holyshit

      Чонгук открыл двери, скинул на пол спортивную сумку и выдохнул, проворачивая замок. День был тяжелым , настроение отсутствовало, да и погода подкосила — начались дожди, хотя до конца лета еще целая неделя. Парень прошел вглубь дома, на ходу стягивая пропитанные потом вещи, и направился в ванную. Выдохнул шумно, когда прохладная вода попала на разгоряченную кожу, но быстро привык, хватая с полки ментоловый гель для душа. Психотерапевт что-то бессмысленное говорил. Чонгуку показалось, что этот сеанс вообще ничего не принес — да и предыдущие…два? — тоже. Ни новых чувств, ни нового облегчения, ни каких-то выводов. Хотелось только закончить побыстрее и пойти на тренировку, чтобы занять руки. И там лучше не стало. В зале сломался кондиционер, было слишком много людей, духота, вонь, тошнота — всё преследовало. А потом ливень начался. Ну что такое? С утра же ничего не предвещало беды.       Чон вылез из ванной, быстро обтер тело и завязал полотенце на бедрах, всовывая ноги в тапочки. Вышел из комнаты, направился на кухню, достал из холодильника банку и оперся поясницей о столешницу, открывая чай. Ну вот правда. Они с Тэхёном позавтракали, поговорили о планах. Старший подвез его к мозгоправу, поехал решать вопросы с партнером, который решил посетить Корею. И пошло-поехало. Чонгуку искренне не нравились такие дни — скучные, монотонные, пропитанные какой-то тоской и вялостью. А их становилось всё больше. Тэхён пропадал из-за бизнеса, решал что-то с юристами, часами сидел в ноутбуке… А Чонгук то в зал, то к психотерапевту, то на курсы английского. Фу. От воспоминаний об этих курсах хотелось пообниматься с белым другом. Язык давался сложно, казался чем-то, что сотворил сам дьявол, и ходить туда не хотелось. Чонгук один раз спросил, почему в мире всё так сложно. Почему нельзя сделать один всемирный язык, который будут знать все, и упростить коммуникацию? «Вспоминаю твой пароль на телефоне… Оправдано» — сказал тогда Тэхён, и до младшего дошло, что не так в его выражении. Но всё же? Чонгук вздохнул, сделал еще один глоток чая, и направился в комнату. Натянул белье, спортивные шорты и футболку, поставил чай на тумбочку и завалился на кровать, прикрывая глаза. Ужин бы приготовить, вещи убрать, пропылесосить… А так лень. Делать ничего не хотелось. Голова болела, да и мышцы будто по всему телу закаменели. Тэхён вернется не пойми когда… Точно. Парень потянулся, взял с тумбочки телефон, который до этого таскал с собой, и открыл мессенджер, заходя в их чат.

Чонгук:

ты когда будешь дома?

А ответ прилетел так быстро, что даже брови вверх поползли. My ray: Уже еду. Купить что-то?

Чонгук:

нет

просто спросил

My ray: Малыш не в настроении?

Чонгук:

да как ты понял…

My ray: Люблю тебя просто Чувствую

Чонгук:

выебываешься?

My ray: Выебываюсь) My ray: 20 минут, любовь моя Чонгук улыбнулся широко, откинул телефон на кровать и встал резко, потягиваясь. За двадцать минут можно успеть хотя бы убраться, чтобы Ким не вернулся в срач.

***

— Я дома! — негромко крикнул Ким, стягивая обувь. Чонгук вышел из кухни, облокотился плечом о дверной косяк и скрестил руки на груди, наблюдая за старшим. — Привет, — Чонгук чуть улыбнулся. Тэхён бросил ключи на тумбочку, сделал два шага, сгреб Чонгука в охапку, крепко прижимая к себе, и шумно выдохнул, зарываясь носом в изгиб шеи. — Как же я устал, cookie, — прохрипел Ким, целуя его в шею, отчего по коже побежали мурашки. — Ноа выел мне все мозги своими правками в договоре… Хотелось задушить скотину американскую. — Учитывая, как ты любишь американцев, это звучит иронично, — ответил Чонгук, обнимая старшего в ответ и поглаживая его по спине. — Я люблю только одного парня, — Тэхён приподнял голову, заглядывая в глаза, и мазнул губами по чужим губам. — И тот сейчас стоит передо мной с таким лицом, будто готов убивать. Что случилось, малыш? — День дурацкий, — Чонгук вздохнул, утыкаясь лбом в плечо Тэхёна. — Дождь этот еще. На терапии хрень… Я ему говорю, что ничего не чувствую по поводу той ситуации с отцом, а он мне: «Чонгук, вы подавляете эмоции, давайте копнем глубже». Да куда глубже, я уже до ядра Земли докопался с ним за полтора года! — Может, ты правда всё проработал, и вам просто больше не о чем говорить? — спросил Ким, поглаживая его по волосам. — Может, — буркнул Чонгук. — Но потом я пошел в зал, а там сломался кондер. Воняло так, будто там рота солдат носки сушила. И дождь… И английский завтра. Я ненавижу его, Тэ. Кто вообще придумал эти правила? Тэхён улыбнулся шире, продолжая перебирать пряди на затылке младшего. — Какой кошмар, — Тэхён отстранился, с наигранным ужасом глядя на Чонгука, и обхватил его лицо ладонями. — Моему мальчику срочно нужна реабилитация. — И какая же? — Чонгук приподнял бровь. — План такой, — Ким начал поглаживать щеки большими пальцами. — Мы сейчас заказываем пиццу с сырными бортиками. Я иду в душ, а потом мы включаем какой-нибудь максимально тупой фильм, где не нужно думать, и я буду делать тебе массаж, пока ты не уснешь. — Звучит… как лучший план из всех возможных, — кивнул Чонгук, а после потянулся и коснулся невесомо чужих губ своими. — Я знаю, — усмехнулся старший, притягивая Чонгука за талию ближе. — Я вообще гений. А теперь пусти меня в душ, пока я не заляпал твою сухую футболку своей мокрой аурой. Чонгук засмеялся, убирая руки, и пошел в гостиную за телефоном, чтобы заказать доставку. Жизнь, может, и была иногда сложной, серой и монотонной. Но пока в ней был Тэхён, готовый лечить его плохое настроение сырными бортиками и массажем, всё было абсолютно правильно.

***

      Тэхён захлопнул дверь ногой, оперся спиной о стену и съехал по ней чуть вниз, прикрыв рот ладонью, чтобы не заржать на всю квартиру. Чонгук вообще на пол сел, пытаясь стянуть кроссовки, даже не расшнуровывая их. — Нет, ну ты видел? — выдавил сквозь смех Чонгук, откинув один кроссовок в сторону. — Как он вообще на этот стол залез? — Я больше удивлен, как этот стол не рухнул, — Тэхён запрокинул голову, захохотав. — Чимин так бедрами крутил, что я думал, у того парня сейчас глаза из орбит выпадут. — Тот парень! — Чонгук стянул второй кроссовок и поднял взгляд на Кима. — Боже, он же стоял с таким лицом, будто ему явилось божество. А Чимин еще наклонился так… — младший попытался показать руками, но потерял равновесие и завалился на бок прямо на коврике. Тэхён заржал уже в голос. Оттолкнулся от стены, подошел ближе и схватил Чонгука за руки, рывком поднимая на ноги. Младший пошатнулся, врезался Киму в грудь и обхватил его за талию, чтобы не упасть. — Иди сюда, танцор, — старший закинул руку Чонгука себе на плечо, придерживая его за бок, и они кое-как поплелись в сторону гостиной. — Я не танцор, я зритель, — пробубнил Чонгук Тэхёну в шею, пока они снесли плечом дверной косяк. — Танцор у нас Чимин… И он точно уехал с тем парнем. — Да сто процентов. Чувак всего два коктейля купил, а Чимин ему стриптиз на столе устроил. Сделка века, — Ким усмехнулся, дотащил их обоих до дивана и просто упал назад, утянув Чонгука за собой. Чон оказался сверху, уперся руками по обе стороны от головы Тэхёна и посмотрел ему в глаза. Волосы растрепались, щеки горели от алкоголя, а на губах играла дурацкая счастливая улыбка. Ким перехватил его за бедра, чуть сжав, и посмотрел в ответ. — От нас несет, — вдруг сказал Тэхён, проведя ладонью по спине младшего. — Надо в душ. Чонгук моментально поменялся в лице, застонал от недовольства и свалился на грудь старшего, уткнувшись носом ему в футболку. — Никуда не пойду, — промычал Чон. — Я уже сросся с диваном. И с тобой тоже. Я теперь часть мебели, не трогай меня. — А если я предложу пойти вместе? — негромко спросил старший, зарываясь пальцами в чужие волосы на затылке. Чонгук замер. Даже дышать, казалось, перестал. Потом медленно приподнялся на локтях, прищурился, всматриваясь в лицо Кима, и прикусил нижнюю губу. Сон и лень моментально испарились. — Вместе? — переспросил Чонгук, стараясь звучать невозмутимо, уголки губ всё равно сами собой вверх полезли. Предательский рот. — Вместе, — кивнул Тэхён, по привычке играя бровями. — Помою тебе спинку… Так что, часть мебели, мы идем или будем дальше вонять? — Если ты будешь мыть меня так же медленно, как открывал дверь, мы там до утра просидим, — бросил Чонгук, резко встал с дивана и развернулся, уходя в сторону ванной. — Вызов принят, cookie, — засмеялся Тэхён, на ходу стянув футболку и направившись следом. В ванной Чонгук сразу потянул через голову свою футболку, бросив её на стиральную машину. Тэхён закрыл за собой дверь и стянул оставшуюся одежду, не особо церемонясь. Белье полетело в сторону за штанами. Младший первым шагнул вперед, отодвинув шторку. Тэхён зашёл следом, задернул плотную ткань обратно, отрезав свет из комнаты, потянулся к крану и начал настраивать воду. Сначала полилась холодная, Чонгук тихо зашипел и отступил назад, упершись спиной в кафель. Тэхён усмехнулся, добавил горячей и подставил ладонь под струю, проверяя температуру. — Нормально? — спросил он, не оборачиваясь. — Да, давай уже, — кивнул младший. Вода наконец стала теплой, почти горячей. Старший встал под струю первым, и мокрые волосы сразу прилипли ко лбу. Чон шагнул ближе, провел ладонью по лицу, а Тэхён повернул голову и посмотрел на него. Взгляд спустился по мокрым плечам Чонгука, по груди, по животу, и вернулся обратно к лицу. Ким взял бутылку с гелем для душа и выдавил немного себе на ладонь. — Спинку, говоришь? — тихо спросил он, чуть приподняв бровь. — Давай, покажи навыки, — хмыкнул Чон, поворачиваясь спиной, и оперся ладонями о кафель. Тэхён шагнул ближе, касаясь грудью спины Чонгука, и начал медленно втирать гель в плечи младшего. Наклонился, зарываясь носом в мокрые волосы, и глаза на несколько секунд прикрыл. Опустился ладонями вниз, по предплечьям, а губами — по шее, отчего у Чонгука моментально пошли мурашки по коже. Чон выдохнул тихо, наклоняя голову вбок, а Ким вернулся ладонями к спине, провел по лопаткам, кончиками пальцев цепляя выпуклые шрамы, и повел к пояснице, тут же опуская ладони на ягодицы, наклоняясь. Коснулся губами самого большого шрама, повел чуть в сторону, коснулся второго, и Чонгук закинул голову назад, прикрывая глаза. Шрамы — напоминание. Напоминание, каким способом Чонгук добился свободы. Раньше Чонгук ненавидел их, боялся даже смотреть в зеркало, потому что они кричали о его боли и страхе. Раны долго заживали, затягивались и… Вызывали у других ужас. Когда он переодевался в спортзале, когда они ходили в баню или когда шли в бассейны, на пляж. Люди смотрели, оборачивались, некоторые даже спрашивали. И Чонгук это ненавидел. Вот только Тэхён всегда был рядом. Наблюдал, как всё заживало, а после начал водить кончиками пальцев, целовать. Шептал, что эти шрамы — напоминание не о больном отце, а о его, Чонгука, силе. О том, что Чонгука не сломать, и что даже самая ужасная пытка в его жизни закончилась так, как хотел Чонгук. А она так и закончилась. Точнее, всё еще продолжается… Но без религии. Без того города. Без манипуляций матери и тирании отца. С Тэхёном, которого он любил до безумия, и Чимином, с которым познакомился в зале. И Хосоком и его тремя детьми… Тремя.

Чонгук улыбнулся, быстро развернулся, положил ладони на чужую талию и резко накрыл губы Тэхёна своими, обхватывая их. Старший сначала застыл, а после улыбнулся в поцелуй, провел языком меж губ младшего и положил ладони на плечи. — Хочу в кровать, — прошептал Чонгук, а после слегка оттолкнул старшего, потянулся к гелю, быстро намылил все тело, и посмотрел на Кима. — Holyshit, cookie, — прошептал Тэхён, опустил голову и вздохнул, надув губы. — I was so aroused, — добавил еще тише и снял с крепления душевую лейку, с лицом мученика наводя её на парня. — Во-первых, почему в прошедем? — Чонгук приподнял бровь, опуская взгляд вниз. — Ты и сейчас. Во-вторых, — младший перехватил лейку из чужих рук, направляя на себя. — Прости, мысли не в ту степь пошли. Но я почешу тебе твою back, — Чонгук широко улыбнулся, а после отодвинул шторку и встал на коврик, хватая с крючка полотенце. — Ты прощен, — крикнул уходящему младшему Ким.       Тэхён выключил свет в спальне, подошел к кровати, а младший поднял руку, чтобы тот удобнее лег. Старший устроился на его груди, прикрывая глаза, а Чон опустил руку, начиная водить кончиками пальцев от поясницы к лопаткам. — О чем ты думал? — негромко спросил Ким, перекидывая руку через живот парня. — Да лезли в голову воспоминания…в итоге про детей Хосока начал думать, — негромко ответил Чонгук, чуть сжал кожу под чужими лопатками, и вновь вниз-вверх начал водить, смотря в потолок. — Ладно, я бы тоже весь настрой потерял, — кивнул Тэхён, а после чуть приподнял голову. — А у меня новость… — Какая? — Чон прикрыл глаза, стараясь полностью расслабиться, но вот надолго не получилось. — Я разобрался с документами, полетим в США, погуляем, поживем, может, не дол… — Чего, блять? — Чонгук резко сел, разворачиваясь к старшему всем корпусом, и посмотрел на лицо расширенными глазами. — Ну ты же хотел? — спросил Ким, приподнимаясь, и младший кивнул. — Ну вот. Ты закончил с терапией, я разобрался с бизнесом… Тем более, ты подучил английский, и мы спокойно можем пожить там немного, — пожал плечами Тэхён, сел в позу лотос, положил ладони на свои колени и посмотрел в глаза младшего. — Тэхён… — прошептал Чон, а после поджал губы, резко подался вперед и навалился на парня, тут же забираясь на его бедра. Ким упал спиной на матрас, ноги выпрямил, и положил ладони на чужую талию, слегка сжимая пальцами. Чонгук наклонился, накрывая губы старшего своими, а Тэхён улыбку сдержать не смог, тут же расслабляясь и обхватывая губы младшего своими. Практически два года. Два, чертовых, года Чонгук ходил на терапию, рассказывая о всей своей жизни. О каждой прочитанной молитве, пока колени стирались в кровь. О каждом ударе, о запахе ладана, от которого до сих пор иногда подкатывала тошнота, и о том чувстве вины, которое отец годами внушал. Первые несколько месяцев он вообще больше молчал. Сидел в этом дурацком мягком кресле напротив врача, ковырял заусенцы и злился. Злился на психотерапевта, на себя, на Тэхёна за то, что тот его вообще туда пустил, и на то, что не может просто взять и забыть всё по щелчку пальцев. Потом его прорвало. Он плакал так, что не хватало воздуха, кричал, матерился и выплескивал всю ту ненависть к отцу, которая копилась двадцать лет. Врач слушал, кивал, задавал свои наводящие вопросы и заставлял Чонгука копаться в самом дерьме. Они разбирали его страх перед тем, что отец однажды появится на пороге. Разбирали его отношение к матери, которая вроде и жалела его, но всегда выбирала молчать и подчиняться мужу, оставляя сына один на один с тираном. И, что давалось сложнее всего — они разбирали его чувства к Тэхёну. Потому что Чонгуку было страшно. Страшно, что эти чувства пройдут, что Тэхён просто его спасательный круг, и что самое ужасное — подсознание подкидывало долгое время эти ужасные слова… «мерзость», «грех», «мнимая любовь». Пришлось заново учиться верить, что он заслуживает нормального отношения, заботы и того, чтобы кто-то действительно просто целовал его шрамы. Каждый раз после таких сеансов он выходил на улицу выжатый, с гудящей головой. А там его ждал Тэхён. Либо сидел в машине, откинувшись на сиденье, либо встречал дома с заказанной едой и холодным чаем. Ким никогда не лез с расспросами. Просто обнимал, прижимал к себе и давал понять, что Чонгук в абсолютной безопасности. — Тэхён, я… — Чонгук отстранился буквально на несколько секунд, а после опустил голову, сжал пальцами чужие плечи и помотал головой. Он знал, что старший не будет подгонять. Что Тэхён привык к такому — Чонгуку нужно время, чтобы что-то там обдумать и в итоге сформулировать мысль. А Чонгук вновь думал про эти два года. Два года, которые он над собой работал. Всё начало постепенно меняться. Не в один день и не по щелчку пальцев, но тяжесть внутри стала отступать. Чонгук записался в зал. Сначала просто для того, чтобы занять пустые часы и выплеснуть остатки агрессии, но быстро втянулся. Тело стало крепче, спина выпрямилась, силы стало больше, и с физическими изменениями пришла внутренняя уверенность. Он больше не чувствовал себя забитым мальчишкой, который рефлекторно сутулился и ждал выговора. Потом в его расписании появились курсы английского. Это, естественно, была инициатива Тэхёна — тот просто скинул ему ссылку на оплаченный семестр и с довольной лыбой заявил, что им пора планировать поездки по миру, а работать личным переводчиком 24/7 он не собирается. Чонгук тогда закатил глаза, долго возмущался, но пошел. И пусть язык давался сложно, а эти бесконечные времена и правила бесили, это была его новая рутина. Занятия, домашние задания, тренировки — обычная жизнь обычного парня. Его страхи растворились. В спорах о том, какую пиццу заказать на ужин, в громком смехе над тупыми шоу, в совместных поездках в супермаркет по выходным. Чонгук перестал вздрагивать от резких движений или громко хлопнувшей двери. Перестал искать подвох, когда Тэхён делал ему подарки или просто так обнимал со спины. Он перестал чувствовать себя обузой и позволил себе просто быть счастливым. Стал чаще улыбаться, громче смеяться и сам инициировал их дурацкие перепалки, не боясь сказать что-то «неправильное». Прошлое потеряло власть. Оно осталось там, в воспоминаниях и первых месяцах терапии. И именно поэтому в последнее время сидеть в кресле психотерапевта Чонгуку было так скучно. Раны затянулись. Стали просто воспоминанием, которое не вызывает боли. — Cookie, ты так долго смотришь на меня, — негромко сказал Ким, широко улыбаясь, и запустил пальцы в волосы на затылке младшего, начиная их перебирать. — Тэ…я так люблю тебя, — прошептал Чонгук, а после обхватил чужие губы своими, и сжал плечи пальцами. Почувствовал, как хватка на талии становится крепче, и оттянул верхнюю губу, после чего отстранился на несколько секунд, и вновь накрыл губы своими, сминая их. Тэхён заулыбался, из-за чего целоваться стало совсем неудобно, и одной рукой сжал волосы на затылке, второй — спустился к бокам, сжимая кожу, вновь пытаясь обхватить губы младшего, но улыбаться уже начал Чонгук. Потому что эмоции переполняли. Потому что Тэхён был рядом всё это время, помогал, поддерживал, не давил и не говорил, как правильно. Лишь…любил его. Заботился, обнимал, познакомил с мамой… — Тэ, а твоя мама? Она знает? — Чон приподнялся, бегая глазами по лицу старшего. — Знает, — кивнул Тэхён. — Сначала расстроилась, что я вновь уезжаю, но потом порадовалась. Сказала, что я обязан исполнить твою мечту, — старший пожал плечами и вновь улыбнулся, а у Чонгука, казалось, свело щеки. Как Ким улыбается так широко? У него нормально всё? У Чонгука лицо будто треснуть должно.

NEVER EVER — Omido

— Может поедем к ней завтра? — спросил младший, вновь опустился и прижался губами к чужой щеке, прикрывая глаза. — Как скажешь, малыш, — прошептал Ким, резко повернул голову и захватил губы младшего, тут же сминая их, оттягивая нижнюю, проводя языком между губ. Чонгук ответил сразу, прижимаясь всем телом плотнее. Слегка прикусил нижнюю губу Тэхёна, потом снова накрыл его рот своим, а Ким опустил обе руки на талию, сжал крепко, и приподнялся совсем слегка, проводя языком между губ, а после и внутри, по нёбу. А у младшего так всё стянуло внизу живота, что он неосознанно спустился сначала вниз, а потом вверх по чужим бедрам. И вновь всё стянуло. Потому что его Тэхён — уже возбужден. Чонгук начал ёрзать на бедрах, медленно двигая тазом вперед-назад. Оторвался от губ, спустился ниже, прижимаясь открытым ртом к чужой шее. Провел языком по коже, потом слегка прикусил, втягивая её в рот. Тэхён тихо выдохнул и опустил обе руки ниже, обхватывая ягодицы младшего. Сжал их, а после чуть приподнялся кончиками пальцев, подцепил край белья и потянул вниз, оголяя задницу. Чонгук выдохнул ему в шею и сильнее прижался, продолжая двигать бедрами, но слегка приподнялся, и Ким полностью стянул боксеры, до середины бедер. — Тэ… — тихо выдохнул Чон, не отрываясь от шеи, и опустился, плотно прижимаясь задницей к чужому паху. Тэхён резко схватил его за бедра, рывком с себя скинул и навис сверху, упираясь одной рукой в матрас около головы. Младший ноги шире раздвинул, согнув их в коленях, чтобы Киму удобнее было, а тот наклонился, мазнул по губам, спустился ниже, проводя языком по шее, по ключицам, по груди. Обхватил губами сосок, оттянул слегка, и Чонгук голову назад закинул, тихо простонав. Старший стянул свободной рукой его нижнее белье полностью, а Чонгуку так хорошо. Так тянуло всё тело, так приятно и… Тэхён отстранился, выпрямился, опираясь коленями в матрас, и потянулся к своим боксерам, но Чонгук резко приподнялся, схватил чужие запястья и сжал, поднимая голову. Глаза в глаза. Ким выгнул бровь, расслабляя руки, а Чонгук скользнул по кровати, подтянулся, отпустил запястья и положил обе руки на бедра старшего. Он не был уверен в том, что делал, но в голове и внутри началась такая буря, что для смущения места попросту не осталось. Кого смущаться? Тэхёна? Он ведь с ума по нему сходит. Так же, как и сам Чонгук — по Тэхёну. Чон коснулся губами чужого торса, проводя слегка вниз, а после высунул язык, прижимаясь им к коже, и повел еще ниже, касаясь кромки нижнего белья. Тэхён выдохнул шумно, опустил голову, и запустил пальцы в волосы на затылке младшего, отчего Чон улыбнулся довольно, чуть привстал, подтягивая ноги, и, усевшись на колени, захватил край боксеров зубами, тут же оттягивая и отпуская. Ким шикнул из-за хлопка резинки об кожу, волосы сжал, а Чонгук улыбнулся, вновь схватил зубами ткань, оттянул, поднимая глаза. Тэхён толкнул язык в щеку, приподнимая брови, а младший потянул белье вниз, слегка помогая себе кончиками пальцев. Ким сглотнул, закинул голову назад, прикрывая глаза, и надавил слегка на затылок младшего, заставляя уткнуться носом чуть ниже пупка. Чонгук губу закусил, пытаясь сдерживать довольную улыбку, опустил белье до колен, и вот тут то стало совсем слегка неловко. Он опустил взгляд вниз, замер на несколько секунд, а после резко наклонился чуть ниже и обхватил губами головку, тут же проводя по ней языком. Ким выдохнул рвано, сильно волосы сжал, и двинул бедрами вперед, а Чонгук сжал губы чуть сильнее, проводя языком по нижней стороне. После медленно двинул головой вперед, прикрывая глаза, потому что по телу вдруг пронеслась сильная волна жара, от которой по позвоночнику побежали мурашки. Но Чонгук лишь схватился за чужие бедра, щеки втянул и начал двигать головой, отчего старший застонал протяжно, сначала сжимая волосы, а после ослабляя хватку, позволяя двигаться в своем темпе.

Slow Down — Chase Atlantic

Чонгук отстранился немного, чтобы вдохнуть, и провел языком по всей длине снизу вверх, отчего собственный член начал пульсировать, а внизу живота всё стянуло так сильно, что младший негромко простонал. Снова взял в рот, уже глубже, насколько мог, скользнул губами по влажной коже, плотно прижимая язык, и Тэхён нижнюю губу закусил, опуская голову, глядя на Чонгука, который вновь втянул щеки, прижал губы, и начал двигать головой. И взгляд поднял. Через стыд, через жар, через смущение. Посмотрел старшему в глаза, выпустил член изо рта с характерным чпоком и провел языком по нижней губе. Тэхён сглотнул шумно, резко с кровати поднялся, стянул боксеры полностью, открыл тумбочку, достав тюбик смазки, и вновь вернулся к Чонгуку, толкая того в плечи. Младший упал спиной на подушки, ноги расставил, а Ким устроился между них, наклонился слегка, и провел большим пальцем по нижней губе Чона, тут же убирая руку, и накрывая его губы своими. Чонгук рот приоткрыл, обхватил старшего ладонями за щеки, притягивая ближе к себе, и оттянул нижнюю губу, тут же прикусывая её, зализывая языком, и вновь обхватывая, уже верхнюю. Тэхён не глядя тюбик открыл большим пальцем, выдавил себе на руку, отбросил смазку и обхватил ладонью член Чона, второй рукой, влажной, спускаясь вниз, к ягодицам. Чонгук скользнул по кровати чуть ниже, обхватил губами чужой язык, оттягивая его, а после резко выдохнул, отстраняясь и закидывая голову назад. Ким обвел колечко мышц, размазывая смазку, а после слегка надавил, и вошел одним толчком. Чонгуку нравилось Кима обнимать. Целовать, держать за руку, нежиться и смотреть в глаза. Его смущали комплименты старшего, этот шепот и слова: «ты моё счастье» на ухо. Тэхён в принципе Чонгука смущал. Со стороны они, наверное, выглядели ванильной парочкой в пожизненном конфетно-букетном. Вот только… Чонгук громко застонал, закусил нижнюю губу и опустил руки, хватая и сжимая простыню, когда Ким начал двигать двумя пальцами внутри. Быстро так, с влажными звуками, смотря прямо в глаза. А Чонгук рот приоткрыл, пытаясь дышать, и старший начал в такт толчкам двигать ладонью на члене Чона, вызывая этим волны жара, смущения и легкой дрожи в коленях. Вот только Чонгуку слишком нравилось, когда Тэхён хватал его за волосы. Когда толкал к стене. Когда сжимал кожу до синяков и двигался быстро, отчего бедра и зад становились красными. Чонгуку слишком нравился такой Тэхён. Грубый, быстрый, не сдерживающий себя. Ким убрал ладонь с члена, нащупал тюбик и выдавил еще смазки, прямо на живот младшего, отчего по коже пошли мурашки. Смазка холодная, кожа — горячая, а Тэхён резко вынул пальцы, переместил их на живот и надавил, толкая язык в щеку, смотря прямо в глаза, отчего Чонгук почувствовал, как к щекам приливает слишком сильный жар. Старший провел от живота вниз, задел член, но обошел его, спустился к ягодицам, круговым движением обвел колечко мышц, а после резко толкнул сразу три пальца, вызывая у Чонгука громкий стон. Младший сжал простыню, чуть приподнял бедра, и зажмурился, пытаясь себя сдерживать. Но Тэхён лишь схватил его за бедро свободной рукой, удобнее сел, и притянул парня ближе. Чонгук оказался поясницей на чужих согнутых под себя ногах, уперся стопами в простыню и закинул голову назад. Ким начал быстро двигать пальцами, второй рукой скользнул от бедра к животу, и надавил слегка, отчего Чонгук застонал, сжался слегка, и выгнулся, чувствуя сильную тяжесть внизу. Этот Тэхён не смущал. Такой Тэхён — вызывал желание, заставлял стонать и хотеть. Чонгук забывал про всё. Не думал ни о чем, кроме этих пальцев, этих губ, взгляда, члена и ощущения… недостаточно внутри. Чонгук резко выдохнул, глядя в потолок, а Тэхён вынул пальцы полностью и вошел одним толчком, и младший вновь простонал, сжимаясь, двигаясь бедрами навстречу. Но мало. Долго. Недостаточно. Чонгук оттолкнулся руками от постели, приподнялся, и Ким замедлил движения, смотря в глаза. — Хватит… — хрипло выдохнул Чонгук. Тэхён выгнул бровь, но пальцы медленно вытащил. Чонгук сразу перевернулся на живот, встал на четвереньки и слегка прогнул спину, толкаясь задницей назад. Потянулся рукой назад, схватил Тэхёна за бедро и потянул ближе.

baby can you sin for me — Ex Habit

— Так, — прошептал тихо дрожащим от возбуждения голосом, чувствуя, как горят собственные щеки. Тэхён шумно выдохнул, встал на колени и положил руки на бедра. Чонгук шире расставил колени, опустился на локти, прижав грудь к матрасу, и глаза прикрыл на несколько секунд. Ким сжал кожу, притянул ближе к себе рывком, и прижался членом меж ягодиц, отчего младший закусил губу, чувствуя, как же сильно тянет внизу живота, а собственный член начинает пульсировать. Жарко. По телу побежала такая волна жара, что стало невыносимо, и младший дернулся назад, прижимаясь плотнее. — Hold still, — сказал Ким, сжимая бедра с силой, до легкой боли, и младший замер, утыкаясь лбом в подушку. Тэхён ослабил хватку, провел ладонью по пояснице, прижимаясь членом к заднице, а после слегка отстранился, взял смазку, выдавил сразу между ягодиц, и откинул тюбик подальше. Обхватил член ладонью, приставил головку ко входу, и круговыми движениями размазал жидкость, пока Чонгук закусил нижнюю губу, сжал простыню и замер, стараясь не двигаться. Потому что если Тэхён сказал — это нужно делать. Иначе старший будет оттягивать, дразнить, мучать. А Чонгук хочет сейчас. Тэхён одним резким толчком вошёл до конца. Чонгук громко застонал, вцепившись пальцами в простыню, почувствовал легкую волну боли, но выдохнул резко, двинул бедрами назад, насаживаясь сильнее, и Тэхён начал двигаться. Медленно так, осторожно, так, что Чонгук чувствовал каждое минимальное скольжение, хотел еще, постанывал тихо. Попытался ускорить движения, дернулся назад, а старший схватил за бедра сильнее, останавливая, и замер, оставив внутри только головку. — Cookie, ну я же сказал… — негромко начал Ким, переместил ладонь с бедра на ягодицу и сжал, впиваясь пальцами в кожу. — Forgive me, daddy, — сбивчиво, быстро, не думая прошептал Чонгук, моментально чувствуя, как жар перекатился к шее и ушам. Господи. Тэхён замер на несколько секунд, опустил взгляд к чужому затылку, а после сделал резкий толчок, входя до основания, и Чонгук простонал громко, поворачивая голову, утыкаясь щекой в постель. Ким вновь за бедра схватил, двигаться начал быстро, отчего по комнате разнеслись звуки шлепков кожу о кожу, и Чонгук прогнулся в спине. Дыхание сбилось, потому что резко, быстро, сильно. Младший уперся ладонями в матрас и совсем слегка привстал, пытаясь двигаться навстречу, насаживаться, но Ким ускорился, сам застонал, и Чонгук вновь упал грудью на кровать, хватая ртом воздух. Сильнее прогнул спину, шире раздвинул ноги, а Тэхён совсем слегка сбавил темп, потянулся и схватил за волосы. Потянул на себя, Чонгук закинул голову, вновь упираясь на ладони, и неосознано закатил глаза, закусывая нижнюю губу. Быстро, глубоко, так, как он любил. Так, как делал для него Тэхён. Так хорошо и невыносимо, что Чонгук сжиматься начал, не смог больше сдерживать стоны и сжал пальцами простыню так сильно, что ногти впились в ладони через ткань. Тэхён знал, под каким углом. Выучил настолько, что каждый толчок отдавался слишком сильной волной жара, удовольствия и дрожи. У Чонгука так дрожали колени, что было сложно держаться. А Ким вдруг простонал громко, отпустил чужую голову, замер на несколько секунд и выдохнул, закинув голову назад. Чонгук уткнулся лбом в подушку, пытаясь выровнять дыхание, а старший начал медленно двигаться. То практически полностью выходил, оставляя только головку, то входил до основания, задерживался на несколько секунд, и круговые движения бедрами делал, дразня. Младший зажмурился сильно, толкнулся назад, пытаясь насадиться, и простонал тихо.

Tidal Wave — Chase Atlantic

— Пожалуйста… — прохрипел Чон, поворачивая голову, пытаясь заглянуть в чужие глаза. Тэхён выдохнул шумно, метнул взгляд к младшему и приподнял уголок губ, смотря с такой…любовью и нежностью, что у Чонгука перехватило дыхание. Захотелось даже… Прекратить требовать, продолжить вот так, медленно, тягуче, не торопясь. Но Тэхён дернул его за бедра на себя, входя до основания, и тут же начал двигаться, с каждым толчком всё быстрее, всё сильнее ударясь кожей о ягодицы. Чонгук выдохнул резко, сорвавшись на стон. Ноги подкосились, он прогнулся в спине, застонал громко и закрыл глаза, чувствуя, как вот-вот кончит. Как всё стянуло внизу, как член пульсирует, как напряжение и тяжесть прилили к головке. Ким переместил одну ладонь на ягодицу, сжимая её, а Чонгук закинул голову назад, громко застонав, и резко дернулся назад, прижимаясь к чужим бедрам, замирая, чувствуя, как член сильно запульсировал, как сперма хлынула волнами, попадая на собственный живот, кровать, совсем чуть-чуть на грудь. Чон сжался весь, поджал пальцы на ногах, слегка прогибаясь в спине, а Тэхён громко застонал, закинул голову назад и зажмурился, делая еще несколько быстрых, сильных толчков, отчего младший задрожал всем телом, простонал, что больше походило на всхлип, и тут же расслабился, чувствуя, как теперь запульсировал чужой член внутри. Как Тэхён сжал его кожу до боли, как внутри всё наполнилось горячей спермой, отчего к щекам прилила новая волна жара и смущения. Тэхён выдохнул шумно и долго, ослабил хватку на бедрах и сглотнул, опуская голову. Медленно вышел, но Чонгук всё равно услышал этот всплеск, всё равно почувствовал пустоту и как медленно, очень медленно вытекала сперма. Парень рухнул на кровать, не в силах держаться больше на дрожащих ногах, и уткнулся лицом в подушки. Тэхён опустился рядом, тяжело дыша, и обнял поперек талии, тут же приподнимаясь и утыкаясь губами в лопатки. — Я даже не буду спрашивать, — хрипло сказал старший, мазнул губами по коже и оставил легкий поцелуй на одном из шрамов. — Не надо, — прошептал Чонгук, вновь чувствуя этот предательский стыд. Как покраснели уши, как вспыхнули щеки, как по спине пошли мурашки от чужих прикосновений. Ким улыбнулся ему в кожу, вновь мазнул губами, и начал поочередно целовать шрамы, каждый рубец, каждую выпуклость, каждый побледневший участок кожи. Чонгук выдохнул шумно, расслабился полностью, чувствуя, как дрожь в коленях медленно начала отступать, и уголки губ поползли вверх. Потому что его Тэхён. И никакие страхи, волнение, никакие социальные рамки не смогут изменить его чувств. — Но это было возбуждающе, — сказал Ким, уткнулся губами в шею и чуть прикусил кожу, тут же зализывая языком. — Тэ… — выдохнул младший, слегка приподнялся, и тут же ахнул, потому что Тэхён резко потянул его за плечо и развернул на спину, нависая сверху. — Ты же не сильно устал? — старший приподнял брови и закусил нижнюю губу, смотря в глаза. — Что ты… — но Чонгук не успел договорить, потому что Тэхён накрыл его губы, тут же затягивая в новый поцелуй. Настойчивый такой. С языком. А младший выдохнул резко и ноги чуть раздвинул, чувствуя, как внизу живота вновь всё стягивает.

***

      В дверь постучали, и Чонгук вздохнул, выключая воду в ванной. — Пять минут! — крикнул во весь голос, вновь вздохнул, и вновь воду включил, подставляя тело и голову под теплые струи воды. Настроение было каким-то странным. У него, вообще-то, день рождения вот-вот будет, и по-хорошему нужно быстро вылезать, одеваться и бежать к Тэхёну в спальню обниматься. Но так не хотелось выходить. Вода — теплая, одежда — не сковывала, на фоне — тихо играла музыка. И не хотелось сейчас радоваться, подарок открывать… А Тэхён ведь по-любому что-то приготовил. Не мог по-другому. И от этого одновременно тепло становилось, и кричать хотелось, потому что Чонгуку хотелось только обниматься, лежать, и спать вообще. Ну не праздничный он человек… Парень вздохнул, смыл окончательно гель для душа и шампунь, вылез из ванной, потянулся за полотенцем и быстро обтер тело, тут же натягивая белье, домашние шорты и тапочки на ноги. Посмотрел в зеркало, взял телефон, выключая музыку, и засунул его в карман, направляясь к двери. А почему так тихо.? Свет не горел, стука пальцев по ноутбуку тоже не слышно. Ни тик тока, ни приставки, ни даже какого-то подкаста или шагов. Чонгук нахмурился, направился в сторону спальни, приоткрыл двери, но там — такая же тишина и пустота. — Тэхён! — крикнул Чон, разворачиваясь и направляясь на кухню. — Клянусь, я когда-то выебу тебя с такими прик… — С днем рождения! — хором прозвучало из кухни, свет включился, и младший увидел… Хосока, который тут же провернул хлопушку, и по комнате полетели мелкие кусочки блестящей бумаги. Мину, держащую в руках торт со свечами в виде «2» и «2». И троих детей… Которые стояли с небольшими пакетиками, радостно махали и смотрели на парня во все глаза. И Тэхёна, который стоял с коробкой в руках. А рядом с ним, мать вашу, стояла его мама. Мама, черт возьми. Чонгуку стало так стыдно, так неловко и так, блять, невыносимо, что он застыл на несколько секунд, не зная, как взять и просто исчезнуть. — Эй, парень, отомри, — засмеялась Мина и подошла ближе, поднося к лицу торт. — Если мои дети начнут материться, я тебя убью, — наклонившись прошептала девушка и вновь выпрямилась, широко улыбаясь. — Загадывай желание! Чонгук осмотрел комнату, прикрыл глаза и наклонился к свечам. Интересно, а возможно сгореть из-за маленьких свечек? Парень резко подул, потушив огонь, и открыл глаза под громкие аплодисменты и громкое «юху» Хосока. — Милый, с днем рождения, — к парню подошла женщина, широко улыбаясь, и протянула небольшой пакетик. — Спасибо, мама, — с широко улыбкой ответил Чон, принимая подарок из чужих рук. — Потом скажу тебе поздравление, хорошо? Всем не терпится, — засмеялась женщина и похлопала его по плечу, а парень кивнул, не в силах сдерживать улыбку, и посмотрел на Хосока, который буквально налетел на него, обнимая так крепко, что, казалось, ребрам пришел конец.       Вечер пролетел как-то слишком быстро и сумбурно, но настолько уютно, что первоначальный стыд испарился уже через полчаса. Тэхён, конечно, само собой, падла, не упустил возможности несколько раз припомнить угрозу. Он подмигивал, нарезая торт, и играл бровями каждый раз, когда их взгляды пересекались, заставляя Чонгука краснеть до кончиков ушей и прятать лицо в ладонях. Хосок над этим только ржал во весь голос, а Мина и мама тактично делали вид, что ничего не поняли, хотя их улыбки выдавали всё с головой. Они долго просидели в гостиной. Дети носились вокруг дивана, громко шуршали оберточной бумагой, пока Чонгук распаковывал подарки на полу. Вручили всё — от кучи приятных мелочей и одежды до новой игры, которую он давно хотел. Было шумно, местами слишком суетливо из-за гиперактивности детей, — и, к слову, Хосока, — но Чонгуку с каждой минутой становилось всё теплее. Он сидел среди разорванной бумаги, ел торт, смотрел на свою семью и чувствовал себя абсолютно счастливым. Ближе к двум всё начало затихать. Дети сдались первыми, вырубившись на подушках, после чего Мина с Хосоком унесли их спать. Чонгук помог Тэхёну закинуть пустые тарелки в раковину, получил свой заслуженный долгий поцелуй и отправил старшего в душ. А сам тихо приоткрыл входную дверь и вышел на крыльцо. Сел на ступеньку, вытянул ноги, опираясь локтями о колени, и глубоко вдохнул, прикрывая глаза. Дверь за спиной тихо скрипнула, но Чонгук даже не успел обернуться, как на ступеньку рядом с ним опустилась мама Тэхёна. Женщина поправила легкий кардиган на плечах, посмотрела на ночное небо и слегка улыбнулась. — Не спится? — негромко спросила она. — Воздухом решил подышать, — Чонгук чуть подвинулся, уступая ей место, и тоже устремил взгляд вверх. — Спасибо за праздник… И за то, что приехали. Женщина тихо хмыкнула и перевела взгляд на парня. Чонгук только сейчас осознал, что сидит на крыльце без футболки — да и весь вечер был без неё. Он же не знал, что будут гости… А потом всё как-то закрутилось, и он даже не подумал о своем внешнем виде. Стало как-то неловко. Мама протянула руку и невесомо, кончиками пальцев, коснулась его спины. Чонгук инстинктивно замер. Шрамы. Он привык, что Тэхён их трогал и целовал, но перед другими всё равно иногда срабатывал старый рефлекс — спрятать, закрыться. Но женщина лишь медленно провела теплой ладонью по неровной коже, спускаясь от лопаток к пояснице, и тихо выдохнула. — Тэхён не рассказывал мне подробностей, да и мы не говорили об этом, я не хотела давить на тебя, — спокойно произнесла мама, не убирая ладони с его спины. — Знаю только, что тебе пришлось через многое пройти, чтобы оказаться здесь. И что это было тяжело. — Это… старое, — Чонгук сглотнул, опустил голову и сцепил пальцы в замок, глядя на свои колени. — Уже не болит. — Я знаю, милый, — она чуть придвинулась и мягко погладила его по плечу. — Я смотрю на эти шрамы и вижу не чужую жестокость. Я вижу, какой ты сильный. Ты выдержал, не сломался и сохранил в себе столько света и доброты, Гуки. Я так тобой горжусь. У Чонгука перехватило дыхание. Никакой жалости или ужаса в её голосе. «Я тобой горжусь». В груди всё сжалось, а к горлу подкатил ком. Он повернул голову, заглядывая в её глаза. — Спасибо, мама, — прошептал Чонгук. И в это короткое слово уместилось всё то, что он не мог высказать вслух. — Это тебе спасибо, — женщина улыбнулась шире, убрала руку со спины и ласково взъерошила его волосы. — Ты делаешь моего сына счастливым. И теперь у меня есть целых два прекрасных взрослых сына. Что еще нужно для счастья? Она приобняла его за плечи, притягивая ближе, и Чонгук оперся плечом о её бок. Это было так правильно. Чонгук прикрыл глаза, чувствуя мягкие поглаживания по руке, и окончательно убедился в том, что его жизнь сложилась именно так, как должна была. — Пойдем спать, милый, — негромко сказала женщина, слегка сжимая его плечо, и парень кивнул, отстраняясь.       Чонгук упал на кровать, сразу забрался под одеяло, решив забить на тот факт, что не сходил в душ после улицы, и прикрыл глаза, натягивая ткань до носа. Так спокойно стало. Ему двадцать два, рядом любимый человек, мама, хоть и не родная, но полюбившая его, как родного сына. Друзья, которые приехали с детьми, несмотря на большое расстояние. Через две недели — переезд в США. Будто…будто всё не зря. Будто он наконец-то смог выдохнуть полностью. Мысли о родителях больше не вызывали тревоги. Шрамы больше не болели. Остались минимальные какие-то реакции и воспоминания, но они вообще не влияли на его состояние. Чонгук дейсвительно жил. Действительно дышал. Действительно чувствовал свободу. Тэхён зашел в комнату, прикрыл дверь и сразу выключил основной свет. Подошел к кровати, приподнял край одеяла и залез к младшему, сразу обнимая и притягивая к себе. Чон улыбнулся, лег на бок и уткнулся носом в чужую шею, вдыхая знакомый запах, а старший уткнулся носом в волосы и прикрыл глаза, начиная привычно водить кончиками пальцев по спине. — Устал? — негромко спросил Ким, на что младший помотал головой отрицательно. — Будет насыщенный день, нужно выспаться. — Не хочу спать, — прошептал Чонгук, обнял парня в ответ и прижался еще сильнее. — Можем поговорить… Например о том, в каком городе будем жить, — Ким провел пальцами вверх, к шее, и зарылся в волосы, начиная перебирать пряди. — Не знаю… Это же ты омериканец, — младший прикрыл глаза, пожимая плечами, и поежился, потому что от чужих прикосновений по коже пошли мурашки. — Хочешь шума, активностей и веселья? Или моря, тишины и чувства, будто ты в гта? Или, может, азарта… — начал перечислять старший, а Чонгук отстранился слегка. — Хочу напиться где-то до состояния зеленки, — парень приподнялся, согнул руку в локте и подпер голову ладонью. — С красивым видом. — И выйти замуж? — Тэхён повторил его позу, играя бровями, а Чонгук засмеялся, мотая головой. Боже, о чем говорил этот придурок? Они же не какие-то герои американского шоу. Хотя…с Тэхёном всё возможно. Он же без тормозов! И Чонгуку это нравилось до безумия. Потому что с ним никогда не бывает скучно.

***

      Чон вздохнул, скрестив руки на груди, и оперся плечом о дверной косяк, наблюдая за действиями старшего. — Ты не устал это делать? — парень прислонился виском к дереву. — Мне жаль твои волосы… — Cookie, пока я молод, нельзя себя ограничивать, — тут же ответил Тэхён, растирая по прядям волос осветлитель пальцами. — Мне нравится блонд. — Молод из нас двоих только я, — младший улыбнулся, шагнул в ванную комнату и подошел к Киму, заглядывая в зеркало через его плечо. — Эй, мне всего двадцать восемь, — Тэхён скосил на него взгляд, цокнул языком и дернулся назад, толкая слегка задом в бедра. Чонгук засмеялся коротко, а после потянулся за щеткой, взял во вторую руку емкость с краской, и встал удобнее сзади, аккуратно нанося несколько слоев на чужой затылок. Старший выпрямился, застыл на несколько минут, чтобы парню было удобнее, и улыбнулся, наблюдая за младшим через зеркало. Когда осветлитель закончился, а волосы полностью были покрыты, Чон отставил принадлежности в раковину, а Тэхён развернулся, быстро положил руки на талию парня и заглянул в глаза. — Спасибо, малыш, — сказал негромко и чмокнул в губы, отчего Чонгук вновь коротко засмеялся, кивнул, и переместил ладони на чужие плечи. — Говоришь, нельзя ограничивать себя, пока молод… — протянул Чонгук, закусил нижнюю губу и приподнял брови. Старший кивнул, а Чон сделал вид, что задумался, слегка приподнимая подбородок, и после вернул взгляд к глазам. — Хочу пирсинг и тату. — Ноlyshit, — быстро сказал Ким, а после похлопал глазами. — Неожиданно ты как-то… — Ты против? — Что? Нет, — Тэхён вздохнул, коснулся кончиком носа чужого, и улыбнулся мягко, бегая глазами по лицу. — Твое тело — твое дело. — Но мне важно твое мнение, — Чонгук приблизился, дернул носом слегка вверх. — Я люблю тебя, малыш. Думаю, что тебе пойдет, — Тэхён отстранился слегка, посмотрел на наручные часы и кивнул, а после вернул взгляд к младшему и притянул ближе к себе, прижимаясь грудью к груди. — Но давай уже на новом месте. Вылет через два дня, не успеем ничего. — Я очень хочу тебя обнять, но ты весь в краске, — Чон театрально сморщил лицо всемирного мученика, а после засмеялся, хлопнул Тэхёна по плечу и вырвался из чужой хватки, разворачиваясь и направляясь к выходу. — И я тебя люблю, — бросил, остановившись в дверях, и вышел из комнаты, не в силах больше сдерживать широкую улыбку.

***

More Than a Feeling — Boston

      Ким толкнул двери ногой, и буквально вытащил младшего на улицу. Звезды светили ярко, легкий ветер пробирался под одежду, а внутри было так тепло и хорошо, что хотелось танцевать. — Боже, я сейчас задохнусь, — выдавил сквозь смех Чон, спотыкаясь о собственные кроссовки, и еще сильнее вцепился в футболку старшего, чтобы не рухнуть на асфальт. Тэхён перехватил его поудобнее за талию, сам еле сдерживая истерику, и запрокинул голову, глядя на мерцающие вывески. — Нет, ну ты видел его лицо? — Тэхён вытер свободной рукой выступившие от смеха слезы и резко сменил выражение на максимально недовольное. — «Excuse me, mister, can you be a little quieter?»* — спародировал, копируя возмущенный тон того мужика у барной стойки. — А ты! А ты ему! — Чонгук снова согнулся пополам, задыхаясь от хохота, и чуть не утащил Тэхёна за собой вниз, в итоге утыкаясь лбом в чужое плечо. — А я ему: «C'mon, man! This is Las Vegas, you can't be quiet here!»* — громко выдал Тэхён, разводя свободной рукой в сторону улицы. — Мы в Вегасе, мать вашу! Какое «потише»? Он бы еще в стрип-клубе попросил музыку убавить, потому что ему кроссворд разгадывать мешают! Чонгук закивал, пытаясь выровнять дыхание, оттолкнулся от Тэхёна и сделал два шага вперед, раскидывая руки в стороны. Алкоголь приятно шумел в голове, мигающий неон слепил глаза, а ночная жара после кондиционеров бара ощущалась просто отлично. Внутри всё буквально искрило. Ему было так ахуенно, что хотелось просто орать во всё горло. Свобода. Чистая свобода, пульсирующая в венах вместе с выпитым коктейлями. Еще пару дней назад он сомневался. Думал, что Вегас — это слишком шумно, слишком ярко, и предлагал Тэхёну снять квартиру где-нибудь в тишине, ближе к океану. Но Ким уперся. «Нам нужен хаос, cookie», — сказал он тогда, пакуя чемодан. И, черт возьми, оказался абсолютно прав. Этот сумасшедший город казался идеальным местом. Здесь всем было плевать, кто ты, откуда, и с кем держишься за руки. Никаких правил. Никаких оценивающих взглядов. Да, может, для жизни — это слишком. Чонгуку, например, в Лос-Анджелесе понравилось чуток больше, если рассматривать не путешествия, а место остановки. А еще он очень хотел в Сакраменто… Но это потом. Он ни капли не жалел, что на вторую неделю их нахождения в Америке — Ким потащил его сюда. — Пойдем пройдемся? — предложил Тэхён, подходя сзади, обхватил поперек талии, прижимаясь грудью к спине, и положил подбородок на плечо. — До отеля всего пара кварталов. Грех брать такси в такую ночь. — Мы с тобой хоть и грешники…но это слишком, — ответил Чонгук, разворачиваясь в кольце чужих рук и улыбаясь. — Пошли.       На бульваре Стрип людей было столько, что приходилось идти вплотную друг к другу. Вокруг мигали огромные экраны с рекламой казино и шоу, из открытых дверей заведений грохотала музыка — где-то хип-хоп, где-то надрывался живой джаз, перебивая друг друга. Мимо проходили туристы с пластиковыми стаканами в руках, уличные фокусники, девушки в перьях и парни в строгих костюмах. Все выглядело так, как в фильмах. Вегас действительно был таким…взрывающим. Тэхён переплел их пальцы, ведя за собой сквозь поток людей, и Чонгук просто шел следом, рассматривая всё вокруг с пьяной улыбкой. — Знаешь, о чем я думаю? — громко спросил Тэхён, наклоняясь ближе к уху Чонгука, чтобы перекричать шум. — О том, где бы нам еще выпить? — засмеялся младший, уворачиваясь плечом от какого-то парня. — Нет, — Ким улыбнулся, сжимая его ладонь крепче. — Я думаю о том, что два года назад ты боялся выйти из квартиры, а сейчас идешь по центру Лас-Вегаса, пьяный, держишь меня за руку и выглядишь так, будто весь этот город принадлежит тебе. Чонгук сглотнул, чувствуя, как в груди всё моментально сжалось. Он остановился резко, потянув Тэхёна на себя, заставляя того тоже замереть посреди тротуара. Кто-то недовольно цокал, кто-то смеялся, но Чонгуку было абсолютно плевать на всех этих людей вокруг, которым приходилось их обходить. Потому что Ким был прав. Он действительно боялся выйти из квартиры два года назад. И не только этого боялся. Но это прошло. Прошло вообще всё. Он так изменился, он настолько поменялся, и жизнь стала выглядеть настолько другой — яркой, счастливой, веселой, легкой, — что это невозможно описать словами. — Он принадлежит мне, потому что ты рядом, — сказал Чонгук, глядя в блестящие глаза напротив. Тэхён чуть приоткрыл рот, замирая на несколько секунд, а потом улыбнулся широко, сделал шаг вперед, закинул свободную руку на шею Чонгука и быстро накрыл его губы своими. Поцелуй на вкус отдавал виски и той самой свободой. Вокруг шумели машины, кричали туристы, а Чонгук просто обнял своего парня за талию, крепко прижимая к себе, и обхватил губы в ответ, задыхаясь от того, насколько сильно он его любил. Насколько сильно он был уверен в нем. Насколько доверял, хотел, и насколько сильно был счастлив рядом с ним. Тэхён чуть отстранился, прерывая поцелуй, но рук с талии не убрал. Выдохнул, заглядывая в глаза напротив, и вновь улыбнулся широко. — Do you know what Las Vegas is famous for? * — спросил старший, чуть склонив голову набок. — For what? — ответил Чонгук, не разрывая зрительного контакта. А сердце почему-то сделало такой сильный скачок, что стало даже смешно. — Well, it's the easiest place to get married…* — начал было Тэхён, но в метре от них засигналил огромный внедорожник. Какая-то машина подрезала его на повороте, и водитель выдал долгий гудок, который перекрыл и музыку из баров, и уличный шум, и голос Кима. Чонгук прищурился от резкого звука, чуть отстраняясь. — Что? — переспросил он, стараясь перекричать всех в этом чертовом городе. — Я ничего не услышал! Тэхён откинул голову назад и громко засмеялся, а после снова посмотрел на младшего, крепче сжал ладони на его пояснице и заорал во весь голос: — Давай распишемся, Чонгук! Младший замер на долю секунды, переваривая услышанное. А потом его накрыло. Адреналин, этот сумасшедший Вегас и Тэхён, который стоял сейчас перед ним и предлагал самую безумную идею в их жизни. Чонгук громко, запрокинув голову, засмеялся, обхватил Кима за шею и начал активно кивать. — Давай распишемся, Тэхён! — крикнул Чонгук сквозь смех, снова притягивая старшего к себе. Это был его Тэхён. Парень, который научил его жить. И пусть в голове вообще была каша из мыслей, голова начинала гудеть из-за слишком сильного шума, а к горлу подкатывал ком тошноты, — выпили они, всё-таки, слишком много, — Чонгук переплел их пальцы на заднем сиденье такси, откинул голову назад и заулыбался, как придурок. Потому что они в ебаном Лас-Вегасе, едут в чертово Кларк-Каунти, чтобы получить лицензию на брак, пьяные, и счастливые до таких искр внутри, что никакие грехи этот свет не потушат.