Сквозь призму лжи

Тэхён повернулся спиной к зеркалу, и в отражении проступила багровая полоса — свежая, злая, болящая от любого, даже легчайшего прикосновения. Он коснулся её пальцами, и шипение вырвалось само собой, лицо исказилось гримасой боли. Эта рана была не первой; выше неё, словно призрачные тени прошлого, белели старые, давно зажившие шрамы, на которые Чонгук никогда не видел. Ким старался не оголять спину, не поворачиваться к нему ею, чтобы избежать потока вопросов, которые ему были совершенно не нужны. Глубоко в груди что-то невыносимо кололо. Сердце, казалось, рвалось наружу, бешено билось, как пойманная птица в клетке, не прощая Чонгука. Оно вновь узнало своего палача, и теперь каждый удар отдавался болью, напоминающей о предательстве. Чон поступил с ним так, как нельзя было поступать ни с кем. Теперь между ними повисло недоверие и отвращение, а отношения были разрушены навсегда. — Тэхён, ты идёшь? — раздался из-за двери голос Чонгука, приближающийся, обволакивающий, будто сотканный из приторной фальши. — Да, иду, — выдавил Тэхён, спешно опуская рубашку и выходя в коридор, надеясь, что ничего не видно. Чонгук стоял напротив, и его лицо озаряла широкая, натянутая улыбка, от которой мальчишку пробирала дрожь. Мужчина с ног до головы оглядел его, распахивая объятия в демонстративном, почти собственническом жесте. Но Тэхён не бросился в них. Его лицо оставалось непроницаемым, застывшим, выражая лишь глубокое, всепоглощающее безразличие. Внутри же бушевала буря отвращения. Он больше не подойдёт к нему, не обнимет, не прикоснётся в лишний раз, потому что эти вещи делают, когда доверяют, а Чонгук его доверие потерял. — Что не так? — недовольно спросил мужчина, и в его голосе прозвучала нотка раздражения от того, что его притворство не сработало. — Ты меня ударил, а я после этого должен к тебе в объятия бежать? Очень самонадеянно, не думаешь? — голос Тэхёна был холоден, как лёд, но внутри всё дрожало от подавленного гнева. Ему хотелось сорвать эту ядовитую улыбку с чужих губ, чтобы больше никогда её не видеть. — Я пытаюсь с тобой по-хорошему… — начал Чонгук, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Раньше надо было по-хорошему, с самого начала, — прервал его Тэхён, и каждое слово было пропитано горечью и болью. — Тогда бы я не возненавидел тебя. Воздух в комнате сгустился. Чонгук резко изменился в лице. Улыбка действительно сползла, оставив на лице холодную усмешку. Как мальчишка и хотел. — А, так вот в чём дело, — прошипел он. — Ты меня ненавидишь. Мужчина шагнул к Тэхёну, прижимая его к стене возле двери. Пространство сузилось, и мальчишке показалось, что он не может даже дышать под этим давлением. Чон будто забрал весь воздух, сжал его легкие, лишив кислорода. Мужчина смотрел на него сверху вниз, его глаза были полны опасного блеска, но мальчишка больше не боялся, ему было всё равно. Где-то в груди горел огонь ярости и желания отомстить, сделать так, чтобы Чонгук пожалел обо всём, о каждой минуте своего жалкого существования. — Ненавидь сколько душе будет угодно, — голос мужчины звучал угрожающе спокойно. — Всё равно заставлю полюбить. В будущем у нас будет ребёнок, разве не хочешь, чтобы он видел своих родителей счастливыми? — Счастливыми можно быть и по отдельности, — выдохнул Тэхён, вцепившись в эту мысль как в последнюю надежду на свободу. Он не собирался сдаваться. Мужчина с напряжённой и поддельной нежностью касается его щеки и медленно ведёт вниз, достигая горло. Он сжимает его ладонью так, перед ним был не любый человек, а заклятый враг. Тэхён схватился за сильную ладонь, начиная бить и царапать её, но ничего выходило. Он начинает кашлять и пытаться вдохнуть хоть капельку воздуха, но ему не позволяют этого сделать. — Наш ребёнок будет видеть, что такое счастливая семья. И тут перед глазами Тэхёна вспыхнуло что-то ужасное, обжигающее. На миг он будто оказался не в реальности, а в кошмарном сне, откуда нельзя проснуться. Перед ним больше не стоял Чонгук — его место занял Ким Сокджин. Лицо перед ним исказилось в хищном оскале, он шипел что-то неразборчивое, роняя слюни, его дыхание было сбивчивым, а движения — отвратительно странными. «Тэхён — хороший мальчик, никому не расскажет об этом, так ведь?», — слова эхом отдавались в голове, и в ту же секунду его охватил животный, парализующий страх. Слёзы хлынули из глаз нескончаемым потоком, а сердце заколотилось как бешеное, готовое выпрыгнуть из груди. Тэхён полностью потерял контроль над собой. Перед ним был не Чонгук, а устойчивый, чёткий образ Ким Сокджина, и это было намного страшнее, чем любой гнев или давление от Чона. Тэхён начал отчаянно бить его. Кулаки молотили по лицу, груди, руке, которая крепко его держала. Он царапался, рвал плоть, делал всё, лишь бы вырваться из этого кошмара. И у него получилось. Как только Чонгук его отпустил, Тэхён издал жалобный, надрывный стон, жадно хватая ртом воздух. Но он облегчения не приносит, просто застревает где-то в горле комом, мешая даже сглотнуть вязкую слюну. — Помогите! Кто-нибудь, помогите, прошу! — закричал мальчишка, его голос срывался на визг. Он бросился по коридору вниз, а затем к входной двери, не разбирая дороги. Выбежав на улицу, Тэхён огляделся. На него с непониманием пялились окружающие, которые ничего не могли понять. Они были словно немые статуи и могли лишь безучастно пялиться на это зрелище, словно зрители театра плохих актёров. — Помогите! Он меня убьёт! Он убьёт! — кричал Тэхён, но слова будто застревали в воздухе, не долетали до остальных. Чонгук вылетел следом, но замер на пороге, пригвождённый к месту увиденным. Перед ним разворачивалась сцена, полная запредельного, почти безумного отчаяния. Тэхён, окончательно потерявший связь с реальностью, метался по двору, словно раненый зверёк, запертый в лабиринте собственных кошмаров. Его взгляд, остекленевший и пустой, больше не видел чужих людей — он видел призраков, которых так отчаянно звал на помощь. Мальчишка с силой вцепился в руки служанки. Захлёбываясь в слезах, он просил её о помощи, но та лишь растерянно смотрела на него, пытаясь понять происходящее. В этом голосе было столько детской, первобытной боли, что у окружающих по коже пробежал мороз. Не получив помощи, Тэхён бросился к мужчине из персонала, хватаясь за его одежду, как за спасательный круг, и выкрикивая слово «отец», а через мгновение уже был возле юной дочери прислуги, называя её своей сестрой. Мальчишка рухнул перед ними на колени, и его тело сотрясала такая крупная дрожь, будто он бился в лихорадке. Тэхён рыдал навзрыд, припадая к их рукам, целуя ладони в немом ужасе. Чонгук смотрел на него, и чувствовал, как собственное тело сжимается от боли. Он видел перед собой не просто непокорного мальчишку, а человека, сошедшего от боли с ума. Мужчина был в полной растерянности и решил не вмешиваться, пытаясь вникнуть в суть происходящего. Это был не просто бред сумасшедшего. Это было что-то до боли знакомое ему, что знал только он. — Помогите, прошу! — молил мальчишка, как в последний раз, как умирающий, жаждущий спасения. Тэхён обернулся и заметил Чонгука. Ужас вновь сковал его, и он сразу же бросился прочь с территории, сломя голову. Но охранник, действовавший по инструкции, вовремя схватил беглеца. Тэхён вырывался, но ничего не мог сделать против его крепкой хватки. Чонгук подошёл ближе, и тогда раздался отчаянный, громкий вопль, расколовший тишину всей территории. Крик оглушил свидетелей, заставив их застыть. Никто не мог понять, что происходит. Они переглядывались, перешептывались и глазели на него. Тэхён был согласен оставаться в руках охранника, но ни в какую не соглашался, чтобы Чонгук даже близко к нему подходил. Это было подобно смерти. Такой истошный крик мужчина не слышал никогда. Он был полон такой боли и ужаса, что пробирал до костей. — Тэхён, что случилось? — Чонгук сделал шаг вперёд, его голос был полон смятения и недоумения. Мальчишка застыл, глядя на него испуганным, стеклянным взглядом, словно не видя, кто перед ним. Чонгук сделал ещё один шаг, проверяя. Тэхён не убежал, не кричал. Он сделал ещё шаг вперёд. — Иди сюда, — мужчина распахивал руки для объятий, но мальчишка пятился вместе с охранником, отказываясь его отпускать. — Не подходи, Сокджин! — вопил он, наконец освободившись. Тэхён побежал по территории сломя голову, постоянно оборачиваясь, пока не врезался в кого-то и не рухнул на землю. — Сокджин? — в смятении спросил Чонгук, его лицо вдруг обрезо озарение. — Помогите, мой дядя пытается меня убить! — последнее, что Тэхён успел произнести, прежде чем почувствовал что-то острое в шее. В следующую секунду всё поплыло перед глазами, и мальчишка отключился. Чонгук посмотрел на девушку со шприцем в руках, который она тут же положила обратно себе в карман. — С прошлого раза осталось, — напомнила она ему, довольно улыбаясь. Чонгук взял мальчишку на руки и осторожно поднял, неся обратно в дом, который для Тэхёна стал тюрьмой и местом самых страшных кошмаров.

***

— Что случилось? — Тэхён коснулся пальцами шеи, там, где всё ещё ныло место укола, и сдавленно замычал от пульсирующей боли в висках. Сознание возвращалось неохотно, продираясь сквозь вязкий, липкий туман. — Давно воспоминания начали всплывать? — голос раздался из темноты, заставив Тэхёна вздрогнуть. Он резко повернулся, всматриваясь в полумрак. В углу просторной, почти пустой комнаты, прямо напротив кровати, неподвижно сидел Чонгук. Его силуэт в кресле казался застывшим изваянием, хищником, терпеливо ждущим, когда добыча окончательно придет в себя. Мальчишка помнит, что кресла там не было. Неужели мужчина специально его принёс? — Какие еще воспоминания? — Тэхён приподнялся на локтях, чувствуя тошноту. — Я про то, что было днём, — Чонгук внимательно следил за выражением его лица, пытаясь уловить хоть тень узнавания. Но мальчишка лишь нахмурился в искреннем замешательстве. — Ты разве не помнишь? — Помню, что ты меня душил. Этого мало? — Тэхён горько усмехнулся, чувствуя, как внутри закипает привычная злость. — Или ты решил, что сделал со мной недостаточно, и добавил что-то ещё, пока я был в отключке? — Нет, я тебя больше не трогал, — Чонгук ответил пугающе спокойно. В его голосе не было ни раскаяния, ни гнева — только ледяной расчёт человека, который ведёт свою игру, правила которой понятны были лишь ему одному. Он медленно поднялся, его тяжелые шаги по паркету отозвались гулом в голове Тэхёна. Мужчина подошел к самой кровати и тяжело вздохнул, глядя на мальчишку сверху вниз. — Тебе не снятся кошмары? Может, видишь, как тебя убивают, гонятся за тобой... или что-то подобное? Тэхён замер. Эти слова ударили точно в самое сердце, которое отозвалось колкой болью. Воздух в лёгких на мгновение застыл. — Как ты узнал? — выдохнул он, и его голос сорвался на шёпот. — И давно это у тебя? — С детства, — Тэхён отвел взгляд, чувствуя себя обнажённым под этим пронзительным взором. — Почему тебя это так интересует? Какое тебе дело до моих кошмаров, когда ты сам — главный из них? Чонгук промолчал. Несколько долгих, удушливых секунд он просто смотрел на него, а затем его губы медленно растянулись в довольной, почти торжествующей улыбке. Мужчина словно нашёл последнюю деталь пазла, которую так долго искал. — Как ты себя чувствуешь? Тебе лучше? — вдруг спросил он, и этот переход к заботливому тону показался Тэхёну ещё больше жутким. — Да, вроде бы... — Тэхён настороженно следил за каждым его движением. — Извини, что сорвался на тебя сегодня. — Ого, — Тэхён не выдержал и саркастично рассмеялся, хотя смех причинял боль. — Сам Чон Чонгук просит прощения? Негоже мне, простому смертному, такое слушать. — Тэхён. — Ты думаешь, я прощу тебя? — Тэхён видел, как улыбка сползла с лица мужчины. Он медленно поднялся с кровати, подползая к самому краю, чтобы быть на одном уровне с Чонгуком. — Ты превратил мою жизнь в ад, ты сделал из меня шута при своем дворе. Только вот помни одно: самое унизительное для короля — это когда его обижает собственный шут. И я тебя обижу, Чонгук. Обижу так, как никто никогда не смел. — Ты мне сейчас угрожаешь? — мужчина нахмурился, и в его глазах мелькнуло презрение. — Вовсе нет. Как я могу угрожать такому великому человеку? — Тэхён оскалился в ледяной усмешке. — Просто знай: ты поплатишься за всё. За каждый удар, за каждую мою слезу. Я не дам тебе забыть, что ты со мной сделал. Я стану твоей личной тенью, твоим проклятием. Ты будешь помнить всё до малейших деталей, потому что теперь я лично буду приходить к тебе в кошмарах. И из них ты уже не проснёшься.

***

Месяц пролетел незаметно, словно в затяжном, тревожном сне. Тэхён снова ходил к врачу с Чимином, намеренно сказав Чонгуку, что проведёт время с другом у него дома. Там, в тишине кабинета, он узнал правду: у него будет девочка. Маленькая, хрупкая принцесса. В ту секунду всё внутри него перевернулось — теперь мальчишка не просто должен выживать, он должен защищать их обоих. Тэхён был готов сгореть дотла, исчезнуть, провалиться сквозь землю, пойти на сделку с дьяволом, лишь бы она никогда не узнала того холода, который пропитал его собственные кости. Мальчишка так и не набрался смелости, чтобы поговорить с Чонгуком о его лжи. Да в принципе он и не собирался. После всего произошедшего говорить с мужчиной было выше его сил. Это больше не имело значения. Единственным смыслом существования стала эта маленькая жизнь, развивающаяся внутри. В тот день Чонгука не было дома. Он ушел, не обронив ни слова, и Тэхён даже не пытался спрашивать — одиночество в четырёх стенах особняка казалось ему не таким уж и плохим. Но тишина взорвалась ближе к трём часам ночи. В дверь затарабанили так неистово, что сердце Тэхёна пропустило удар. Он спустился, стараясь унять дрожь в руках, и распахнул дверь, впустив вовнутрь прохладный ночной воздух. На пороге стоял незнакомый парень — его волосы были русые, а над ними подергивались пушистые ушки. Он с трудом удерживал на плече Чонгука, который был мертвецки пьян и едва переставлял ноги. С глухим звуком парень «уронил» хозяина дома на пол в прихожей. Но по чужому лицу Тэхён понял, что это было вовсе не случайно. — Напился в стельку, поэтому вот, привёз его, — пробормотал незнакомец, бесцеремонно оглядывая Тэхёна. Его взгляд задержался на волосах мальчишки, а затем медленно опустился к животу, который он инстинктивно прикрыл ладонью. — Так вот оно что... — Спасибо, что привезли, — холодно отозвался Тэхён, стараясь не смотреть на храпящего у ног Чонгука. — Вам правда не интересно, с кем он был и где так накидался? — парень прищурился. — Изменял он вам или нет? — А должно быть интересно? — Тэхён поднял на него пустой, выгоревший взгляд. — Нас не связывает ничего, кроме этого ребёнка, о котором он даже не знает. Я здесь... — голос дрогнул. — Я здесь как в тюрьме. Эти слова повисли в воздухе тяжёлым свинцом. Незнакомец вдруг изменился в лице, словно что-то понял, и протянул руку в сторону Тэхёна. — Тогда, может быть, Вы хотите поехать со мной? Прямо сейчас. Тэхён замер. Сомнения острой иглой кольнули сознание. Он бросил короткий взгляд на бесчувственного Чонгука — своего палача и единственную опору одновременно. Страх перед неизвестностью на миг перевесил жажду свободы. Перед ним совершенно незнакомый ему человек предлагает сбежать, дав свободу. Опрометчиво было доверять тому, кого даже не знаешь, особенно когда ты теперь отвечаешь сразу за двоих. — Я вас не знаю, — прошептал мальчишка, делая шаг назад. — Но Мин Юнги Вы знаете точно, — парень уловил вспышку узнавания и надежды в глазах Тэхёна. — Решайся. Второй раз я за тобой не приеду. Поехали. Что это значит? Мин Юнги решил послать человека, чтобы его спасти? Неужели он спланировал всё, специально нанял человека, который напоил Чонгука до помутнённого состояния, чтобы помочь Тэхёну сбежать? Слишком героический поступок для того, кто должен был быть верен Чону. — Какая гарантия... — голос мальчишки дрогнул, он прижал руку к животу сильнее. — Какая гарантия, что я и мой ребёнок будем в безопасности? Что это не очередная ловушка? — Сто процентов, — твердо ответил незнакомец. — За это поручился Мин Юнги лично. Тэхён в последний раз посмотрел на Чонгука. В голове пронеслись вспышки: удар ремнём, запертая дверь, удушье, шёпот про «заставлю полюбить», его наглая ложь, прикрытая заботой. Это был решающий вдох. Тэхён вложил свою ладонь в руку незнакомца, чувствуя, как внутри всё обрывается. Они бежали к припаркованному в тени деревьев автомобилю. Тэхён почти не чувствовал ног, в ушах шумел ветер и собственный пульс. Тело окутала свобода и непривычная лёгкость, словно он только что избавился от тяжёлого груза на плечах. Когда дверца захлопнулась и мотор взревел, мальчишка прижался лбом к холодному стеклу. Позади осталась роскошная клетка, его боль и демон, который не давал ему дышать. Когда они тронулись с места, старая жизнь стремительно оставалась позади, а тревога улетучивалась с немыслимой скоростью, погружая тело в спокойствие. — Мы приедем в отель, и тебе нужно будет немедленно переодеться, — сухо бросил парень, не отрывая взгляда от дороги. — Зачем? — Тэхён всё ещё не мог унять лихорадочную дрожь от хлынувшего в кровь адреналина. Он сделал это, выбрал свободу, лучшее и счастливое будущее, в котором не было места боли, слезам и Чонгуку. — На тебе могут быть маячки. В швах одежды, в подошве обуви, где угодно. Чонгук — параноик, мы должны исключить любую возможность слежки, — парень открыл бардачок, не сбавляя скорости. — Телефон, часы, серьги, браслеты... любые подарки от него — клади сюда. Всё пойдет на выброс. В них могут быть встроены прослушка или GPS. Тэхён медленно начал снимать с себя вещи. Каждое украшение, которое раньше казалось символом статуса, теперь ощущалось как кандалы. Хоть это и не дарил Чон, мальчишка решил положить их тоже. Он смотрел на свой телефон — свою последнюю связь с миром, и понимал, что должен оборвать и эту нить. Чонгук должен остаться в прошлом и не иметь возможности его найти, чтобы вернуть в этот ад. — Как всё основательно... — прошептал Тэхён, чувствуя, как вместе с этими вещами он сбрасывает с себя старую кожу. Ему было страшно до тошноты, но где-то глубоко под сердцем, там, где жила его маленькая дочь, впервые за долгое время затеплилось хрупкое, почти неосязаемое чувство свободы. Сомнения всё еще терзали его: правильно ли он поступил? Но вспомнив лицо Чонгука и все, что мужчина делал, мальчишка понял — назад пути нет. Только вперед, в полную неизвестность — Если Чонгук сделал тебя своим, он по головам пойдёт, чтобы тебя найти, — парень говорил спокойно, но в его тоне звучала сталь, которую было не перепутать. Чон говорил точно также. — Для него человеческая жизнь, кроме твоей и ребёнка, которого ты носишь под сердцем, не имеет никакой ценности. Он не остановится ни перед чем. Тэхён слушал, и внутри поднималась волна страха, но вместе с ней — и какое-то странное, почти болезненное облегчение. Он не один. Его не бросят и помогут. — Почему Вы мне помогаете? — этот вопрос вырвался сам собой, когда их взгляды встретились. В глазах незнакомца было что-то искреннее, чего он давно не видел. — Мин Юнги помог однажды мне, — просто ответил он. — А я помогаю ему. Так уж повелось. Все честно. Тэхён снова посмотрел на телефон, держащий в руках. На секунду он замешкался, вспомнив о Чимине, о тех, кому мог бы позвонить. Но в первую очередь — о том, что любая связь с прошлым может стать ловушкой. Мальчишка быстро написал короткое сообщение Чимину: «Свяжусь позже», — и положил телефон в бардачок. Всё, что напоминало о Чонгуке, должно было исчезнуть. — Серьёзно? Это всё? — парень удивлённо поднял брови. — Обычно Чонгук заваливает подарками. — Я не из тех, кого можно взять подарками, — Тэхён усмехнулся, вспоминая, как Чонгук покупал ему цветы и мороженое. — Тогда чем же он тебя взял? — в голосе незнакомца проскользнула нотка любопытства. — Тем, что был в нужное время, в нужном месте, — Тэхён вдруг почувствовал, как горькие воспоминания нахлынули волной, перекрывая напрочь хорошие моменты. — Говорил правильные слова. Играл правильную роль. Собственноручно создавал нужные ситуации для достижения своих целей. Изощрённо, как истинный хищник. — А вот это уже очень похоже на него, — парень понимающе кивнул. — Он мастер манипуляций. — Вы давно его знаете? — Тэхён хмурился, пытаясь разглядеть лицо незнакомца в тусклом свете уличных фонарей, отражающихся на лобовом стекле. — Достаточно, чтобы знать, чего от него ждать, — парень улыбнулся, но улыбка была скорее ироничной, чем весёлой. — Юнги мой друг, я постоянно слышу море историй о Чонгуке из его уст. И, поверь, эти истории не самые хорошие. — А почему Юнги мне помогает? — Он знает, какой Чонгук, знает, в каком ты положении. Мин понимает, что шанс мал, но решил попробовать тебя спасти. Когда дело касается детей, он готов пойти на всё, — парень поворачивает, продолжая неотрывно смотреть на дорогу. — Я всё думал, почему он сказал быть с тобой осторожнее, почему так печётся насчёт тебя, а когда увидел, как ты держишься за живот, то сразу всё понял. Они подъехали к старому, обветшалому отелю, который, казалось, видел ещё те времена, когда Чонгук был совсем юным. Парень достал ключи, и они оба вышли из машины, направляясь к выбранной комнате. — Как тебя хоть зовут? — спросил Тэхён, следуя за ним, чувствуя, как напряжение постепенно спадает, уступая место усталости. — Чон Хосок. — Приятно познакомиться. — Взаимно. Хосок открыл дверь, и Тэхён шагнул внутрь. Комната была скромной, но чистой. На кровати лежали аккуратно сложенные чистая одежда, обувь, сумка, стопка фальшивых документов. Всё, что нужно, чтобы начать новую жизнь, вычеркнув прежнюю, как будто её и не было. Тэхён быстро переоделся, сбрасывая с себя одежду Чонгука без малейших сожалений и сомнений, чувствуя, что делает всё правильно. Всё, что когда-либо связывало его с мужчиной, остается здесь, лежать неподвижно и дожидаться, когда их найдут. — Приятный подарок от Мин Юнги, — сказал Хосок, протягивая ему новый телефон. — Там уже есть всё, что тебе нужно. Но, пожалуйста, никому пока не звони. Юнги сам свяжется с тобой, когда решит, что время пришло. А Чимину тем более не смей звонить — он может случайно выдать тебя, и тогда нас тут же поймают. Понял? — Да, — Тэхён кивнул, принимая подарок. Он чувствовал, что впервые за долгое время дышит полной грудью, хотя сердце ещё ныло от пережитого. Но впереди их ждала неизвестность, а это уже было лучше, чем привычный ад.

***

— Как же голова раскалывается, — с трудом выдавил Чонгук, разлепляя веки. Он лежал на диване в гостиной, бережно укрытый мягким покрывалом. Сквозь тупую, пульсирующую боль в висках промелькнула теплая мысль: Тэхён это сделал. Не бросил, не оставил, забрал из чужих рук и заботливо уложил на диван. На мгновение Чонгуку показалось, что тот кошмар забыт, что его всё-таки простили. Сердце предательски дрогнуло от надежды. Из кухни вышел охранник и молча протянул ему стакан с водой. — Это я вас перетащил и укрыл, господин, — ровно произнес мужчина. Надежда рухнула мгновенно. Лицо Чонгука, только что расслабленное и почти нежное, в секунду окаменело. Глаза потемнели, наливаясь опасным холодом. — А Тэхён? — голос прозвучал как сухой щелчок хлыста. Его не простили, не позаботились. Но мальчишка хотя бы видел, что его притащил пьяного какой-то парень? — Пока не видел, чтобы он спускался. — Зайди к нему. Попроси, чтобы он спустился. Сейчас же, — Чонгук сел, сжимая стакан так сильно, что костяшки пальцев побелели. Охранник коротко поклонился и поспешил наверх. Чонгук слышал его шаги, слышал отчетливый стук в дверь... и тишину. Сердце начало отсчитывать тяжёлые, тревожные удары. Когда охранник спустился, его лицо не предвещало ничего хорошего. Работник взглянул на входную дверь и замер. — Тэхён сбежал, — голос дрогнул. — Что? Как сбежал?! — Чонгук подскочил, едва не опрокинув столик. Ярость, смешанная с паникой, вспыхнула в нём мгновенно, выжигая остатки алкогольного тумана. — В доме его нет. Комната пуста. Обуви нет, телефона тоже. Он исчез, господин. Чонгук грязно выругался, чувствуя, как внутри всё закипает. Он не мог в это поверить. Из его дома, из его рук... Мужчина рывком схватил свой телефон и набрал номер, к которому притрагивался только в особых случаях. — Да? — раздался сонный голос на том конце. — Отследи этого мальчишку по маячку и скажи мне, где он, немедленно! — прорычал Чонгук, меряя шагами гостиную. На другом конце провода послышался лихорадочный стрекот клавиш. Мужчина слышал каждое нажатие, каждое движение человека, который знал: от его скорости сейчас зависит чья-то жизнь. Или его собственная. — Ближе к четырём ночи сигнал зафиксирован в старом отеле неподалеку от трассы, — наконец ответил голос. — Координаты высылаю. С ночи местоположение не менялось. — Отлично. — Господин Чон, нам ехать с вами? — подал голос охранник, видя, как хозяин стремительно надевает пальто. — Нет. Сидите здесь и ждите моего звонка. Никуда не отлучаться, — отрезал он. Чонгук вылетел из дома, прыгнул в автомобиль и рванул с места так, что шины взвизгнули по гравию. Он летел по трассе, не замечая пейзажей, сжимая руль до судорог в мышцах. В голове билась одна мысль: «Найду. Поймаю. И на этот раз запру так, что даже света дневного не увидишь». Он прилетел к обветшалому зданию отеля и, не дожидаясь, дёрнул ручку двери номера, из которого шёл сигнал. Не заперто. Чонгук ворвался внутрь, готовый схватить, прижать к себе, накричать... но комната встретила его мертвой тишиной. На кровати, словно насмешливое послание, лежали вещи. Его вещи. Те самые кроссовки, которые он покупал Тэхёну, его старый сотовый телефон, документы, телефон и украшения, которые он раньше носил. Всё, что связывало мальчишку с прошлой жизнью, было брошено здесь, как ненужный хлам. Это было похоже на сброшенную кожу змеи — Тэхён ушёл, оставив Чонгуку лишь пустую оболочку. И тут в голову ворвались угрозы. Мальчишка уже говорил, что убежит туда, где Чонгук его не найдёт, говорил, что он поплатится за всё и будет его проклятием. Мужчина зарычал от бессильной ярости, сметая со стола лампу. Он снова выхватил телефон и набрал тот же номер. — Найди его! — заорал Чон в трубку так, что голос сорвался на хрип. — Носом землю рой, поднимай всех! Если ты не найдешь его к вечеру... ты сам знаешь, что с тобой будет! — Да, господин Чон... мы сделаем всё возможное... Чонгук отшвырнул телефон на кровать, прямо на брошенную рубашку Тэхёна, которая всё еще хранила его запах. Он стоял посреди обшарпанного номера, и впервые в жизни ему стало по-настоящему страшно. Тэхён не просто сбежал. Он исчез, уничтожив все следы, и за этим явно стоял кто-то очень умный. Кто-то, кто знал правила игры Чонгука.

***

— Ну как спалось на новом месте? — Хосок поднял взгляд на спустившегося вниз Тэхёна. Тот сонно тёр глаза, а в его движениях сквозила неуверенность. — Не знаю, — голос Тэхёна был хриплым. — Я почти не спал. Что, если Чонгук нас найдёт? Он же убьет обоих. И тебя, и меня… И что будет с ней? — рука невольно легла на живот. — Не найдет, успокойся, Тэхён, — Хосок старался звучать уверенно, но в его глазах мелькнула тень беспокойства. Внезапно телефон на столе завибрировал. На дисплее ярко высветилось «Мин Юнги». Тэхён мигом схватил его со стола и ответил не задумываясь, будто ждал этого звонка. — Юнги, спасибо большое, — сразу же вырвалось из уст. — Рад слышать, Тэхён, — в трубке раздался спокойный, насмешливый голос Юнги. — Надеюсь, дорога не сильно утомила? Как тебе новое место? — Вовсе нет, — мальчишка осмотрел светлый дом, удивлённо вздыхая. — Тут хорошо, мне даже нравится. — Как себя чувствуешь? — Всё хорошо, — Тэхён даже слегка улыбнулся. — Почему Вы мне помогаете? — прямо спросил, не желая терять ни секунды. — А кто бы тебе ещё помог? Ты сам? Сомневаюсь, — Юнги тяжело вздохнул, и в его голосе проскользнула неожиданная серьёзность. — Слушай внимательно: с этого телефона никому не звони, кроме меня и Хосока. Чимину я сам всё буду докладывать, ему не звони и не пиши. Ни в коем случае. Ты меня понял? Любая ошибка — и всё пойдёт крахом. — Понял, — Тэхён крепче сжал телефон, чувствуя, как тревога стремительно окутывает его. — Позвоню тебе ещё вечером, а пока отдыхай. Тебе нужны силы, — Юнги сбросил звонок. Тэхён медленно опустился за стол. На нём уже стояла порция еды — скромный, но аппетитный завтрак. — Поешь, — Хосок подтолкнул к нему тарелку, — ребёнку нужна энергия. И тебе тоже. — Ты прав, — Тэхён взял вилку, но кусок в горло не лез. Он думал о ребёнке, о том, как будет его растить. Как всю жизнь им придется прятаться, жить в вечном страхе, лишь бы Чонгук их не нашёл. Он не успокоится, будет искать, пока не умрёт сам. Эта мысль сжала сердце ледяной рукой. — Как назовешь ребёночка? — Хосок попытался разрядить напряжение, мягко улыбаясь. — Хочу, чтобы её звали Лия, — выдохнул Тэхён, и это имя прозвучало как обещание самому себе. — Красивое имя. Думаю, ей должно подойти, — Хосок одобряюще кивнул. — Он превратил всю мою жизнь в ад, — Тэхён начал говорить, и слова хлынули потоком, словно прорвало плотину. Воспоминания о прошлом нахлынули с новой силой. — Чонгук сделал так, что я не могу отчислиться из университета. Подстроил смерть моей матери, даже сводил меня и всех родственников на липовые похороны. Он приметил меня ещё с рождения. Он знает моего дядю, знает обо мне всё. Он псих. — Мягко сказано, — Хосок медленно покачал головой. — Но Чонгук способен на большее, гораздо большее. Нужно лишь дать ему правильный стимул. И ты стал для него таким стимулом. — Я хочу, чтобы он просто исчез, — голос Тэхёна был полон отчаяния. — Чтобы его не было. — Вчера в бар он пришел, чтобы напиться, — Хосок отвёл взгляд, словно не желая смотреть ему в глаза. — Чонгук постоянно говорил о тебе. О ребёнке, которого так хочет завести. О том, как тебя любит. — При этом он меня душит, угрожает и бьёт, — Тэхён не выдержал, в его голосе зазвучала ярость. — Это его «любовь»?! — Он не способен выражать чувства иначе, — Хосок посмотрел Киму прямо в глаза, и в его взгляде была странная смесь понимания и какой-то безысходности. — Чонгук волнуется, беспокоится, любит. Просто выражает он это так, как умеет. Или так, как его научили. Чон умеет быть ласковым и нежным, но гнев контролировать не может. Мы говорили с ним той ночью только о тебе. О том, что ты любишь мороженое, как дорожишь своим другом. Как плакал на похоронах своей матери до такой степени, что сердце чуть не разорвалось. Как вы обменивались записками, пока ты у него работал. Как он впервые узнал о том, что ты белый волк. Чонгук готов говорить о тебе бесконечно. — Потому что он одержим мной, — Тэхён понял. Это было не о любви. Это было о контроле. — В этом весь Чонгук, — Хосок тяжело вздохнул. — И ты для него сейчас — его личная одержимость.

***

По прошествии недели, которая казалась одновременно вечностью и одним долгим, тревожным днём, на телефоне Тэхёна раздался звонок с незнакомого номера. Он, не глядя на дисплей, механически взял трубку, думая, что это Юнги. Но на том конце провода была лишь вязкая, удушающая тишина. Тэхён ничего не сказал, просто ждал, когда собеседник сам начнет говорить, чувствуя, как по спине пробегает холодок плохого предчувствия. — Волчонок, — голос был низким, вкрадчивым, обволакивающим, словно ядовитый плющ. — Я тебя в любом случае найду. Тэхён мгновенно сбросил звонок, словно обжёгся, и телефон с глухим стуком выпал из ослабевших пальцев на пол. Это был он. Это был Чонгук. Он бы ни с кем не перепутал этот голос, эту интонацию, эту леденящую уверенность. Вся его кровь обратилась в лёд. Их нашли. В этот момент Хосок вошёл в комнату и встретился с ошарашенным, наполненным ужасом взглядом голубых глаз. — Что случилось? — Хосок почувствовал внезапное напряжение в воздухе. — Чонгук звонил, — выдавил из себя Тэхён. Голос дрожал. — Он сказал, что в любом случае меня найдет. Он знает… он знает, что я здесь. Мальчишка подбежал к Хосоку, цепляясь за него, заключая в объятия, ища хоть какой-то защиты. Как Чонгук мог найти его номер? Неужели ему вся информация действительно идёт прямо в руки, и мужчине напрягаться даже не нужно? Как его люди могли их вычислить? Сердце Тэхёна билось, как раненая птица. — То, что он позвонил, — Хосок старался говорить спокойно, поглаживая Тэхёна по спине, — это еще не значит, что ему известен адрес. Он просто запугивает. — А вдруг? — Тэхён поднял на него полные отчаяния глаза. — Не бойся, — Хосок крепче прижал его к себе, хотя сам ощущал тревогу. Ближе к ночи к ним приехал Юнги. Он внимательно выслушал рассказ о звонке. Молча взял у Тэхёна телефон, который тот разбил во время падения, и протянул ему новый, совершенно чистый аппарат. — Никаких звонков с неизвестных номеров, — строго сказал Юнги. — И никаких контактов с теми, кого ты знаешь. Только я и Хосок. Ты понял? Тэхён лишь кивнул. Деваться ему было некуда. Он был в полной власти этих двух мужчин, полностью отрезанный от мира, который знал. — Раз ему известен твой бывший номер, — Юнги задумчиво потёр подбородок, — значит, Чонгук очень близко к тому, чтобы узнать и адрес. Возможно, он уже его знает. Тишина повисла в воздухе, тяжёлая и давящая. — У нас есть максимум два дня, прежде чем он явится, — вынес вердикт Юнги. — Ты разве не знаешь о его планах? — Тэхён посмотрел на мужчину, словно он мог раскрыть все тайны Чонгука. — Ты же его секретарь. Юнги покачал головой. — Он больше не посвящает меня в свои личные дела. Я занимаюсь только Чимином и его мелкими поручениями. Я больше не его правая рука в таких вопросах. — Интересно, почему, — прошептал Тэхён, но ответ был очевиден: Чонгук подозревал всех, а Юнги был слишком близок к Тэхёну, потому что связался с Чимином. — Через два дня я перевезу вас в другое место, — сказал мужчина, но в его тоне можно было услышать нотки тревоги. — Пока живите здесь. Просто будьте начеку. Как можно теперь спокойно жить, зная, что в любой момент на порог может явиться сам дьявол? Каждый шорох за дверью, каждый проезжающий автомобиль — всё казалось предвестником его прихода. Побег обернулся лишь временной передышкой, а не свободой. Ощущение надвигающейся опасности душило Тэхёна сильнее, чем объятия Чонгука.