Отдавшая душу

Мия стояла у окна в гостиной и смотрела, как снег медленно оседает на ветках старого дуба, когда услышала скрип колёс. Она не ждала гостей, но за последние недели привыкла к тому, что жизнь перестала подчиняться расписанию. Шаги на крыльце были лёгкими, уверенными, и когда Мэдди открыла дверь, в прихожую вошла женщина, которую Мия не узнала. Она была старше тех, кто обычно приходили к ней гости, — под шестьдесят. Её лицо едва было тронуто морщинами, напротив — мимика кипела жизнью. Медные волосы собраны в низкую причёску. Она была одета просто, но со вкусом: тёмное пальто, шерстяной платок, кожаные перчатки. И улыбалась. — Мисс Рейвенскорт? — спросила она, и её голос был мягким, тёплым, как чай, который пьют у камина в зимний вечер. — Да, — ответила Мия, чувствуя, как её настороженность начинает таять. — А вы? — Я помощница мистера Венлока, приехала за вами. Вам довольно повезло, что живёте недалеко. Вашим коллегам пришлось побросать свои дома, чтобы быть неподалёку от Венлока. Мия смотрела на неё и чувствовала, как впервые за долгое время находиться рядом с посторонним человеком ей не противно. В этой женщине не было ни холодной отстранённости, с которой держались колдуны, ни надменной учёности, которая делала ведьм такими неприступными. Она была простой. И Мия поняла, почему ей понравилась эта женщина: она не боялась её. — Как к вам обращаться? — спросила Мия, склоняя голову. — Просто Маргарита. Никаких титулов. Никаких церемоний. Я здесь, чтобы отвезти вас в Плимут. Возьмите с собой вещей на несколько дней. Мия почувствовала, как внутри неё поднимается разочарование. Она надеялась, что Венлок забыл о ней. Она хотела провести ещё несколько дней в этом доме, где пахло хвоей и бараниной, где слышался смех Энни и голос отца во время тренировок. — Жаль, — Мия широко улыбнулась, иронизируя, — Я уже подумала, что вы обо мне забыли, и я свободна. Маргарита тепло улыбнулась, и в этой улыбке не было ни снисхождения, ни осуждения — только понимание. — Не совсем, — сказала она. — Я подожду в карете. Не торопитесь. Она вышла, оставляя Мию одну в гостиной. Она смотрела на дверь, которая закрылась за Маргаритой, глубоко вздыхая. Виктор тоже был сейчас в Плимуте, возможно, судьба будет благосклонна к ним и даст шанс встретиться там. Она поднялась в свою комнату и начала собираться. Вещей было немного: пара смены белья, тёплый свитер, шаль. И зеркало со свечами. Знала бы Мия заранее, то набрала бы немного земли с кладбища. Неизвестно какие будут обстоятельства при выполнении задания. Та и в принципе задача не была обозначена. Она сунула зеркало в сумку, завернув его в старую ткань, в которую оно было завёрнуто, когда она нашла его на чердаке. И почувствовала, как внутри неё шевельнулся Том. — Плимут, — сказал он, и в его голосе послышалось что-то похожее на любопытство. — Интересно. Морской воздух, чайки, старая архитектура. Смрад от рыбы и водорослей. Мне нравится. — Тебе все мерзости нравятся, — ответила Мия, застёгивая сумку. — Ты бес. У тебя нет вкуса. — У меня есть вкус, — возразил Том. — Просто он отличается от твоего утонченного и изысканного. Очень надеюсь, что ты нахваталась этого от своего вампира, а не была такой изначально. Мия усмехнулась, но ничего не ответила. Она спустилась вниз, где её ждала семья. Скарлетт стояла у двери, и её лицо, всё ещё бледное после болезни, было спокойным. — Когда ты вернёшься? — спросила она, взяв дочь за предплечья. — Точно не знаю, — ответила Мия. — Через несколько дней. Джейн обняла её, и в этом объятии было столько тепла, что Мия почувствовала, как к горлу подступает комок. Энжел стояла в стороне, скрестив руки на груди, и её лицо было напряжённым, но она не сказала ни слова. Лишь только дала пять старшей сестре, когда та подошла к ней. Ария обняла Мию, раскачивая её в разные стороны. Энни, подбежав, обняла её за ноги, и Мия присела на корточки, чтобы посмотреть ей в глаза. — Я скоро вернусь, — сказала она. — Поцелуй папу от меня. Будь умницей. — Я всегда умница, — ответила Энни, и в этом детском упрямстве было столько жизни, что Мия улыбнулась. Она поцеловала сестру в макушку, поднялась и повернулась к матери. — Передай папе, что я уехала, — сказала она. — И что я люблю его. Скарлетт кивнула. Мия вышла, и когда садилась в карету, вспоминала, что написала записку Ноэлю, которую попросила передать при первой же возможности. «Я уезжаю в Плимут. Если Виктор вернётся раньше, меня, и мы не встретимся, скажите ему, что я там. И что я вернусь. Заранее спасибо. Мия» Когда карета тронулась, она смотрела на дом, который становился всё меньше, и чувствовала, как внутри неё разливается странное чувство: ей почему-то хотелось быть жизнерадостной, весёлой и, как бы странно не было, самовлюбленной. Она не собиралась думать о других, идти на уступки. В первую очередь, Мия хотела делать то, что она сама считает нужным. Плевать на то, что о ней думают и скажут. Зал у Венлока был таким же, как Мия его запомнила. Колдуны и ведьмы стояли или сидели в привычных позах, и Мия чувствовала, как их взгляды скользят по ней — изучающие, оценивающие, иногда враждебные. Она стояла у стены, скрестив руки на груди, и старалась не смотреть ни на кого. Венлок вошёл, когда шепотки уже начали стихать. Его лицо было спокойным, но в глазах мелькала холодная внимательность, заставляющая всех замолкать. Он обвёл взглядом зал и заговорил без предисловий: — В Плимут поедут только четверо: Лука, Мэтью Морганы, Мальком Лок и Мия Рейвенскорт. Мия почувствовала смесь облегчения и иронии. Она оглядела тех, кто оставался, и вдруг поняла, что это не случайность. Это была её маленькая пакость. Она глядела на лица коллег, которые не ехали, и в их глазах прочитала некое недовольство под соусом стыда. Лука, стоявший рядом с братом, не выдержал. — Может, скажете, из-за чего это произошло? — холодно спросил он. — Или, вернее сказать, из-за кого. Венлок не отреагировал. Он только повернулся к Альбериху и Эльвире, которые стояли у камина, и сказал: — Альберих и Эльвира останутся здесь как подстраховка. Лука не унимался. Его лицо оставалось спокойным, но голос стал громче. — Если вы думаете, что игнорирование может меня заткнуть, то вы ошибаетесь. Мия вздохнула. Она могла бы промолчать, позволив Луке кипеть в своей обиде, пока он в ней не задохнётся. Но внутри её начал щекотать Том, не позволяя молчать. — Господи, та я это сделала, — сказала она, и её голос был скучающим. — Доволен, мистер справедливость? Лука посмотрел на неё, и в его взгляде отчётливо было видно, что он понимает, что это её рук дело. Взгляд был таким, словно он смотрит на какое-то насекомое. — Спасибо, — сказал он, и его голос был ледяным. — Очень рад, что ты хотя бы способна честно признать свои подлые поступки. Жаль только, что понятие «честность» ты знаешь, а «честь» — нет. Мия почувствовала гнев, но она не позволила ему вырваться наружу. Лишь усмехнулась кривой усмешкой, которую переняла у Тома. Ванда, сидевшая в углу, подала голос. Её тон был резким и обвиняющим. — Это бред. Не может маленькая девочка навести морок на меня. Мне больше кажется, что это сделал твой старший брат, который сейчас надменно стоит и смотрит на этот цирк, Лука. Мэтью, стоявший рядом с братом, даже не повернулся к ней. Его голос был медленным, спокойным, как у человека, который не сомневается в своей правоте. — Пусть думает, что хочет, — сказал он. — Да, я подтверждаю, что это сделала Мия. И благодаря ей я увидел колдунов, которые мне ровня здесь — Эльвира, Мальком, Альберих, ну и, пожалуй, сама Мия. Морок достаточно долго я снимал с брата, это раз. А два, я чувствовал, как её энергия пытается пробить и мою защиту. Лука округлил глаза, реакция брата ему не нравилась. Он уже было открыл рот, чтобы начать с ним спорить, но брат повернулся к нему и сразу ответил: — Ты вообще помолчи сейчас! Я меньше всего ожидал, что ты на её удочку попадешься. Ты меня шокировал больше всех здесь стоящих. — Бред собачий, — прорычала Ванда с презрением. — Бред собачий — это позволить, как ты её сейчас назвала, маленькой девочке оморочить себя! — Мэтью повернулся к Мие и поднял большой палец вверх. — Мия, молодец! Вот ты действительно способна выжить в этом мире, в отличие от своих недоколлег. Более того, здесь все скоро начнут проклинать и морочить друг друга, вот только так же смело признать свои поступки, как Мия, сможет далеко не каждый. Мия смотрела на него, и в её груди разлилось приятное чувство. Она не ожидала поддержки, к тому же от колдуна, который, действительно, был сильным. Венлок поднял руку, и все замолчали. — Всё, довольно. Моей задачей является защищать вас от людей, а не друг от друга. Пока остальные «лечатся», вы четверо в сопровождении Маргариты отправляетесь в Плимут. Я тоже поеду, но чуть позже. Хорошей дороги. Он развернулся и вышел, оставляя за собой тишину. Мия посмотрела на Луку, который всё ещё смотрел на неё с холодным презрением. На Мэтью, который всё также сохранял надменность на лице. На Малькома, который стоял в стороне, держа ладони подмышками. Эти трое мужчин в ближайшие дни будут теми, с кем ей придётся общаться и, как бы ей этого не хотелось, работать. Меньше всего ей хотелось, чтобы среди них был этот придурок Лука. Они почти не были знакомы, но никто её так никогда не раздражал, как он. Даже верстальщик Луис из «Сверхъестественное сегодня»… Луис… Камила, мистер Боу, Саймон, Тревор… Макс!.. Господи, а живы ли они сейчас?! Что с ними, где они? Мия только сейчас осознала, что даже не вспоминала их все эти месяцы. Из-за чего же? Это шок или влияние Тома, который её сердце замораживал?

***

Они сидели в гостиной в старых, продавленных креслах у камина. На столике между ними остывал чай. Маятник в углу отбивал секунды с размеренной точностью, но в этом доме время текло иначе — медленнее, будто подчиняясь старому уюту, который не выветривался даже сквозь столетия. Разговор, начавшийся с Ницше, плавно перетёк в другое русло. — Ты когда-нибудь задумывался, — сказал Эдуард, отпивая из чашки, — что человечество обречено вечно повторять свои ошибки, потому что слишком ценит свои иллюзии, чтобы расстаться с ними ради истины? — Ницше был бы доволен тобой, — ответил Виктор, и в голосе его послышалась лёгкая усмешка. — Но он бы добавил, что истина не делает нас свободными. Она делает нас ответственными. Эдуард улыбнулся — ленивой, аристократической улыбкой. — Ты всегда умел находить изъяны в чужих теориях. Это делает тебя хорошим философом, но ужасным собеседником. — Комплимент, который я приму с благодарностью. Разговор снова изменил направление. Эдуард, который всегда держал руку на пульсе, начал рассказывать о том, что происходило в мире охотников. — Охота дала слабину, — сказал он, и в голосе его послышалось спокойное удовлетворение человека, пережившего бурю. — С появлением мертвецов люди стали меньше интересоваться нами. Местный князь поймал момент и договорился с правительством о поддержании мира. Компромисс хрупкий, но он есть. В Лондоне вампиры на какое-то время выдохнули. — А в остальной Англии? — спросил Виктор. — Терпимо. Люди недоверчивы, но они идут на уступки. Это уже победа. Эдуард замолчал, поставил чашку на стол и посмотрел на Виктора. Оба понимали, что от следующего вопроса не удастся уйти. — А теперь скажи мне, — голос его стал мягче, — зачем тебе Венлок? Виктор не удивился. Эдуард был слишком проницателен, чтобы не заметить, что он что-то скрывает. — Близкий мне человек связан с ним, — ответил Виктор. — Мне нужно знать, представляет ли он угрозу. Эдуард приподнял бровь, и в его глазах мелькнул лукавый огонёк. — А близкий человек — случайно не женщина? Виктор усмехнулся. Ну конечно, перед Эдуардом даже такая скала, как Ван Арт, не сможет утолить столь заметные перемены в своём существовании. — Будешь вытягивать из меня по слову? — Ты знаешь, я не сплетник, — ответил Эдуард. — Твой ответ будет похоронен во мне. Так что либо доверяй, либо не начинай. Виктор помолчал, глядя на огонь. — Да, это женщина, — сказал он наконец. Эдуард медленно откинулся в кресле. В его глазах мелькнуло понимание. — Спустя столько лет ты называешь женщину близким человеком, Ван Арт. Поистине, это конец света. Виктор усмехнулся, но в усмешке не было горечи — только спокойная уверенность. — Как говорил Гёте: «Тот, кто не знает, что такое любовь, не знает, что такое жизнь». — Красива? — искушающее выражение лица Эдуарда выигрышно смотрелось в полумраке комнаты, от чего создался эффект какого-нибудь старого кино про вампиров. Однако Виктору подобные вопросы казались пошлыми и недостойными. Он прекрасно знал друга, и намерения обидеть или задеть у британца не было. Так, немного укусить. И осуждающий взгляд Ван Арта его притормозил. Эдуард улыбнулся, но не стал продолжать. Он был достаточно мудр, чтобы знать, когда остановиться. — Стало быть, если я продолжу допрашивать тебя, ответов не услышу? — Не услышишь. — Тогда подискутируем на иную тему, — сказал Эдуард, и голос его стал более деловым. — Я уже рассказал, что у меня есть возможность познакомиться с колдунами, но я не уточнил насколько далеко мне удалось зайти. Хочу пригласить их сюда, в дом. Давно хотел увидеть чудо воочию. Осталось только надеяться, что они согласятся. Я приготовил для них приличную сумму. Виктор посмотрел на него. В глазах мелькнуло что-то — он не показал, что его не обрадовала эта новость. Только кивнул. — И что же ты хочешь увидеть, Эдуард? — У меня есть парочка антикварных вещей, до истории которых я так и не добрался. Быть может, ведьмовская магия прольёт свет на истину. — Ты и сейчас что-то не договариваешь, — Виктор склонил голову. — Это мой единственный талант, — ответил Эдуард, поднимая чашку в шутливом тосте, — Не считая, конечно, скромности.

***

Две кареты двигались по разбитой дороге, и внутри каждой из них царила своя атмосфера. В первой, где ехали братья Морганы, слышались приглушённые голоса, которые то стихали, то вспыхивали с новой силой — Лука не унимался. Мэтью отвечал снисходительно, что раздражало брата ещё сильнее. Лука старался вбить в голову старшего брата аморальность поступка Мии. Во второй карете было тепло и уютно. Мия сидела напротив Малькома Лока и Маргариты, и её голос, звонкий и живой, заполнял пространство, превращая долгую дорогу в почти приятное путешествие. Она шутила, иронизировала, рассказывала забавные истории, и даже невозмутимый Мальком несколько раз усмехнулся, качая головой. Быстрый и насмешливый говор девушки гипнотизировал. Сейчас Мия навёрстывала те месяцы, которые она провела в унынии. — Ты бы могла собирать полные залы, — сказал он, когда она закончила очередной рассказ. — С таким талантом привлекать внимание. — Я и собирала, — ответила Мия, обнажая зубы в улыбке, которая делала её одновременно дерзкой и уязвимой. — На выступлениях кружка ораторского искусства и дебатов на факультете журналистики. Правда, там публика была менее благодарная. — Журналистка, — повторил Мальком, пробуя слово на вкус. — Это многое объясняет. — Что именно? — Твою любовь к деталям. Ты замечаешь то, на что другие не обращают внимания. И твою способность создавать атмосферу, даже когда вокруг — сплошная серая скука. Мия хотела возразить, но Маргарита мягко положила руку ей на колено. — Он прав, дорогая. Ты светишься. Даже когда говоришь о чём-то мрачном, в тебе есть что-то, что заставляет людей улыбаться. Это редкость, особенно в нашем мире. Мие было приятно. Она так отвыкла от этих слов. В последнее время все видели в ней одно лишь зло. Но в голосе Маргариты не было лести — только искренняя теплота, которая делала её слова ещё более ценными. Мальком смотрел на Мию и думал о том, что в этой девушке есть то, чего он не ожидал увидеть. Она была младшей среди них, но в её поведении не было ни робости, ни неуверенности. Она была острой, колючей, но при этом в ней чувствовалась чуткость, которая позволяла ей считывать людей, чувствовать их настроение, их боль. Он заметил это ещё в штабе Венлока, но теперь, когда они были в одной карете, он понял, что она не просто привлекает внимание — она его удерживает. И делает это с лёгкостью, которая даётся только настоящей харизме. — Мелкая, ты не перестаёшь удивлять, — сказал он, и в его голосе послышалась отеческая усмешка. — Мелкая? — переспросила Мия, приподнимая бровь. — Ты самая младшая из нас. Привыкай к прозвищу. — Лучше, чем «девочка», — ответила она с безобидной усмешкой. Когда кареты остановились, Мия выглянула в окно и почувствовала, как её настроение начинает стремительно падать. Здание, которое Маргарита указала как их место жительства, было старым, облупленным, с окнами, которые выглядели так, будто их никто не мыл несколько десятилетий. Пять этажей, из которых каждый казался более обветшалым, чем предыдущий. — Мы прибыли, — сказала Маргарита, выходя из кареты. — Квартира на первом этаже там одна, не ошибётесь. Ключи у Морганов. Я должна уехать, вы пока там обустраивайтесь. Она улыбнулась Мие, и в этой улыбке было столько материнской теплоты, что Мия на мгновение почувствовала себя дома рядом с мамой. Маргарита всегда мечтала о дочери, но жизнь распорядилась иначе, подарив ей сыновей. И в этой молодой девушке, с её болью и светом, она увидела что-то, чего не хватало ей самой. Мия не могла объяснить это чувство, но она знала — Маргарита была одной из тех, кто не осудит её. И как только Венлок смог прибрать к рукам такую милую женщину? Когда карета скрылась за поворотом, колдуны вошли внутрь. Мия остановилась на пороге, и её глаза округлились. Комната была маленькой, грязной, с обоями, которые отслаивались от стен большими кусками, обнажая влажные, тёмные пятна. С потолка в нескольких местах капала вода, и на полу уже образовались лужицы, которые блестели в тусклом свете единственной лампы. Мебели почти не было — только четыре ободранных кресла, стоявших в центре комнаты, как будто кто-то специально расставил их для трагикомического спектакля. Небольшой пошарпанный журнальный столик, на нём стоял граммофон, который, как показалось Мие, был ровесником Виктора. Возле стены стоял сервант, который использовался для хлама. Окна были старыми, с рамами, которые выглядели так, будто их вот-вот выдует ветром. — Чтобы найти такую халупу, нужно, конечно, очень постараться, — сказала Мия, и её голос дрогнул от шока. Она чувствовала, как внутри неё поднимается то ли смех, то ли отчаяние. — Конечно, Мия же у нас дочка одного из самых богатых охотников Девона, — не упустил возможности уколоть её Лука, — От существования однокомнатных квартир ей становится дурно. Мия повернулась к нему, и в её глазах мелькнул огонёк, который появлялся, когда её задевали. — Завистью завоняло откуда-то слева, — ответила она с острой насмешкой, которая была её защитой. Она осмотрелась и вдруг увидела в углу маленькое тело, которое лежало неподвижно. Она указала на него пальцем, отпрыгивая в сторону, и её голос сорвался на брезгливый шёпот: — Там мышь сдохла! — Мда уж, — сказал Мальком, изогнув бровь. — Ладно мы, мужики, но мистер Венлок мог бы подумать, что с нами девушка едет. Не думаю, что он бедствует, чтобы не суметь позволить хотя бы двушку с диваном. — Видимо считает, что его цирк уродов и пожить может по-уродски. — прикрывая нос от сигаретной вони, сказала Мия. — Говори за себя. Я не считаю себя и моего брата уродами. — продолжил раздражать Мию юный медиум. — Ой, опять ромашку нежную задела. У девушки была сотня идей, как ответить Луке, но сейчас её волновало другое. Мия смотрела на это помещение, на эти стены, на эту грязь, и в её голове уже рождалась мысль — она надеялась, что ей удастся встретить здесь Виктора, который заберёт её из этого клоповника. В голове мелькнула комичная сцена: Виктор, как рыцарь, вызволяет её из мрачного логова бактерий, которое сторожит свирепый дракон в образе Луки.

***

Дверь распахнулась словно её толкнул не человек, а ветер. И вместе с этим ветром в комнату ворвалась она. Волосы выбились из-под шляпки, глаза сияли светом, который был только у тех, кто не боится жизни. Зрелая красота — неяркая, глубокая, тёплая. От неё шло ощущение уюта, словно она принесла с собой запах дома. — Благодаря тебе, я ужасна и отвратительна, Эдуард! — крикнула она ещё с порога. В голосе были только отчаяние и вина. Мужчины поднялись мгновенно. Правила воспитания не меняются ни с веками, ни с обстоятельствами: мужчине не положено сидеть, пока дама стоит. Маргарита, увидев, что Эдуард не один, приложила руку к груди — грациозно, что делает женщину ещё обаятельнее. — Ох, ты не один, — голос её стал мягче. — Добрый вечер. — Позволь представить тебе, Марго, — сказал Эдуард, шагнув вперёд с привычной элегантностью, — мой друг Виктор Ван Арт. Виктор, это Маргарита О’Рейн. Виктор шагнул к ней, взял её руку и, склонившись, коснулся губами холодной от мороза женской ладони. Привычный для него жест. — Очень приятно, — сказал он, и голос его звучал ровно. — Мне так неловко, — Маргарита опустилась в кресло, которое он ей придвинул. — Не хотела тревожить вас. — Полно, — отмахнулся Эдуард, усаживаясь напротив с лёгкостью хозяина, привыкшего управлять беседой. — Мы с Виктором ждали тебя. Поговорили о дороге, о погоде, о том, как изменились окрестности за последние годы. Виктор слушал, кивал, но мыслями был далеко — там, где Мия, которая понятия не имеет, что Виктор мучается в догадках: приехала она или же осталась дома с семьёй. Ему хотелось спросить, но этикет, который он соблюдал веками, не позволял нарушить плавное течение беседы. Эдуард, чувствуя напряжение друга, избавил его от мучений. Повернулся к Маргарите с деловой непринуждённостью. — Как колдуны и ведьмы, которых ты привезла? Кто приехал? Маргарита вздохнула. Искренне, тяжело — так, что Виктор почувствовал, как у него внутри всё сжимается. — Вот из-за них я и чувствую себя мерзко, — сказала она, понизив голос. — Чтобы они согласились прийти к тебе, я поселила их в такую нищету, что смотреть страшно. Эта девочка, мисс Рейвенскорт, такая ухоженная, опрятная… мне жутко представлять её в той квартире. И Венлок тоже хорош. Даже при иных обстоятельствах, ничего лучше на выделенные деньги найти было невозможно. А люди и так не хотят ничего сдавать. Виктор сжал челюсть. Внутри поднималась лавина — холодная и яростная. Он получил ответ, даже не задав вопроса. Мия здесь, и она находится в месте, которое совершенно недостойно её. Эдуард словно не замечал состояния друга или делал вид. Голос его оставался беспечным. — Так кто приехал? Хотелось бы получить джекпот и увидеть каждого. — Джекпота не будет, — Маргарита чуть улыбнулась. — Произошёл небольшой… форс-мажор. Приехали братья Морганы, колдун Лок и Рейвенскорт. — А эта загадочная и ухоженная мисс Рейвенскорт — ведьма? — Ни в коем случае не называй её ведьмой, — голос Маргариты стал твёрже. — Она не ведьма. Более того, бедняжку чуть не сожгли сумасшедшие жители деревни, где она живёт, считая её ведьмой. Виктор стиснул зубы так, что желваки заходили ходуном. Гнев поднимался всё больше, пальцы впились в подлокотники кресла. То, что пережила Мия, теперь ползло слухами по всей Европе — и слышать это от Маргариты было невыносимо. — Так кто же она тогда? — спросил Эдуард. Маргарита пожала плечами. — Она конкретно себя никак не называет. Просто есть бес, который живёт в ней и служит. Одержимая? Чернокнижница? Колдунья? Спросишь у неё сам — на свой страх и риск. — С этим понятно, — сказал Эдуард, отмахиваясь от не столь сейчас важной темы. — Когда я могу с ними встретиться? — Венлок приедет завтра вечером, — ответила Маргарита. — Я бы познакомила вас сейчас, чтобы у них появились деньги уехать оттуда как можно скорее. И ещё желательно, чтобы ты поехал со мной. — Да-да, верно, — сказал Эдуард, поднимаясь. — От меня деньгами за мили несёт. Если согласятся, я их озолочу. Виктор, ты согласен ехать? — Абсолютно, — ответил Виктор. Голос его был ровным. Но внутри всё горело и взрывалось. Он должен был увидеть её и забрать из той убогой квартиры, которую описала Маргарита. Даже если для этого придётся снести здание до основания.

***

Мэтью и Мальком решили найти паб — дать возможность молодым людям хоть как-то отдохнуть в менее людной обстановке. Лука остался протирать пыль, Мия искала хоть какие-нибудь ёмкости, чтобы подставить под протекающий потолок. Тишины не было: Лука постоянно пытался задеть или переспорить Мию, но она виртуозно отражала атаку. В дверь постучались. Лука пошёл открыть и увидел на пороге улыбающуюся Маргариту с двумя мужчинами, в которых сразу почувствовал вампиров. — Лука, как вы тут? — Маргарита старалась держать лицо, понимая, что её подопечные крайне недовольны. — А вы пройдите и сами посмотрите. Мия доказала, что женская рука далеко не везде может создать уют. — Сохраняю атмосферу, достойную тебя, — послышалось из угла квартиры. Лука пропустил их. Мия стояла спиной к гостям и ногой передвигала чашку по полу, чтобы поймать каплю. Услышав голос Маргариты, она, не оборачиваясь, спросила: — Маргарита, наш хозяин беден или считает, что мы обладаем сверхспособностью складываться пополам в кресле? Мия обернулась и увидела перед собой не только Маргариту, но и незнакомого мужчину с… Виктором. Её спасение стояло в нескольких шагах. Она тепло улыбнулась ему, чуть остывая. Очень хотела кинуться на шею, но помнила: он не любит демонстраций чувств на публику. К тому же она не знала второго мужчину и решила пока не показывать, что они знакомы. Отчасти это была вина её самооценки, сильно пошатнувшейся после последних событий. Ей казалось, что она скомпрометирует Виктора их любовной связью. Виктор перевёл взгляд с Мии на комнату. Контраст разрывал его изнутри. Она — свет, тепло, единственная, кто имел значение. А эта конура с грязными стенами, протекающим потолком и запахом сырости, пропитавшим каждую щель, очерняла её. Ван Арт смотрел на неё и с трудом удерживал себя на месте. Хотелось взять её за руку и вывести на улицу, увезти в свой мир, где есть нормальные кровати, чистый воздух и тишина. Но она не подходила и даже не смотрела на него дольше, чем секунду. Внутри закипало от этого, однако Виктор не стал давить. У них будет время это обсудить, здесь он её оставлять не собирается. И, глядя на друга, Виктор счёл, что конкретно сейчас ему не стоит открыто показывать, что его связывает с этой девушкой. Эдуард тем временем с любопытством осматривал колдунов. Он подмечал детали: Лука — резкий, с искрой в глазах. Мия — острая, как бритва, но в каждом её движении чувствуется глубина. И когда она обернулась и увидела Виктора, Эдуард заметил то, что осталось незаметным для остальных. На долю секунды она вспыхнула и погасила эту искру. «Интересно»: подумал он. — Мия, дорогая, это временные затруднения, — сказала Маргарита. — Не стану скрывать, были варианты чуть лучше, но в этом же стиле. Люди боятся отдавать дома и квартиры приезжим на несколько дней. Мия шумно вдохнула и напряжённо улыбнулась. Подошла к Маргарите. — Но неужели не было варианта хотя бы с диваном и нормальной вентиляцией? Я уже молчу о том, что я вынуждена сидеть в этой коробке пять на пять с тремя мужчинами. — Мне тоже не особо нравится делить помещение вот с ней, — недовольно, но спокойно сказал Лука. — С двумя мужчинами, — напряжённо прошипела Мия, оставляя улыбку. Виктор слушал их перепалку, еле сдерживая себя. Этот мальчишка позволял себе слишком много. Желание надавить на него гипнозом, а лучше вырвать язык неслось по артериям и венам. Никто не смел так разговаривать с Мией, особенно в его присутствии. Спасала хама Мия, которая достойно и без грубых оскорблений отвечала ему. Но его пререкания вызывали у Виктора такую же брезгливость, как и сама квартира. — Так, дети мои, — медленно сказала Маргарита, стараясь прекратить перепалку, — для начала скажите, где Мэтью и Мальком. — В пивнуху ушли, будут утром. На трезвую голову эту нору стерпеть невозможно, — ответила Мия. — И решили нормально поесть. Этот ужин, — Лука поднял за хвост труп мыши, — их желудки отвергли. — Руками-то её не трогай, Господи, — брезгливо и с ужасом воскликнула Мия. — Ты же на кладбище работаешь и не брезгуешь почему-то. — Я эксгумацию не провожу. Это прерогатива медиумов. Виктор с каждой секундой терял терпение. С большим усилием он сдерживал себя, чтобы не вмешаться, не поставить наглеца на место. Реакция Мии, которая смотрела на парня, как на дурочка, отрезвляла его. Вампирское чутьё даже подсказывало, что девушке как будто приятно, что медиум раздражается и старается её задеть, после чего терпит поражение. — Тихо! — чуть повысила голос Маргарита. — Прошу вас, оставьте свою пламенную любовь друг к другу на потом. Мистер Фэрфакс и мистер Ван Арт заинтересованы в вас и пришли с предложением. Мэтью и Мальком эту возможность сейчас пропьют, а у вас есть все шансы. Мия взглянула на Виктора — и сразу поняла: заинтересован он только в ней. А второй вампир так и кричал о том, что ему нужны их способности. Она посмотрела на Эдуарда и увидела живой интерес — не к ней лично, а к тому, что она умеет. И это её не устраивало. — Палец колоть сегодня нет настроения, — лениво покачиваясь, сказала Мия. — Можете обратиться к полевому одуванчику, который так и рвётся всем помочь. — Не бесплатно, — тут же сказала Маргарита. На Мию это подействовало как катализатор. Она мгновенно взяла куртку с вешалки. — Как сразу влияет возможность жить более комфортно, — усмехнулся Лука, тоже собираясь. Мия в этот раз не стала язвить — ответила чисто и прямо. — Я могу хоть на улице ночевать. А в доме, где живёт семья из семи человек, домработница и две лошади, каждый цент — золото. Луке хватило чести, о которой он не так давно говорил, не подкалывать Мию. К тому же он чувствовал искренность в её словах — девушка хотела, чтобы семья жила в достатке. Он даже немного смутился, вспомнив свои же слова о её богатой жизни. — Вы мне уже кажетесь забавными, — наконец подал голос Эдуард, хитро глядя на парня с девушкой. — При любом исходе событий я не пожалею, что пригласил вас. — Могу язвить вдвое больше за дополнительную плату, — ответила Мия, уже готовая к выходу. — Ты и бесплатно с этим справляешься блестяще, — пробурчал Лука, ища ключи. Мия устало вздохнула, глядя в потолок. — Если вы заставите его молчать, я буду очень благодарна, — сказала она, глядя на Маргариту, которая с умилением оглядывала колдунов. — Не получится, — ответил за Маргариту Лука. — Я сейчас Тома вызову, и всё зашибись получится, — раздражённо сказала Мия. — Что ты так долго возишься? Время — деньги. — А ты хочешь, чтобы сюда влез кто-то, пока нас нет? — Лука повертел ключами. — Ты эту дверь хоть настежь оставь открытой, сюда даже бомж не залезет. Когда вышли на улицу, их уже ждал экипаж. Мия и Лука одновременно обернулись на дом. — Надеюсь, эту богадельню разнесёт в щепки, когда мы вернёмся, — сказала она. — Не ожидал, что соглашусь с тобой. Они подошли к экипажу. Виктор любезно подал Мие руку, чтобы помочь. Для остальных — простая вежливость. Для них — мгновение, когда можно хоть на секунду коснуться друг друга. Оба прекрасно знали, что настанет момент, в котором не будет никого, кроме них. Мия и Лука сидели возле окон, посередине, как рефери, Маргарита. Вампиры устроились напротив, после чего экипаж тронулся. Виктор смотрел на профиль Мии и думал: она не заслуживала всего этого. Маленький боец, какой она выглядела в его глазах, не показывал усталости, а напротив. Нежная и ранимая Мия спряталась под панцирем грубости и прямолинейности. И скинет она этот барьер только перед ним.