Пока мы с тобою живы

Сирена сначала показалась далёкой. Не звуком даже, просио ощущением. Тонким, неприятным, как если бы воздух вдруг начал дрожать сам по себе, как если бы что-то чужое, металлическое, холодное прошло сквозь город, оставляя за собой только напряжение. Серёжа даже не сразу поднял голову. Он стоял у станка, сжимая в пальцах очередную деталь, и на секунду подумал, что ему просто показалось - что это опять шум в голове, усталость, недосып, тот странный внутренний гул, который в последнее время не исчезал даже в тишине. Но потом сирена взвыла. Громко. Резко. Звук был громкий и настойчивый. Ни капли сомнения не осталось. Оно. Опять. Голоса вокруг тоже стали громче. Вскрики, ругань. Немцов бранили. Станки начали останавливаться. Такими рывками, с неприятным скрежетом. Звук резкий, не желающий подчиняться вою снаружи. Как будто это - не помеха. Как будто надо дальше работать. — В убежище! И всё пришло в движение. Разумовский почувствовал, как внутри резко сжалось что-то холодное, неприятное, липкое. Не паника. По-настоящему он не умел паниковать. Но что-то очень близкое к ней, что-то, что заставляло дыхание сбиваться, а движения становиться неловкими. Олег уже шёл к выходу. Быстро. Без суеты. Как будто ждал этого. Разумовский сорвался с места следом. Коридор быстро заполнился людьми. Тесно, шумно, кто-то толкал, кто-то пытался пройти вперёд, кто-то наоборот замедлялся, терялся, мешал остальным. Шаги, голоса, ругань, тяжёлое дыхание - всё смешалось в один неприятный, давящий поток. Серёжа шёл почти вплотную за Олегом, стараясь не потерять его из виду. Потерять его сейчас означало… он не додумал мысль. "Не упасть," - мелькнуло у него. - "только не сейчас". Олег уже спустился ниже. Юноша ускорился. Чуть не врезался в человека впереди, извинился, тихо, почти неслышно, и снова пошёл дальше. Внизу было хуже. Гораздо хуже. Бомбоубежище встретило их спертым, тяжёлым воздухом, в котором смешались запахи сырости, пота, старой одежды, страха. Люди уже были там: сидели, стояли, прижимались друг к другу, занимали места, где могли. Места было мало. Слишком мало. Серёжа остановился на секунду, оглядываясь. И сразу же потерял ориентацию. Слишком много лиц. Слишком близко. Слишком шумно. — Сюда. - Его схватили за рукав. Голос принадлежал Олегу. Разумовский вздрогнул от прикосновения, но не вырвался. Пошёл за ним. Они протиснулись вдоль стены, нашли узкий, неудобный участок, где можно было хотя бы встать, не касаясь сразу трёх человек. Олег отпустил его. И Серёжа сразу почувствовал *это*. Пустоту. Странную, неприятную. Он прижался плечом к стене. Холодной. Влажной. Дышать было трудно. Воздуха не хватало. Казалось, его уже использовали, выдохнули, сделали чужим. — Нормально? - Коротко спросил Олег. Серёжа только кивнул в ответ сразу же. — Да. Правдой это, конечно же, не было. Совсем не было. Но говорить иначе он не хотел. Сирена продолжала выть. Где-то сверху, далеко, глухо прогремел первый взрыв. Он вздрогнул. Сильно. Хотя, не сильнее, чем обычно. Несколько человек рядом тоже дёрнулись, кто-то зашептал что-то, кто-то сжал руки, кто-то закрыл глаза. — Спокойно. - Сказал кто-то. Но голос звучал неубедительно. Чуть ближе. Глухой. Тяжёлый. Разумовский попытался сделать так же. Не получилось. Внутри было слишком много всего. Слишком тесно. Слишком громко. — Они не сюда бьют. - Продолжил Олег, чуть тише. - Пока. Пока. Слово застряло в голове. Юноша тяжело сглотнул. Серёжа опустил взгляд. Попробовал прекратить. Сразу не получилось. Никогда не получалось. Он сделал вдох. Медленный. Потом ещё один. Сконцентрировался на этом. На дыхании. На том, как воздух входит и выходит. "Это просто бомбёжка". Фраза прозвучала в голове так... странно. Это было неправильно. Слово "просто" сюда точно не подходило. Совсем. Ещё один взрыв. Ближе. Сильнее. Пыль посыпалась с потолка. Кто-то закашлялся. Кто-то начал говорить громче. Слишком громко, слишком быстро, как будто пытался перекричать страх. Кто-то вскрикнул. Кто-то выругался. Серёжа закрыл глаза. На секунду. Только на секунду. Но этого хватило. "Ты не выдержишь". Голос был тихим. Почти спокойным. Слегка насмешливым даже. Не чужим, но и не совсем его. Разумовский резко открыл глаза. "А он выдержит". Ещё одна фраза прозвучала в голове. Следом. Чётко. "А ты - нет". Сергей сжал зубы. Нет. Это не так. Он выдержит. Он должен. Войну надо пережить. Надо пройти, перетерпеть. Тут ведь совсем чуть-чуть надо. Он должен продержаться. — Я уйду. - Сказал вдруг Олег, слегка склонившись к нему. — Что? Куда? Голос прозвучал глухо. Как будто не его. Волков посмотрел на него. Прямо. — В лес. — Что? — В партизаны. — Ты не можешь просто… - Юноша запнулся. Слова не складывались. — Просто что? — Уйти. — Могу. — Нет. - Собственный голос показался ему слабым. Он как будто просил. Молил. - Нет. — Почему? Но ведь ответ был очевиден. Даже слишком. "Потому что я не хочу оставаться один". Но этого он, конечно, не сказал. Не смог. — Потому что это опасно. - Сказал он вместо этого. Этого явно было недостаточно. "Нет". "Но..." Олег, который постоянно злился, что именно этот ответ ему дают в части, теперь говорит Серёже то же самое. — Почему? — Потому что нет. — Это не ответ. — Ответ. Ещё какой. — Но ведь я могу... — Нет. - Снова перебил. Серёжа замолчал. Слова не шли. "Скажи". "Скажи правду". Голос внутри был тихим. Настойчивым. — Потому что ты уйдёшь. А я… - Он замолчал. Этого оказалось достаточно. Что-то у Олега во взгляде поменялось. Ненадолго, почти незаметно. Но Серёже этого хватило. Потом Волков отвернулся. — Посмотрим. И это было всё. Не “да”. Не “нет”. Но и не отказ. Наконец, Серёжа с облегчением выдохнул. Он не заметил, что задерживал дыхание. Взрывы стали реже. Сирена всё ещё выла.