Сквозь призму лжи

«Если в первом акте на стене висит ружьё, то в третьем акте оно должно выстрелить. В противном случае его не должно там висеть». Раз ребёнок и он сам Чонгуку не нужны, Тэхён решил, что облегчит жизнь всем сразу. Ему не хотелось быть обузой для Чонгука, а если родится ребёнок, они оба станут тяжелой ношей. Этого мальчишка допустить не мог. Если и выбирать, кому страдать, то только ему. Ким ни за что не обрекал бы ребёнка на эти мучения. Он взял знакомый нож. Лезвие холодно блеснуло в тусклом свете, отражая его искажённое отчаянием лицо. Мальчишка прислонил его к запястью, и руки затряслись так сильно, что сам нож задрожал, как и его воля, колеблющаяся на грани. Внутри него, где-то глубоко, боролись две силы, и что-то упрямо, почти насильно не давало ему этого сделать. Тэхён уговаривал себя, шептал, что так будет лучше, что он облегчит невыносимую ношу сразу всем троим — ему, Чонгуку, и той крохотной, невинной жизни, что теплилась внутри. Но всё равно не мог. Это была не просто слабость, а что-то глубже. Неужели мысль об ответственности за ребенка, эта новая, острая, необъяснимая связь, не давала ему этого совершить? Ему жаль? Жалость к существу, которого он ещё не видел, пронзила его насквозь. Мальчишка со стоном отбросил нож в сторону, и тот со звоном упал на плитку, знаменуя начинающийся кошмар. Тэхён съёжился в холодной ванной, прижал колени к груди, пряча в них пылающее от стыда и безысходности лицо. Он рвал на себе волосы, вцепляясь в них до боли, не в силах противостоять агонии, которая разрывала его изнутри. Хотелось кричать, разрываясь от боли, но умереть… Нет, умереть он больше не мог. Потому что теперь Тэхён ответственен не только за себя, но и за ребёнка, который не только не успел пожить, но и выбрал его как родителя, как того, кто должен защищать и оберегать. В нём проснулась сила, что спала всё это время. Она будто ждала, когда его жизнь расколется, чтобы пробудиться. Тэхён намеревался выстоять всё это, родить ребенка и сделать так, чтобы ему не пришлось мучиться. Он намеревался выбраться из этого плена. Мальчишка вышел из ванной, осторожно поглаживая живот. Он старался успокоиться и не реветь, потому что бесконечно плакать больше нельзя. — Прости, что у тебя такой отец, — произнес Тэхён, стоя посреди комнаты. — Я позабочусь о тебе, кем бы ты ни был. Ты главное расти здоровым и ни о чём не думай, я всё решу. В этот момент дверь в комнату открылась. Тэхён тут же убрал руку с живота и сделал вид, что достаёт вещи из шкафа. — С кем болтаешь? — Чонгук смотрел на него, оперевшись на косяк двери, и в его взгляде читалось легкое любопытство. — Сам с собой. Похоже, первые признаки сумасшествия, — Тэхён постарался, чтобы его голос звучал как можно более беззаботно. — Не хочешь сегодня сходить прогуляться? Может, в кафе или в кино? Куда ты хочешь пойти? — У меня к тебе вопрос, — Тэхён отошёл от шкафа, его взгляд был полон серьёзности. — Если мне понадобятся деньги, где мне их взять? Я же не работаю. — Я тебе дам, — Чонгук сделал шаг навстречу. — Тебе нужны деньги? — Хотел прикупить одежды. — Съездим, — Чонгук кивнул. — Завтракать будешь? — Не голоден, — ответил Тэхён, и это было правдой. Несмотря на то, что внутри него развивалась новая жизнь, есть совсем не тянуло. — Тогда собирайся. Жду тебя внизу через полчаса. Чонгук вышел, закрывая за собой дверь. Но это было ненадолго. Через секунду он вернулся. — У тебя не начиналась течка? Или ты пьёшь таблетки? — спросил мужчина на полном серьёзе, его взгляд был острым и требовательным. — Прошло много времени, и недавно она должна была дать о себе знать. — С каких пор ты следишь за моим здоровьем? — Тэхён попытался возмутиться. — Просто хочу знать, всё ли нормально. — Я решил начать пить таблетки. Вот и всё, — Тэхён пожал плечами, возвращаясь к выбору одежды. Он совсем забыл про неё. Эти проблемы, беременность, ощущение, что на него навалился огромный снежный ком, который грозил раздавить, — всё это вытеснило из памяти мысли о течке. — Прекращай их пить, я хочу, чтобы мы были как нормальные семейные пары, — сказал Чонгук напоследок и снова вышел в коридор. — Вот же приставучий, всё ему знать надо, — пробормотал Тэхён себе под нос. Мальчишка вновь коснулся живота. Кончики его пальцев осторожно, почти трепетно легли на тонкую ткань, под которой скрывалась новая жизнь. Это прикосновение было сродни якорю, который удерживал его на плаву в бушующем море отчаяния. Он поглаживал живот, и в каждом движении ладони читалась странная смесь нежности, страха и какой-то первобытной, необъяснимой связи. Медленно опустившись на кровать, Тэхён чувствовал не только мягкость матраса, но и ту пульсацию, что теперь жила внутри него, заставляя мир вокруг обретать новую, пугающую, но неоспоримую ценность. — Ты ещё не совсем похож на ребенка, но я уже полюбил тебя, — он усмехнулся, и в этом смехе было больше тепла, чем отчаяния. Тэхён быстро собрался, наспех натянув одежду, которая пока ещё не стесняла его и всё ещё казалась уместной. Он спустился вниз, где его уже ждал Чонгук. Тот ярко улыбался, осматривая парня с ног до головы. Пока живот был ещё едва заметен, Тэхён мог позволить себе более менее облегающую одежду, но знал, что скоро придётся одеваться в совершенно другое. Чонгук опустил взгляд на живот Тэхёна и тихо рассмеялся. — Ты много кушал в эти дни, — сказал он, его голос был полон наигранной нежности. — Потолстел. Мне нравится. Не голодай больше. Он попытался коснуться живота, но Тэхён тут же оттолкнул его руку. Звонкий шлепок разнёсся по помещению, заставив прислугу замереть в страхе. Тэхён смотрел на Чонгука с серьёзностью, смешанной с ненавистью, обнимая себя за живот, словно пытаясь защитить малыша от посторонних глаз. — Не трогай меня, — сказал он твёрдо, его голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Я не хочу, чтобы ко мне прикасался лжец. Чонгук стремительно сделал шаг вперёд. Улыбка исчезла с его лица, уступив место жёсткому, непроницаемому взгляду. Он смотрел прямо в глаза Тэхёну, не отрываясь. Мальчишка стоял как вкопанный, его взгляд был всё таким же невозмутимым и серьёзным, хотя изнутри трясло от подступающего страха. Чонгук подошёл вплотную и склонился к его шее, утыкаясь носом. Он вдохнул аромат, затем отстранился, изогнув одну бровь. — Твой запах изменился, — произнёс мужчина, в его голосе прозвучала нотка подозрения. — Я вчера был с Чимином, — быстро нашёлся ответ. — Естественно, запах изменился. Я использовал его духи. — Отмазка звучала правдоподобно. — Ты в чём-то меня подозреваешь? — Я знаю, что ты мне врёшь, — Чонгук говорил спокойно, но каждое слово было словно удар. — Либо ты мне скажешь сам, что происходит, либо я в любом случае узнаю. — Не знаю, что ты хочешь узнать, но удачи, — Тэхён тараторил, быстро огибая Чонгука и выходя на улицу. Мужчине ничего не оставалось, кроме как последовать за ним, сесть в машину и понять, что игра становится всё опаснее. Он обрёл себе самого страшного противника — человека, которого подпустил ближе всех.

***

Вечером они сидели за одним столом, разделенные не только пространством, но и стеной недоверия. Тэхён днём, пока мужчина был на работе, забрался в его комнату и нашёл свой сотовый, решив забрать себе. Всё же это его вещь и он имеет право её забрать. Приехав после работы, Чонгук всё время копался в телефоне, его лицо было слишком напряжённым, а Тэхён рассеянно ковырял вилкой в тарелке, будто пытаясь найти там ответы. В его голове вновь всплыл разговор мужчины с дядей, и это лишь подлило масла в огонь подозрений. Он поднял глаза на Чонгука, но тот даже бровью не повёл, игнорируя его присутствие, словно Тэхёна здесь не было. О том, что мать жива, ему помог догадаться Мин Юнги, и теперь эта мысль не давала покоя. Возможно, Юнги знает и все остальное. Но зачем ему помогать? Ведь он должен быть на стороне Чонгука. — Я схожу в душ, — предупредил мужчина, резко вставая из-за стола. Он оставил свой телефон на столе и направился наверх. Это было именно то время, которое Тэхён ждал. Когда Чонгук скрылся из виду, мальчишка быстро схватил его телефон и открыл контакты, находя там имя Мин Юнги. Он достал свой сотовый и поспешно записал номер, после чего, стараясь не привлекать внимания, положил чужой телефон обратно и поспешил в свою комнату. Запершись в ванной, Тэхён дрожащими пальцами набрал номер Юнги. Ему сразу же ответили. — Да? Кто это? — раздался недовольный мужской голос. — Тэхён. Ким Тэхён. — Ты чего звонишь в такой час? — проговорил Юнги, и в его голосе послышалась сильная усталость. — Мне нужно у Вас кое-что спросить. Это очень важно. — Это что-то срочное? Может подождать до завтра? — Да, вполне, — согласился Тэхён, понимая, что сможет вытерпеть эти пару часов. — Тогда в обед подходи к ресторану, в котором мы встречались впервые. — Хорошо, — Тэхён облегчённо выдохнул. — Только Чонгуку не говорите, пожалуйста. — Идёт, — Юнги сбросил звонок. Тэхён вылез из ванны, забрался на кровать, устраиваясь поудобнее и набрал номер Чимина, который также незамедлительно ответил. — Тэхён? — голос друга был обеспокоенным. — Чимин, завтра я пойду разговаривать с Мин Юнги, — оповестил его Тэхён о своих планах. — Зачем? — Помнишь, к нам приезжал мой дядя? Раз Мин Юнги секретарь Чонгука, то явно знает, откуда они знакомы, откуда Чонгук так много обо мне знает и всё остальное. Мне нужны ответы. — А с чего ты взял, что он тебе всё расскажет? — задал Чимин очевидный вопрос. — Мне его даже уговаривать не пришлось. Он сам назначил место встречи и согласился очень быстро. — Как-то странно это всё, — парень насторожился. — Тебе не стоит ему так слепо доверять, понимаешь? Я хоть и знаком с ним, но не так долго, чтобы доверять ему что-то важное. — Ты как всегда прав, — Тэхён тяжело вздохнул. — Чонгук не знает о беременности? — Он подозревает. Говорит, запах изменился, спрашивал, почему течки нет. — А ты что сказал? — в голосе Чимина прозвучала тревога. — Пью таблетки и воспользовался твоими духами, так как недавно был у тебя, — Тэхён почесал голову, пытаясь сообразить, как дальше выкручиваться. — Ты питаешься нормально? Как самочувствие? — парень не отставал, было видно, что его волнение искреннее. — Аппетита нет, но в основном всё в порядке. — Не забивай на приёмы пищи. Теперь вас двое, Тэхён. Он питается через тебя, поэтому, если ты не ешь, то и он тоже, — Чимин не получил ответа, но знал, что мальчишка задумался. — Я сегодня ходил в университет. Они спрашивали, почему тебя нет. Я им рассказал, что ты якобы замуж выходишь и кто твой жених, — Чимин рассмеялся, пытаясь разрядить обстановку. — Сказали, ждут тебя обратно в любое время. — Чего они от меня не отстанут? — недовольно произнес Тэхён. — Сколько ни пытался, не могу отчислиться. — Мне тоже интересно, почему они так держатся за тебя. К тому же, это платный университет, а ты бюджетник. Сказали, что в тот год было одно бюджетное место, но ты не самый ценный кадр, чтобы туда пихать именно тебя. Странно всё это. — Слушай, не забивай голову, — Тэхён попытался отмахнуться, но на деле сам напрягся от этих слов. — Было и было. — После встречи обязательно позвони мне, — голос Чимина стал серьёзным. — Идёт. — Тэхён повесил трубку, и в голове появились новые вопросы, словно рой злых пчёл.

***

Тэхён стоял у знакомого ресторана, нервно потирая вспотевшие ладони друг о друга. Знакомое место, которое теперь казалось ему преддверием какой-то новой, пугающей правды. Внутри уже сидел Юнги, его взгляд был прикован к часам на руке, демонстрируя легкое нетерпение. Мальчишка, набравшись смелости, зашёл внутрь и сразу же направился к мужчине, опускаясь на диванчик напротив. — Я думал, ты не придёшь, — усмехнулся Юнги, его голос был ровным, но в глазах читалась скрытая наблюдательность. — Взаимно, — ответил Тэхён, чувствуя, как напряжение нарастает. — О чём хотел поговорить? — Мин облокотился спиной на спинку кресла и внимательно уставился на Тэхёна, ожидая. — Я могу обращаться на «ты»? — Тэхён сглотнул, чувствуя, как слова даются с трудом. — Без проблем, — Юнги кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то вроде понимания. — Ты мне рассказал о матери. Прошу, расскажи ещё, что знаешь про Чонгука. — Конкретнее, — мужчина сложил руки на груди. — Я знаю про него так много, что и недели беспрерывных разговоров не хватит, чтобы рассказать. — Откуда Чонгук знает Ким Сокджина? Откуда он знает обо мне всё? — Тэхён подался вперёд, его голос стал напряжённым. — Ты же понимаешь, что суёшь нос туда, куда не надо? — Юнги предостерегающе посмотрел на него. — Я хочу знать. Прошу, расскажи мне. Мужчина тяжело вздохнул. Он ненадолго отвёл задумчивый взгляд к окну, словно ведя в голове монолок, а после грозно посмотрел на Тэхёна исподлобья, оценивая, стоит ли говорить. После долгой паузы Юнги всё же произнёс: — Я расскажу тебе что-то одно. Выбирай. — Откуда Чонгук знает обо мне всё? — не раздумывая, спросил Тэхён. Это был его главный вопрос. — У мамы своей не интересовался, когда она ещё была рядом? — Юнги действовал как психолог, задавая наводящие вопросы, пытаясь подвести Кима на правду, давая ему возможность догадаться самому. — Нет. Я не знал, что они знакомы. — Вся твоя родня с ним знакома, — усмехнулся мужчина. — Не происходило ничего странного в университете? — Нет… — Тэхён задумался, вспоминая. — Но как бы я ни пытался, они не хотят меня отчислять. А когда услышали про Чонгука и почему я не буду появляться там, сказали, что ждут меня в любое время обратно. Юнги ничего не ответил. Он просто сделал вопросительное движение бровями — сначала подняв их, потом опуская, — словно давая понять: «Думай, всё очевидно». — Хорошо, допустим, это его рук дело, — Тэхён глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. — Но тогда откуда Чонгук узнал обо мне? — Твоя семья и Чонгук хранят в себе намного больше секретов, чем ты можешь впитать, — Юнги покачал головой. — Значит, ты не собираешься мне рассказывать? — Мальчишка видел отрицательное мотание головой, и отчаяние вновь подступило к горлу. — А если я скажу, что ношу его ребенка? Тэхён резко достал из кармана результаты УЗИ, вместе со снимками, и бросил их на стол перед мужчиной. Бумаги с шорохом легли на гладкую поверхность. — Что? — он округлил глаза, не в силах поверить в сказанное. Юнги дрожащими руками взял бумаги, внимательно изучая их. Подпись, печать, знакомая клиника — всё было реальным. — Я беременный. Семь недель, — голос Тэхёна был твёрдым, несмотря на внутреннюю дрожь. — Чонгук знает? — мужчина поднял на него встревоженный взгляд. — Нет. И не должен узнать. Поэтому держи язык за зубами, — Тэхён получил в ответ лишь быстрый кивок. — Так ты мне расскажешь? Юнги тяжело вздохнул, его лицо стало мрачным. Он положил результаты исследований обратно на стол и устремил взгляд в чужие глаза. — Твоя мать наткнулась на объявление о том, что Чонгук ищет белого волка. У вас разница в возрасте двадцать лет, поэтому, естественно, он искал себе на тот момент уже невесту или жениха. — И? — Тэхён почувствовал, как сердце рухнуло в пропасть. — Нашёл тебя. Маленького, крошечного волчонка. За тебя обещали немалую сумму, Чонгук заплатил, с условием, что в будущем заберёт тебя. Как видишь, ты здесь. — Врёшь, — прошептал Тэхён, отказываясь верить. — Если хочешь, можешь спросить у Чонгука. Он помогал тебе с университетом, семейными проблемами, деньгами и так далее. — Юнги смотрел на него без тени лжи. — Почему тогда Чонгук продолжал искать других и даже нашёл себе невесту? — Тэхён поморщился. — Твоя семья не хотела отдавать тебя, пока не стукнет восемнадцать. А это было долго, — мужчина видел в чужих глаза недоверие, но ничего не мог с этим сделать. В эту правду действительно было сложно поверить. — После того, как Чонгук обнаружил, что его невеста не белый волк, он решил забрать тебя к себе, только вот твои родители не говорили, где ты учишься и перестали пускать его к вам. Знали, что тебя заберут сразу же. Ему приходилось ходить по колледжам и университетам, чтобы найти тебя, но ты, прошу заметить, прятался хорошо. — Сомнительно, — произнёс мальчишка, падая лбом на ладони, лежащие на столе. — Эта работа была не случайностью, — внезапно начал Юнги, замечая, как мальчишка стремительно поднимает голову. — Чонгук знал, что тебе нужны деньги, знал, про долг. Ты спрашивал, почему зарплата такая высокая. Были сомнения по поводу того, что никто не откликался на объявление? — мужчина прекрасно знает, что были. — Оно просто ждало тебя. И ты действительно попался на крючок. — Ты врёшь, — вылетело из чужого рта, будто плевок. — Этого просто быть не может. Чонгук не настолько влиятельный человек. — Ты плохо его знаешь, — его лицо стало полно жалости, он знал, каким бывает Чон и был уверен, что ни одному врагу не пожелаешь оказаться на месте мальчишки. — Твои родители платили ему деньги, чтобы Чонгук тебя раньше времени не забрал. Но он не унимался, всё равно хотел тебя найти. Поэтому у них и не хватало денег на оплату дома. — Ты несёшь какой-то бред. Я тебе не верю, — Тэхён начал мотать головой, пытаясь не верить в то, что услышал. И ведь действительно, иногда, докопавшись до правды, хочется закопать её назад, вместе с тем, что осталось от человека после. Теперь мальчишка уверен, что Чонгук был прав, когда говорил, что узнав всё, он упадёт в яму с острыми камнями. Только вот Тэхён жалеет, что выжил. — У тебя всегда есть другой способ проверить мои слова, — мужчина отпил немного воды из стакана, его взгляд не отрывался от Тэхёна. — Когда ты собираешься рассказать ему о ребёнке? — Кто сказал, что я собираюсь? — Тэхён поднял голову, хмурясь. — В любом случае скоро живот будет видно. Что тогда придумаешь? — Я успею накопить денег и сбежать куда глаза глядят. — Из тебя будет никудышный отец, — голос Юнги стал жёстким. — Ты ничего не знаешь о детях, о том, как их кормить, что с ними делать. У тебя не будет жилья и денег на его содержание. Как ты собираешься воспитать хорошего человека, если у тебя нет ничего? Совсем ничего. — Я справлюсь, — уверенно заявил Тэхён, хотя внутри всё сжималось от страха. — Ты? Справишься? Не глупи. Чонгук даёт тебе всё, чтобы обеспечить тебя и ребёнка счастливой жизнью. Подумай хорошо головой, прежде чем следовать своим дурным мыслям и характеру. — Ну да, тебе лучше знать, — саркастически произнёс мальчишка, поднимаясь со стула. — Если это всё, прошу меня извинить. Мне пора, — Юнги также поднялся, оставляя Тэхёна наедине с новой, ещё более страшной правдой. Говорят, все дороги ведут в Рим, только в жизни Тэхёна все дороги подозрительно вели к Чонгуку. Он нехотя возвращался домой. Часы показывали за полночь, Чонгук, скорее всего, уже давно спал, устав от своих переживаний и бесконечной работы. Мальчишка всё это время гулял, погружённый в свои мысли, пытаясь понять истинность чужих слов, но так и продолжил сомневаться. Подойдя к дому, Тэхён увидел, что в гостиной горит свет. Внутри, за столом, мужчина. Он смотрел на часы, нервно стучал по столешнице и прикладывался к рюмке, пытаясь утопить в алкоголе свои тревоги. Тэхёну совершенно не хотелось туда заходить. Страх сковал его, заставляя коленки дрожать. Какое-то предчувствие чего-то ужасного мешало здраво мыслить. Но он всё же вошёл. — Где ты, блять, был? Ты время видел? — Чонгук вскочил из-за стола, его голос взревел на весь дом. — Я думал, что тебя снова украли, думал, что с тобой что-то случилось! — Тебя это не касается! Мне не пятнадцать, чтобы ты следил за мной, папаша! — Тэхён попытался ответить с вызовом, но голос дрогнул. — И не надо за меня переживать, за себя лучше беспокойся! Хватит уже с меня твоей опеки! — Так ты решил заговорить? Хорошо, — Чонгук словно с цепи сорвался. Сердце заколотилось в панике, когда Тэхён почувствовал, как сильная рука схватила его за локоть. Недоверие и страх сменились ужасом. Мальчишка явно не ожидал подобного. Всё, что угодно, но не то, что его снова будут куда-то тащить, да ещё и человек, который, казалось, совершенно не соображал, что делает. Тэхён вырывался, инстинктивно хватаясь за предметы мебели, пытаясь оттолкнуться, упереться. Его тело напряглось в отчаянной попытке остаться на месте, но все его усилия были тщетны. Чонгук, словно не замечая сопротивления, подхватил мальчишку на руки с пугающей лёгкостью, будто он действительно ничего не весил, и перекинул через плечо. Мир перевернулся, ноги взметнулись вверх, а Тэхён почувствовал лишь холодный, неприятный шок от резкости движения и полного отсутствия контроля над происходящим. — Отпусти! Куда ты меня тащишь?! — мальчишка забился, чувствуя, как сердце уходит в пятки. — Раз родители этого не сделали, то я буду учить тебя, как нужно разговаривать со взрослыми. Чонгук понёс его в кабинет и с глухим рывком сбросил на диван, словно куклу; удар оттолкнул воздух из лёгких, и кровью в висках застучало так, будто мир сузился до четырёх стен. Страх сразу же заполнил грудь: холодный, плотный, он делал каждое движение тяжёлым и нереальным. Мужчина быстро вернулся к двери, и щелчок замка прозвучал как приговор — в этот звук впилась паника, смявшая последнюю мысль о контроле. Тэхён почувствовал, как сердце бешено колотится, ладони вспотели, дыхание стало поверхностным; хотелось кричать, но голос застрял где‑то глубоко. На поверхности осталась только тупая, горькая пустота и острое ощущение запертой клетки, от которой хотелось сразу же бежать. — Что ты собираешься со мной делать? — Тэхён завороженно смотрел на него, в его голосе звучал неподдельный ужас. — Наказывать. Чонгук одним рваным движением достал ремень из брюк и сложил его пополам. — Так, начнём сначала. Где ты был? — Ты не посмеешь… — Хочешь проверить? — в глазах Чонгука мелькнул холодный блеск. Увидев, что мальчишка действительно не верит, мужчина замахивается и ударяет Тэхёна по спине. Он вскрикнул, и звук вырвался из него режущим, неспособным скрыть весь объём боли. Это было не просто страдание — это проникновение огня в каждую жилу: как будто по коже ползла горячая смола, как будто разрывали самый центр груди. Там должно было биться, но оно сейчас лежало где-то на полу, в сторонке и не шевелилось. Сердце больше не подавало признаков жизни, оно было не способно биться. Дыхание рванулось и застыло; в лёгких будто кто‑то сжал кулак, и воздух не доходил до головы. Каждое движение давалось с ужасной ценой — даже вдох причинял новые вспышки боли, от которых мутнело в глазах. В груди застрял голос, который больше не мог просить пощады — только кричать молча. Ещё сильнее били не удары, а понимание: обманут, предан, сломан. Каждое прикосновение в прошлом теперь отзывалось эхом, каждая тень в комнате напоминала, что мир больше не безопасен. Страх смешался с бесконечной усталостью — не от тела, а от всего происходящего. Хотелось исчезнуть, но в ту же секунду всплывала крошечная, нелепая искра — ответственность, холодная и твердолобая: кто‑то внутри него ждёт завтра, и он уже не вправе уйти. Когда боль стихла до ноющей гудящей тянущей, он поник, будто окончательно сломанная игрушка. Каждая мысль шевелилась с усилием, слова горели на языке, но не рождались. Мир вокруг, казалось, оставался прежним, но был пустым внутри; мальчишка понимал, что что‑то в нём теперь окончательно сломано, и это знание жгло сильнее любой раны. — Спрашиваю ещё раз, — голос Чонгука звучал опасно низко, но Тэхён уже не слышал слов. — Я от тебя сбегу, ясно?! — выкрикнул он, цепляясь побелевшими пальцами за диван, зажмуриваясь до чёрных пятен перед глазами. — Я уйду от тебя, и ты никогда меня не найдёшь, понятно тебе?! Чонгук был пьян. Его глаза мутно блестели, и Тэхён понимал: сейчас перед ним не тот расчётливый хищник, а нечто более опасное — зверь, потерявший контроль. Эта мысль, что трезвый Чонгук, возможно, никогда бы не совершил такого, лишь усиливала ощущение безысходности. — Надо занять чем-то твой рот, — прошипел Чонгук, и эти слова словно грязной тряпкой проехались по сознанию Тэхёна. — Ты слишком много болтаешь своим острым языком. Мир вокруг Тэхёна сузился до одного человека. Мужчина резко схватил его за руку и с силой, не оставляющей шансов на сопротивление, стащил на пол. Мальчишка сидел, ошеломлённый, его взгляд был прикован к Чонгуку, но сознание отказывалось воспринимать происходящее. Что он хочет? Зачем? Мужчина коснулся своей ширинки, и Тэхёна пронзил ледяной ужас. Тело сковало. Дыхание перехватило. Он увидел, как молния скользнула вниз, затем почувствовал, как тяжёлая, давящая ладонь легла на его горло. Большой палец Чонгука с силой надавил на нижнюю челюсть, заставляя рот открыться. — Советую тебе спрятать зубки и расслабить горло, — прошептал Чон, и в этих словах была смертельная угроза, которая пронзила Тэхёна до самых костей. До мальчишки, наконец, дошло. Весь его мир рухнул, разлетелся на тысячи осколков, каждый из которых больно впивался в его душу. Отвращение, ужас и отчаяние смешались в одном чудовищном коктейле. Он отшатнулся, пытаясь отползти, но упал спиной на пол, больно ударившись головой о твёрдую поверхность. Боль была незначительной по сравнению с тем, что происходило внутри. Тэхён попытался подняться, но сильные руки снова опустили его на колени. Пальцы Чонгука впились в волосы у самых корней, тянули безжалостно, приближая его лицо к распахнутой ширинке. — Нет, Чонгук, ты не такой, пожалуйста, — эти слова вырвались из горла Тэхёна, полные отчаянной мольбы и последней надежды на то, что мужчина одумается. — У тебя слишком острый язык, — голос Чонгука стал жёстче, словно высеченный из камня. — Надо тебе преподать урок, что за это бывает. Мне надоело, что ты постоянно показываешь свой характер. — Чонгук, не надо этого делать, — голос Тэхёна превратился в жалобный шёпот, полный страха. — Чонгук, пожалуйста! — кричал он, боясь, что это всё-таки произойдёт, что этот кошмар станет реальностью. Мужчина медленно, с тяжелым вздохом опустился перед ним на колени, и это сближение ощущалось как финальное падение в бездну. Тэхён замер, парализованный близостью человека, который только что стёр в порошок остатки его достоинства. Он увидел глаза Чонгука — налитые кровью, смешанные с мутной, липкой пеленой алкоголя, они казались чужими, принадлежащими какому-то безжалостному зверю. Но где-то там, на самом дне этого темного омута, вдруг что-то болезненно дёрнулось, мелькнуло нечто пугающе человеческое — осколок прежнего осознания. Чонгук впился взглядом в эти слезящиеся, полные первобытного ужаса глаза, отчаянно пытаясь разглядеть в них хоть каплю того Тэхёна, который когда-то смотрел на него с доверием. Но видел он только руины. Мальчишка дрожал так неистово, так страшно, что это больше не походило на простой озноб. Всё тело содрогалось в мелкой, рваной конвульсии, словно его ударяли электрическим током или он бился в припадке. Зуб на зуб не попадает, выстукивая читмичный звук, а из горла вырывался лишь сиплый, надорванный хрип. В этот момент небо словно рухнуло на землю, воздух превратился в яд, выжигающий изнутри лёгкие, а всё будущее выгорело дотла. Чонгук увидел в зеркале чужих глаз себя — уродливое, пьяное чудовище, которое только что едва не совершило непоправимое. Это осознание ударило его сильнее любого ремня. Лицо мужчины исказилось, рука, всё ещё сжимавшая волосы мальчика, безвольно разжалась, и он на секунду отпрянул, словно обжегся об этот запредельный, невыносимый страх, который сам же и породил. Чонгук отшатнулся от Тэхёна, осознавая, что в эту секунду он навсегда потерял в этом мальчишке всё то, что так жаждал подчинить. — Я не настолько монстр, — произнёс мужчина, его голос был глухим, и в нём прозвучала нотка отвращения… к самому себе. — Я не опущусь до сексуального насилия, но напугать тебя стоило. — Да пошёл ты! — выдохнул Тэхён, и в его голосе была вся боль, всё отвращение, вся разрушенная вера, которая только могла уместиться в эти слова. Ким больше ничего не сказал — у него не было сил даже думать. Боль внутри разрослась, как тёмная волна: она сдавила грудь, затопила лёгкие, делала каждое дыхание болезненным и невозможным. Мысли путались, мир становился толстым и мутным, а в голове звучало только одно — нельзя оставаться тут. Ноги подкашивались, сердце колотилось до тошноты, и в порыве паники мальчишка бросился к двери. Дрожащими руками он отворил её и выскочил в коридор, почти не чувствуя пола под ногами. Вбежав в комнату, Тэхён захлопнул дверь и запер её изнутри. Оперевшись спиной о холодный брус, мальчишка сполз на пол. В ушах грохотало молчание; всё в его жизни потеряло всякий смысл — осталась только глухая пустота. Он прижал ладони к лицу, позволяя слезам свободно ручьём стекать по щекам. Теперь ему нужно было пытался понять, как дальше существовать в этом новом, сломанном мире.