Ноль Градусов.

Сумерки — весьма своеобразный фильм для девчонок, но если Илье он нравился, значит, приходилось смотреть, ибо выбор отсутствовал. Хотя, может, он и был, просто Данька не хотел перечить Корякову, непонятно почему. Обычно Кашин всегда выдвигает свою острую позицию, очень уперто продвигает ее, а тут... Послушно сидит и смотрит, даже без вздохов и прочего. Ответ крылся где-то глубоко в самом Дане. Крылся там, где точно никто не увидит, не сможет достать, напомнить, узнать. Черная макушка вальяжно расположилась меж сильных ног друга. Пунцовая щечка мягко, словно спонтанно, терлась о ткань серых спортивок, явно вызывая немало эмоций на лице и в голове старшего. Хотя чего он так встревожился? Не поцелуи, не объятия... Просто... Щека. Мурашки противно бегали по телу, разгоняя кровь по организму. — Иль, ну ты усядешься, нет? Хрипло прозвучал вопрос. Чернильная рука небрежно опустилась в копну черных волос, быстро, совсем бесцеремонно трепя их. — Мм-м... Недовольно протянул нижний. Похоже, спать собирался. У рыжика созрел соответствующий вопрос, на что получил отказ. За весь фильм Коряков сменил поз пять, если не больше. И каждая была похожа на «прилипание» к бедной тушке Данилы. Илья будто кричал о том, что явно чувствует что-то больше, но все же рано... Совсем рано. Совсем рано осознавать свои чувства, совсем рано утопать в человеке, совсем рано начинать ревновать сильнее, совсем равно скитаться по заброшкам в надежде скрыться от нежелательных взглядов и осужденных реплик. Совсем рано. Вроде только отвык, только все началось, устаканивается, но опять начало гореть. Брюнет опять завел Даню, все эти погашенные подростковые чувства, те не выкуренные «цыганочки», те моменты, которые могли бы быть, но Даня ссыкло. Всю ту любовь, которая накапливалась с каждым годом все больше и больше. ** Уже вечерело. Так не хотелось терять друг друга вновь, но пришлось. Бродя по заснеженным улицам городка, парни молчали. За весь путь было не произнесено ни одного слова. Похоже, они оба задумались, и каждый, конечно, о разном. Проходя мимо гаражей, Илья остановился и тихо позвал рыжего. — Дань, постой... Я хочу тебе кое-что сказать... Кашин тут же затормозил. Этот шёпот явно не к добру. Это слишком похоже на будущее признание в любви, не дай бог это будет оно! Даня же согласится... Поведётся как дурак и потом оставит бедного Илюшу одного, а ведь не хотелось... — Только давай быстрее, мороз за жопу кусает пиздец. Пришлось подойти, взглянуть в кукольное личико, полное стыда и тревоги. Похоже, точно признание. — Я... В общем... Это... Ну... Л-луна сегодня кра.. а.. э.. Солнце.. Закат.. эф.. м-м.. Вздох, и чужие губы с напором сминают чужие. Кашин и без слов понял, что хотел Илья донести. Вроде и круто, что взаимно, а вроде что-то не так. Ладно, с этим потом, сейчас Илья и тот самый желанный поцелуй, который оба парня точно ждали. Все чувства, все, что хранилось внутри, слилось с жарким приплетом юношеских губ. Казалось, обычное касание губ может сказать гораздо больше, чем какие-либо слова.