the windy city/the fear city

Несколько лет назад, еще в годы учебы на бакалавриате, Джейн пыталась научить Уилла вести трекер привычек. Два литра воды в день, три прочитанные книги в месяц, спорт дважды в неделю — сложное расписание, втиснутое в небольшой линованный лист ежедневника. Хватало его стабильно на неделю, до тех пор, пока не наступало время готовиться к очередному тесту и он забывал не только о тренировках, но даже о приемах пищи. Кое-какие привычки, правда, ему удалось сохранить: каждый месяц он выбирал художественную выставку, которую хочет посетить, и в свой выходной выбирался в музей или галерею. Помимо этого, Уилл дважды в неделю ходил в спортзал, в теплое время года ходил на короткие прогулки во время обеда и ел сладкое только до полудня. Майк должен был стать чем-то вроде очередной привычки — приятным времяпрепровождением или способом расслабиться после рабочего дня. Правда, Джейн еще в старшей школе говорила, что ему свойственно делать выбор в сторону приятного, а не полезного, поэтому внезапно появившаяся привязанность закрепилась в его жизни настолько крепко, что начала пугать. Или не совсем пугать — Уилл так до конца и не понял, как идентифицировать появившееся чувство. Что-то между тревожностью и предвкушением. Он убеждает себя, что так на него влияет появившийся между ними секрет — что-то личное, что приходится делить на двоих. Обычно он рассказывал обо всем Джейн — о неудачных свиданиях, ссорах с бывшими, расставаниях и случайно возникших симпатиях. Теоретически, он мог поделиться тем, что происходит, не называя имен — но Джейн была бы не Джейн, если бы не разгадала его через пару недель. Или дней. Уилл даже не хотел думать, как быстро она бы разгадала его тайну и дала бы ему любящего, сестринского пинка. И Майку заодно — этого бы совсем не хотелось. Он так щедро согласился спать с ним в свои редкие выходные, а тут Уилл делится со всеми их маленькой тайной — неприятно. Уилла раздражало, что он вообще об этом думает. Еще больше раздражало, что такие мысли с каждым днем всплывали в голове все чаще. Он умел смотреть на вещи рационально: это не влюбленность. Может, его основная специализация и включает назначение сиропов от кашля и работу стетоскопом, но в медицинской школе у Уилла был курс по нейробиологии. Он знает, как это работает — во время секса мозг вырабатывает окситоцин, который усиливает эмоциональную связь между партнерами. Выброс гормона заставляет его оставаться после и смеяться над глупыми шутками Майка. Все просто: это не то же самое, что его прошлые отношения, когда они постепенно узнавали друг друга, а потом переходили на следующий этап. С Майком все по-другому: они вообще не в отношениях. Пару лет назад он поймал в раздевалке двух интернов и, когда рассказал об этом Макс, она хмыкнула и сказала, что они давно потрахиваются. Вот и они с Майком друг друга периодически потрахивают — ничего личного, только взаимное удовлетворение потребностей. Телефон звенит где-то на пятом круге убеждений — в последнее время он стал просыпаться раньше будильника. Уилл нехотя поднимается, кидая быстрый взгляд на окно. В феврале Нью-Йорк оброс ледяной коркой и непрекращающиеся снегопады идут вторую неделю. Он натягивает старую толстовку и проходит в ванную. В последние пару недель вода в его квартире, как будто специально, едва горячая, поэтому Уилл долго стоит, держа ладони под краном, прежде чем умыться. День сегодня обычный — они с Макс дежурят в приемном покое, значит, к концу дня он будет вымотанным и недовольным. Джейн и, с недавнего времени Майк, добавили бы к этому перечню эпитет «капризный». С этим Уилл был категорически не согласен — он будущий педиатр, которому постоянно приходится уговаривать детей пить рыбий жир, ему лучше знать, что значит это слово. К моменту, когда он, обмотанный шарфом, стоит в прихожей, снег становится еще интенсивнее. Идти до метро из-за этого в два раза дольше обычного — дорогу начинают расчищать позже. Ветер бьет в лицо, продувая, кажется, до костей. Уилл злится на барахлящие наушники, которые в такую погоду работают в разы хуже, и совсем немного на себя, потому что когда-то выбрал Бруклин в качестве города для жизни. Хотя Майк каждый раз, когда приезжал, нахваливал его так, будто сам не живет на Манхэттене. Ну и сволочь — ему-то две станции проехать и уже на работе. Уилл, наконец, переключает депрессивный трек Radiohead, когда спускается по лестнице к вагонам метро. Он невольно зевает, попадая с улицы в тепло, и сжимает ладонь в кулак, чтобы вернуть концентрацию. На нужной станции Уилл не то, что выходит, его скорее выталкивает толпа людей. Он идет до больницы, пиная снег носками ботинок, пока не замирает перед дверью. Клиника открывается через полчаса, но приемный покой работает круглосуточно — значит, Уиллу нужно принять смену у дежурящих ночью. Он нехотя проходит дальше, взглядом ища рыжую макушку Макс. Натыкается он только на Дастина, машущего из противоположного угла. — Выглядишь хреново. — Многозначительно говорит он. — А из нас двоих после ночной я. — Я в порядке. — Уверяет Уилл, проходя в раздевалку. Первое, что он видит — голую спину Майка. Он бы узнал ее среди десяти других, потому что найти кого-то настолько сухого и жилистого одновременно, кажется, невозможно. Майк уверял его, что мышцы ему не наращивает даже тренажерный зал, поэтому в какой-то момент он перестал в него ходить и оставил только бег. Даже зимой — что Уилл считал последней формой извращения. — Привет. Майк вздрагивает, прежде чем обернуться. — Доброе утро. Ты в приемном сегодня? — Ага. — Уилл замечает его синяки под глазами, у него самого, вероятно, такие же. — Как ночь? — Сойдет. — Майк пожимает плечами, сменная футболка так и остается зажатой в его руках. — Одного увезли на экстренную операцию, в остальном спокойно. — Выглядишь все равно уставшим. Майк усмехается. — Мне нравится Дастин, но иногда он даже слишком болтливый. — Я с Макс сегодня. — Зачем-то говорит Уилл, подходя к своему шкафчику, через один от Майка. — Ты какой-то уставший. — Замечает Майк. — Погода. — У тебя неудобный матрас. После ночи в твоей квартире моя спина болела еще неделю. Уилл резко оборачивается. — Не здесь же! — Возмущенно шипит он. — В раздевалке все равно только мы. — Говорит Майк, но все равно понижает голос. — Серьезно, ты перестал оставаться на ночь. Я сделал что-то не так? Уилл игнорирует расстроенную нотку в его голосе. — Иногда приятно вспомнить, что у меня есть своя квартира, знаешь. — Уилл быстро натягивает сменную одежду, тихо прикрывая дверцу шкафчика. — Как скажешь, Байерс. — Майк небрежно складывает форму, хлопая дверцей. — Но, серьезно, спи минимум шесть часов и сбалансированно питайся. — Не командуй. — Говорит Уилл, прежде чем выйти из раздевалки. «Не командуй» в отношении Майка звучит почти смешно. Уилл думает об этом, пока идет по длинному коридору. Майку нравится быть инициативным — и, пусть Уилл никогда не интересовался, он почти уверен, что в детстве Майк был в разы хуже, чем-то вроде вечного лидера, не терпящего возражений. И, пусть он не такой резкий, как Макс, ему нравится вести — командовать интернами в операционной, что удивляет даже хирургов, спорить на консилиумах с старшими врачами и, что уж говорить, Майк проявляет свои замашки даже когда они вдвоем, пусть и мягко. Впрочем, когда Уилл этого хочет, он берет инициативу — в конце концов, не зря Майк говорил, что у него нет предрассудков. — Опаздываешь, Байерс. — Замечает Макс, прислонившись к дверному косяку. — Доброе утро. — Утро. — Кидает Уилл. — Уже есть работа? — Больше, чем ты можешь себе представить. — Макс разворачивается, увлекая его за собой. *** Смена оказывается нормальной. Уилл помнит приемный покой в куда более кризисные моменты — но сегодня они тратят всего лишь пару уколов успокоительных для буйных пациентов и даже никого не отправляют в операционную, что можно считать успехом. Им, правда, по очереди, даже удается пообедать — а это, по мнению Уилла, почти непозволительная роскошь. — Эй. — Говорит Макс. — Кофе после смены? Уилл думает не слишком долго — сегодня они не увидятся с Майком, потому что смены совпадают неудачно, а других планов у него нет. — Только если в моей любимой кофейне. Макс закатывает глаза. — Я другого и не имела в виду. Уилл не любит зиму. Темнеет рано, снег сыпется большую часть суток, а слоев одежды на себя нужно напялить столько, что в конце концов сбиваешься со счета. Среди этого он старается находить плюсы — снежинки красиво тают на волосах Макс, капучино в любимой кофейне становится вкуснее, а бруклинская квартира, на которую Уилл склонен жаловаться в обычное время года, после поездки на метро кажется раем на земле. Макс неизменно называет его любимую кофейню хипстерской и снисходительно закатывает глаза, когда он рассказывает о сезонном меню. Уилл знает, что втайне ей нравится это место — они ходят сюда уже года два и каждый раз занимают столик на двоих у окна. На стенах гирлянды, у одной из стен — стеллаж с книгами. Стулья в кофейне разные, у Макс — деревянный с широкой спинкой, у Уилла из твердого пластика. Они сидят за небольшим столиком, где едва ли поместится что-то кроме пары кружек с кофе. — Всегда бы такие смены. — Макс убирает прядь волос за ухо, ставя тарелку с веганским сэндвичем ближе. — А то Лукас на прошлой неделе пришел и даже не поздоровался, сразу спать лег. — Знакомо. — Отвечает Уилл. — На прошлой неделе было пять сложных пациентов за раз. Я боялся, что у нас закончатся хирурги. — Майка бы вызвали. Он от радости чуть ли не хвостом виляет, когда кого-нибудь резать надо. — Дастин тоже. — Да. — Тянет Макс странным голосом. — Он тоже. Но все равно не так — Дастин спокойнее. — Наверное, да. — Уилл пожимает плечами, рассматривая рисунок на пенке от капучино. — В любом случае, им же нужен опыт. Макс молча кивает. — Устала от зимы. — Она поворачивается к окну. — В такие моменты скучаю по Калифорнии. Майк говорил, его старшая сестра сейчас там на стажировке. Уилл почти закатывает глаза. Почему сегодня все о Майке? — В Индиане зима почти такая же, как в Нью-Йорке. — Зато в Чикаго еще хуже, чем здесь. — Макс отпивает американо из небольшой кружки. — Ветер круглый год. — «Город ветров»? — Спрашивает Уилл, вспоминая название из справочника, который лежит в ординаторской с незапамятных времен. Никто из них не помнил, откуда он. — Город ветров. — Утвердительно кивает Макс. Какое-то время они молчат — Уилл ковыряет вилкой тирамису, мысленно думая о завтрашнем дне — их обещали познакомить с каким-то необычным случаем. Всех сразу — шестерых ординаторов разной специализации. Уилл надеялся, что это хотя бы не онкология — воспоминания о практике в хосписе до сих пор вызывают у него мороз по коже. — Как ты думаешь, что за случай будет завтра? — Макс нетерпеливо наклоняется ближе. — Дастин ставит на неврологию. — Не знаю. Лишь бы не онкология. Макс ежится. — Да, — она стучит пальцами по поверхности стола. — Это… просто слишком. Уилл кивает. — Поэтому… ставлю на кардио. — Он пытается разрядить обстановку. В глазах Макс мелькает огонек. — Может, и оно. — Она допивает кофе. — Идем? На улице Макс цепляется за рукав куртки Уилла кончиками пальцев, чтобы не упасть. Садиться за руль в такой снегопад — себе дороже, поэтому Макс, впервые за долгое время, спускается в метро вместе с ним. В вагоне она кладет голову ему на плечо и почти засыпает, пока Уилл не будит ее на нужной станции. Макс устало трет глаза и улыбается ему на прощание — у метро ее должен встретить Лукас. Уилл добирается до Бруклина ближе к полуночи, на ходу скидывая верхнюю одежду, оставаясь в джинсах и футболке. Краем глаза он замечает сообщение от Майка среди оставшихся уведомлений — ответит завтра. Перед сном Уилл выпивает полстакана воды и засыпает. Последнее, о чем он успевает подумать — завтрашний консилиум. *** Первое, что видит Уилл утром — сообщение от Макс в общем чате. это просто смешно даже не консилиум, а учебный разбор потратить два часа просто чтобы обсудить несложную болячку и разойтись Джейн Это просто кошмарно Я не приду Дастин Ты всегда приходишь Уилл блокирует экран телефона, откидываясь на подушку. Несколько секунд он трет глаза, прежде чем встать с кровати. Не то, чтобы их чат оживал слишком часто. Они жили на работе и без того видели друг друга постоянно — не было нужды еще и непрерывно переписываться. Впрочем, это все равно было удобно, особенно в таких случаях. По крайней мере, теперь Уилл знает, что нет смысла торопиться в больницу — клинические случаи от них не зависели. Что-то вроде лекции, где каждую пару преподаватель составляет список присутствующих, а потом на экзамене припоминает каждый твой пропуск. Он все равно приходит заранее, сталкиваясь в дверях с Джейн. — Ты же написала, что не придешь. — Говорит Уилл вместо приветствия. — Это — артрит. — Она устало улыбается. — Мне такое интересно. Уилл кивает и проходит в конференц-зал. — Привет. — Макс поворачивается к нему и улыбается. Лукас позади нее машет ему рукой. — Привет. — Уилл садится напротив Макс. — Артрит? — У десятилетки. — Уточняет Макс. — Ювенильный идиопатический. — Зачитывает Лукас с планшета. — Доброе утро. — Майк устало проходит в помещение, оглядываясь. Уилл навскидку может насчитать десять свободных мест, но он все равно занимает место справа от Уилла. Макс даже кидает на них заинтересованный взгляд, которому Уилл не придает никакого значения — мало ли что. — Выглядишь отстойно. — Многозначительно говорит она Майку. — Операция? — Я ненавижу это место. — Обреченно говорит он. — У нас с Дастином десять операций за последние двое суток на двоих, на половине из которых мы ассистировали вместе. — Жесть, чувак. — Сочувственно говорит Лукас. — Что оперируете хоть? — Удаляем селезенки и грыжи. — Бормочет Майк в стол. Уилл борется с желанием провести ладонью по его волосам. — После разбора ассистируем на операции по удалению опухоли, проросшей в позвоночник. — Это же специализация Дастина. — Удивленно говорит Лукас. — Зачем ты там? — Опухоль затрагивает грудную клетку. Кардиохирург будет делать торакотомию, я ему ассистирую. — Майк поворачивает голову, прижимаясь щекой к столу. Если бы Уилл наклонился чуть ближе, он мог рассмотреть шрам на щеке, оставшийся после ветрянки. — Ужасно. — Отвечает Макс. — Выспись после смены. Серьезно, Майк. Выглядишь хуже, чем после защиты диплома. Майк хрипло смеется. — Хирурги не спят. — Замечает он. Выглядит он… Уилл не может заставить себя сказать «плохо» даже мысленно, потому что Майк обладает удивительной способностью хорошо выглядеть даже в кровавых перчатках после операции, с синяками под глазами и торчащими во все стороны волосами. Это почти раздражает, потому что Уилл не имеет права так думать — тем более в конференц-зале под внимательным взглядом Макс. — Лукас, вытащи его на пробежку. — Говорит Макс, поворачиваясь. — Может, поживее станет. — Сейчас зима. — При наличии необходимой экипировки бегать можно. — Говорит Майк, поднимая голову. — Когда? — Суббота? — Предлагает Лукас. — Половина десятого. — Договорились. — Это просто ужасно. — Уилл слышит голос Дастина еще до того, как видит его в дверном проеме. Рядом с ним идет Джейн со стаканчиком кофе из кофейни недалеко от клиники. — Несправедливо тащить хирургов на такие мероприятия после нескольких операций. — Мир несправедлив. — Замечает Джейн. — Посмотри на Майка, он выглядит более уставшим и не жалуется. — Потому что Майк — загадка. — Продолжает Дастин. — Посмотри на его лицо — оно всегда равнодушное. Никто не знает, что он чувствует на самом деле. Он звучит шутливо, но Уилл не может отрицать его слова — в отличие от Макс, которая сначала прыскает от смеха, а потом, не сдерживаясь, смеется громче. — Вы просто плохо его знаете. — Уверяет она. — Вот сейчас я его раздражаю. Правда, Майк? Он не успевает ответить, потому что в кабинет заходит Кларк с старшим врачом — Уилл узнает старшего иммунолога, под крылом которого учится Макс. Она тут же теряет интерес к каждому из них и, кажется, даже немного забывает про сидящего рядом Лукаса, переключая внимание на доктора Грейвз. — Доброе утро. — Она приветливо улыбается. — Вы, должно быть, уже ознакомились с анамнезом. Нашему пациенту десять лет. Мы имеем дело с припухлостью в левом колене. Мы предполагаем, что развитие заболевания началось около четырех месяцев назад — родители предположили, что ребенок ушиб колено на физкультуре. Через месяц заметили припухлость и обратились в больницу. Педиатр направил в ревматологическое отделение. У вас есть лабораторные и инструментальные данные. Мне нужно, чтобы каждый из вас на основе своей специализации сказал, что вы можете предложить, как будущие врачи. — Я бы назначил МРТ с контрастом раз в полгода даже при клинических улучшениях. — Говорит Лукас. — Рентген слишком грубый для детских тканей, если мы имеем дело с артритом, томография покажет изменения раньше. — Я бы назначила общий анализ крови, чтобы проверить ферритин и сделать анализ синовиальной жидкости — если там много нейтрофилов, это воспаление, а если нет — можно думать о другом. Также исключила бы другие аутоиммунные заболевания. — Просто говорит Макс, получая кивок от доктора Грейвз. Дальше Джейн немного спорит с Макс, настаивая, что причины артрита могут быть следствием инфекций. Потом Дастин и Майк предлагают несколько инструментальных исследований — Уилл слушает вполуха, подперев подбородок ладонью. Когда очередь доходит до него, кажется, что говорить что-то еще нет смысла — диагноз ясен, дальнейшие действия понятны. В общем-то, он не то чтобы здесь нужен. Тем не менее, он добавляет. — Стоит убедиться, что у ребенка нет других причин боли в суставе — например, травмы или инфекции кости. Необходимо УЗИ коленного сустава, чтобы исключить выпот, и проверил бы температуру в динамике — нет ли скрытой лихорадки. — Отлично. — Отвечает Грейвз. Она что-то проверяет в своем планшете, затем снова поднимает на них взгляд. — Теперь обсудим теоретический план лечения, чтобы проверить, насколько вы понимаете механизм работы с аутоиммунными заболеваниями, и можете быть свободны. *** Из конференц-зала Дастин скорее выползает, чем выходит. Майк, сгорбившись, идет чуть поодаль, о чем-то тихо переговариваясь с Макс. В ординаторскую они заходят все вместе — Уилл щелкает кнопкой чайника, раскидывая пакетики по кружкам. — Я буду кофе. — Обреченно тянет Дастин. — Ты точно в состоянии ассистировать? — Хмурясь, спрашивает Майк. — Он переигрывает, Майк. — Отвечает Джейн, роясь в ящике с печеньем. — В операционной Дастин вряд ли моргнет больше пары раз. — Приходите на нас посмотреть. — Предлагает Дастин. — Там правда интересный случай. — Я видел МРТ. — Морщится Лукас. — Опухоль огромная. — И труднодоступная. — Дополняет Майк, подходя ближе к Уиллу. Он ставит кружки на общий стол, пару раз задевая Уилла локтем — едва ощутимо. — Поэтому и берут только ординаторов второго года и старше. Интернам запретили ассистировать. — Поэтому вам стоит прийти. — Дополняет Дастин. — Извини, я хочу провести вечер дома и не выношу такие операции. — Джейн размешивает сахар в кружке. — Включу «Отчаянных домохозяек» и буду болеть за ваш успех на расстоянии. — Тогда ты, Уилл. — Дастин переводит на него взгляд. — Кто-то из близнецов должен присутствовать. — Отстань от моего брата. — Она треплет Дастина по волосам. — Я приду. — Говорит Уилл. — Посмотрим, как ты справишься с опухолью в позвоночнике. — Ставлю десять долларов на то, что ты не досидишь до конца. — У Дастина загораются глаза. — Пятнадцать на то, что шов Майка будет аккуратнее твоего. — Я дам двадцать каждому из вас, если вы заткнетесь. — Говорит Макс. *** Стоя в смотровой между Лукасом и Макс, Уилл чувствует себя неловко. Будто становится свидетелем чего-то личного. Они периодически переглядываются, разговаривая друг с другом взглядом, иногда подшучивают друг над другом. Уилл вспоминает дату — четырнадцатое февраля. И тут же забывает ее, потому что в этом году она не имеет к нему никакого отношения. Операционная под куполом смотровой выглядит странно — как будто наблюдаешь за аквариумом с рыбками. Майк стоит слева от торакального хирурга, его лицо скрыто маской, глаза щурятся под яркой лампой. Уилл видит только его сосредоточенный профиль. Руки в перчатках, покрытых кровью и какой-то жидкостью, ловко передают инструменты, держат отсос, убирают кровь из поля. Дастин стоит напротив. Он ассистирует нейрохирургу, который выделяет опухоль со стороны позвоночника. Они с Майком будто созданы для совместной работы — не смотря друг на друга, передают друг другу инструменты. Иногда Майк поднимает голову, неудобно выворачивая шею, словно уточняя, все ли в порядке — тогда Дастин едва заметно кивает в ответ. Уилл пытается следить за ходом операции, но его взгляд то и дело возвращается к Майку. Его руки крепко сжимают зажим, он то и дело переводит взгляд на старшего хирурга, следя за его действиями. — Смотри, — говорит Лукас, — на мониторе. Уилл переводит взгляд на экран, где видно КТ-изображение опухоли — масса, облепившая позвонки и грудную клетку. Хирурги продвигаются медленно, сантиметр за сантиметром, освобождая ткани. Майк теперь держит отсос, почти не двигаясь, только иногда, когда кровь заливает другой участок. — Даже руки не трясутся. — Шепчет Макс. — У каждого из них. Майк ассистирует только три часа — Уилл успевает дважды сходить за кофе, прежде чем Майк наконец стягивает перчатки и покидает операционную. Дастин остается до конца — часть, за которую отвечает нейрохирург, длится дольше. Лукас и Макс прощаются с ним еще в смотровой — у них ужин в любимом ресторане, куда они ходят, кажется, почти столько же, сколько встречаются. Уилл машинально идет в ординаторскую — десять долларов он все-таки проиграл. Майк уже там — без маски, но все еще в скрабах. Он едва поворачивает голову, когда Уилл заходит, и коротко кивает. Уилл находит рюкзак Дастина и кладет свернутую купюру рядом. В больнице почти никого не осталось, вряд ли он не поймет. — Устал? — Спрашивает Майк. — Это я должен спрашивать. — Уилл наклоняет голову. — Это выглядело сложно. — Опухоль неприятная. — Говорит Майк, пожимая плечами. Уилл замечает, что он едва заметно дергается. — Но Дастину сложнее — ему там стоять еще столько же. — Теперь ты готов признать, что нейрохирургия сложнее, чем кардио? — Я готов признать, что надо было идти в терапию. — Майк разминает шею. — Болит? — Спрашивает Уилл. — Немного. — Отвечает Майк. — Кажется, мой сколиоз прогрессирует. — Я мог бы помочь. — Говорит Уилл прежде, чем успевает подумать. — Можешь свернуть мне шею, я был бы благодарен. Уилл хмыкает и подходит ближе. В конце концов, Майк не отказал. Он аккуратно кладет руки ему на плечо, вспоминая курс по детской физиотерапии — здесь тот же принцип, только скелет тверже. Пальцы скользят по скрабам, находят края лопаток, поднимаются к шее. Майк устало выдыхает. — Расслабься, — говорит Уилл. — У тебя зажимы в шее. — Я расслаблен, — бормочет Майк. — Нет. Нос раздражает запах антисептика, который Уилл старается игнорировать. Он проводит ладонью по позвоночнику, чувствуя, как под его рукой расслабляются мышцы. Майк наклоняет голову, расслабляя шею. Когда его пальцы находят узлы, он останавливается на них, надавливая. Майк тихо вздыхает. — Здесь? — Да. — Отвечает Майк. — И чуть выше. Уилл поднимается выше, массирует основание черепа круговыми движениями. Под пальцами — горячая кожа, влажные волосы на затылке. Он старается не думать о том, как часто он касался этого места. — Боже, Уилл, ты просто чародей. — Выдыхает Майк. — Где этому вообще учат? — У нас в педиатрии был курс по физиотерапии. Для детей с мышечной дистонией. — Уилл проводит костяшками по трапециевидной мышце. — Только у тебя скелет сформировавшийся. — И часто практикуешься? — Небезопасно издеваться над человеком, который может раздавить тебе шейный позвонок. Майк усмехается — Уилл чувствует вибрацию под пальцами. Он разминает плечи, спускается к лопаткам, снова поднимается. Тело под ним — мягкое, почти податливое. Уилл проходит пальцами по шейным позвонкам, вызывая у Майка смешок. — Всё, — говорит он. — Помогло? Майк откидывает голову, упираясь макушкой чуть выше чужого живота. Он смотрит с прищуром, будто пытаясь что-то найти во взгляде Уилла. — Спасибо. — Майк ловит его ладонь, чуть сжимая. — Без проблем. — Отвечает он, рефлекторно сжимая ладонь в ответ. — Хирургам нужны здоровые шеи. Когда Уилл, наконец, выпутывает свою ладонь из чужой, Майк снова прерывает молчание. — Сегодня четырнадцатое. — Я помню. — Как думаешь, Макс и Лукас сразу расскажут? — Она еще не согласилась. Майк пожимает плечами. — Мы оба знаем, что согласится. — Пауза. — Они любят друг друга. — Наверное, ты прав. Майк упирается в него взглядом, внимательно наблюдая. — Когда мы увидимся? Уилл на мгновенье замирает. — Когда ты выспишься. Майк закатывает глаза. — Это жестоко. — Он делает паузу. — Пока, Уилл. — Пока. По пути в метро Уилл открывает диалог с Джейн. можно приехать? *** Джейн открывает сразу же — Уилл замечает ее встревоженный взгляд, но она позволяет ему войти, не заваливая вопросами сразу. Он медленно развязывает шарф, избегая ее взгляда — когда Уилл доходит до молнии на куртке, Джейн разворачивается и уходит на кухню. На столе Уилл замечает две чашки — кажется, с его последнего визита здесь добавилась новая полка с кружками, которые коллекционирует Джейн. Он позволяет себе бросить взгляд на стойку с растениями и небрежно свернутый на диване плед. — Я вроде как должен что-то тебе рассказать. — Хотя бы сядь, Уилл. — Мягко говорит она. — Потом расскажешь. Уилл долго смотрит в кружку, разглядывая чайную заварку на дне. Он знает, что Джейн не будет злиться — по крайней мере, не на него. Она не давит, только включает сериал на фоне и убавляет звук, потому что они оба ненавидят сидеть в тишине. — У меня кое-кто есть. — Он несмело поднимает глаза, встречаясь с взглядом Джейн. — Ничего серьезного, мы просто… проводим время. — Проводите время? — Она поднимает бровь. — Не заставляй меня это говорить. — Бормочет он. — Хорошо. У тебя есть человек, с которым ты иногда встречаешься. — Повторяет она. — Как долго? — Несколько месяцев. — Признается он. — Я просто… запутался, наверное. — Почему? — У меня нет времени на полноценные отношения. И, — он почти говорит «я не встречаюсь с коллегами», но тогда бы все стало слишком очевидно, — не знаю, мне просто… нравилось, что у нас было. — Тогда в чем проблема? — Мне не нравится, что я испытываю к этому человеку не только… влечение. — Ты влюблен? — Нет. — Немного резко отвечает Уилл. — Я не уверен. Просто он… хороший человек, я думаю. — Возможно, он тоже испытывает к тебе не только влечение. — Джейн складывает руки на груди. — Эта вероятность пугает меня даже больше. — Ты хочешь это прекратить? Какое-то время Уилл думает, переводя взгляд на окно. — Скорее, нет. — Уклончиво отвечает он. Джейн шумно выдыхает. — Я не буду тебя учить или осуждать, Уилл. — Она делает паузу. — Ты знаешь, что я никогда тебя не осуждаю. Но тебе стоит быть осторожнее — если ты поймешь, что пора остановиться, лучше это сделать. Или разобраться в ситуации с человеком, с которым ты встречаешься. — Я понимаю. — Я буду здесь и всегда буду на твоей стороне. — Она кладет свои ладони поверх его. — И, конечно, я всегда буду рада отомстить каждому, кто разобьет твое сердце. — Миролюбиво добавляет она. Уилл усмехается. — Спасибо, Джейн. — Он делает паузу. — Ты самая лучшая близняшка. — Не забывай об этом. — Она встает и складывает пустые чашки в раковину. — Оставайся, все равно от меня ближе ехать. Когда Уилл, укладываясь на гостевом диване, взбивает подушку, его телефон дважды вибрирует. Майк еду домой отсыпаться ты свободен в четверг? Уилл Я подумаю Майк я включу твой любимый сериал Уилл Ты жульничаешь Майк это называется «поднять мотивацию» Уилл Придурок Майк я тебя убедил? Уилл Возможно «Окситоцин. — Думает он, убирая телефон на тумбочку. — Чертов окситоцин»