем, как пользоваться твоей машиной. «Лжец, — думает Майк. — Все он знает» — Иду. — Отвечает он и поднимается с дивана, чувствуя, как Макс провожает его взглядом. Уилл сидит на стуле, болтая ногой. Он выглядит абсолютно незаинтересованным в чем-либо, в отличие от Джейн, которая внимательно изучает каждую кнопку. Майк подходит ближе, опираясь на край кухонного гарнитура. — Здесь все просто. Вот это, — он указывает на первую кнопку, — степень помола. Следующие — объем, крепость и температура соответственно. Если нужно молоко, оно в холодильнике. Заливать сюда. — Майк тычет пальцем в небольшой резервуар. — Круто, ты выбрал кофе-машину, где ничего не надо делать. — Это экономия времени. — Это лень. — Отвечает Джейн, открывая холодильник. — О, ты тоже пьешь миндальное молоко. Как Уилл. Уилл тут же переводит на него заинтересованный взгляд. Майк отвечает, но задерживает свой буквально на секунду и отворачивается прежде, чем начнет смущаться. — Да. — Отвечает Майк. — От обычного прыщи на спине вылезают. Ложь. Он мысленно загибает большой палец правой руки — первая за сегодня. Джейн, игнорируя заминку между Майком и Уиллом, нажимает нужные кнопки и ждет, когда кофе заполнит кружку. Майк молча выходит, прикрывая дверь. В комнате он кидает взгляд на часы — половина двенадцатого. — Не переживай, скоро поедем. — Говорит Дастин. — Вас никто не гонит. — Это ты сепарированный от семьи мальчик. — Отвечает Макс. — А у нас с Лукасом ужин с родителями. — С чьими? — Со всеми. — Мрачно отвечает Лукас. — Это не так уж и плохо. — Замечает Дастин. — Конечно, не тебе же отвечать на вопросы про внуков. — Вот поэтому… — Ты развелся. — Заканчивает Макс. — Придумай шутку получше. — Извини, это самое интересное, что было в моей жизни. — Неужели? — Макс кидает на него красноречивый взгляд, который он мужественно выдерживает. Или почти выдерживает. — Мы готовы! — Говорит Джейн, выходя из кухни. — И нам нужно заехать в Бруклин. прежде чем мы поедем в аэропорт. — Джойс и Хоппер уже приехали? — Спрашивает Дастин. — Да, — отвечает Уилл, показываясь вслед за Джейн, — говорят, соскучились. — А твои родители? — Спрашивает Макс у Майка. — В этом году очередь Нэнси быть любимым ребенком. И Холли часто их навещает, поэтому… я здесь. Мама просила приехать. Вторая ложь. — Вот и разобрались. — Говорит Лукас. — А теперь отстаньте от Майка, он от нас устал. Джейн и Уилл уходят первыми — Майк слегка обнимает каждого из них, чувствуя, как пальцы Уилла едва заметно сжимают его бок. Дастин уговаривает Джейн подвезти его до дома и он, едва успев завязать шарф, выскакивает следом. Лукас и Макс, что совсем не удивляет Майка, оказываются самыми порядочными гостями и даже помогают ему убраться — хотя это, вероятно, связано с тем, что Макс не хочет видеть отчима и сводного брата как можно дольше. Уже стоя в дверях, она вспоминает. — Черт. Я забыла расческу в спальне. — Она поворачивается к Лукасу. — Ты спускайся, я быстро. Лукас послушно кивает и выходит. Макс так и замирает в прихожей, не разуваясь. — Хочешь, я принесу? — Предлагает Майк. — Не делай вид, что не понял. — Макс, я взрослый. — Я уже это слышала. Когда спросила, уверен ли ты в решении жениться. — Это было пять лет назад. — И ты остался таким же придурком. — Пауза. — Я скину тебе свой адрес и график дежурств Лукаса. — Зачем? — Чтобы ты знал, когда можно приехать и выговориться. — Этого не случится. — В стакане в ванной уже случилась вторая зубная щетка. Это вопрос времени. — Макс отворачивается к двери. — Я очень люблю Уилла, Майк. И совсем немного тебя тоже. Помни об этом. Майк молча кивает и, когда дверь за Макс закрывается, прислоняется лбом к двери. *** Майк проверяет мессенджеры — быстро отвечает паре коллег из Чикаго, с которыми у него сложились неплохие отношения за годы в медицинской школе. Читает пятнадцать сообщений от Нэнси, в которых она жалуется на скуку в родительском доме, затем — листает фото, которые ему отправила Холли. Она и Нэнси, она с рождественским подарком, совместное фото с родителями. Последнее он приближает — мама почти не изменилась с его последнего визита домой, а отец заметно постарел. Лет десять назад он сказал, что после шестидесяти уйдет из хирургии в отделение терапии. Сейчас ему пятьдесят пять. Еще пять лет и Майк перестанет кожей чувствовать безмолвную тень, напоминающую ему, что он может лучше. Он помнит это, как сейчас. Майку пять — девятилетняя Нэнси пишет первые репортажи про жизнь своего класса и говорит о несправедливой системе оценок. Он впервые забирается в отцовский кабинет и находит словарь с медицинскими терминами — Майк зубрит несколько несложных понятий и на следующий день рассказывает о них в детском саду. Когда вечером его забирают родители и воспитатель рассказывает отцу, как во время прогулки он напугал детей определением желудка, Майк впервые видит в его глазах проблеск чего-то, похожего на гордость. В десять лет Майк пишет в школьном сочинении «Кем я хочу стать в будущем?», что будет сосудистым хирургом, как отец — последний рассказывает об этом на каждом ужине еще год. В двенадцать Майк через балкон в операционной впервые видит, как отец вшивает синтетический протез на место аневризмы. Уверенные руки, тихий голос, командующий ординаторами, идеально ровные швы. Майк завороженно смотрит на вскрытую грудную клетку и представляет, как в будущем будет оперировать сам — как папа. В пятнадцать отец приносит ему брошюру с рекламой чикагского университета и учебник химии повышенной сложности. Майк схватывает сразу — пишет школьные тесты на максимальный балл, приходит на уроки к старшекурсникам, чтобы лучше понимать термины и правильно решать задачи с первого раза. Майк исписывает тетради и неудовлетворительно смотрит на мозоли на пальцах, появившиеся из-за твердого корпуса ручки. Майк рассказывает маме, что органика не такая кошмарная, как кажется на первый взгляд, а ионные уравнения — легкотня, с которой справилась бы даже Холли. — Не забывай о реальной жизни, милый. — Говорит она. Майк убегает прежде, чем она в очередной раз спрашивает, есть ли в его классе кто-то симпатичный. В шестнадцать Майк делает домашки старшеклассникам за пять долларов, впервые пробует сигареты за школой с ними же и чувствует себя кем-то большим, чем нердом с задней парты. Эдди, который пришел накуренный на один из уроков химии и начал распинаться про состав марихуаны, говорит, что он единственный в этой дыре, кого ждет хоть какое-то будущее. С ним Майк выкуривает свой первый и последний косяк, а потом судорожно ищет способы скрыть следы наркотика, чтобы не увидеть в глазах отца разочарование. Позже, сидя в метре от него Майк впервые ловит себя на мысли, что он интереснее любой девчонки, с которой он когда-либо общался. Майк отгоняет от себя эту мысль так же быстро, как осознает ее. В середине одиннадцатого класса какой-то баскетболист, которому Майк решил итоговую контрольную по химии с помощью микронаушника, затаскивает его на вечеринку в двухэтажном доме. Между глупой игрой в бутылочку и чужой пьяной дракой, свидетелем которой он случайно становится, Майк знакомится с Элисон. Вернее, впервые разговаривает, потому что до этого они сталкивались лишь на уроках математики. Через две недели Майк приводит Элисон на ужин к родителям и сталкивается с счастливыми глазами матери. Они поступают в Чикаго. Элис оказывается в колледже искусств, Майк поступает на химию. Он учится сутками, постоянно звонит отцу и спорит с ним из-за способа решения задач. Майк закрывает первый курс на отлично — уступая Макс всего на пару баллов и еще год выслушивает ее насмешки. Что-то дает трещину в середине первого курса. Они впервые ссорятся — Майк забывает про годовщину в запаре из-за очередной сессии и вспоминает о ней только через несколько дней, когда замечает, что Элисон стала холоднее обычного. Майк приносит букет цветов и серебряное ожерелье. Элис не нравятся желтые металлы. Макс появляется в его жизни из-за случайного проекта по анатомии и продлевает их отношения на пару лет. Майк даже не помнит, когда впервые к ней обратился — скорее всего, после очередной мелкой ссоры написал и спросил, как задобрить девушку. Макс лаконично послала его нахуй, а следом — голосовое с советами, приправленное «и никогда больше не заводи отношений, придурок». Они подружились почти сразу. Элисон даже не ревновала — потому что Макс так часто называла его придурком и уговаривала бросить, что вопросов не возникало. Первые два курса все проходит… сносно. Бакалаврское образование позволяет проводить выходные вместе и иногда выбираться куда-то по будням. Майк изо всех сил старается, пытаясь убедить себя, что это правильно. Убеждает себя, что все будет в порядке, когда понимает, что ординатура по хирургии длится пять лет. Говорит, что все будет в порядке, когда Элисон говорит, что хочет переехать в пригород и завести детей. Майк делает предложение после особенно крупной ссоры. Клянется, что все наладится, как только он закончит учебу. Макс печатает «ты уверен?», когда он отправляет ей фото небольшой коробочки. Майк правда уверен. Он любит Элисон — любит по настоящему, как его отец любит мать. Майк хочет приходить домой после работы и видеть ее в их совместном доме. Он хочет обычной жизни — тихой, спокойной, семейной. Мама плачет от счастья, когда они сообщают ей новость, а отец хвалит его, говоря, что он наконец-то взялся не только за учебу. Первый год брака Майк вспоминает до сих пор. Сплошной медовый месяц — его оценки становятся чуть ниже, но Элисон выглядит настолько счастливой, что Майк готов уделять анатомии чуть меньше времени и получать B вместо A. Отец снисходительно улыбается, когда он сообщает, что его средний балл упал и рассказывает, что с ним было то же самое, когда он встретил маму. В начале четвертого курса бакалавриата на пару по анатомии приглашают кардиохирурга из Нью-Йорка. Майк считает — если все сложится, он станет кардиохирургом в тридцать три. Элисон хочет детей уже сейчас — каждый день говорит, что молодым родителем быть лучше, чем возрастным. Он не спорит — послушно кивает. Майк думает о кардиохирургии несколько месяцев. В пылу отчаяния он даже приезжает к Макс в комнате в общежитие и она кидается в него подушкой, а затем обнимает и, кажется, даже шепчет, что все будет в порядке. Он едва ли помнит все, что было после. Элисон — впервые за четыре года их отношений — срывается и кричит на него. Майк улавливает куски фраз про потраченные годы, нежелание ждать, пока он наконец-то успокоиться и найдет себя и, кажется, она хочет сказать что-то ещё, прежде чем Майк хлопает дверью. Макс, уже переехавшая в крошечную студию, даже не спрашивает, когда видит Майка с красными от слез глазами за дверью. — Проходи. — У тебя есть что-нибудь покрепче? — Спрашивает Майк, сбрасывая промокшие под дождем кеды. — Для тебя — только чай и душевный разговор. — Хмыкает Макс. — Что случилось? — Мы поссорились. — Это я поняла. Конкретнее, Майк. — Я хочу быть кардиохирургом. — Ты произносишь это так, будто это конец света. — Элисон хочет дом в пригороде и детей. И чтобы я ушел в терапию. — Майк… — Она звучит непривычно мягко. — Если это сделает тебя счастливым, я готова приезжать в пригород каждую неделю. — Я хочу быть хирургом. — Обреченно выдыхает он. — Ты не сделаешь ее счастливее если будешь несчастен сам. Это твоя жизнь, Майк. — Я ее люблю. — Макс кладет руку ему на плечо, сжимая. — Я знаю. Майк исчезает из жизни Макс на два месяца. Через месяц он получает свидетельство о разводе, через два — получает поздравление с годовщиной свадьбе и отправляет Макс файл с его фото. Он заканчивает бакалавриат на отлично, в последний момент вытягивая анатомию на нужный балл. Майк провожает Макс в Нью-Йорк, обещая писать раз в месяц, и останется в Чикаго. В медицинской школе Майк не спит ночами, проводя время за зубрежкой. Его жизнь не заканчивается — первые полгода он принципиально не знакомится и не заводит отношения. Год после — меняет партнеров как перчатки, встречаясь то с девушками, то с парнями, решая, что даже не будет задумываться о своей ориентации — кого это вообще волнует, если его не возьмут в ординатуру? Преподаватели в мед. школе называют его талантливым. Отец рассматривает его табель с оценками, будто это самая важная бумага в его жизни и, когда слышит, что Майк собирается в хирургию, а затем — в кардио, треплет его по волосам и говорит, что всегда чувствовал, что Майк его превзойдет. Майк отвечает уклончиво — в нем нет ничего особенного, конечно. Он просто работает достаточно усердно и наизусть знает нужный материал. Раз в месяц Майк отправляет Макс глупые картинки про зависимость от кофе и медицину. Она рассказывает про новых людей и говорит, что в Нью-Йорке учат совсем по-другому. Майк спорит, убеждая ее, что это просто новизна, но внутренне завидует ее свободе. Он не помнит медицинскую школу. Четыре года пролетают как один день — Майк ни с кем не сближается, потому что у него нет ни времени, ни желания. Он пытается понять, в каком штате самая лучшая ординатура по общей хирургии, затем — ищет, где предпочтительнее получать кардиофеллоушип. Майк все реже навещает семью в Рокфорде и проводит все время в больнице, прося у кураторов больше заданий, чем положено. В конце первого года чикагской ординатуры к нему подходит старший куратор и говорит про свободное место в Нью-Йорке. Майк собирает нужные документы и приезжает на последнюю конференцию в качестве чикагского врача. Конференция — скучная, отель — дешевый, хотя ему и достался неплохой номер. Майку впервые за четыре года пишет Элисон и поздравляет с переводом в Нью-Йорк, о котором узнает от одного из знакомых. Майк ловит себя на мысли, что чувствует внутри глухую пустоту с отголосками благодарности. Когда вечером после череды скучных докладов и более менее приличного кофе-брейка он видит в лифте Уилла, Майк ни на что не рассчитывает. Скользит взглядом по силуэту и забывает о нем в ту же секунду, когда тот выходит на своем этаже. Вечером Майк видит его в коридоре. Уилл стоит у автомата с пластилиновыми протеиновыми батончиками и делает вид, что не подслушивает чужой телефонный разговор. Майк даже не помнит, с кем тогда разговаривал — кажется… нет, совсем не помнит. Он ни на что не рассчитывает, когда приглашает его в номер. Думает, что Уилл вот-вот уйдет, когда они смотрят глупую документалку по телевизору. Когда Майк целует его на прощание, ему кажется, что это было глупо и со случайными связями пора заканчивать. Через три недели он переезжает в Нью-Йорк и знакомится с ним официально. Ещё через три недели Уилл предлагает ему трахаться без обязательств. Рациональная часть Майка убеждает его, что это глупо — другая часть говорит, что это не случайная связь. Это удобно — они встречаются несколько раз в неделю, иногда просто тусуются, как друзья, иногда заходят дальше. Уилл хорош и Майк даже не собирается это отрицать — он постоянный, иногда чересчур язвительный и почти заботливый. Уилл тихо выдыхает, когда Майк целует его шею и быстро понимает, что Майку нравится, когда его тянут за волосы. Майк никак не называет происходящее между ними. Уилл не просит большего — Майк его не требует тем более. Изредка лезет с вопросами про прошлое и ещё реже получает ответы. Майку нравится снова засыпать в кровати рядом с кем-то, варить ему кофе по утрам и переглядываться в ординаторской. Поток мыслей прерывает звук уведомления. Можно приехать? у тебя же ужин с родителями Он закончился и они уехали в отель с тобой все в порядке? Да Хочу отдать вторую часть подарка на Рождество :) дверь оставлю открытой Уилл ставит реакцию на сообщение и выходит из сети. *** Уилл выглядит счастливее обычного — Майк знает, что он близок с семьей. Он в желтой толстовке с капюшоном и прямых джинсах — после дежурств он носит что-то более невзрачное и Майку немного непривычно видеть его таким. — Хочу кофе с миндальным молоком, на которое ты совершенно неожиданно перешел. — Сам свари, — Майк прислоняется спиной к стене. — Я утром объяснил, как. — Я гость. — Полка с твоими вещами в моем шкафу думает иначе. — Уилл закатывает глаза. Майк все же проходит на кухню и выстраивает любимый режим Уилла —температуру чуть выше обычного и среднюю степень обжарки. Когда он слышит тихие шаги в сторону кухни, спрашивает: — Как прошел ваш… ужин? обед? — Что-то между, видимо. — Уилл встает рядом, смотрит на столешницу, за которую Майк держится пальцами. — Все хорошо. Мама сказала, что я слишком серый и мне нужно больше отдыхать. — Возможно, она права. — Усмехается Майк. — И от кого я это слышу? — Уилл забирает кружку, делая глоток. — Резонно. Они стоят совсем рядом — Уилл поднимает на него взгляд и Майк, не выдержав, наклоняется ниже. Целует первым — Уилл тут же отвечает и тянет его за подол футболки. Майк подавляет смешок, гадая, откуда у него столько энергии. Когда Уилл берет его за запястье и тянет в спальню, мысли покидают его голову вообще. Майк забирается на кровать чисто интуитивно — Уилл тут же садится на его бедра и поддевает футболку кончиками пальцев. Не удержавшись, он щекочет его ребра, вырывая у Майка смешок. Уилл проводит ладонью по торсу, обводит шрам, полученный в подростковом возрасте и останавливается на сердце. — Учащенное сердцебиение. — Диагностирует он. Майк тихо смеется и стягивает с него толстовку — Уилл не сопротивляется, наоборот, наклоняется ближе и снова целует. Майк пытается провести ладонями по его спине, но Уилл тут же отстраняется, не смотря на него. Они молчат. Затем Уилл кидает на него быстрый взгляд и касается губами челюсти. Майк шумно выдыхает, когда чувствует, что Уилл прижимает его руки к одеялу. — Уилл… — Шепчет Майк, когда чувствует поцелуй в шею. — Господи. — Уилл прислоняется лбом к его плечу. — Помолчи хотя бы пять минут. — Он быстро перемещает руки на его бедра и тянет домашние штаны вниз. Майк прикрывает глаза. Уилл поглаживает его бедро, скользит ладонью по торсу — он еле сдерживается, чтобы не запустить руку ему в волосы, но вовремя останавливается. Вероятно, Уилл ударит его по ладони и тут же отстранится. — Прекрати думать. — Шипит Уилл, проводя языком по длине. Сначала Уилл дразнится — едва обводит языком головку, потом берет глубже. Майк выдыхает, упираясь затылком в подушку. — Ты… — Если ты не заткнешься, я остановлюсь. — Шепчет Уилл, но снова берет его в рот. Майк сжимает простыни, пытаясь не потерять связь с реальностью, но чувствует, что с каждым движением головы Уилла его разум затуманивается все сильнее. Впрочем, Майк не слишком требовательный — у него встал где-то после поцелуя на кухне, поэтому, даже если бы Уилл продолжил целоваться с ним, ему бы, вероятно, хватило. Язык Уилла скользит по чувствительной коже, медленно отводя каждую венку. Он двигается медленно, даже лениво, иногда останавливаясь, чтобы провести пальцами там, где не достают губы. Майк аккуратно тянет руку вниз, находя чужую ладонь на своем бедре. Уилл, улавливая сигнал, переплетает их пальцы. Когда он ускоряется, Майку хватает тридцати секунд — он считает. В последний момент он успевает запустить свободную руку в чужие волосы и мягко отвести его в сторону. Майк быстро переводит дыхание, прежде чем перевернуть его на спину. — Твоя очередь. — Говорит он. *** — Мы забыли про резинки. — Говорит Майк после душа. — Мы проходили обязательный медосмотр месяц назад. Надеюсь, за это время ты не успел найти кого-нибудь с гонореей. — Придурок. — Говорит Майк, улыбаясь. — Ты не спросил про подарок. — Уилл перекатывается со спины на бок, заглядывая ему в глаза. — А не многовато подарков? Уилл молча тянется к брошенному у кровати рюкзаку — видимо, принес, пока Майк был в душе. — Родители были в отпуске в Орегоне и… — Он выуживает из большого отделения какую-то пачку. — Я подумал, что ты оценишь. Майк рассматривает упаковку портлендского кофе. Как-то он обмолвился, что зерно в Сиэтле самое крепкое, но Портленд в отношении кофе самый необычный и прочитал Уиллу лекцию о тридцати разных обжарщиках и различиях между ними. Затем он улыбается — Уилл, заметив его реакцию, улыбается тоже. — Угадал? — Спрашивает он, наклоняя голову. И, возможно, это для них слишком, но Майк (исключительно в честь Рождества, конечно) позволяет себе вольность и целует его, чувствуя на губах вкус зубной пасты. — Спасибо. — Шепчет он. — Завтра утром завари, я тоже хочу попробовать. — Остаешься? — Спрашивает Майк. — Я уже ответил. Майк гасит свет и забирается к Уиллу под одеяло — тот в этот раз не отворачивается, а смотрит прямо на него. — Спокойной ночи, Майк. — Спокойной ночи.