Сквозь призму лжи

Приближалась дата родов. Чонгук, верный своему обещанию, каждый вечер приезжал после работы. Они часами сидели на кухне за чашкой чая, тихо разговаривая обо всём на свете. В такие мгновения казалось, что безумный мир снаружи наконец-то остановился, давая им двоим возможность просто побыть рядом и надышаться друг другом. Всё это время Чонгук не позволял себе ничего лишнего. Он не смел прикоснуться к Тэхёну без разрешения, не навязывался и не просился остаться на ночь — просто оберегал его покой. Мужчина старался радовать любимого как мог: привозил ворох детской одежды, игрушки, мебель для будущей детской и любимое мороженое Тэхёна. Приняв решение Кима остаться в этом доме, он бережно обустраивал каждый уголок для их будущего малыша. Однажды Тэхён сам предложил ему не уезжать и остаться на ночь. Постелил на диване в гостиной, и Чонгук был безгранично благодарен даже за эту малость. Утром его разбудил манящий запах домашней еды. Тэхён снова готовил. Видеть его на кухне, сонного, домашнего и занятого делом, было для Чонгука чистейшим, почти забытым наслаждением. Медленно, но верно они собирали по кусочкам то, что когда-то было их общей вселенной. Чонгуку всё чаще разрешали оставаться, и для него не было счастья больше, чем засыпать и просыпаться под одной крышей со своим любимым. Тэхён шаг за шагом впускал его обратно в своё пространство, постепенно отпуская старый липкий страх. Казалось, их общая мечта наконец-то обретает жизнь. Но в один из вечеров хрупкое затишье разбилось. Тэхён почувствовал, как ноющую поясницу стягивает тугой, горячей болью. Проходили часы, а приступы становились только острее. Он пытался лечь, расхаживать по комнате, сидеть, аккуратно массировать спину, но облегчение не приходило. Чонгук к этому времени ещё не вернулся. Тэхён даже не пытался набрать его номер — внутри шевельнулось глупое упрямство, не хотелось тревожить. Однако к ночи на смену физической боли пришла глухая, паническая тревога. Интуиция кричала, что медлить больше нельзя. Дрожащими пальцами он схватил телефон. — Скорая помощь, слушаю вас. — Здравствуйте... — Тэхён с трудом сгнул вязкую слюну. — Я беременный. Весь день тянет поясницу, а сейчас приступы такие сильные, что я дышать не могу... — Назовите адрес, — сухой, но собранный голос диспетчера зашуршал на том конце провода. Записав координаты, женщина коротко бросила: — Ждите, бригада уже выезжает. Машина с мигалками приехала через полчаса. К этому моменту Тэхён уже собрал документы, сумку с вещами и сидел в прихожей, тяжело, прерывисто дыша и ладонью защитно укрывая живот. В приёмном покое его приняли сразу же. Быстрый осмотр дежурного врача — и вердикт: «Срочно поднимаем в родильное отделение». Чонгуку набрали прямо из регистратуры, ведь именно его номер Тэхён вписал в графу доверенных лиц. — Да, я слушаю. Кто это? — голос Чонгука в трубке звучал глухо, он казался уставшим после долгого рабочего дня. — Вас беспокоит пятый роддом. Ваш супруг у нас, оформляем в предродовую палату. Началась родовая деятельность, приезжайте. — Как роды? Я уже еду! — в трубке раздался визг тормозов и оглушительный шум мотора. Чонгук развернул машину прямо через двойную сплошную и полетел к больнице, не замечая светофоров. В холле роддома его заставили дрожащей рукой подписать согласие на присутствие и какие-то бланки, а после сунули в руки стерильный комплект — халат, шапочку, бахилы — и почти бегом проводили к родильному залу. Приоткрыв тяжелую дверь, он замер на мгновение. Тэхён лежал на кушетке, покрытой пеленкой, бледный, измученный, с намокшими от пота волосами, прилипшими ко лбу. Его взгляд блужал по потолку, он почти не различал очертания предметов от накатывающей боли. Сердце Чонгука болезненно сжалось. Он в два широких шага преодолел расстояние между ними и осторожно накрыл своей ладонью его ледяные пальцы. — Тэхён... Я тут. Я рядом, мальчик мой, — прошептал Чонгук, бережно целуя его в мокрый лоб. Видя, как сильно тот истощён, альфа неосознанно выпустил мягкую волну успокаивающих феромонов, пытаясь укутать его в кокон безопасности, заглушить этот кошмар. Тэхён судорожно вдохнул знакомый запах, но новая, чудовищная схватка скрутила его тело пополам. — Чонгук, блять... Второго ты сам рожать будешь! — сквозь зубы выкрикнул он, срываясь на хриплый крик, и до побелевших суставов вцепился в его руку. Как только приступ немного отпустил, он обессиленно откинулся затылком на жёсткую подушку, тяжело ловя ртом воздух. — Хорошо. Всё, что угодно. Только дыши, пожалуйста, справься с этим... — Чонгук ласково убирал мокрые пряди с его лица, готовый прямо сейчас забрать всю эту боль себе. — Я тебя убью, слышишь?! — Тэхён снова выгнулся на кушетке, напрягаясь всем телом от очередной, ещё более невыносимой волны боли. — Убью! Тэхён продолжал инстинктивно поглаживать округлый живот, морщась от боли, и его крики становились почти непрерывными. Пальцы впивались в ладонь Чонгука так сильно, словно пытались раздробить кости. Голос Тэхёна садился, превращаясь в хриплый шёпот, а Чонгук шептал слова утешения, напоминая экономить драгоценные силы. В этот момент, посреди хаоса и мук, они оба чувствовали, как невидимая нить сближает их, сплетая в единое целое. Через некоторое время появился акушер. — О, вся семья в сборе, отлично, — усмехнулся мужчина, натягивая стерильные перчатки. Врач попросил Тэхёна подвинуться и развести ноги. Мальчишка бросил на Чонгука взгляд, полный первобытного страха, пока врач осматривал его. — Раскрытие уже полное, можно начинать, — произнёс акушер, внимательно следя за всеми показателями. — Как только почувствуете схватку, тужьтесь, а потом расслабляйтесь и дышите, хорошо? Мальчишка кивнул, а после стиснул зубы и затаил дыхание, напрягаясь всем телом. Когда мышцы расслабились, он обессиленно падал головой на подушку, жадно ловя ртом воздух. — Мужчина, помогите своему супругу, — скомандовал акушер. — Нужно, чтобы вы приводили его голову к груди во время потуги. Снова крик Тэхёна. Чонгук, поначалу растерянный, не знал, куда деть себя, как помочь облегчить эту адскую боль. Он неловко поднял его голову, прижимая к груди, а после осторожно опускал на подушку, напоминая дышать. И лишь тогда Тэхён почувствовал, как боль отступает хоть на мгновение. Чужое присутствие, успокаивающие феромоны — всё это действительно помогало. Чонгук гладил по влажным волосам, целовал в висок в коротких перерывах между потугами. И наконец, спустя мучительную, бесконечно долгую вечность, разорвал тишину громкий, требовательный крик. Младенца осторожно опустили на грудь Тэхёну, и в то же мгновение мир вокруг исчез. Боль, мучения, страх — всё стёрлось, оставив лишь это невесомое, трепещущее тепло на коже. — О Боже... какая же она крошечная, — прошептал Тэхён, прижал её к себе так осторожно и трепетно, словно боялся невзначай сломать это хрупкое создание. — Вы родили быстрее, чем большинство первородок, поздравляю, — усмехнулся акушер, продолжая свои манипуляции. Внезапно выражение лица акушера резко изменилось. Тревога мгновенно стёрла с него всякую усмешку. Он резко встал, выбежал в коридор и почти тут же вернулся с тремя другими врачами. Чонгука вежливо, но настойчиво вывели из родильного зала, попросив подождать в комнате ожидания. Он видел, как в родильную стремительно сбегаются врачи, как кто-то несёт пакет с кровью, как санитарки выбегают с окровавленными простынями и тут же возвращаются обратно. Вскоре вынесли его дочь — крошечный свёрток. Чонгук рванулся к ней, но строгий голос медсестры приказал ждать. Он снова опустился на стул, словно на раскалённые угли, и погрузился в мучительное ожидание. Потом Тэхёна быстро вывезли оттуда и повезли по коридору, приказав Чону всё также сидеть и ждать. Спустя то, что показалось бесконечностью, Чонгука наконец пригласили в палату, но лишь на пару минут, так и не объяснив, что произошло. Увидев Тэхёна — живого, целого, пусть и измученного — Чонгук бросился к нему, совершенно забыв о новорождённой дочери. Он подлетел к постели, осыпая поцелуями его лоб, влажные щёки, холодные ладони, жадно заглядывая в безжизненное, измождённое лицо. У Тэхёна в руке стояла капельница, его тело казалось слишком хрупким, словно его выжали до последней капли сил. — Как ты себя чувствуешь? — Чонгук присел на край кровати, заглядывая Тэхёну в глаза. — Успокойся, всё со мной нормально, — слабо улыбнулся мальчишка, осторожно кивнув в сторону. — Лучше на неё посмотри. Рядом в прозрачной пластиковой люльке мирно посапывала крохотная девчушка. Чонгук медленно поднялся, боясь даже дышать, и заглянул внутрь. Малышка была удивительной: светлые, пушистые волосы с одной контрастной тёмной прядкой у самого лица. А когда она приоткрыла заспанные глазки, у Чонгука перехватило дыхание — они были разными: один небесно-голубой, а другой глубокий, почти чёрный. Заметив склонённое над ней лицо, девочка крохотно улыбнулась и забавно зашевелила ручками, будто показывая, как сильно она рада этой встрече. — Лия... — едва слышным шёпотом произнёс Чонгук, бережно, как величайшую драгоценность, беря её на руки. — Как же я рад тебе... Ты моя принцесса. Тэхён тихонько рассмеялся, наблюдая за ними. Он видел, как в глазах Чонгука зажёгся живой, тёплый блеск. Мужчина выглядел настолько ошеломлённым и счастливым, словно сам светился изнутри, разгоняя больничную серость вокруг. Аккуратно вернув спящую Лию в кроватку, Чонгук тут же опустился на колени у постели Тэхёна, утыкаясь лицом в его бёдра. — Спасибо тебе... — его голос сорвался, и он больше не смог сдерживаться — глухие, горячие слёзы брызнули из глаз. — Спасибо за то, что сохранил её... За то, что позволил мне быть частью вашей жизни. Спасибо за всё, Тэхён. Я так сильно тебя люблю. — Чонгук? — Тэхён растерялся, впервые видя этого сильного мужчину настолько беззащитным и плачущим. На душе стало немного не по себе. — Эй, ну ты чего? Посмотри на меня. Всё ведь хорошо, Чонгук. Слышишь? Всё позади. — Я знаю, — Чонгук поднял заплаканное лицо, и слёзы продолжали катиться по его щекам. — Просто... я бесконечно счастлив, что ты подарил мне её. Я так безумно боялся за тебя, места себе не находил... Боялся, что что-то пойдёт не так, а я ничем не смогу тебе помочь. Обещаю, я всю жизнь буду заботиться о вас. Тэхён посмотрел на него долгим, внимательным взглядом и тихо выдохнул: — Впервые в жизни... я тебе верю. В палату мягко постучала медсестра и вежливо попросила Чонгука выйти, сославшись на необходимость провести процедуры. Мужчина бережно поцеловал Тэхёна на прощание и вышел. Следом за медсестрой в палату вошёл лечащий врач с хмурым, сосредоточенным лицом. — Я не хотел говорить об этом при вашем супруге, — негромко начал доктор, подходя ближе к кровати. — Решили, что вы сами расскажете ему, когда посчитаете нужным. Во время родов у вас началось массивное кровотечение. Ситуация была критической, нам пришлось экстренно провести переливание крови. Сейчас показатели стабилизировались, но вам придётся задержаться у нас подольше для детального обследования и восстановления.

***

Это была их первая поездка домой. В больнице Тэхёну стало значительно лучше. Врачи, правда, хмурились и говорили, что массивная кровопотеря как-то нехорошо повлияла на почки, но Тэхён не воспринял их предупреждения всерьёз. Ему ставили бесконечные капельницы, давали пригоршни таблеток, и в конце концов терапия помогла — его отпустили домой. На выписку Чонгук приехал не один. Рядом с ним были Чимин и Юнги, которые объявили о начале отношений. Тэхён искренне порадовался за них, пожелал всего, что желают обычно и они продолжили разговор дома. Юнги очень радовался девочке, постоянно смотрел на неё любовался, укачивал на руках с разрешения Тэхёна. Он был бы прекрасным отцом. Чон подарил ему огромный букет роз, который пришлось разделять по разным вазам потому что в одну он не помещался, а после, наедине, преподнёс свой главный подарок — браслет с их инициалами. Этот день остался в памяти парня как самый лучший. Тэхён бережно уложил спящую малышку в кроватку и тихо поплёлся вниз. Каждый шаг всё ещё отзывался тянущей болью в теле, но к физической боли он давно привык. На первом этаже его ждал Чонгук. Он сидел в гостиной, терпеливо дожидаясь Тэхёна, чтобы вместе пообедать. Стоило Киму появиться в дверном проёме, как лицо мужчины снова озарилось мягким, сияющим светом. — Она спит, — негромко произнёс Тэхён. — Надеюсь, не проснулась. — Младенцы много спят, — тепло улыбнулся Чонгук. — Не все, — усмехнулся Тэхён и с тихим, болезненным охом аккуратно опустился на стул. Мужчина посмотрел на него с такой пронзительной нежностью, что в горле пересохло. — Вы — моя жизнь, Тэхён. Вы — моё всё. — И я тебя люблю, — тихо признался Тэхён. Эти слова, произнесённые впервые за столь долгое время, показались ему непривычными, почти чужими на вкус, но на душе стало теплее. — Тебе, кстати, совсем не идёт без меня, — негромко рассмеялся Чонгук, прищурившись. — О, правда? — Абсолютно. Ты красиво смотришься только рядом со мной. На следующий день Тэхён принял решение на время оставить дочку под присмотром Чонгука, а сам отправился в их прежний дом, где всё ещё находились Йен и его мать. Ему нужно было забрать кое-какие вещи из своей старой комнаты, но вдаваться в подробности перед Чоном он не стал. На пороге его никто не встретил: водители и немногочисленная прислуга разошлись по своим углам. Тэхён беспрепятственно поднялся к себе. Мальчишка подошёл к кровати и достал из прикроватной тумбочки свои бутафорские уши — глупое, но такое важное воспоминание об их прошлом, которое он хотел сохранить на всю жизнь. На обратном пути какой-то странный, необъяснимый импульс заставил его свернуть к кабинету Чонгука. Тэхён замер посреди просторной, пахнущей деревом и кожей комнаты, утопая в волне острой ностальгии. Здесь было слишком много призраков их прошлого. Взгляд скользнул по массивному столу и вдруг зацепился за две маленькие красные корочки, небрежно оставленные на краю. Свидетельства о заключении брака. Тэхён подошёл ближе, взял их в руки и открыл. Одно принадлежало Чонгуку, другое — ему. Но как такое возможно? Тэхён не подписывал никаких бумаг, не давал согласия и уж тем более не участвовал ни в какой церемонии. Внутри мгновенно вспыхнула, обжигая внутренности, яростная, тёмная злоба. Сжав свидетельства в кулаке, он сунул их в карман и поспешил прочь. Когда он вернулся домой, Чонгук уже уложил малышку спать и тихо возился на кухне. Тэхён быстрыми шагами подошёл к нему и с размаху швырнул фальшивые документы на кухонный стол. — Что это такое?! Чонгук резко обернулся. Взглянув на разъярённого Тэхёна, а затем на красные книжки, он застыл. Скрывать то, что он так долго и тщательно утаивал, больше не имело смысла. — Ты даже предложение мне не сделал, а я уже родил тебе ребёнка! Какое заключение брака, Чонгук?! Я не давал согласия, я знать об этом не знал! Зачем... зачем ты это сделал?! — Я просто... — Чонгук попытался сделать шаг навстречу, но Тэхён резко отшатнулся. — Скажи мне... ты что, вообще не изменился? Ни на каплю?! Ты пришёл ко мне, заливал о бесконечной любви, клялся, что будешь оберегать нас, плакал... И всё это было ложью? Что ещё ты от меня скрываешь, Чонгук?! Зачем ты вообще пришёл в мой дом? Тебе нужен был только ребёнок?! Чонгук молчал. Все слова словно вышибло из его лёгких вместе с воздухом. В голове воцарился хаос, он не мог выдавить из себя ни единого внятного оправдания. — Уходи. Я не хочу тебя видеть, — ледяным, дрожащим от сдерживаемых слёз голосом произнёс Тэхён. — Я поверил тебе... а ты... — Я уже говорил тебе, что не претендую на роль ангела, — вдруг раздался в тишине кухни до боли знакомый, тяжёлый голос Чонгука. Мягкость исчезла без следа, уступив место привычному, жёсткому командному тону. — А теперь успокоился и сел. Быстро. Тэхён почувствовал, как внутри всё перевернулось и рухнуло в бездонную пропасть. Вот он — настоящий Чонгук. Без фальшивой маски хорошего, раскаявшегося человека. Вот его истинная, пугающая суть. И Тэхён покорно сел. — Я сделал это только для того, чтобы меня официально записали отцом в свидетельство о рождении, — спокойно объяснил Чонгук, не разрывая зрительного контакта. — Если тебе так важно предложение, я всё устрою как надо. На самом деле я и собирался его сделать, просто ждал подходящего момента. Но я обязательно его найду. Чонгук подошёл ближе и осторожно прижал голову Тэхёна к своему торсу, поглаживая по волосам. — Не нужно так остро на всё реагировать, пожалуйста. Тебе сейчас категорически нельзя нервничать. — Как много у тебя ещё тайн? — Тэхён отстранился, заглядывая заплаканными глазами в лицо мужчины. — Скажи мне, пожалуйста. Я хочу знать всё. Я больше не хочу вот так, случайно, вытаскивать скелеты из твоих шкафов. — Это всё, — мягко ответил Чонгук. — Больше ничего нет. — Чонгук... — Тэхён шмыгнул носом, глядя на него в упор. — Если ты мне врёшь... я заберу ребёнка и исчезну. Ты никогда больше нас не увидишь. — Хорошо, — серьёзно согласился мужчина. — Но я абсолютно честен перед тобой.

***

Время не стоит на месте. Оно неумолимо движется, как бы мы ни просили его остановиться. Лия росла спокойным, радостным ребёнком, не знавшим ни ссор родителей, ни их слёз, ни буллинга в детском саду. В отношениях у Тэхёна и Чонгука всё наладилось. Мальчишка поверил ему и продолжал погружаться в чувства всё глубже. Чонгук действительно сделал предложение, но Тэхён сказал, что никакого празднования не хочет. Мужчина не стал спорить и спокойно согласился. В их доме воцарилась идиллия и долгожданный покой. Тэхён не лез туда, куда его не просили, а Чонгук честно отвечал на вопросы, если о чём‑то спрашивали. Никаких недопониманий, ссор, обид и слёз — просто разговоры и честность. Недели сменялись месяцами, те — годами. Времена года менялись, и Лия росла. Детский сад принял её чудесно. Каждый вечер за ней приезжал Чонгук, забирал на машине, которая безумно полюбилась девочке. Она научилась включать там музыку, и дорога домой проходила весело. Дома их встречал Тэхён — счастливый, улыбающийся, с порога бросавшийся обнимать мужа и дочь. Всё стало таким, как хотели оба. В тот дом они больше не возвращались: остались в доме у озера в дачном посёлке. Свежий воздух пошёл Лие на пользу. Чонгук выгнал из особняка Чевон, но с Йеном продолжал общаться — мальчик слишком полюбился ему. Иногда они приглашали Йена в гости, и тот играл с Лией, как и было обещано. Старый дом остался пустовать, как и дом родителей, ожидая своего часа. Бывало, Чонгук пропадал на работе по ночам, иногда задерживался допоздна, но всё свободное время отдавал Тэхёну и дочери, в которых души не чаял. Поначалу тревогу вызывали лишь мелочи: по утрам у Тэхёна сильно отекало лицо и веки. Он списывал это на лишнюю воду и застой в организме, который, по его мнению, нужно было просто «разогнать». Со временем кожа стала не просто бледной, а с серым оттенком — ничто из кремов, питьевого режима и питания не помогало. Чонгук стал замечать и другие странности: во время игр с дочерью Тэхён всё чаще останавливался, тяжело дышал, пытался отдышаться. Такое поведение не походило на молодого мужчину его лет — он должен был быть активным. Это тревожило Чонгука, но Тэхён привычно списывал всё на недостаток спорта и обещал заняться. Однажды телефон Чонгука зазвонил. Он поднял трубку, едва взглянув на экран. Услышав голос, замер, не веря своим ушам. — Я приеду поздно, не ждите, — коротко сказал Чон. Он резко сорвался с места, сорвал пальто с вешалки и начал обуваться. — Куда ты, папа? — спросила девочка, подбежав к нему. Тэхён заботливо поднял Лию на руки и поднёс к мужчине. Чонгук сначала поцеловал парня в губы, затем прикоснулся к лбу дочери. — На работе чп, нужно срочно ехать. Ложитесь спать и не ждите меня, ладно? Увидев кивок, Чонгук помахал им на прощание и исчез в темноте улицы. Тэхёна не покидало чувство тревоги — будто где‑то на краю слуха зазвучала нота, которая не унималась. Что‑то было не так, и он не мог понять что. Парень пытался отвлечься: играл с Лией в куклы, бродил вокруг неё, стараясь не погружаться в раздумья, зацепиться за обычные бытовые ритуалы. Но воспоминание о поспешном уходе Чонгука всё возвращалось и возвращало тревогу силой. Когда наступила ночь, Тэхён понёс малышку в спальню. Она была уставшей: зевала, прикрывала глазки и обнимала отца, пока он, осторожно, как с хрупкой вещью, укладывал её в кроватку. Девочка быстро уснула, позволяя Киму убрать игрушки и лечь рядом отдохнуть. Пока он складывал в коробку последнюю куклу и складывал одеяло, телефон звякнул. Тэхён подумал, что звонит Чонгук, и, не раздумывая, достал трубку — но на экране высветился незнакомый номер. Что‑то внутри велело ответить, и он без малейших сомнений нажал «принять». — Это Ким Тэхён? — на том конце дрожащий голос девушки. — Да. Кто это? — он насторожился. — Вы меня не знаете, но я — Ким Суна. Мне нужно с вами поговорить. Когда можем встретиться? — Я сейчас с ребёнком, у меня нет лишнего времени, — честно ответил он. — Это срочно, — настаивала она быстрым, почти прерывистым тоном. — Это как раз про вас и ребёнка. — Я не понимаю, о чём вы говорите. — Не говорите Чонгуку, что я звонила, — добавила она тихо. — Он не обрадуется, но я обязана вас предупредить. Когда вам удобно встретиться? Мысль о том, что Чонгука сейчас нет дома, словно открыла дорогу: Тэхён мог отвезти Лию в садик и встретиться с женщиной в кафе. — Завтра в полдень. Я пришлю адрес на этот номер, — сказал он и положил трубку. Имя «Ким Суна» прозвучало эхом в его голове. Кто она? О чём она хочет предупредить? Чонгук твердо уверял, что тайн нет — тогда что происходит сейчас? Он решил дождаться утра и не поддаваться панике. На следующий день дома Чонгук так и не появился. Утром Тэхён отвёз Лию в детский сад на автобусе, а сам направился в назначенное кафе рядом. Он сел за столик, постукивая пальцами по дереву от нервного нетерпения. Через время в дверях появилась женщина в пальто и солнцезащитных очках — статная, уверенная. Увидев его, она быстро прошла и уселась напротив. — Не ожидала увидеть тебя вживую, — мягко улыбнулась незнакомка. — Кто вы? — сухо спросил Тэхён. — Думаю, ты уже слышал обо мне. Я — бывшая «жена» Сокджина, — ответила она, не скрывая иронии. В голове у Тэхёна мелькнула фраза: «Одну уже научил». Холод пробежал по спине. — Та самая бывшая Чонгука, да? Знаю, — его голос стал резким. — Так чего вы хотите? Она сняла очки. На лбу блеснул широкий, старый шрам, очередной ответ на десятки вопросов, которые он ещё не успел задать. Тэхён свёл брови к переносице, и в его груди вновь вспыхнуло предчувствие беды. — Мы познакомились ещё в школе. А начали встречаться в университете. Он тогда был потрясающим: заваливал подарками, ухаживал, добивался — и я поддалась, — девушка горько усмехнулась. — А потом он стал поднимать на меня руку, закрывать меня в комнатах и всё время пытался сломать. Думаю, тебе это знакомо. — Вы хотите поговорить о прошлом? — сухо спросил Тэхён. — Нет, — она положила ладони на стол и сцепила пальцы в замок. — Я пришла, чтобы рассказать тебе о его тайнах. Ты знаешь, что Чонгук сирота? — Да, это у всех на слуху. — Его мать жива, — голос женщины затрясся едва слышимо. — Правда парализована после неудачной попытки самоубийства. Он прячет её за городом и регулярно ездит к ней. — Как это — жива? — Тэхён не скрывал недоумения. — Почему я об этом не знаю? — Отец Чонгука был чудовищем. Избивал мать, которая любила его больше своего сына, избивал самого Чонгука, относился к нему как к собаке. Однажды, защищая её, Чонгук убил отца. Дело «замяли», выставив это как самооборону матери, но она не смогла жить с этим и пыталась покончить с собой. Не получилось. — Да не может быть... — Тэхён прошептал, как будто отказывался поверить в услышанное. — Много ли ты о нём знаешь? — женщина выпустила тяжёлый вздох. — Нет, переформулирую: сколько из того, что ты знаешь, — правда? — С чего вы решили, что у вас есть право врываться в мою жизнь и выкладывать такое? — Я хочу предостеречь тебя. Будь осторожен. Я слышала, что у тебя родился ребёнок. Советую не отпускать его из поля зрения — Чонгук не знает границ, он способен использовать ребёнка для манипуляций. — Насколько много вы обо мне знаете? — голос Тэхёна стал ровным, но напрягся. — Достаточно, чтобы понять: ты для него — идеальная жертва. — Если это всё, я пойду. Домой он вернулся возбуждённым и злым. Этот диалог не укладывался в голове. Незнакомка говорила так, будто действительно не врёт и ей известно гораздо больше, чем ему. Тэхён решил первым делом набрать Юнги. Того, кто также владеет информацией. Долгие гудки тянулись вечность, и вот, наконец, ответ. — Какие люди... давно не созванивались. — Взаимно, — отозвался он. — Ты чего? — голос Юнги был более напряжённым, чем раньше. — Что-то случилось? — Где живёт мать Чонгука? — Откуда ты об этом узнал? — звук в трубке притих, будто чего-то боялся. — Тэхён, не лезь туда. У тебя маленькая дочь, лучше сосредоточься на ней. — Это не тебе решать. Дашь адрес или я начну искать сам? Пока Юнги молчал, на экране всплыло его сообщение: адрес. Тэхён не поблагодарил, просто сбросил звонок. Он вызвал такси и поехал по указанному адресу, не понимая до конца, что собирается сказать. Парень ехал не за фактами — скорее, чтобы увидеть своими глазами и убедиться, что это ложь, что Чонгук остался честным перед ним, как и говорил. Такси остановилось у небольшого дома, утопающего в буйстве цветущего сада. В воздухе стоял тяжелый, приторный аромат жасмина, смешивающийся с сыростью земли. Тэхён вышел из машины, оглядывая скромный особняк: внешне он выглядел уютно, но от самой постройки веяло какой-то заброшенностью, несмотря на ухоженные клумбы. Его встретила прислуга — женщина средних лет с настороженным взглядом, чьи движения были резкими, словно она привыкла постоянно чего-то опасаться. — Здравствуйте, вы к кому? — Здравствуйте, Чонгук здесь? — Тэхён старался говорить уверенно, хотя сердце в груди грозилось выпрыгнуть. — Нет, он уехал буквально за пару минут до вашего приезда. — Мне нужно к его матери. Могу я пройти? И, пожалуйста, ни слова Чонгуку о моём визите, — голос Тэхёна дрогнул, но он придал ему твёрдости. Женщина на секунду замялась, словно взвешивая риски, а затем кивнула. Тэхён вошёл на территорию. Дорожка из серого камня, потрескавшегося от времени, вела к крыльцу, проросшему растениями. Внутри дом встретил его давящей, почти осязаемой тишиной. Воздух здесь казался спёртым, пропитанным запахом старых книг и пыли. Тэхён шёл вперед, чувствуя, как каждый его шаг гулким эхом отражается от стен. Вдруг тишину разрезал сухой, неприятный скрип старых половиц, а затем — ритмичный перестук резиновых колёс по паркету. — Чонгук, ты вернулся? Что-то забыл? Из тёмного коридора выехала пожилая женщина на инвалидной коляске. Её лицо, когда-то наверняка красивое, сейчас напоминало маску, застывшую в вечной скорби. Увидев чужака, она резко затормозила, сцепив бледные пальцы на железных ручках. — Здравствуйте. Я муж Чонгука, — представился Тэхён, стараясь не смотреть на её парализованные ноги. — Тэхён? — едва слышный шёпот сорвался с её потрескавшихся губ. В глазах женщины на мгновение промелькнул испуг, сменившийся холодным любопытством. — Да. Это я. — Чонгук знает, что ты здесь? — Нет. И не должен узнать. — Тогда проходи, — она развернулась с пугающей ловкостью и направилась в сторону кухни, где свет падал на столешницу. Тэхён прошёл следом. Комната выглядела неуютно: старые чашки, затёртые до дыр салфетки, тикающие часы, звук которых казался невыносимо громким. — Какова причина твоего приезда? — Вам неинтересно, как я вас нашёл? — Тэхён огляделся, замечая, что в кухне нет ни одной фотографии — стены были пустыми, словно здесь никто не жил годами. Он аккуратно сел за стол и притих. — Не особенно, — отрезала она. — Я хочу поговорить. О Чонгуке. Она молча поставила на стол две кружки. Фарфор звякнул о дерево, звук получился резким, как выстрел. Женщина сделала медленный глоток, не отрывая от него пристального, почти гипнотического взгляда. — Почему он скрывает вас? — Тэхён подался вперёд, чувствуя, как внутри закипает смесь жалости и отвращения. — Он хочет оставить детство в прошлом, но не может, — она тяжело вздохнула, и в этом звуке послышалась бесконечная усталость. — Живой свидетель остался. Он ненавидит то время, и любое упоминание вызывает в нём вспышку ярости. Он выжигает память дотла, пытаясь стать другим человеком. — Это из-за того, что его отец сделал с вами? — уточнил Тэхён, чувствуя, как ледяной пот течет по спине. — Как много ты знаешь о моем сыне... — Она криво усмехнулась, и в её глазах на секунду отразилось что-то безумное. — А что насчет Ким Суны? — Тэхён решил бить в цель. Женщина поперхнулась, чай брызнул на стол, оставляя темные пятна на скатерти. Она в ужасе отставила кружку. По этой реакции стало понятно — мать Чона в курсе всего происходящего. — Вы... поощряете то, что он творит с людьми? — голос Тэхёна сорвался на хрип. — Нет, — тихо ответила она, глядя куда-то сквозь него. — Но разве Чонгук станет слушать мать, которая для него лишь тяжкий груз? Я — живое напоминание о его боли. Он хочет, чтобы меня никогда не существовало, но вынужден приезжать, потому что я его мать. — Как часто Чонгук к вам приезжает? — Не очень. Но вчера ночью мне стало плохо и он приехал. Тэхён отвел взгляд, чувствуя, как стены кухни начинают давить. В голове пульсировала одна мысль: «Зачем я здесь?». Вдруг женщина подалась вперёд, и её голос упал до зловещего шёпота. — Как там моя внучка? — Ваша внучка? — Тэхён рассмеялся, хотя смех получился надрывным, почти истеричным. — Она не ваша. У неё нет бабушки. — Видно, Чонгуку не удалось тебя сломить, — проронила она с какой-то извращённой гордостью. Тэхён не выдержал. Он резко вскочил, стул с грохотом отъехал назад, царапая пол. — Извините, но я, пожалуй, пойду, — он уже развернулся к выходу, как вдруг её голос, лишенный всякой дрожи, хлестнул его по спине: — Тебе лучше бежать от него. Спрячься вместе с дочерью, пока не стало слишком поздно. Тэхён не обернулся. Он выскочил на улицу, жадно вдыхая прохладный воздух, и почти бегом бросился к воротам, дрожащими пальцами набирая номер такси. «Чокнутые», — билось в висках. — «Они все здесь абсолютно чокнутые».

***

Дома их встретил радостный Чонгук. В кухне стоял уютный аромат свежеприготовленного ужина — запах специй и тепла, который раньше казался Тэхёну синонимом безопасности. Лия, едва переступив порог, с весёлым визгом бросилась к отцу, обхватила его за шею, а получив свою порцию объятий, умчалась наверх, в свою комнату. Тэхён остался стоять в прихожей, всё ещё чувствуя на коже липкий холод после визита в тот «тихий дом». — Ты вернулся... — Чонгук подошёл ближе, вытирая руки полотенцем. — Где ты был? Этот невинный вопрос ударил под дых, всколыхнув старые, чёрные воспоминания. В ушах зазвенело, а внутренности скрутило тугим узлом, как в те времена, когда каждый шаг контролировался, а каждый вдох был под надзором. Его голову пронзил фрагмент, как в тот роковой день мужчина безжалостно ударил по спине ремнём, когда парень всё ещё был беременный. От этого стало дурно. Тэхён заставил себя улыбнуться, пытаясь сдержать внутри бушующие чувства. — Отвёз Лию в садик, а потом решил немного прогуляться. Думал, может, куплю ей новых игрушек или вещей... Но так и не решился. С такой привередливой дамой надо выбирать вместе, иначе — обида на неделю, — он выдавил смешок, который прозвучал на удивление естественно. — Ты прав, — Чонгук тёпло улыбнулся, и в его глазах отразилось такое искреннее обожание, что Тэхёну стало физически тошно. Как этот человек может так смотреть, зная, сколько лжи стоит у него со спиной и сколько боли своими поступками он причинил, создав стену между ними? Тэхён предупреждал: ещё одна тайна — и всё кончено. Чонгук сделал свой выбор. Он выбрал молчание. — Я пойду переоденусь, — бросил Ким, стараясь не смотреть мужу в лицо. — Да, конечно. Чонгук слегка нахмурился — он привык, что Тэхён с порога льнёт к нему, ищет тепла, целует. Но сегодня мальчишка проскользнул мимо, как тень. Поднявшись наверх, Тэхён зашёл в комнату дочери. Убедившись, что Лия увлечена игрой, он подошёл к комоду. Руки мелко дрожали, когда он открывал потайной отсек, о котором Чонгук не догадывался. Там лежали деньги — пачки купюр, которые Тэхён откладывал «на всякий случай». Он всегда знал, что этот день может настать, просто не думал, что это наступит так скоро. Парень быстро пересчитал их и сунул в потайной карман рюкзака Лии, туда же отправились пара вещей на первое время и любимая игрушка. Затем он прошёл в их общую спальню. Каждая вещь здесь напоминала о счастливых моментах, которые теперь казались отравленными. Тэхён достал дорожную сумку и, стараясь не шуметь, скидал туда самое необходимое. Деньги — на дно, вещи — сверху. Сумку он запрятал в глубине шкафа, за тяжелыми зимними пальто. Спустившись вниз, он надел на себя маску «прежнего Тэхёна». Поцеловал Чонгука в щеку, приобнял со спины, чувствуя под пальцами твёрдые мышцы — силу, которая когда-то его пугала, а потом дарила покой. Теперь эта сила казалась клеткой. — Как там на работе? Уладили всё? — спросил он, усаживаясь за стол. — Да, было тяжело, проблема серьёзная, но мы справились, — Чонгук говорил спокойно, уверенно. Очередная ложь. Тэхёну хотелось закричать, швырнуть в него тарелку, спросить: «Как там твоя мать, Чонгук? Ты же к ней заезжал перед тем, как нагло врать мне в лицо». Но он молчал. Сидеть рядом с ним, смотреть в эти бездонные, честные на вид глаза было пыткой. Человек, в которого парень влюбился, рассыпался в прах, оставляя на своём месте незнакомца. — Ты очень много работаешь, — тихо произнёс Тэхён, ковыряя вилкой в тарелке. — Это временно, родной. Скоро у меня будет гораздо больше времени на вас, — Чонгук выключил плиту, подошёл сзади и обнял Тэхёна, утыкаясь носом в его макушку. — Лия будет рада. — Очень... — Тэхён закрыл глаза. — Хочу сходить с ней в зоопарк. Думаешь это хорошая идея? — Да. Внутри всё сжималось от боли. Чонгук планировал их будущее, а Тэхён в это время планировал их побег. Он знаешь, что никакого зоопарка, прогулок и времяпровождения не будет. — Ты сам не свой. Что-то случилось? — голос Чона стал настороженным. — Просто устал. Очень длинный день. Может, пойдём спать? — Тогда иди ложись, я всё приберу и приду к тебе, ладно? Тэхён кивнул. Чонгук мягко коснулся его подбородка, заставляя поднять голову, и поцеловал. Тэхён принял этот поцелуй, как последнее желание перед казнью. Он пообещал себе: это в последний раз. Больше никакой любви. Больше никаких шансов. Никакого будущего. В душе парень стоял под обжигающими струями воды до тех пор, пока кожа не покраснела. Он пытался смыть с себя этот день, эту ложь, этот дом, что вонзился так плотно в память. Но слова матери Чонгука: «Беги, пока не поздно», — выжглись в мозгу калёным железом. Когда Тэхён вышел в спальню, Чонгук уже лежал в кровати, полуобнажённый, подсвеченный синеватым экраном телефона. — Ты так долго мылся, я уже думал, ты там утонул, — усмехнулся мужчина, откладывая мобильник. — Потерял счёт времени, — Тэхён забрался под одеяло, стараясь держаться на краю. Но Чонгук, как всегда, притянул его к себе. Тэхён уткнулся лбом в его плечо, чувствуя знакомый запах парфюма и кожи. Сердце ныло. Почему всё не могло быть просто? Зачем нужен был этот обман, тайны, проворачивать всё за его спиной? — Я люблю тебя очень сильно, Тэхён, — прошептал Чонгук, целуя его в лоб. — И я так рад, что ты тогда дал мне шанс. Тэхён сглотнул ком в горле. В последний раз он позволил себе эту слабость — прижаться к нему крепче. Совсем скоро им придётся расстаться. Навсегда. — И я тебя люблю... — прошептал парень в ответ. Это была правда. Он любил того Чонгука, которого сам себе выдумал. Влюбился в эту маску, нежелая принимать его реальную сущность. И именно с ним Тэхён сейчас мысленно прощался. Тэхён терпеливо ждал, пока дыхание Чонгука станет тяжёлым и ровным. В последнее время мужчина, измотанный бесконечной работой и бессонницей, начал принимать сильное снотворное по рецепту врача. И сейчас эта слабость была Тэхёну только на руку. Они могли исчезнуть из его жизни тихо и никто не будет их останавливать. Парень медленно, стараясь не шуршать одеялом, поднялся на локтях. — Чонгук... — тихо позвал он, вглядываясь в полумрак спальни. Мужчина даже не пошевелился, погружённый в глубокий, неестественный сон. Тэхён облегчённо выдохнул и бесшумно встал с кровати. Сердце колотилось в самом горле, когда он спешно натягивал на себя одежду. Каждое движение казалось оглушительным в сонной тишине дома. Парень аккуратно вытащил припрятанную в глубине шкафа дорожную сумку и на цыпочках прокрался в комнату дочери. Лия сладко посапывала, уткнувшись носом в плюшевого мишку. — Лия, солнышко, просыпайся, — Тэхён ласково коснулся её тёплой щеки, присаживаясь на край кроватки и доставая из комода её вещи. — Папа?.. — сонно забормотала девочка, потирая кулачками глазки. — Тебе нужно одеться, маленькая моя. Мы уезжаем. — Куда? А папа Чонгук с нами? — она послушно протянула ручки, позволяя надеть на себя свитер. — Нет, он не поедет, у него очень много работы и важных дел. А мы с тобой отправимся в гости к одним очень хорошим моим друзьям. Хочешь? — Конечно хочу! — малышка мгновенно оживилась, зашевелилась быстрее, натягивая штанишки. На её заспанном личике сияла чистая, детская радость. Она верила ему безоговорочно. Тэхён одел на её плечи маленький рюкзачок, подхватил свою тяжёлую сумку и крепко сжал крохотную, тёплую ладошку дочери. Они бесшумно выскользнули из дома в прохладу ночи. Парень почти бежал, уводя дочь как можно дальше по тёмной улице дачного посёлка. Лишь отойдя на приличное расстояние, где их точно не увидели бы из окон, он остановился и дрожащими пальцами вызвал такси. Машина приехала быстро, разрезая фарами ночной туман. Закинув вещи в багажник, они забрались на заднее сиденье. Тэхён откинулся на спинку, чувствуя, как его начинает бить крупная дрожь — адреналин медленно отпускал тело. За последние месяцы он сумел скопить приличную сумму денег, это оказалось не так уж сложно. Им точно хватит на первые три месяца спокойной жизни, а за это время парень обязательно найдёт работу. Тэхён разблокировал телефон, отыскал нужный контакт и нажал на вызов. — Боже, Тэхён, ты время видел? — раздался в трубке сонный, хриплый голос Чимина. — Да, видел. Прости. Слушай... вы с Юнги можете принять меня и Лию на первое время? Буквально на пару дней, пока я не найду съёмное жильё. — Не понял... Вы что, прямо сейчас едете? — Да. Мы уже в пути. — Ладно... Приедешь — всё расскажешь, я ничего не соображаю спросонья. Ждём. Чимин отключился. Тэхён повернулся к дочери, мягко погладил её по светлым волосам и успокаивающе улыбнулся. — Можешь ещё поспать, ехать прилично. Я разбужу тебя, когда приедем. Лия с готовностью устроилась поудобнее, уложив голову на колени отца, и мгновенно уснула сладким, безмятежным сном. Тэхён смотрел в окно на проплывающие мимо редкие дорожные фонари и впервые за долгое время чувствовал, как с его груди сползает огромная, удушающая каменная глыба. Машина затормозила у знакомого, хорошо освещённого дома. Чимин и Юнги уже ждали их на пороге. Друг бережно забрал спящую Лию на руки — девочка даже не проснулась, лишь крепче обняла его за шею и уткнулась носом в плечо. Юнги молча подхватил дорожные сумки, пропуская Тэхёна внутрь. Пак аккуратно уложил малышку на мягкий диван в гостиной, укрыв пледом, а взрослые тихо прошли на кухню. — Тэхён, рассказывай, что стряслось, — хмуро попросил Мин, пока Чимин возился у стола, наливая им горячий чай. — Я давал ему так много шансов... — Тэхён обхватил ладонями горячую кружку, пытаясь согреть ледяные пальцы. На его губах появилась странная, надрывная улыбка, переходящая в тихий смех на грани истерики. — Каждый раз, когда я ловил его на лжи, он клялся, что больше тайн нет. А я... я понятия не имею, какая у него жизнь за спиной на самом деле. Я даже понятия не имею, какого человека любил на самом деле. Я был у его матери. Узнал про его детство, про отца... Встретился с Ким Суной, его бывшей. Я ведь предупреждал его: если он соврёт ещё хоть раз, я заберу дочь и уйду. Вот мы и ушли. Тэхён судорожно вздохнул, его плечи мелко задрожали. — Знаете, что самое смешное? В первый же день после выписки, я узнал, что он тайно оформил нам свидетельство о браке. Чонгук мне даже предложения не удосужился сделать! И молчал об этом, пока я сам случайно не нашёл документы в его кабинете. — Господи Боже... — Чимин опустился на стул рядом с Тэхёном и крепко, поддерживающе сжал его дрожащую ладонь. — Этот Чонгук... Я просто не понимаю, что ему вообще от тебя нужно? Почему нельзя было просто быть честным? — А я больше не хочу в этом всём разбираться, — тихо, но твёрдо ответил Тэхён, качнув головой. Слёзы наконец потекли по его щекам, смывая остатки притворства и страха. — Я безумно устал копаться в чужом грязном белье, жить в страхе и вечно ждать удара в спину. Я хочу просто жить. Жить спокойно, растить дочь и знать, что завтрашний день принадлежит только нам двоим. Знать, что ей ничего не угрожает и можно спать спокойно, мечтать о будущем.