the windy city/the fear city

В начале января Уилл думает, что пора вызвать сантехника, потому что кран в его бруклинской квартире до сих пор подтекает. Еще ему кажется, что за оставшиеся четыре месяца аренды он может подыскать что-то получше — возможно, где-то придется экономить, но Уилл может переехать поближе к Джейн, чтобы чаще видеться. Тем более, в таком случае дорога до больницы будет занимать меньше времени. Из окна немного дует, и Уилл ежится, натягивая плед на плечи — выходить только через час, поэтому он не спеша размешивает немного остывший кофе в кружке, смотря в одну точку — на угол журнального столика в паре метров от него. Начало года выдалось даже слишком напряженным — в приемный покой каждый день привозили людей с травмами, полученными вследствие неудачного отпуска, пациентов с алкогольным отравлением и несколько детей, которые неосмотрительно вышли на лед в недостаточно морозный день. Телефон загорается от уведомления. доброе утро вернее, уже не совсем Уилл открывает диалог с Макс. Она, как всегда, ждет уточнения, прежде чем рассказать все. ? у нас консилиум в десять утра новый пациент ты и я Уилл напрягается. Иммунология, на которую учится Макс, это серьезно. Значит, следующие пару недель он не будет вылезать из кабинета куратора, согласовывая каждый чих. Уилл недовольно выдыхает, ставя кружку с остатками кофе на стол. Затем он плетется в спальню, зачем-то закрывая дверь, чтобы переодеться, хотя он и живет один. Впрочем, даже когда Уилл ночует у Майка и собирается на работу утром, он уходит в ванную или ждет, пока Майк выйдет. Сегодня за окном чуть теплее обычного — значит, можно наконец-то избавиться от шарфа и ограничиться пуховиком. Уилл закрывает входную дверь и шагает в сторону метро, где сейчас наверняка столько народу, что едва ли получится свободно дышать. В переполненном вагоне он чувствует вибрацию в кармане и, как назло, не может посмотреть, кто ему пишет — со всех сторон к нему прижимаются люди и вряд ли что-то изменится до того, как он доберется до нужной станции. Уилл выдыхает, когда один из его проводных наушников выпадает из уха, а в плейлисте начинает играть песня, которая ему совсем не нравится — в такие моменты он даже начинает скучать по времени, когда жил в общежитии, путь от которого до учебного здания едва ли длился дольше двадцати минут пешком. Наконец-то, проталкиваясь через других пассажиров, Уилл выбирается на улицу, вдыхая январский воздух. Он вспоминает про сообщение, полученное в метро и достает из кармана телефон. Фото от Дастина — либо изменения в графике дежурств, либо глупый мем из пинтереста. Уилл идет от метро до больницы ровно семь минут — убавляет звук в наушниках и прячет руки в карманы. В дверях он сталкивается с Майком и, когда тот начинает говорить, не сразу успевает снять наушник. — … ждет. — Что? — Переспрашивает он. — Макс ждет. В ординаторской. — Поясняет Майк. — Ладно. — Уилл снимает второй наушник, пряча провода в карман. — Ты с ночной? Вместо ответа Майк зевает, затем кивает. — Отсыпайся. — Усмехается Уилл. Майк хлопает его по плечу — единственный раз, когда они обнимались на публике, был утром после Сочельника. Затем уходит в сторону метро — Уилл заметил, что он никогда не садится за руль после ночных смен или в непогоду. Макс сидит в ординаторской с нечитаемым выражением лица — она пытается выглядеть спокойно, но Уилл видит, как трясется ее нога под столом. Макс поднимает на него взгляд и машинально улыбается — Уилл неуверенно отвечает тем же. — Привет. — Говорит она и сразу же, без предисловий, добавляет. — Прочитал мое сообщение? — Консилиум в десять. — Отвечает Уилл. — Что-то еще известно? — С ревматологом. Это все, что я знаю. Уилл пытается хотя бы предположить, что ожидает его уже через пару часов, но безуспешно — если Макс ничего не сказали, то ему не сообщат и подавно. — Только мы вдвоем? — Да. — Кивает Макс. — Остальным ничего не сказали. — Значит, это могут быть суставы или иммунная система. — Детские суставы и детская иммунная система. — Уточняет Макс. — Я ненавижу это все. — Ты заразилась ненавистью к маленьким пациентам у Майка. — Смотри, сам у него не заразись. — Уилл хмыкает вместо ответа и возвращается к рассматриванию графика, который отправил Дастин. На следующей неделе он дежурит в понедельник и пятницу — Уилл сразу замечает, что к графику наверняка приложила руку Джейн, потому что она всегда распихивает их смены так, чтобы все успели отдохнуть. Из интереса Уилл смотрит график остальных — Майк дежурит в понедельник и четверг, Дастин — в четверг и вторник. Макс стоит с Уиллом на пятницу и Джейн на среду. — Меня это раздражает. — Снова начинает Макс. — Нам могли хотя бы скинуть файл с анамнезом. — Я думаю, они хотят, чтобы мы сделали это сами. — Значит, много хотят. — Кидает она, скрываясь за дверью. Уилл закатывает глаза, но улыбается. Макс напоминает ему Джейн и Майка одновременно — вообще-то, он заметил, что эти трое неплохо ладят. Однажды он с удивлением обнаружил, что за несколько месяцев граница между Майком-новым-ординатором-мудаком и Майком-коллегой-другом-или-чем-то-вроде-этого стерлась окончательно. Возможно, когда Дастин рассказал ему ту стыдную историю с последнего курса медицинской школы, когда в приемном покое стошнило пациента, а следом и его самого. Или когда Лукас предложил собраться всем вместе вне больницы, когда совпадут графики, что случалось раз в полгода, поэтому идея была забыта так же быстро, как и предложена. В любом случае, Уилла устраивал установившийся порядок и он не собирался ничего менять, по крайней мере, до конца ординатуры, когда жизнь вокруг и без его инициативы движется с пугающей стремительностью. Макс возвращается с двумя стаканчиками кофе из автомата — бумажными, а не пластиковыми, значит, с третьего этажа, где кофе лучше и на доллар дороже. Уилл благодарно улыбается — он еще не успел устать, но предпочитает думать, что эта имитация кофе имеет накопительный эффект и он скажет себе спасибо позже. — Давай. — Начинает Макс. — План действий. — Мы идем к Кларку и узнаем, с чем имеем дело. — Предлагает Уилл. — А потом разрабатываем план действий. — Ты не умеешь смотреть наперед. — Фыркает она. — Мы идем к Кларку, знакомимся с ревматологом, потому что я его не знаю. Узнаем про ребенка, общаемся с ним и его родителями, собираем анамнез… Уилл пропускает оставшуюся часть мимо ушей. Он и так знает, что ждет его дальше — анализы, консультации, планы лечения. Он надеется, что это будет не слишком серьезно, но… Уилл, к сожалению, знает, что детская иммунная система — сплошной кошмар, он понял это, когда началась ординатура и Макс то ходила по ординаторской, как призрак, то срывалась из-за криво поставленной на стол кружку. Кажется, несколько раз Лукас просил переночевать у Уилла, потому что Макс не хотела его видеть. В квартире, которую они снимали вместе — Уилл, впрочем, не собирался ее осуждать, большую часть времени он хотел либо спать, либо на кого-нибудь накричать. К счастью, Майк спокойно выслушивал его, а потом, исключительно по желанию Уилла, вел его в спальню — его такой расклад полностью устраивал, а Майку, кажется, нравилось быть полезным. В общем, симбиоз или что там рассказывали на парах в бакалавриате. Макс тем временем допивает кофе, выбрасывая стаканчик в урну. Уилл слышит, как она, потягиваясь, хрустит позвоночником и устало откидывается на спинку стула. До консилиума остается час и Уилл жалеет, что приехал так рано — он думал, что его, по крайней мере, отправят в приемный покой, а не оставят сидеть в ординаторской, нервно поглядывая на часы. Он чувствует напряжение Макс даже кожей — ей не нравится неопределенность даже больше, чем ему самому. — Не переживай. — Мягко говорит Уилл. — В конце концов, кто ждет от ординаторов второго года слишком много? — Родители детей, которых они лечат. — Замечает Макс. — Ладно. Ты прав, это бесполезно. Пойдем кошмарить Лукаса в радиологию, а потом на консилиум. В отделение радиологии Уилл идет, послушно следуя за Макс. Он редко оказывается здесь — у него не слишком много пересечений с Лукасом в рабочие часы. — Ну и отстроили им. — Бормочет Макс. — Лучше бы нам оборудование закупили. Она толкает дверь нужного кабинета и Уилл сразу замечает Лукаса, сидящего за рабочим столом с какими-то отчетами. — Привет. — Его голос звучит удивленно. — Доброе утро. — Отвечает Макс. — Утром говорили что-нибудь про новых пациентов? — Кажется... — Лукас делает паузу, задумываясь. — Нет, ничего. В нашем отделении ничего не говорили. А что? — У нас консилиум скоро. Известно только, что там будет Кларк и ревматолог. — Опережая Макс, отвечает Уилл. — Я сочувствую. — Отвечает Лукас. — Могу показать вам рентгеновские снимки парня, который на спор проглотил игральные кости? — Мерзость. — Макс морщится. — И что вы с ним сделали? — Отправили в хирургию. Майк сегодня утром ассистировал на его операции. — Видимо, он поэтому выглядел веселее обычного. Человек чуть не задохнулся, а ему смешно. — Макс фыркает. — Тебе тоже смешно. — Неправда. — Макс давит улыбку. — Ладно. Если больше ничего интересного нет, мы пойдем. Пока от тебя доберешься, как раз дойдешь до Кларка. — Удачи. — Говорит Лукас, возвращаясь к бумагам. Макс молчит до самого конференц-зала. Они приходят за минуту до и видят внутри Кларка — ревматолога пока не видно, значит, вовремя. Уилл и Макс садятся напротив друг друга, встречаясь взглядами. Он видит — Макс происходящее напрягает в той же степени, что и его. Консилиумы никогда не заканчиваются хорошо, этот — третий за год, и Уилл, вероятно, забудет о размеренном графике в ближайшие две недели. Он уже видит, как превращается в комок нервных клеток и огрызается на каждого, кто подходит ближе, чем на метр. — Прежде чем придет ревматолог, — Кларк прокашливается, обращая на себя внимание. Уилл заторможенно поворачивается на голос. — Мы сомневались, способны ли ординаторы второго года справиться с подобным заданием, но решили, что под руководством двух кураторов, вы способны это сделать. На рабочий планшет Уилла приходит файл с информацией, которую он бегло изучает глазами — пациенту четырнадцать лет, жалобы со стороны суставов и ЛОР-органов. — Анамнез выглядит как бронхит или затяжная простуда. — Говорит Макс. — Мы увидим пациента? — Не сегодня. — Уилл хмурится. Это усложняет задачу. — Его мать ночует в палате вторые сутки и, по словам ревматолога, дело куда серьезнее, чем бронхит. — Кларк поднимает взгляд от планшета и переводит его на Макс. Она едва заметно вздрагивает. — И что от нас требуется? — Уилл подает голос. — У вас будет разговор с доктором Рейнольдсом, ревматологом нашей клиники, и подробный файл с информацией. В этом случае ваша работа — лабораторная. И не хмурься, Уилл. Ты все еще ординатор, а не полноценный врач. Конечно. Как он мог об этом забыть. Кларк выходит из конференц-зала, обещая привезти ревматолога, опаздывающего на четверть часа. Макс провожает его взглядом и, когда дверь захлопывается, смотрит на Уилла. — Какой-то он нервный сегодня. Уилл кивает. — Мне это не нравится. — Лабораторная работа? — Макс слегка наклоняет голову набок. — Зато никаких истерик. Детских или родительских. — Это… слишком сложно. — Ты сдал клиническую биохимию лучше, чем я. — Напоминает она. — Зато иммунологию хуже. — Потому что это моя профессия. Уилл решает не спорить и просто кивает. Спорить с Кларком нет смысла — если они приняли такое решение, его нужно просто принять. Доктор Кларк возвращается с врачом, которого до этого Уилл, вероятно, видел лишь мельком, и то пару раз — доктор Рейнольдс выглядит уставшим, но Уилл не улавливает раздражение. — Доброе утро. — Тянет он. — Доктор… — Байерс… — Заканчивает мистер Кларк, следом указывая на Макс. — И доктор Мэйфилд. — Спасибо. — Отвечает он. — Наш пациент… — Он не спеша подходит к доске, взглядом ища маркер. — Остин, четырнадцать лет — вы, вероятно, уже знаете это из файлов, которые получили по почте. У пациента наблюдается лихорадка на протяжении десяти дней, жалобы на болезни в суставах и ЛОР-органах. Антибиотики не помогают, лечащий педиатр ребенка направил в нашу клинику. — Он оборачивается, переводя взгляд с Макс на Уилла. — Ваши предположения? — Мы… Может разбить предполагаемые заболевания на несколько групп. — Начинает Макс. — Не можем, а должны. — Поправляет доктор Рейнольдс. — Должны. — Примирительно говорит Макс, но Уилл замечает, что она уже начинает раздражаться. — Мы можем исключить инфекционные заболевания из-за длительности болезни и отсутствия ответа на терапию. — Предлагает Уилл. — Значит, это не затяжной вирусный симптом и не бактериальный эндокардит. — Заканчивает Макс. — Допустим. — Рейнольдс кивает. — Что насчет онкологических? — Можно было бы предположить лимфому или лейкоз, но им не свойственен гайморит, указанный в анамнезе. — Уилл на всякий случай пролистывает файл с информацией о пациенте еще раз. — Наиболее вероятно, что у пациента аутоиммунное заболевание. — Говорит Макс. — Точнее сказать сложно, не имея на руках анализов можно предположить диагнозы от красной волчанки до микроскопического полиангиита. — Хорошо. — Ревматолог звучит равнодушно. — Следующий шаг. — Взятие анализов. — Макс хмыкает, намекая, что это самый очевидный вопрос на свете. — Общий анализ крови, биохимия. Иммунологические тесты на антинуклеарные антитела и анализ на антитела к протеиназе-3. — Это все. — Нет. — Макс кладет стилус от планшета на стол. — Я предлагаю провести эхокардиографию для исключения вегетаций при эндокардите. — И рентген грудной клетки для выявление лёгочных инфильтратов. — Заканчивает Уилл. — Отлично. — Рейнольдс поднимается со стула. — Это все? — Я хочу, чтобы эхокардиографию провел доктор Уилер, а рентген грудной клетки — доктор Синклер? — Макс откидывается на спинку стула. — Согласен, если доктор Кларк одобряет этот выбор. — Рейнольдс оборачивается назад себя и Кларк тут же кивает, одобряя решение Макс. — Мы можем действовать самостоятельно? — Уточняет Уилл. — Вы ординаторы второго года, а не интерны. Мы ждем от вас самостоятельности, но помните, что пациент не должен пострадать от вашей самоуверенности. — Макс и Уилл синхронно кивает. — Хорошо. Если я понадоблюсь, вы можете связаться со мной через пейджер или рабочую почту. Если считаете повод недостаточно значительным — все равно пишите, медицина не прощает оплошностей. Успехов. Когда он покидает конференц-зал, Макс и Уилл переглядываются. На мгновение он даже забывает о присутствии Кларка в помещении, пока тот не прокашливается, прежде чем попрощаться с ними. — Я хотела сказать, что этот ревматолог заносчивый и самовлюбленный, но он дал нам больше свободы, чем я рассчитывала изначально. — Макс поднимается со стула. — Поэтому сегодня я не буду жаловаться. Уилл усмехается. — Мне все еще не нравится, что нас лишили возможности пообщаться с пациентом. — Радуйся. Четырнадцатилетние пациенты либо симулируют простуду, чтобы пропустить неделю в школе, либо умалчивают половину симптомов и мешают поставить нужный диагноз. — Пауза. — А еще смотрят на тебя так, будто ты лично виновата в его заболевании. — Все не может быть настолько плохо. — Отшучивается Уилл, хотя точно знает, что может и, вероятно, с их пациентом так и было бы. — Неважно. Нужно заказать анализы. Уилл находит свою любимую медсестру, которая наедине называет его исключительно «милый» и рассказывает о сыне-ровеснике Уилла, который год назад уехал в Калифорнию и теперь приезжает только по праздникам. Она обещает, что результаты анализов будут у него и Макс на руках уже вечером. Макс на это удовлетворенно кивает и ведет его на обед. — Я надеюсь, салат не вчерашний. — Говорит она, пытаясь рассмотреть содержимое витрины. Издалека Уилл замечает Дастина и Лукаса и приветливо машет, жестом показывая, что они к ним скоро подойдут. В очереди он наконец-то добирается до телефона и среди уведомлений находит сообщение от Майка. для чего макс искала тебя утром? Он непонимающе хмурится, печатая в ответ У нас новый пациент Она хочет, чтобы ты сделал ему эхокардиографию Уилл не ждет ответа — Майк, скорее всего, спит. Он прячет телефон в карман и замечает, что салат, наконец-то, свежий, а сэндвичи выглядят живее обычного. Дастин и Лукас сидят за столиком у окна. Дастин выглядит так, будто не видел Уилла неделю и радостно машет ему, пока он идет от витрины. — Рассказывайте, — говорит он вместо приветствия, — что за новый пациент? — Сами пока не знаем. — Отвечает Макс. — Четырнадцать лет, зовут Остин. Жалобы где-то между волчанкой и затянувшейся лихорадкой. — Вы его уже видели? — Вмешивается Лукас. — Нет, и не увидим. — Отвечает Уилл. — Ревматолог решил, что дистанционная работа будет продуктивнее. — Он такой придурок. — Говорит Макс. — Ты обещала не жаловаться. — Вспомнила его самодовольную рожу. — Она кривится, ковыряя салат. — Кстати. — Макс показывает вилкой на Лукаса. — Ты делаешь рентген грудной клетки. Завтра. — Ладно. — Выдыхает он. — Когда у Майка рабочий день? — Макс обращается ко всем. — Завтра, кажется. — Предполагает Дастин. — Отлично. — Она поворачивается к Уиллу. — Сегодня обсуждаем результаты анализов, завтра смотрим рентген и эхокардиографию. — Результаты анализа на антинейтрофильные цитоплазматические антитела придут в лучшем случае послезавтра, поэтому… — Подхватывает Уилл. — Мы можем начать лечение через четыре дня. — Заканчивает Макс. — Вы нарушаете священное правило не обсуждать работу за обедом. — Дастин роняет голову на обеденный стол. Лукас равнодушно подцепляет овощи-гриль, упираясь взглядом в стол. На прошлой неделе, когда у них совпали графики дежурства, он рассказывал Уиллу, что в отделении радиологии сейчас особенно много работы — в одной из ближайших больниц сломалось оборудование, поэтому они работают в два раза интенсивнее обычного. Наверное, со стороны Макс было жестоко просить его сделать еще и другой рентген для их пациента, но она всегда была особенно дотошной, когда дело касалось подобных задач. Уилл и Лукас едят в тишине под тихий диалог Дастина и Макс — они обсуждают позавчерашнюю смену в приемном покое, где они в какой-то момент остались вдвоем и бегали от койки к койке. Уилл невольно ежится — из всех видов смен приемный покой был, пожалуй, наименее приятный. Даже ночные смены он отрабатывал с большим удовольствием — во время них спало куда больше пациентов. Майк, казалось, наоборот наслаждался первыми и ненавидел последние — будто бесконечная суматоха радовала его больше, чем относительная тишина в отделении. Впрочем, со смен в приемном покое его регулярно вырывали для ассистирования на операциях, даже учитывая его отвратительный характер в рамках больницы, врачи по нему с ума сходили. После той операции с шунтированием Уилл посетил еще две — спленэктомию, где Майк ассистировал, и удаление желчного пузыря, до которой его допустили в качестве хирурга, хотя и под присмотром старшего врача. И на той, и на другой Майк выглядел сосредоточенным, но не слишком заинтересованным — будто перед ним лежал не вскрытый человек, а двухлетка с ОРВИ. Хотя, по опыту Уилла, вскрытые люди хотя бы не кричали при попытке осмотреть горло. Внезапно Уилл чувствует прикосновение к запястью и поднимает голову, встречаясь взглядом с Лукасом. — Ты сегодня в приемном покое? — Спрашивает он. — Нет. — Сипло отвечает Уилл, затем прокашливаясь. — Сегодня сижу с отчетами. — Вот и я. — Он поднимается, берет поднос с пустой тарелкой. — Соберемся в ординаторской? *** Глупо скрывать, что Лукас был самым стабильным из их компании. Возможно, еще Джейн, но она, при всей любви Уилла к ней, всегда отвлекала его от заполнения отчетов разговорами и безобидными сплетнями о медсестрах. Сегодня что-то идет не так — Уилл замечает, что Лукас заметно нервничает. Прикусывает кончик ручки и, как и Макс, трясет ногой. Сначала Уилл не давит, пытаясь сосредоточиться на бумажной работе, которая по своей природе была бесполезной — больничная документация давно перешла в электронный формат, но каждый месяц их все равно заставляли сдавать бумажные отчеты. Уилл сдается минут через пятнадцать, когда замечает, что Лукас просто смотрит в одну точку и даже не пытается всматриваться в лежащую перед ним стопку бумаг. — Эй, — тихо спрашивает Уилл, — ты в порядке? — Я… Ну, в общем. — Лукас тянется к рюкзаку, раскрывая большой карман. — Только не смейся. — Я не буду смеяться. — Мягко отвечает Уилл. — Ты можешь рассказать мне, что угодно. Правда. Лукас смелеет и выуживает небольшую кожаную коробочку, протягивая Уиллу. — Ты… — Начинает Уилл. — Да. — Лукас напряженно кивает. Уилл раскрывает коробку. Внутри — кольцо. Камушек на нем крошечный — Макс, вероятно, даже не придется снимать его в лаборатории, потому что он вряд ли способен порвать латексные перчатки, в которых она обычно работает. — Круто… — Тихо говорит Уилл. Изнутри выглядывает гравировка, но он не приглядывается. — И когда? — Четырнадцатое февраля. — Выдыхает Лукас. — Это нормально? Не слишком банально? Макс не любит банальности. Уилл почти смеется, но вовремя вспоминает данное минутами ранее обещание. Лукас и Макс встречаются… лет пять, наверное. Вряд ли Макс разозлится из-за неподходящей даты. — Четырнадцатое февраля — это романтично. Все в порядке, Лукас. Она тебя любит. — Я не хочу на нее… давить. Она не обязана соглашаться. — Лукас захлопывает коробочку, убирая обратно. — Нам еще нужно закончить учебу, начать работать… — Эй. — Прерывает его Уилл. — Не паникуй. У вас еще будет время все обсудить. Вы достаточно встречаетесь, сейчас — самое время. — Спасибо, Уилл. — Благодарно выдыхает Лукас. — Ты — единственный, кто пока знает. — О, так это секрет? — Не совсем, просто… Мне нужно было с кем-то поделиться. — Я рад, что ты выбрал меня. — Отвечает Уилл и возвращается к отчету, чувствуя улыбку на лице. Ну, хотя бы у кого-то в их больнице все стабильно. Через час работы Уилл чувствует легкую вибрацию в кармане. На экране блокировки он видит уведомление от Майка и заходит в диалог. передай макс что я ее ненавижу ей лишь бы заставить работать пусть назначит завтра на десять хотя нет, если я попрошу на десять, она назначит на девять тогда проси на одиннадцать Уилл представляет, как Майк, растрепанный и зевающий после сна, недовольно щурится, смотря в экран. Едва он осознает, что представляет, как тут же отгоняет эту мысль — ни к чему. Наверное, он просто расчувствовался из-за Лукаса и Макс. Уилл ставит реакцию и блокирует экран. *** Вечером Макс звонит ему и просит зайти в лабораторию — пришли результаты анализов Остина. Уиллу немного странно называть по имени пациента, которого он ни разу не видел в жизни. — Уилер просил согласовать эхокардиографию в одиннадцать. — Да, хорошо. — Отвечает Макс, открывая нужное письмо на почте. — Так, посмотрим… На экране появляются разноцветные таблички. Макс приближает и рассматривает подробнее. Они начинают с общего анализа крови. — Судя по гемоглобину, у него легкая анемия. — Начинает Уилл. — Умеренный лейкоцитоз, но повышенные тромбоциты. Воспаление значительное. — Анемия… — Задумчиво тянет Макс. — Носовые кровотечения, возможно, хроническая кровопотеря и воспаление. Лейкоцитоз и тромбоцитоз — ожидаемо. — Открой биохимию. — Просит Уилл. Макс открывает следующую вкладку. Уилл тут же замечает неточности. — Верхняя граница нормы креатинина и повышена мочевина. — Почки. — Говорит Макс. — Да. Давай посмотрим коагулограмму. — Фибриноген повышен, остальные показатели в норме. Уилл откидывается на спинку стула. — Без эхокардиографии и рентгена все равно ничего не скажем. — АНЦА тоже еще в процессе. — Говорит Макс. — Тогда все. Я напишу отчет, можешь идти. — Уверена? — Недоверчиво спрашивает Уилл. — Да. — Макс устало выдыхает. — Лукас сейчас задерживается допоздна, я его подожду. — Я… Ладно, хорошо. Спокойной ночи, Макс. — Надеюсь. Он почти выходит, когда Макс его окликает. — У тебя все в порядке? — Да. — Уилл стоит вполоборота. — Почему ты спрашиваешь? — Лукас сказал, ты сегодня подозрительно улыбался, глядя в телефон. — Хмыкает она. — Это Джейн. — Тихо отвечает Уилл. — Хорошо. *** тяжелая смена? Даже не думай до меня на метро ближе — Привет. — Я выпью кофе и лягу спать. — Может, чай? — Пакетированный «Липтон» я могу выпить и в Бруклине. — У меня «Тетли». — Замечает Майк. — Иди к черту. — Как скажешь. — Майк скрывается на кухне и Уилл слышит, как он щелкает кнопкой электрического чайника. Уилл приходит следом, замирая в дверном проходе. На Майке — свободные штаны и футболка, хотя из окна едва ощутимо дует. Он подходит ближе, пока Майк забирается в шкафчик и выбирает кружки. — От тебя спиртом за километр несет. — Говорит он. Уилл недовольно цокает. — Я просидел в лаборатории полсмены. — Вообще-то, едва ли час, но он устал достаточно, чтобы позволить себе немного подраматизировать. — Бедный. — В голосе Майка сквозит почти нежность. — Мэйфилд тебя замучила? — Она меня любит, в отличие от тебя. Майк коротко смеется. — Ага. — Я правда собираюсь сегодня выспаться. — Кто запрещает-то? — Майк бросает чайные пакетики в кружки, заливает кипятком. — Тогда зачем ты меня звал? — Добираться ближе. Нам завтра целый день диагноз ставить. — Этот пациент мой и Макс. — Бурчит Уилл. — Вы уже позволили нам с Лукасом влезть в это. Уилл молча принимает чашку с чаем. — Ты даже не скажешь мне, что показали анализы? — Майк наклоняет голову и делает щенячий взгляд. Уилл отказывается думать, насколько очаровательно он выглядит. — Анемия и проблемные почки. Пока рано говорить. Майк выглядит довольным. — Я спать. — Уилл намеренно оставляет кружку на столе и плетется в спальню. *** Майк будит его утром, ставя кружку с кофе на прикроватную тумбочку. — А как же «не вздумай пить кофе в спальне, ты оставишь следы на моей мебели»? — Сонно бормочет Уилл. — Завоевываю твое хорошее расположение. Я все еще хочу узнать, что происходит с иммунной системой твоего пациента. — Не порть момент, я почти подумал, что ты милый. — Я думаю так каждый раз, когда ты приходишь. — Говорит Майк, застегивая джинсы. — А потом ты открываешь рот. — Заткнись. — Вставай. Уилл недовольно поднимается. Солнечные лучи бьют ему прямо в лицо и он недовольно задергивает шторы. Боже, и зачем он решил идти в медицину. — Ты садист. — Мы поедем на метро. — Ужасный садист. За это я сплю на твоей кровати еще одну ночь. Майк тихо фыркает. — Напугал. *** Они выходят из метро с периодичностью в пять минут. Майк смеется над этой конспирацией, но Уилл знает, что Макс заметит вчерашнюю одежду и вопросительно на него посмотрит. Уилл придумывает оправдания на ходу — сломалась машинка, забыл запустить, из-за сырости в квартире другая одежда не успела высохнуть. — Уилл! — Макс окликает его недалеко от входа. — Нам разрешили присутствовать на рентгене и эхокардиографии. Мы можем увидеть Остина. Она никак не комментирует его внешний вид — и слава богу, думает он, торопливо переодеваясь. Макс ждет за дверью. В девять рентген, в десять, как и хотел Майк, УЗИ сердца. Результаты АНЦА будут только завтра, но уже сегодня они смогут назвать диагноз хотя бы приблизительно. В дверях раздевалки он сталкивается с Майком — тот пользуется помещениями для хирургов только после операций. — Доброе утро. — Непринужденно говорит он. — Привет. — Просто отвечает Уилл. Они звучат легко. Естественно. Как коллеги, коими они и являются. — Давай, Уилл. — Говорит Макс. — Лукас уже ждет. Они смотрят на Остина — теперь Уиллу кажется правильным называть его так — через тонированное стекло. Уилл замечает бледность и синяки под глазами — он бы сказал, что у него анемия, даже без анализов. Он выглядит… неожиданно хрупко. Возможно, он потерял в весе из-за болезни и из-за этого кажется младше — Уилл дал бы ему не больше двенадцати. Макс напряженно стоит рядом, прикусывая нижнюю губу. присматриваясь, Уилл замечает на плечах подростка сыпь — ему бы подойти ближе и рассмотреть подробнее, но Рейнольдс разрешил только такой формат. Лаборант в рентгенологическом кабинете помогает Остину встать к стойке. Лукас сидит перед монитором, внимательно смотря на экран. Уилл, кажется, даже забывает дышать от перенапряжения — ему страшно. И нервно. Он переводит взгляд с Лукаса на Макс, замечая, что они неосознанно принимают одну и ту же позу — подносят ладонь к лицу, опираясь на нее подбородком. Это почему-то заставляет его умиляться даже в таких условиях. Через стекло они видят, как Остин поднимает руки, как лаборант поправляет его положение. Команда: «Глубоко вдохните и задержите дыхание». Мальчик подчиняется. Короткий щелчок — снимок готов. — Прямая проекция, — комментирует Лукас, изучая изображение на мониторе. — Легочные поля чистые. Ничего подозрительного. — Боковая? — спрашивает Макс. — Сейчас. Остина поворачивается и на мониторе Лукаса появляется новое изображение. Уилл подходит ближе — легкие прозрачные. Никаких затемнений. — Это не по моей части. — Говорит Лукас. — Идите к Уилеру. В этот раз Уилл нервничает чуть сильнее. В кабинете с Майком Остин будет один, без лаборантов и помощников. И Уилл не уверен, за кого из них переживает больше. Майк не любит работать с детьми. Не умеет — абсолютно точно, Уилл убеждался в этом трижды за тот период, что они работают вместе. Каждый раз он делегирует общение с детьми и родителями на кого-то третьего, молчит на приемах, пугая любого пациента младше десяти лет. Говорит, что это не его — что Уилл, который с детьми в разы нежнее и мягче его, Майка, должен отвечать за психологическую составляющую. Остин подросток. С подростками до сих пор не научился работать даже Уилл. Они своенравные, громкие и иногда скандальные — едва ли Остин, который третью неделю дышит только ртом, способен на протест, но Уилл все равно переживает. Когда пациента заводит в комнату медсестра, Майк уже там. Уилл чуть ближе подходит к смотровому стеклу, чувствуя внимательный взгляд Макс. — Привет. — Голос Майка звучит приглушенно. — Раньше был опыт с подобными процедурами? — Только ЭКГ. — Гнусаво отвечает Остин. — Эхокардиография — почти то же самое. — Отвечает Майк. — Только перевернись на левый бок и заведи левую руку за голову. Остин послушно передвигается, немного заторможенно из-за слабости в собственном теле. Уилл замечает, что в этот момент Майк отворачивается — то ли не хочет смущать, то ли просто не любит смотреть на такое. — Я прикреплю к твоей грудной клетке несколько электродов и немного проведу по ней датчиком. В подтверждение своим словам, Майк берет трансдюсер и прислоняет его к грудной клетке Остина. Он едва ли смотрит на ребенка, упираясь взглядом в экран. В смотровой экран ЭКГ-аппарата дублируется и Уилл видит серо-белое изображение чужого сердца. — Я понимаю в этом хуже Майка. — Нехотя признается Макс. — Но мне не нравится движение стенок сердца. Все заканчивается быстро. Майк пожимает Остину руку на прощание и тот, кажется, даже отвечает ему не «До свидания», а «Пока». Уилл удивленно смотрит на кабинет, пока Майк не покидает его, заходя в смотровую. — Сердце в порядке? — спрашивает Макс. — В пределах нормы, — отвечает Майк. — Размеры камер не увеличены, сократимость хорошая, фракция выброса — шестьдесят процентов. Клапаны без патологии, вегетаций нет. Перикард не утолщён, выпота не вижу. — Значит, инфекционный эндокардит можно исключить? — уточняет Уилл. — Практически да. Но окончательно — по анализам крови. — Майк пожимает плечами. — С сердцем у него всё в порядке. По крайней мере, на сейчас. Макс кивает, делает пометку в планшете. — Есть что-то, что может указывать на васкулит? — Непрямых признаков тоже нет. Ни перикардита, ни изменений коронарных артерий. — Майк смотрит на Уилла. — Если у него и есть воспаление, сердце пока не страдает. Ждите результатов АНЦА. Это по твоей части, Макс. Он минует их, направляясь в сторону ординаторской. Уилл позволяет себе задержать взгляд на несколько секунд — чуть сгорбленная спина, правая рука в кармане, левая листает что-то в телефоне. — Ждем до завтра. — Тихо говорит Макс. — Бедный парень. Мысли Уилла неожиданно возвращаются к Майку — вернее, к тому, как он нашел подход к Остину. Конечно, вряд ли последний стал бы с ним спорить или не отказываться от УЗИ, учитывая его состояние, но… Майк объяснил ему, что делает. И пожал руку на прощание. Почему-то это вызывает у Уилла невольное восхищение, которому он не может дать рациональное объяснение. *** Вечером Уилл возвращается в квартиру на Верхнем Ист-Сайде. Майк заканчивает чуть позже, поэтому Уилл сидит в его гостиной, бессовестно пользуясь чужим гостеприимством. С другой стороны, Майк сам предложил ему дубликат ключей. Он почему-то не нашел причин отказаться. Он лениво разваливается на диване и, кажется, почти засыпает, когда в замке наконец поворачивается ключ. — Я не сплю. — Говорит Уилл и Майк включает свет в прихожей. Уилл поднимается, идет в сторону входной двери. — Привет. — Привет. Часто здесь бываешь? — Уилл мысленно оценивает усталость Майка по степени абсурдности его шуток. Сейчас — твердая восьмерка. — Придурок. Майк небрежно кидает куртку на вешалку и Уилл борется с желанием повесить ее ровнее. — Я буду кофе. — Говорит Майк. — Ты хочешь кофе? — Можно. — Уилл пожимает плечами. Сил говорить нет ни у одного из них. Майк нажимает нужные кнопки и замирает над кофемашиной, пока она не пищит, сообщая о готовности. Первую кружку он протягивает Уиллу, потом ждет, когда заполнится вторая. Майк устало опускает голову на кухонный стол. — Приемный покой? — Тихо спрашивает Уилл. — Да. Три сердечника. Кардиолог пошутил, что это смена создана для нас. — Откуда ты столько знаешь про работу сердца? — Тихо спрашивает Уилл. — Этому учат в феллоушипе, тебе до него еще несколько лет. Майк отрывает голову от стола и переводит расфокусированный взгляд за спину Уилла. — Мой отец — сосудистый хирург. Далековато, конечно, но кое-что в кардио понимает. Я… рано начал взаимодействовать с медициной. Лет с двенадцати в качестве наблюдателя, наверное. Уилл заторможено кивает. — У него есть кабинет в нашем доме. Ну, где я вырос. — Майк крутит арахисовый батончик, который до этого мирно лежал на столе — Уилл давно заметил, что он так успокаивается. — В кабинете было много разных книг. Мне нравилось читать, как сердце перекачивает кровь. Ну и как-то пошло… Вроде того. — «Вроде того»? — Передразнивает Уилл. — У меня была двенадцатичасовая смена, не будь таким придирчивым. — А я завтра работаю третий день подряд, пытаясь понять, что не так с моим пациентом. — Парирует Уилл. — Так ты хотел быть хирургом? Или твой отец так решил? Майк пожимает плечами. — Мне нравится помогать. И, не знаю, — Майк делает паузу, — мне нравилось учиться. Мы никогда не обсуждали, хочу я быть хирургом или нет. Как будто это всегда жило во мне. Уилл кивает. — А ты? — Спрашивает Майк. — Когда ты решил, что будешь врачом? — В старшей школе. Меня в детстве часто водили по врачам. Слабый иммунитет и все такое. — Уилл смотрит на руки Майка, продолжающие мучить упаковку с ореховым батончиком. — Понял, что хочу помогать таким, как я. Майк понимающе кивает. Уилл допивает кофе. — Кто первый в душ? — Я в конце смены принимал. — Кидает Майк. — Поэтому можешь идти. Уилл стоит под струями воды дольше обычного — смывает с себя запах больничной лаборатории и груз этой недели. Он даже не пытается высушить волосы — так и идет, чувствуя стекающие по шее остывшие капли воды. — Тебе Макс звонила. — Говорит Майк, не отрываясь от телефона. — Трижды. Уилл тут же пугается и хватает телефон, перезванивая. Майк жестом просит его сесть рядом и, когда Уилл опускается справа от него, прижимается к телефону с другой стороны. — Чем ты там занят, Байерс? — Макс звучит удивленно. — Душ. — Ладно. — Примирительно говорит она. — Я еще в клинике и мне прислали результаты анализа на антинейтрофильные цитоплазматические антитела. Только что. Уилл чувствует, как учащается биение его сердца. — Что там? — Напряженно спрашивает он, слыша, как Макс щелкает по клавиатуре. — Положительный. c-ANCA. Антитела к протеиназе-3. — Макс звучит удовлетворенно. — Нужна биопсия, но мы уже можем начать терапию. Ставлю на то, что это гранулематоз. — Мы… победили? — Почти. — Макс делает паузу, вероятно, закрывая вкладки. — Завтра план лечения будет лежать на корпоративной почте доктора Рейнольдса. — Хорошо. Увидимся? — Да. — Говорит Макс, зевая. — Пойду найду Лукаса, чтобы наконец-то затащить его домой. Спокойной ночи, Уилл. — Спокойной ночи. Передай Лукасу тоже. — Поздравляю? — Спрашивает Майк, когда Уилл вешает трубку. — Да. — Пауза. — Думаю, уже можно. — Хорошо. — Майк накрывает его одеялом. — Отметим это… — Он смотрит на часы. — Восьмичасовым сном? — Звучит хорошо. Майк гасит свет и забирается под одеяло тоже. Уилл уже не помнит, когда они начали спать под одним. Он машинально придвигается ближе. — Лукас хочет сделать предложение Макс. — Шепчет он. — Только об этом пока нельзя никому знать. — Какой ужас. — Говорит Майк, но не звучит серьезно. Уилл на всякий случай бьет его ладонью по плечу. — Я шучу. — Так нельзя шутить. — Укоризненно говорит Уилл. — Ты должен быть рад за нее. — Я рад. — Отвечает Майк. — Думаю, сейчас самое время жениться. — Да? — Уилл усмехается. — Ты эксперт, да? — Заткнись. — В темноте Уилл различает его улыбку и несмело протягивает ладонь, которую Майк тут же накрывает своей. Почти нежно. — Ты бы решился еще раз? — На брак не нужно решаться. Это же не пересадка сердца. — Ты можешь хотя бы иногда не использовать медицинские метафоры? — Если бы мог, был бы еще женат. — Я чувствую слона в комнате. — Майк проводит кончиками пальцев по его предплечью. — Четыре года прошло. Даже больше. — Ты не ответил на вопрос. — Уилл пытается поймать его взгляд. — Да. Решился бы. — Майк оказывается ближе. — А ты? — Мой бывший сказал, что я слишком много учусь и слишком часто дежурю по ночам. Мало кто готов такое терпеть. — Лукас и Макс готовы. — Брак с другим врачом звучит как страшный сон. — Уилл находит руку Майка, переплетая их пальцы. Майк тихо смеется. — Да. Просто ужасный.