Учись любить меня

Последний учебный день в десятом классе выдался солнечным и по-летнему тёплым. В воздухе пахло свежей листвой и предвкушением каникул. Ученики слонялись по коридорам с пустыми рюкзаками, учителя устало улыбались, обсуждая отпуска. Кто-то уже уехал, кто-то собирался завтра. Лаура сидела в учительской одна, пила остывший кофе и смотрела в окно. С того разговора в парке прошло две недели. Маленькая белая книга Цветаевой, которую она оставила у двери Маши, лежала теперь на полке в спальне Лауры. Маша вернула её через неделю — положила в почтовый ящик, без записки, без объяснений. Книга пахла её духами — дешёвыми, цветочными, которые Лаура теперь узнавала из тысячи. Она открыла её на странице, где Маша загнула уголок. Стихотворение «Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес». Лаура перечитала его раз десять. Потом поставила книгу на полку и больше не трогала. Слишком больно. Она пыталась писать Маше. Короткие сообщения, ничего личного: «Как дела?», «Выспалась?», «Готовишься к экзаменам?». Маша отвечала односложно — «Нормально», «Да», «Спасибо». Иногда не отвечала вовсе. Лаура не настаивала. Она давила страх и обиду, которые поднимались каждый раз, когда телефон молчал. Она знала, что заслужила это молчание. Но каждое непрочитанное сообщение было как удар под дых. В последнюю неделю Маша перестала отвечать совсем. Лаура не спала ночами — лежала в темноте, смотрела в потолок, прокручивала в голове их разговоры, её улыбку, её слёзы. «Ты всё испортила, — думала она. — Ты всегда всё портишь». Она почти смирилась, что Маша уйдёт навсегда. Что лето сотрёт её. Что в сентябре они будут чужими. Или Маша переведётся в другую школу — нашла же она способ. Но сегодня был последний день. Последний шанс. --- В одиннадцать утра Лаура вошла в класс одиннадцатого «А» — сдавать журналы, проверять списки, желать летнего отдыха. Формальность. Классный руководитель — полная женщина с усталыми глазами — что-то говорила про технику безопасности, про поведение на каникулах. Ученики сидели в расслабленных позах, кто-то смотрел в телефон, кто-то перешёптывался. Маша сидела на последней парте, как всегда. Длинные белые волосы распущены, наушники в ушах. Она не слушала. Смотрела в окно. Лаура стояла у двери, делала вид, что проверяет бумаги. Взгляд сам скользил на последний ряд, на знакомый силуэт. Маша была бледнее обычного. Под глазами залегли тени — она плохо спала. Лаура знала, потому что сама не спала тоже. Она хотела подойти. Сказать что-то. Но не могла. Слишком много свидетелей. — А теперь слово предоставляется Лауре Альбертовне Лукиной, нашему учителю литературы, — объявила классная руководительница. Лаура подняла голову. Медленно прошла к доске. Встала так, чтобы видеть Машу. Та по-прежнему смотрела в окно. — Я не буду долго говорить, — начала Лаура. — Только одно. Этот год был для меня особенным. Вы — особенные. Я желаю вам хорошего отдыха, новых впечатлений и… чтобы вы нашли то, что ищете. Она посмотрела прямо на Машу. Та не шелохнулась. — Удачи, — закончила Лаура. Класс захлопал. Кто-то свистнул, кто-то крикнул «Спасибо!». Лаура кивнула и вышла в коридор, чувствуя, как сердце колотится где-то у горла. --- Она стояла у окна на лестничной клетке, курила и ждала. Знала, что Маша выйдет последней. Так было всегда — она не любила толпу, ждала, пока коридоры опустеют. Через десять минут дверь класса открылась. Маша вышла одна. В наушниках, с рюкзаком за спиной. Увидела Лауру, остановилась. Лаура потушила сигарету. Сделала шаг вперёд. — Привет, — сказала она. Маша не ответила. Смотрела холодно, отстранённо. — Можно поговорить? — спросила Лаура. — Мы уже говорили, — ответила Маша. — В парке. — Я знаю. Но это важно. Маша сняла наушники. Спрятала в карман. — Давай, — сказала она. — Только быстро. Меня ждут. Лаура кивнула. — Я хочу сказать… — она запнулась, собираясь с мыслями. — Я знаю, что виновата. Знаю, что не заслуживаю второго шанса. Но я хочу, чтобы ты знала: я буду ждать. Сколько понадобится. Маша молчала. — Я не прошу простить меня сейчас. Не прошу забыть. Просто… не исчезай. Не пропадай всё лето. Позволь мне быть рядом. Хотя бы издалека. Маша усмехнулась. Горько. — Ты просишь меня о том, что сама не умеешь делать, — сказала она. — Быть рядом. Не исчезать. — Я учусь, — ответила Лаура. — Я ходила к психологу. Я пытаюсь понять, почему я такая. Почему бегу. Почему боюсь. Маша посмотрела на неё. Внимательно, долго. — И что ты поняла? — Что я боюсь потерять тебя, — честно сказала Лаура. — Боюсь, что не достоин тебя. Боюсь, что сделаю больно снова. И поэтому убегаю. Но я больше не хочу убегать. Маша отвела взгляд. — Слова ничего не стоят, — сказала она. — Я знаю. Поэтому я докажу. Делами. — Как? — Не знаю ещё, — призналась Лаура. — Но я найду способ. Маша молчала долго. Лаура видела, как она сжимает лямку рюкзака, как побелели костяшки. — Хорошо, — наконец сказала Маша. — Ты можешь писать мне. Иногда. Я буду отвечать. Если захочу. Лаура выдохнула. Не облегчение — маленький лучик надежды. — Спасибо, — сказала она. — Не за что, — ответила Маша. — Я не обещаю, что отвечу всегда. И не обещаю, что прощу. Но я не буду исчезать. Она развернулась и пошла к лестнице. На полпути остановилась. — Лаура, — сказала она, не оборачиваясь. — Мм? — Та книга… Цветаева. Ты читала то стихотворение? Где уголок загнут. — Да, — ответила Лаура. — «Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес». Маша кивнула. — Прочитай ещё раз. Может, поймёшь, что я чувствую. И ушла, не оглядываясь. Лаура осталась одна. Стояла у окна, смотрела, как Маша выходит из школы, садится на автобус и уезжает. Потом медленно пошла к своему кабинету. Книга лежала в столе. Она открыла её на нужной странице и перечитала ещё раз. Строчки плыли перед глазами. «Я тебя отвоюю у всех времён, у всех ночей...» Она закрыла книгу. Спрятала в сумку. Вечером Лаура сидела на кухне одна. Дождь перестал, в окно светил закат. Она пила виски и смотрела на телефон. Набрала сообщение: «Прочитала. Кажется, поняла. Я буду отвоёвывать тебя. Вечность. Столько, сколько понадобится». Отправила. Ответ пришёл через час: «Удачи». Одно слово. Но Лаура улыбнулась. Она знала, что это только начало. Что впереди долгое лето, полное неизвестности. Что Маша не простит быстро. Что она сама ещё не уверена, что сможет измениться. Но сегодня был последний день. А завтра начиналось лето. И она решила, что проведёт его не в клубах и не в чужих постелях, а в попытках вернуть доверие той, кого потеряла по своей глупости. Она не знала, получится ли. Но она была готова попробовать.