Академия Нулевого Резонанса

Сугуру не успел даже вскрикнуть. Длинная, как плеть, ледяная лапа проклятия со свистом метнулась вперёд, намертво смыкаясь на его шее. Чудовищная сила легко оторвала Гето от земли, поднимая высоко вверх, словно тряпичную куклу. Воздух в груди кончился мгновенно — сдавленный костлявыми пальцами. Сугуру отчаянно захрипел, судорожно дёргая ногами в пустоте, пытаясь вдохнуть хотя бы глоток кислорода. Тварь безжалостно вдавливала ногти в его горло. Хрящи зловеще хрустнули. Из-за выпитого алкоголя реакция запоздала, оружия с собой не было — оставалось рассчитывать только на собственное тело. «Дерьмо... отпусти!» — внутренне взвыв от ярости и удушья, Гето начал наотмашь бить проклятие вспышками резонанса. Из его кулаков с треском и гулом вырывались концентрированные, нестабильные сгустки. Но из-за нехватки воздуха и лихорадочной тряски зрение плыло, перед глазами расплывались багровые пятна. Удары то и дело приходились мимо — Сугуру мазал, кулаки лишь вскользь задевали тёмное плечо твари, а его попытки с шипением растворялись в воздухе. Каждая яркая вспышка озаряла глухой тёмный двор резким светом, на секунду выхватывая из мрака уродливую морду Образца. Монстр даже не морщился. Ему, казалось, просто надоело это бесполезное сопротивление. Издав глухой, утробный рык, проклятие наотмашь отшвырнуло Сугуру в сторону, словно надоедливое насекомое. Парень на бешеной скорости полетел спиной вперёд. Земля ушла из-под ног — и он с размаху врезался в глубокий, жёсткий сугроб. Ледяной снег мгновенно забился под воротник куртки, обжигая кожу. Дыхание, которое он едва восстановил, окончательно сбилось от сильнейшего удара о мёрзлую землю. Рёбра отозвались такой острой болью, что в спину будто вонзили штык. Перед глазами поплыли тяжёлые тёмные круги. — Кх... хах... — Сугуру, превозмогая тошноту и резкую боль, попытался приподняться на локтях, отплёвываясь от снега, но тварь уже была рядом. Она двигалась с неестественной быстротой, не издавая ни звука на снегу. Чудовище резко наклонилось. Когтистые длинные пальцы с силой впились в растрепавшиеся тёмные волосы Гето, грубо заставляя его запрокинуть голову назад. Образец заглянул парню в глаза, вглядываясь своими бездонными чёрными провалами в его испуганные расширенные зрачки. На мгновение повисла мёртвая, звенящая пауза. Слышно было только, как свистит ветер между горными хребтами. А потом, будто в чём-то окончательно уверившись проклятие глухо прорычало. От этого утробного звука у Гето внутри всё похолодело. Тёмная лапа снова скользнула вниз, намертво перехватывая его многострадальную, уже покрытую синяками шею. Чудовище во второй раз без видимых усилий подняло задыхающегося слабеющего парня над заснеженной землёй, лишая его последней точки опоры и надежды. — С-сато... — из горла Сугуру вырвался лишь жалкий, задушенный сип. Сознание стремительно темнело, превращаясь в размытое серое марево. Пальцы твари казались раскалённым железным обручем, ломающим шею. Гето уже почти перестал бороться — руки бессильно опустились вдоль тела. Но в самый критический момент, когда грань обморока была в миллиметре, со стороны дверей ресторана со свистом полоснул резкий, слепящий тёмно-синий луч. Удар колоссальной силы пришёлся проклятию точно в позвоночник. Образец глухо, оглушительно взвыл. Снаряд буквально снёс тварь с места, заставив разжать когти и выпустить Сугуру. Огромное тело монстра отлетело назад на добрых метров десять, с треском выламывая декоративные кусты и глубоко пропахивая массивным корпусом плотный сугроб. Сугуру мешком рухнул на колени, едва не уткнувшись лицом в холодный колючий наст. Воздух с болезненным, раздирающим хрипом хлынул в сожжённые лёгкие, заставляя судорожно закашляться. В ту же секунду его подхватили сильные, до дрожи напуганные руки. — Сугуру! Как ты?! Живой?! — над самым ухом раздался сорванный, отчаянный голос Сатору. Гето не мог вытолкнуть из себя ни слова — лишь беспомощно цеплялся ладонями за шею, на которой под пальцами наливались багровые страшные синяки. Сквозь застилавшие глаза слёзы он увидел, как тяжёлые дубовые двери ресторана с грохотом вылетают с петель и на задний двор единой слаженной яростной лавиной вылетают абсолютно все, кто только что праздновал внутри. Первым, на ходу выхватывая оружие, на заснеженную площадку выскочил Нанами. Его взгляд за долю секунды оценил положение твари, и Кенто, оглушительно перекрывая свист ветра, закричал на весь двор: — ВСЕ СЮДА, В ПОЛНОЙ БОЕВОЙ ГОТОВНОСТИ! КУГИСАКИ — НАЗАД, СПРЯТАТЬ ЕЁ! Следом за ним во двор ворвались Яга-сенсей и Хайбара, который без лишних слов тут же прикрыл Нанами с фланга, готовый к первому удару. Вся толпа студентов мгновенно, подчиняясь боевым рефлексам, рассредоточилась по заснеженной территории, намертво блокируя твари любые пути к отступлению. Юки Цукумо прямо на бегу с мясом вырвала из вековых деревьев тяжёлые толстые ветки, чтобы использовать их как оружие. Рядом с ней Чосо и остальные третьекурсники мгновенно встали в глухую боевую стойку, готовясь защитить младших. Махито, запрыгнув на невысокое деревянное ограждение, с безумным азартом подался вперёд. Его лицо исказилось в предвкушении грандиозной кровавой драки. Юта, Маки и Инумаки слаженным полукругом перекрыли дальний край двора, отрезая монстру выход к лесу. Сатору, всё ещё крепко сжимавший задыхающегося содрогающегося Сугуру в руках, буквально заискрился. Всё вокруг него пришло в такое бешеное хаотичное разрушительное движение, что слепящее неоновое сияние пробивалось даже сквозь плотную чёрную ткань повязки. Воздух вокруг Годжо задрожал от нарастающего давления. Яга-сенсей и Панда в мгновение ока подскочили к парням, пока весь остальной состав академии брал поднимающееся из снега проклятие в плотное, капканом сжавшееся кольцо. — ТОДО! ЗАБЕРИ ОТСЮДА ГЕТО! НЕМЕДЛЕННО! — громовым, не терпящим возражений голосом скомандовал Яга. Он резко схватил Сатору сзади за куртку, силой, на чистой физической мощи оттаскивая его от Сугуру, чтобы тот не мешал эвакуации и пришёл в себя. — Годжо, в строй! Приди в себя! Докладывай ситуацию! — Яга-сенсей, — быстро перебил его Нанами. — Это тот же самый. Образец 03. Тодо вырос перед Сугуру огромной несокрушимой скалой. Не задавая лишних вопросов и не тратя времени на панику, он подхватил слабеющего хрипящего Гето под руки, мощным рывком закидывая его плечо себе на шею, чтобы утащить раненого в безопасное место. Сугуру сквозь плотную пелену плывущего ускользающего сознания успел бросить последний короткий взгляд на Сатору. Годжо стоял в центре двора, тяжело и рвано дыша через открытый рот. Это был уже не тот весёлый Сатору, который минуту назад шутил за общим столом. Перед Сугуру стояло само первобытное возмездие — существо, которое прямо сейчас окончательно лишалось всякого страха, жалости и человеческого тепла. Тодо на полной скорости утаскивал хрипящего Сугуру внутрь здания, спасая его жизнь. А на задней площадке ресторана в эту же секунду разверзся настоящий яростный ад. Проклятие, осознав, что зажато в плотное глухое кольцо, издало оглушительный потусторонний рёв. Звук, похожий на скрежет ломающегося железа и предсмертный хрип, был такой силы, что в деревянных рамах ресторана со звоном задрожали стёкла, а земля под ногами магов ощутимо содрогнулась. Тварь рванулась вперёд с неестественной скоростью, взрывая когтями глубокий снег. Она беспорядочно и яростно махала своими длинными ручищами, пытаясь достать каждого, кто стоял на её пути. Поскольку праздничный ужин застал всех врасплох, у студентов практически не было при себе привычного оружия. Всю тяжесть ближнего боя приняли на себя те единицы, у кого снаряжение чудом оказалось под рукой. Нанами на ходу перехватил свой обёрнутый в ткань тупой клинок, а Хайбара с боевым кличем выхватил короткий тактический нож, мгновенно прикрывая друга с фланга. Вместе с ними, тяжело сотрясая землю и глухо рыча, на перехват пошёл Панда, на бегу вставая в боевую стойку. — Хайбара, держи левую сторону! Панда, бей по ногам, вали его! — чётко скомандовал Нанами на бегу, срываясь на ускорение. Остальная часть студентов, отрезанная от возможности пойти в рукопашную из-за отсутствия оружия, мгновенно рассредоточилась по периметру двора, превратившись в мощную живую артиллерию. Воздух над площадкой буквально закипел от избытка силы. Юки Цукумо, Чосо, Утахимэ и исступлённо хохочущий Махито начали одновременно без остановки пулять в чудовище чистые концентрированные сгустки резонанса. Заснеженный двор озарился яростным рваным неоновым светом. Снаряды — синие, багровые, жёлтые — со свистом и треском резали ночной воздух, оставляя за собой дымящиеся выжигающие мороз шлейфы. Но Образец 03 был пугающе силён. Удары с грохотом взрывались, сталкиваясь с его иссиня-чёрной, похожей на дублёную кожу броней, поднимая тучи выжженного пара, копоти и колотого льда, но это лишь сильнее злило чудовище. Тварь махала своими длинными, как плети, руками с такой силой, что создавала настоящие ветряные порывы, сбивающие с ног. Одним резким сокрушительным взмахом монстр отбросил Панду, заставив его массивное тело снести деревянный забор и улететь в обломки. В ту же секунду Образец в упор атаковал Нанами. Кенто успел заблокировать удар клинком, приняв чудовищную инерцию на лезвие, но колоссальная сила давления буквально вдавила его ноги по колено в обледенелую землю, заставив скрежетать зубами. Хайбара коршуном бросился сверху, прыгая со стены здания, и с силой вонзил нож в плечо твари. Но та даже не дрогнула. Юу резко выдернул лезвие, и из рваной раны вместо крови брызнула густая вязкая белая жижа, которая на глазах начала ядовито смешиваться с багровыми прожилками. — Назад! Все назад! Оно адаптируется к вашим эмоциям! — сквозь непрекращающийся грохот взрывов и рёв закричал Яга-сенсей, пытаясь перегруппировать студентов. И это действительно было так. Белая мертвенная сердцевина на лице проклятия означала абсолютную зловещую «пустоту» — оно было полностью лишено чувств. Но прямо сейчас, под градом ударов, было отчётливо видно, как Образец начал лихорадочно впитывать чужие эмоции. Тварь забирала эту энергию себе, перерабатывая её в чистую мощь, и её белая сердцевина на глазах начала зловеще наливаться и пульсировать ядовитыми грязными цветами изнутри. Чудовище становилось сильнее с каждой секундой, питаясь их собственной злостью. — ВСЕ УСПОКОИЛИСЬ! КОНТРОЛИРУЙТЕ СЕБЯ, ИНАЧЕ ОНО СТАНЕТ СИЛЬНЕЕ ЗА СЧЁТ ВАС! — оглушительно крикнул Яга. Сжав всю волю в кулак и подавив лишние эмоции, он тоже ринулся в ближний бой, полагаясь на чистую сокрушительную физическую мощь своих кулаков. На ходу он закричал, отдавая приказ Сатору, который уже вовсю яростно атаковал монстра на передовой: — САТОРУ, ПОПРОБУЙ АКТИВИРОВАТЬ ИМПУЛЬС! ЦЕЛЬСЯ В СЕРДЦЕВИНУ! Годжо, чьи движения были пропитаны дикой опасной маневренностью, заставил себя взять бушующие эмоции под жёсткий ледяной контроль. Его взгляд из-под повязки намертво сфокусировался на цели. На огромной скорости он промелькнул за спинами старших, вырываясь на оперативный простор для чистого выстрела. Сатору резко выставил вперёд руку, концентрируя гудящий объём силы прямо в кулак, и направил импульс точно в центр чудовища, выжигая воздух. Уничтожить Образец любым другим способом теперь казалось абсолютно невозможным — нужно было выбить это ядро. Раздался оглушительный хлопок, пространство вокруг исказилось, но... мимо. В самую последнюю долю секунды тварь увернулась, трусливо прикрыв грудь и лицо правой лапой. Направленная волна силы с корнем вырвала это массивное плечо — конечность просто аннигилировали, превратив в липкое облако белой взвеси. Проклятие с болезненным ультразвуковым визгом заорало, пошатываясь и отпрянув назад. Но торжествовать было рано. Прошло всего пара секунд, и прямо на глазах у всех из рваной раны с влажным омерзительным хрустом мгновенно отросла новая, ещё более уродливая и массивная лапа. Тварь будто глумилась над ними, демонстрируя абсолютную регенерацию и доказывая: пока сердцевина цела, любые внешние повреждения для неё — пустой звук. Тем не менее эта тяжёлая атака Сатору дала остальным драгоценное время. Чудовище в панике металось из стороны в сторону, его иссиня-чёрная шкура лихорадочно пульсировала поглощёнными цветами чужого гнева и страха, но кольцо вокруг него неумолимо сужалось. Курсары зажимали Образец к деревянной стене ресторана, лишая его всякого пространства для манёвра и не давая снова закрыть ядро. Нанами, заметив секундное замешательство монстра после регенерации, перехватил клинок поудобнее и скомандовал, указывая цель: — Вперёд! Цельтесь только в сердцевину! Стойте насмерть! И все, как по щелчку, идеально уловив этот шанс, одновременно прыгнули в яростную атаку, активируя свои техники прямо на лету.

***

Тодо с грохотом ввалился обратно в главный зал ресторана через боковую дверь. Он тяжело натужно дышал, крепко удерживая на себе Сугуру, который всё ещё судорожно беспомощно ловил ртом воздух. В опустевшем перевёрнутом зале, где ещё несколько минут назад царило весёлое новогоднее безумие, сейчас было жутко неестественно тихо. Повсюду валялись опрокинутые стулья и разлитые напитки. Тодо аккуратно, но быстро усадил Гето на татами, прислонив его обмякшее тело спиной к массивной деревянной колонне. — Эй! Живой? — Аой коротко хлёстко хлопнул его по плечу, заставляя сфокусировать взгляд. — Сиди здесь и не рыпайся. Я возвращаюсь туда, им нужна каждая рука. Не успел Тодо развернуться, как из своего вынужденного укрытия — из-за перевёрнутой массивной деревянной ширмы в дальнем углу зала — стремительно выбежала Нобара. О том, что прямо сейчас на улице разверзся настоящий ад и идёт бой с жутким «Образцом 03», девочка не имела ни малейшего понятия. Но сердце глухо забилось в груди: Сугуру рассказывал ей об этом монстре раньше, и это название ассоциировалось у неё с чистым первородным ужасом. Увидев, в каком состоянии её кузен, Нобара побледнела. Забыв обо всём на свете, она бросилась прямо к нему, с размаху падая на колени рядом. — Сугуру!.. — её тонкий голосок ощутимо дрожал от подступающей паники. Она потянулась маленькими ледяными от страха ладошками к его лицу, с ужасом и детским неописуемым кошмаром глядя на багровые, наливающиеся чернотой следы чужих когтистых пальцев на его шее. — Что случилось?! Кто это сделал?! Что там происходит на улице?! Сугуру сидел, бессильно закинув голову назад и упираясь затылком в шершавое дерево колонны. Каждое микроскопическое движение, каждый вдох отзывались в груди невыносимой режущей болью — гортань словно выжгли изнутри жидким металлом. Алкоголь окончательно и беспощадно выветрился из крови, оставив после себя лишь дикую звенящую пугающую трезвость и парализующую слабость во всём теле. Во рту было приторно-солоно от подступившей крови, но, глядя на испуганное родное лицо перед собой, Гето заставил себя сжать всю оставшуюся волю в кулак. — Нобара… — хрипло, едва слышным свистящим шёпотом выдавил из себя Сугуру. Его ладонь, всё ещё крупно дрожащая от адреналинового отката, мягко легла на её детское плечо, слегка сжимая, заземляя её. — Всё… всё в порядке. Посмотри на меня. Я в порядке, слышишь? За тонкими стенами ресторана раздался оглушительный раскатистый взрыв — земля под ними качнулась, а с потолочных балок посыпалась мелкая древесная пыль. Нобара зажмурилась, со страху намертво ухватившись пальцами за плотную ткань пальто Сугуру. Её всю трясло от этого грохота. Но уже через секунду, словно переломив собственный испуг, девочка распахнула глаза. Страх в её взгляде начал стремительно выгорать, уступая место той самой упрямой жёсткой гордости и злости — именно так, как учила её Маки. — Сугуру, что там происходит?! — в её голосе внезапно пропала детская слабость, уступив место звенящей взрослой уверенности. Она посмотрела на него в упор, расправив плечи. — Я не буду сидеть просто так. Я хочу тоже как-то помочь! У меня есть силы! Гето с огромным трудом сглотнул, превозмогая адскую жгучую боль в гортани, и попытался придать своему сорванному голосу максимум спокойствия и строгой непреклонности, на которые только был способен: — Нобара, послушай меня внимательно. Сейчас же возвращайся в укрытие. Туда, за ширму. Живо. Это приказ. — Но как же ты? — она подняла на него полные непонимания и яростного протеста глаза, в которых блестели непролитые слёзы. — Я тоже могу помочь, я сильная! Я не оставлю тебя здесь одного! — Со мной всё будет хорошо, Сатору уже там, — Сугуру заставил себя слабо успокаивающе улыбнуться, хотя внутри от одного упоминания Годжо снова болезненным узлом кольнула смесь страха за него и невысказанной тяжёлой обиды. — Нас здесь много, мы со всем разберёмся. Я знаю, что ты сильная, Нобара. Очень сильная. Но сейчас ты должна спрятаться и сидеть тихо, пока всё не закончится. Пообещай мне это. Девочка, которую от непонимания ситуации и невозможности защичить брата уже начала накрывать глухая упрямая злость, стиснула зубы. Но, встретившись с его умоляющим и строгим взглядом, она сдалась. Нобара послушно поднялась с татами, резко вытерла рукавом покатившуюся слезу и быстрыми решительными шагами побежала обратно к своему укрытию за массивной деревянной ширмой. Сугуру провожал её долгим взглядом, пока её маленькая, но уже такая стойкая фигурка окончательно не скрылась из виду. И только тогда он позволил себе бессильно уронить голову на грудь, тяжело хрипло надрывно дыша в полумраке зала. А грохот, крики и взрывы на заднем дворе ресторана становились всё ближе, яростнее и масштабнее. Грохот на заднем дворе внезапно сменился серией глухих страшных ударов и криками. Проклятие, несмотря на шквал скоординированных атак, сумело раскидать студентов — кого-то ранило легко, а кого-то с размаху приложило со страшной силой о бетонное основание террасы. Пользуясь минутной заминкой, пока раненые старшекурсники и преподаватели пытались подняться на ноги на скользком, залитом проклятой кровью снегу, чудовище резко развернулось. С утробным яростным рыком оно одним ударом вышибло боковую дверь, с мясом выдирая косяк, и ворвалось прямо в главный зал ресторана. Сугуру, к этому моменту уже более-менее пришедший в чувство, мгновенно вскочил на ноги. Остаточная слабость и боль в гортани бесследно отступили перед лицом смертельной опасности. Его взгляд лихорадочно метнулся по разгромленному помещению. Заметив у традиционного каменного очага тяжёлую железную кочергу, Гето рванулся к ней. Перехватив холодный металл поудобнее, он встал прямо на пути у твари, закрывая собой глубину зала. Тёмное массивное тело проклятия, покрытое дымящимися подпалинами от резонанса, медленно двинулось на него, скалясь и зловеще пульсируя разукрашенной, впитавшей чужие эмоции сердцевиной. В этот же миг в разбитый дверной проём позади монстра с ходу влетели Сатору и Нанами. Они чудом остались целы в уличной бойне; их одежда была в снегу и чёрной копоти, а на лицах застыла дикая отчаянная решимость. — Назад, Сугуру! — оглушительно заорал Сатору, вскидывая руку. Но проклятие даже не обернулось на них. Оно на секунду замерло, уставившись своими чёрными провалами глаз на вставшего в стойку Сугуру, а затем его уродливая голова резко дёргано повернулась в сторону — туда, где за массивной деревянной ширмой пряталась Нобара. И в ту же долю секунды Образец с места с дикой скоростью рванул прямо к её укрытию. — Нобара! Беги! — истошно закричал Сугуру, срываясь с места на перехват. Сатору и Нанами коршунами бросились сзади, атакуя проклятие на ходу. Кенто нанёс рубящий выверенный удар своим клинком, а Годжо в упор выпустил мощный сгусток силы, с корнем вырывая куски дымящейся плоти из спины твари и отталкивая её в сторону. Но Образец проявил фанатичную совершенно безумную стойкость. Подлетев к ширме одновременно с монстром, Сугуру с размаху вогнал железную кочергу в плечо чудовища, пытаясь отбить его от испуганной девочки. Гето отбивался всеми силами, нанося удар за ударом, вкладывая в железный прут весь свой резонанс, заставляя металл гудеть. В ответ на это проклятие издало такой оглушительный истошный потусторонний крик, что этот ультразвуковой звук буквально заглушил всё вокруг, заложив уши и заставив Сугуру на долю секунды зажмуриться от режущей боли в перепонках. Этой секундной заминки твари хватило. В щепки разломав ширму, огромная лапа потянулась к Нобаре. Девочка в ужасе бросилась наутёк через зал, стремясь к другому главному выходу из здания. На бегу она отчаянно пыталась сконцентрироваться, занести руку и активировать свою технику «зеркала», чтобы защититься и отразить чужие страхи, но из-за парализующей паники техника сорвалась, так и не поддавшись её контролю. У самого выхода проклятие настигло её. Длинная мощная лапа чудовища мгновенно обвилась вокруг талии двенадцатилетней девочки, намертво зажимая её под боком, словно добычу. Нобара успела лишь испуганно тонко вскрикнуть: «Сугуру!..», прежде чем тварь с разбегу выбила стеклянные двери парадного входа и с поразительной скоростью растворилась в ночной темноте, унося её с собой. — НОБАРА! — страшный, срывающийся на хрип крик Сугуру разрезал звенящую тишину разгромленного зала. Сугуру сорвался с места в ту же секунду. В его груди не осталось ничего, кроме дикого первобытного выжигающего страха за маленькую девочку. Забыв о боли в горле, о недавнем удушье и слабости, он вылетел через разбитые стеклянные двери парадного входа, готовый голыми руками разорвать монстра на части. Сатору без лишних слов бросился прямо за ним в метель. Тварь на бешеной скорости мчалась к выходу с территории курорта. На улице уже начинался настоящий снегопад, смешанный со шквальным ветром, который урезал видимость максимум метров до пятнадцати. Образец безжалостно прижимал бьющуюся и пытающуюся дать отпор девочку к своему боку. Прямо на его пути, у сломанной садовой арки, стоял Юта Оккоцу. Юта среагировал мгновенно — его рука уже сжимала вырванный из земли кусок забора с острым металлическим концом. Оккоцу был готов перехватить тварь на ходу, вонзить это импровизированное лезвие прямо в её тёмное тело. Но в самую последнюю долю секунды, когда Юта собирался сделать выпад, на его плечо легла холодная шрамированная ладонь Махито. Этот короткий едва заметный жест намертво сковал Юту. Парень словно застыл, парализованный чужим прикосновением, так и не предприняв больше ни единой попытки атаковать. Махито с мягкой вкрадчивой силой потянул младшего назад, и они двое плавно отступили в сторону, освобождая проклятию чистый коридор для побега. Буквально через секунду сквозь них, даже не заметив этой странной заминки в пелене снегопада, на бешеной скорости пронеслись Сугуру и Сатору, преследуя уносящуюся в темноту тварь. Следом из дверей ресторана вылетел Нанами. Его острый взгляд за стёклами очков мгновенно зафиксировал неестественную позу третьекурсника и Юты. Кенто на полной скорости подлетел к ним и с силой схватил Махито за шкирку, буквально встряхивая парня всем телом. — Почему ты не помешал?! — оглушительно, срываясь на непривычный для него яростный крик, потребовал ответа Нанами. — Ты стоял в упор! Почему ты его пропустил?! Махито лишь поморщился от резкого движения, расслабленно повиснув в его железной хватке и демонстрируя совершенно нечитаемый пустой равнодушный взгляд. — Нанами-сенсей, полегче, — запричитал он, слегка шмыгнув носом и изображая слабую гримасу боли. — У меня рука сломана, я сильно ранен после уличной бойни. Куда мне лезть на рожон? Я просто увёл младшего с линии атаки, чтобы его не раздавило. В этот момент к ним из-за угла подбежал запыхавшийся взъерошенный Хайбара, на ходу перехватывая тактический нож. — Нанами! Где проклятие?! Куда они побежали?! — громко выкрикнул он, оглядывая пустую занесённую снегом дорогу. — Я уже связался с Мей Мей, они с подмогой и Шоко выехали, чтобы забрать раненых! Нанами с силой оттолкнул Махито от себя, даже не скрывая глубокого отвращения к его словам и поведению, и бросился вперёд, на ходу выкрикивая приказы: — Хайбара, Панда, за мной! Они ушли в сторону леса! Панда, тяжело топая массивными лапами и поднимая тучи снежной пыли, выскочил следом за ними. Троица на максимальной скорости помчалась по глубокому снегу вслед за удаляющимися силуэтами Гето и Годжо. Нанами на бегу, тяжело дыша, быстро объяснял Хайбаре и Панде критическую ситуацию. — Эта тварь забрала Кугисаки! Сугуру сошёл с ума от страха, Годжо бежит с ним в связке! Нам нужно перехватить их до того, как они совершат ещё одну глупость! Или пока проклятие не убило их троих и не вышло через хребет к населённому пункту, к обычным людям! Впереди, в блёклом пробивающемся сквозь тучи лунном свете, раскинулся мрачный заснеженный горный хребет. Образец двигался с поразительной пугающей выносливостью. Словно вообще не замечая веса двенадцатилетней девочки, чудовище огромными ломаными прыжками взбиралось вверх по крутому скалистому склону. Оно стремилось к самой верхушке горы, увязая в сугробах и оставляя преследователей далеко внизу, посреди глухого завывающего зимнего леса. Каждый шаг давался с адским нечеловеческим трудом, превращаясь в чистую осознанную пытку. Метель, которая ещё у ресторана казалась просто сильным снегопадом, здесь, на подступах к горному хребту, превратилась в суровый ревущий буран. Ветер бушевал со звериной яростью, швыряя в лицо плотные колючие пригоршни ледяной крошки, которая намертво залепляла глаза и резала кожу до крови. Следы по которым они поначалу так уверенно бежали, начали понемногу исчезать. Сугуру бежал вперёд практически вслепую, ориентируясь лишь на чудом уцелевшие сломанные ветки кустарников и следы вязкой разноцветной жижи, которую тварь оставляла на обледенелых камнях. Он проваливался по колено в коварные рыхлые сугробы, сбивал пальцы ног об острые валуны, но упрямо двигался вверх. Его взгляд, безумный и дикий от подступающего удушающего отчаяния, лихорадочно сканировал мертвенно-белое пространство. Внутри всё горело. Горло, изодранное когтями проклятия, хрипело и разрывалось от боли при каждом вдохе, но Сугуру не обращал на это внимания. Настоящая невыносимая боль жгла сердце: перед глазами всё ещё стояло бледное лицо Нобары и её жалкий оборвавшийся вскрик. Где-то позади, глубоко внизу, сквозь плотный воющий шлейф метели ещё минуту назад доносились отчаянные голоса Нанами и Хайбары. Они что-то кричали, призывали остановиться, вернуться, подождать подмогу. Но теперь стихия окончательно отрезала их друг от друга. Звуки погони сзади растворились в глухом монотонном гуле ветра. Учителя и друзья остались где-то там, внизу, отрезанные стеной из чистого льда и летящего снега. Сугуру даже не подумал обернуться. Ему было плевать. Если нужно будет сдохнуть на этой горе ради спасения сестры — он сдохнет. — Сатору, след! Где его след?! — надрывно, срывая голос в кровь, хрипел Гето, оборачиваясь на бегу. — Ты видишь его?! Сатору! Годжо бежал рядом, но его движения становились всё более рваными и неровными. Он тяжело дышал через открытый рот, а его повязка на лице полностью намокла и покрылась инеем. Вместо того чтобы прицелиться или выдать чёткие координаты, Годжо вдруг резко, со стоном затормозил, едва не упав на колени. К полному непониманию и нарастающему ужасу Сугуру, Сатору внезапно обхватил ладонями собственную голову. Он с силой вцепился пальцами в заснеженные белые волосы. — Сатору?! Что с тобой?! — Сугуру подлетел к нему, хватая за плечи, теряя драгоценные секунды. — Нам надо бежать! — Я не вижу... — глухо, сквозь сжатые зубы выдавил Сатору, судорожно тряся головой. Его тело крупно дрожало, а из-под повязки, прямо по бледной щеке, текла тонкая горячая струйка крови. — Сугуру, я не вижу... не могу зафиксировать! — Сатору, борись с этим! Соберись! — Сугуру встряхнул его, почти впадая в истерику. Он не понимал, каково сейчас Сатору, в его голове была только одна мысль: монстр уносит Нобару прямо сейчас. — Давай же! Годжо шумно, со свистом втянул воздух, с трудом разжимая пальцы на затылке. Его лицо под тканью было мертвенно-бледным. Он заставил себя выпрямиться. — Бежим... — выдохнул Сатору. Они снова рванули вверх по склону, прорываясь сквозь свирепеющий буран. Видимость сократилась до пугающих десяти метров — вокруг была лишь сплошная ревущая белая стена, стирающая грань между землёй и небом. — Нобара-а-а! — истошно, до хрипа закричал Гето в пустую безмолвную бездну метели. — Подай голос! И вдруг, метрах в пятнадцати впереди, прямо над головой, сквозь круговерть снега на долю секунды мелькнул массивный уродливый силуэт твари. Она ломаным неестественным прыжком преодолевала скалистый уступ, и Сугуру отчётливо разглядел край маленького тёмного пальто Нобары, зажатого под её костлявой лапой. Девочка уже не билась — то ли потеряла сознание от холода и страха, то ли монстр сдавил её слишком сильно. — Сатору, вон она! Стреляй по ногам, куда угодно! — взвыл Сугуру, делая отчаянный безумный рывок вперёд, буквально выплёвывая лёгкие. Годжо на бегу вскинул руку. Воздух вокруг его пальцев с треском и гулом закружился, пространство начало искажаться, готовое сорваться разрушительным импульсом. Но в самую роковую кошмарную долю секунды, когда Сатору уже готов был выпустить снаряд, Сугуру на полной скорости наступил на коварный обледенелый край скалы, который был скрыт под тонким слоем свежего пухляка. Нога с диким свистом поехала в сторону. Баланс был потерян мгновенно. Сугуру с глухим хрипом повалился боком на камни, кубарем покатившись по обрывистому склону вниз. Сатору, заметив это боковым зрением, дёрнулся, пытаясь перехватить его на лету, удержать за куртку, но в итоге не удержался сам и полетел следом. Концентрация сорвалась. Мощнейший снаряд Годжо ушёл далеко от цели, с оглушительным бесполезным грохотом врезавшись куда-то вверх, в скалы. Раздался взрыв, который с корнем вырвал верхушки вековых сосен и обрушил на склон лавину колотого льда и комьев снега. Оба с размаху влетели в глубокий сугроб у самого подножия подъёма. Снег забил глаза, уши и нос, дыхание выбило начисто. Сугуру, шипя от яростной тупой боли в ушибленном плече, застонал, бешено выплёвывая ледяное крошево. Голова раскалывалась, адреналин стучал в висках, как сумасшедший. Падение в сугроб на мгновение выбило из головы все мысли, но первобытный страх за Нобару вернул Сугуру в реальность быстрее любого нашатыря. Едва лавина колотого льда, вызванная промахом Сатору, осела, Гето уже барахтался в снегу. Оглушённый, с забитыми ледяной крошкой ртом и носом, он выплюнул замёрзшую кровь и, даже не выпрямляясь, на одних рефлексах рванулся к подножию. Перед ним стеной встал отвесный обледенелый подъём — последняя преграда перед вершиной. — Сугуру! Стой, подожди! — сзади, задыхаясь, крикнул Сатору. Он попытался перехватить Гето за капюшон куртки, но пальцы соскользнули по мокрой ткани. — Не лезь вслепую! — Иди ты к чёрту со своим подожди! Она у него, Сатору! — истошно, срывая неокрепший голос на сиплый звериный рев, выплюнул Сугуру. Он практически сразу сорвался на четвереньки, превращаясь в израненного обезумевшего хищника, цепляясь за снег и продолжая подъём. Земля уходила из-под ног, обледенелый наст крошился под весом тела. Сугуру полз вслепую, наугад, отчаянно цепляясь окровавленными, сорванными до мяса о скалы ногтями за каждый острый выступ крутого склона. Мороз моментально схватывал свежие раны на пальцах, превращая кровь в ледяную корку, но тупая боль в руках была ничем по сравнению с удушающим ужасом внутри. На девственно-белом жестоком снегу впереди него оставалась ломаная грязная дорожка из редких багровых капель. Сатору тяжело, с хрипом дыша, карабкался прямо за ним, шаг в шаг, пытаясь подстраховать, подставить плечо, удержать. — Сугуру, держись за меня! Дай мне руку! — Сатору швырнуло ветром в сторону, он упал на одно колено, но тут же поднялся, протягивая вперёд дрожащую ладонь. — Слышишь?! Прекрати ползти, ты же руки в фарш сотрёшь! — Отвали! Отвали от меня, Сатору! — Сугуру даже не повернул головы, упрямо толкая своё избитое тело вверх. Каждое движение отзывалось режущей болью. — Я выжгу эту тварь, Сугуру... клянусь тебе, только дай мне секунду! Позволь мне подняться первым! — Сатору сделал отчаянный рывок, хватая Гето за лодыжку, пытаясь замедлить его безумный бег, потому что склон становился смертельно опасным. — Пусти! — Гето резко дёрнул ногой, едва не угодив Сатору тяжёлым ботинком в лицо. — Не смей меня трогать! Если с ней что-то случится... если он убьёт её... я себе и тебе этого никогда не прощу, слышишь?! Ни-ко-гда! Сатору сглотнул подступивший к горлу ком, выпуская его ногу. Годжо просто молча стиснул зубы и продолжил свой подъём, закрывая спину Сугуру своим телом от шквальных порывов ветра, которые пытались сбросить их с кручи. Склон становился всё круче, превращаясь в сплошной ледяной щит. С трудом, шатаясь от бьющего в грудь урагана, Сугуру то и дело пытался подняться на подкашивающиеся ноги, чтобы сделать хоть пару шагов в полный рост, но колени предательски подгибались, и он снова и снова падал грудью на острые валуны. Его пальцы скользили по гладкому насту, а внутри всё горело от страшного необратимого предчувствия. Метель глумилась над ними, засыпая глаза ледяной крошкой, стирая грань между небом и землёй. — Сугуру, осторожно! Слева камнепад! — Сатору в последнюю секунду дёрнулся вперёд, накрывая Гето собой, когда сверху с глухим стуком покатилась лавина мелких валунов и обледенелых глыб. Один из камней сильно ударил Годжо по лопатке, заставив его хрипло выдохнуть, но он не двинулся, удерживая Сугуру под собой. — Уйди... — уже тише, теряя последние силы, прохрипел Гето, пытаясь вырваться из-под его тяжести. — Пусти меня, Сатору... пожалуйста... она же там совсем одна. — Я не оставлю тебя, — глухо ответил Сатору прямо ему в ухо, помогая подняться на очередной уступ. Его голос дрожал от напряжения, но хватка на куртке Сугуру была железной. — Ещё немного. Выше. Давай, Сугуру, хватайся за этот камень! Сугуру, хрипя и захлёбываясь собственной кровью из разбитых губ, сделал последнее, казалось, невозможное усилие. Он рванулся вверх на одной лишь слепой яростной гордыне и отчаянии, оставляя позади и Сатору, и кричащих где-то далеко внизу в лесу преподавателей. Время утекало сквозь его окровавленные пальцы. Это был безумный штурм, последний шанс удержать Нобару в мире живых. На самой вершине горы ветер бушевал с утроенной силой, швыряя в лицо целые пригоршни колючего снега. Когда Гето, шатаясь и хватаясь за грудь, поднялся в полный рост на обледенелых камнях, его встретила лишь пустая ревущая белизна. Твари здесь не было. Нобары тоже. Только завывание бури. — Нет, нет, нет… — прохрипел Гето, хватаясь окровавленными руками за голову. Сорванное горло выдало хриплый надрывный рык, переросший в отчаянный, полный дикой боли крик: — Где она?! Куда этот ублюдок её девал?! Сатору взбежал следом на самую вершину, едва удерживаясь на ногах под шквальными порывами ветра. Его шатало из стороны в сторону, из открытого рта вырывались густые рваные клубы пара. Не выдерживая этого слепого давящего хаоса и понимая, что они теряют Нобару, Годжо резким движением сорвал с лица повязку. Он позволил глазам полностью открыться навстречу ледяной ревущей буре. Ослепительно-синие бездонные зрачки лихорадочно задвигались, с сумасшедшей скоростью сканируя пространство сквозь белую пелену снегопада. — Сугуру, посмотри на меня! Ищи следы, ты должен почувствовать её остаточный страх! — сквозь гул ветра крикнул Сатору, мёртвой хваткой цепляясь за его плечо. — Я не вижу ничего, кроме этой проклятой метели! Что чувствуешь ты?! — Ничего! — в ярости огрызнулся Гето, грубо и резко скидывая его руку со своего плеча. Он до боли зажмурился, отчаянно пытаясь уловить в пространстве хоть какую-то эмоциональную вспышку, хоть каплю страха испуганной двенадцатилетней девочки, но буря словно выжгла, стерилизовала всё живое вокруг. — Абсолютно ничего, Сатору! Пустота! — Так не бывает, они не могли просто раствориться в воздухе! Ладно проклятие, мы ещё с прошлого раза поняли, что оно умеет стирать за собой с... — Годжо резко прервался на полуслове. Он застыл на месте, словно громом поражённый, и во все глаза уставился на тяжело дышащего Гето. Его синие зрачки сузились до размеров игольного ушка. — Что?! — Сугуру подался вперёд, вглядываясь в его исказившееся лицо. — Что ты увидел?! Сатору! — Я... я, — растерянно выдохнул Годжо. Он ещё пару раз судорожно заморгал, отчаянно пытаясь сложить логику происходящего в единую картину, но в конце концов заставил себя собраться. — Неважно. Сейчас не время. Сугуру, послушай меня, нужно искать хотя бы по физическим следам, пока их окончательно не замело! Хайбара ранил его. Тварь оставляла за собой дорожку из разноцветной жижи. Идём! Но Сугуру его уже не слушал. Последние силы, удерживавшие его в вертикальном положении, окончательно оставили его. Гето с глухим тяжёлым стуком рухнул коленями прямо в глубокий сугроб, обдирая ноги о скрытые под снегом камни. Обида, удушающий страх за сестру и дикая парализующая беспомощность захлестнули его с головой, ломая всю его гордость. Он с силой ударил кулаком по заснеженной земле, заставляя ледяной наст разлетаться колючими брызгами. — Это я виноват… Это всё из-за меня! — срываясь на глухой ломаный разрывающий грудь всхлип, закричал Гето, утыкаясь лбом в свои окровавленные ладони. — Если бы мы прикончили это чудовище в лесу, когда впервые столкнулись с ним... Если бы мы тогда не упустили его... Нобара была бы сейчас в безопасности! Ей всего двенадцать, Сатору! Она же совсем ребёнок! Зачем?! Зачем этой твари красть её?! Сатору сделал шаг вперёд. Ему было физически невыносимо видеть Сугуру таким — сломленным, уничтоженным, стоящим на коленях посреди глухого леса. Годжо опустился перед ним на корточки в плотный снег, бережно протягивая свои горячие ладони к его замёрзшему лицу. — Прекрати это, слышишь меня? Эй, ну же, посмотри на меня! — голос Сатору заметно дрожал от чудовищного напряжения, он отчаянно пытался говорить мягко, но дыхание то и дело срывалось. — Ты не мог этого предвидеть, Сугуру. Никто из нас не мог. Мы найдём её. Я обещаю тебе. Я верну её нам. Только встань, прошу тебя. Сугуру, дай мне помочь тебе… — Не трогай меня! — вдруг истошно закричал Гето, резко вскидывая голову. Его глаза были красными из-за полопавшихся сосудов, полными дикой слепой и совершенно неуправляемой злости. Он со всей силы толкнул Сатору ладонями в грудь, заставляя того потерять равновесие и отшатнуться назад, прямо на холодный снег. — Не смей ко мне прикасаться! Слышать тебя не хочу! — Да что с тобой такое?! — Сатору на секунду замер в сугробе, но тут же рывком вскочил на ноги. Его трезвый холодный гнев, который он изо всех сил сдерживал внутри ради Сугуру, наконец пробил плотину и с рёвом вырвался наружу. Белые волосы растрепались от ветра, а глаза горели опасным светом. — Я пытаюсь спасти твою сестру! Я пытаюсь помочь тебе, Сугуру! Почему ты, сука, постоянно отталкиваешь меня?! Что я тебе сделал?! — Потому что ты погряз во лжи, Сатору! Насквозь пропитался ей! — Сугуру тоже поднялся с колен. Его шатало от усталости, рёбра немилосердно выли, но он буквально брызгал ядом, наконец-то выплёвывая наружу всю ту удушающую отравляющую ревность и боль, что копились в его груди. — Ты строишь из себя святого! Такого правильного, заботливого, преданного! А сам?! Что ты делаешь по ночам у выхода из академии, Сатору?! С кем ты там тайно встречался ото всех?! Я всё видел! Ты держишь меня за полного идиота, Годжо! Нахрен мне не сдалась твоя фальшивая забота! Эти слова ударили Сатору наотмашь. Его глаза расширились в неподдельном диком шоке, лицо мгновенно побледнело, а в следующую секунду налилось глухой бешеной яростью. Он сделал один молниеносный шаг вперёд, мгновенно разрывая дистанцию, и с силой вцепился обеими руками в воротник куртки Сугуру. Он резко дёрнул Гето на себя, встряхивая его тело с такой яростью, что у того клацнули зубы. — Да что с тобой такое?! Хватит нести эту чушь, Сугуру! — заорал Сатору прямо ему в лицо. — Ты сошёл с ума! Ты несёшь полнейший сумасшедший бред, пока твоя девчонка замерзает где-то в лапах твари! Приди в себя! Если ты сейчас же не соберёшь свои сопли в кулак и не пойдёшь со мной, она умрёт из-за твоих дурацких разбирательств! Ты этого, блять, хочешь?! Их крики тонули в грохоте метели. Лица находились в считаных сантиметрах друг от друга, дыхание смешивалось с ледяным воздухом, и эта пустынная вершина горы превратилась в настоящий ад, где обиды, ревность и первобытный страх сплелись в один неразрывный смертельно опасный узел. Метель взвыла с новой силой, словно пытаясь заглушить их голоса, но ярость, кипевшая между ними, пробивала даже шторм. Сугуру тяжело прерывисто дышал, его грудная клетка ходила ходуном от нехватки кислорода. Капли пота на его лбу мгновенно превращались в ледяную корку, но внутри всё полыхало от унижения. — Мне не нужна твоя помощь! — истошно крикнул Гето, пытаясь оторвать чужие руки от своей одежды. — Не нужна помощь?! — Сатору навалился всем весом, вдавливая его ботинками в наст. — Ты отказываешься от меня здесь?! Из-за своей ущемлённой гордости?! Да если я сейчас развернусь и уйду, ты даже назад до академии не дойдёшь! Ты без меня в этих горах — труп! — Да лучше подохнуть здесь, чем ещё хоть минуту принимать твою фальшивую заботу! — окончательно сорвался на крик Сугуру, делая яростный шаг навстречу. Он с силой ткнул указательным пальцем прямо в грудь Сатору, тяжело, словно гвозди заколачивая, вбивая каждое слово: — Ты думаешь, если ты такой весь из себя сильнейший, значит, тебе всё можно?! Можно крутить романы за моей спиной, можно тайно шариться по ночам, можно изменять мне прямо в раздевалке, а потом как ни в чём не бывало приходить в мою комнату, ложиться в мою постель и делать вид, что я — всё, что у тебя есть?! Ты жалок, Сатору! Ты даже признаться мне в лицо не можешь, потому что ты трус! Обычный. Трусливый. Лжец. — Замолчи… — процедил Сатору. Лицо его в долю секунды стало белее падающего снега. Губы мелко подрагивали, а ослепительно-синие глаза потемнели от невыносимой боли. Слова Сугуру били без промаха, прямо в самое сердце. — Замолчи, Сугуру! Ты не имеешь права… Ты ничего не знаешь! — Так скажи! — заорал Гето, и из его глаз снова брызнули злые обжигающие слёзы, которые тут же замерзали на обветренных щеках. — Ну же! Скажи мне прямо в лицо: «Сугуру, это не то, что ты думаешь, это была просто встреча». Скажи, что было в том чёртовом пакете?! Докажи мне, что я сошёл с ума! Почему ты молчишь?! Клянусь, Сатору, если ты сейчас не назовёшь её имя, между нами всё кончено. Прямо здесь. На этой проклятой горе! Сатору замер, тяжело судорожно ловя ртом разреженный морозный воздух. Его затрясло от осознания того, насколько глубоко Сугуру увяз в своих подозрениях. — Не кончено… — хрипло, почти безумно прошептал Сатору, и его лицо исказилось в страшной болезненной гримасе. — Я не позволю тебе всё разрушить из-за твоих дурацких фантазий! Он снова бросился вперёд, как одержимый. С размаху рванув Сугуру на себя, Годжо мёртвой хваткой вцепился в ткань его куртки. — Ты никуда от меня не уйдёшь! — кричал Сатору прямо ему в губы, теряя остатки разума. — Можешь ненавидеть меня, можешь презирать, плевать мне в лицо, но ты пойдёшь со мной! Я не оставлю тебя одного! Мне плевать, что ты там себе вбил в голову! Думай, что я тварь, но я вытащу твою сестру, даже если мне придётся связать тебя по рукам и ногам и тащить на себе! Сугуру, зажатый бьющимся в настоящей истерике Сатору, почувствовал, как его собственная ярость переливается через край, ослепляя и превращаясь в чистую разрушительную силу. — Пусти меня, придурок! — Сугуру с силой перехватил его за горло, до боли сдавливая пальцы, пытаясь отодвинуть этот безумный, искрящийся синими молниями взгляд от своего лица. — Твоя одержимость пугает! Ты эгоист, который заботится только о своей выгоде! Ты просто боишься, что если я уйду, у твоей идеальной картинки отвалится кусок?! Пошёл ты! Гето резко, наотмашь выставил колено вперёд, с силой ударив Сатору прямо в живот. Годжо сухо охнул, от неожиданной боли на секунду ослабив железную хватку. Пользуясь этой короткой заминкой, Сугуру рванулся в сторону, вырываясь из ловушки. Но Сатору не собирался отступать. Ослеплённый паникой и гневом, он мгновенно развернулся. Из его пальцев со свистом и треском вырвался направленный луч тёмно-синего света. Годжо не целился в Сугуру, он хотел лишь остановить его, перекрыть дорогу, и снаряд со страшной силой ударил в снег прямо перед ногами Гето. Взрыв с оглушительным треском выжег обледенелый наст в паре сантиметров от берцев Сугуру. Ударная волна швырнула ему в лицо ослепительное плотное облако ледяной крошки и комьев земли. Потеряв опору на скользком развороченном насте, Гето резко качнулся назад. Его правая нога сорвалась в абсолютную пустоту. Сердце сделало бешеный смертельный кувырок, пропустив удар. Сугуру отчаянно взмахнул руками, пытаясь поймать баланс на самом краю отвесной скалы, прямо над чернеющей ревущей пропастью глубокого ущелья. Мелкие камни и обломки льда с сухим шуршащим звуком посыпались из-под его подошв далеко вниз, мгновенно исчезая в белой пелене метели. Ещё один миллиметр, малейшее движение ветра — и он бы полетел следом за ними в бездну. Кое-как удержавшись на обледенелом уступе, Гето замер. Вся его ярость в секунду сменилась леденящим пустым шоком. Он медленно поднял голову и уставился на Сатору широко раскрытыми глазами. Годжо, тяжело дышавший посреди выжженного круга, застыл как вкопанный. В ту же секунду до разума дошло, что он только что сделал, и краска мгновенно отлила от его лица. Сатору побледнел, став белее падающего вокруг снега. Его глаза расширились в диком ужасе, а пальцы, секунду назад искрившиеся синим светом резонанса, судорожно задрожали. — Сугуру… — сорванным удушливым едва слышным шёпотом выдавил из себя Сатору. Он сделал один нерешительный шаг вперёд, протягивая к нему дрожащие пустые ладони. — О боже, Сугуру, прости… прости меня, я не хотел, я не со зла, я… Сугуру, пожалуйста! Годжо сделал ещё шаг, готовый прямо здесь рухнуть перед ним на колени, умоляя о прощении, готовый выть от собственного бессилия и ужаса перед тем, каким монстром он только что чуть не стал для единственного близкого человека. Но Сугуру больше не кричал. Уничтожающая ярость испарилась. Он смотрел на растерянного мертвенно-бледного Сатору и не произносил ни единого слова. В его взгляде не осталось даже злости или обиды — только бесконечная глухая арктическая пустота и полная отрешённость. Развернувшись к нему спиной, Гето молча проигнорировал и протянутые руки, и панический шёпот. Нагнувшись вперёд, он прикрыл глаза ладонью, защищая лицо от колющих ударов бури, которая усиливалась с каждой секундой. Если он задержится здесь, на этой вершине, ещё хоть на минуту — следы проклятия пропадут окончательно. Метель засыплет их, погребая его двенадцатилетнюю кузину в этих проклятых горах навсегда. Сугуру опустился чуть ниже, практически касаясь пальцами быстро нарастающего сугроба, и начал спуск. Он полностью сосредоточился, ментально отсекая гул ветра и само присутствие стоящего позади Сатору. На белом насте, прямо у самой кромки опасного обрыва, едва заметно проступали разноцветные смазанные эманации — Образец уходил вниз по крутому склону ущелья, видимо, глубоко проваливаясь в сугробы. Следы стремительно заносило свежим снегом. Сжав зубы до скрежета, Сугуру двинулся вниз по склону, шаг за шагом, ведомый только угасающим блёклым отпечатком чужого страха, оставляя Сатору одного на опустевшей безумной вершине горы. Этот молчаливый бег сквозь бурю вниз ощущался как затяжное кошмарное падение в бездну. Метель окончательно взбесилась, швыряя колючие твёрдые, как битое стекло, хлопья прямо в лицо, забивая глаза и рот, безжалостно разрезая кожу ледяными иглами. Сугуру шёл вперёд, словно тяжёлый танк, пробивая собственным телом сугробы и завалы. Его взгляд был намертво прикован к стремительно исчезающим вмятинам на снегу. Он не оборачивался. Он заставил себя напрочь забыть, что позади него вообще кто-то есть. А Сатору шёл следом. Шаг в шаг. Повязка так и осталась лежать где-то в кармане куртки, и его растрёпанные белые волосы мгновенно облепило плотным слоем снега. Глаза, лишённые привычной защиты, безумно плыли от перегрузки и слепящего бурана, но он упрямо, как привязанный, держал дистанцию в пару метров. Его резонанс больше не искрился — он затих, сжавшись до невидимого, вибрирующего от ужаса и вины кокона. Сатору шёл и сквозь тяжёлую хриплую одышку, сквозь свист ветра, едва слышно выдавливал из себя одно и то же надрывное слово: — Прости… Гето никак не реагировал. Бешеный ветер сразу уносил этот жалкий шёпот в сторону, но Сугуру всё равно его слышал. Каждое это «прости» болезненно кололо слух, но внутри него уже стояла глухая непробиваемая ледяная стена. Слишком поздно. Слишком близко была та грань, за которой Сатору чуть снова не лишил его жизни. Сейчас имела значение только Нобара. Только её спасение. — Прости, Сугуру… — снова донеслось сзади, когда они, окончательно срываясь на тяжёлый ломаный бег, начали спускаться по крутому каменистому склону ущелья. Бежать по такому насту было чистым безумием — ноги то и дело увязали по колено в ледяных ловушках, берцы скользили на скрытых под снегом голых мокрых валунах. Несколько раз Гето едва не подворачивал щиколотку, но упрямо выравнивал баланс и только сильнее ускорялся. Следы беглеца на глазах превращались в едва заметные капли вязкой жижи, с которых Сугуру на ходу буквально стряхивал пальцами свежий снег, судорожно удостоверяясь, что это точно они. Ещё минут пять — и буря сровняла бы эти отпечатки с землёй полностью. Наконец, в самом низу ущелья, где отвесные скалы сходились в узкий мрачный и сырой коридор, метель немного поутихла, разбиваясь о массивные каменные своды. Прямо перед ними, наполовину заваленный старыми подгнившими брёвнами и ржавой скрюченной арматурой, показался зловещий чёрный зев заброшенной шахты. Оттуда, из непроглядной мёртвой глубины подземелья, отчётливо веяло гнилью, сыростью и тем самым знакомым мертвенным удушающим страхом ребёнка, который Сугуру теперь ни с чем бы в жизни не перепутал. Следы твари вели чётко внутрь, обрываясь на покрытом инеем каменном полу пещеры. Гето замер у самого входа, тяжело опираясь окровавленной ладонью о заледеневший край скалы. Грудь ходила ходуном, содранное горло сипело и свистело при каждом выдохе. Сатору остановился ровно в двух шагах за его спиной. Из его приоткрытого рта вырывался густой пар, а взгляд, полный жгучей вины и отчаянной почти собачьей преданности, замер на спине Сугуру. Сатору снова открыл было рот, чтобы тихо произнести своё привычное измученное слово, но вовремя затих. Он понял, что они подошли к черте, за которой шутки кончились и начинается логово врага.