Ягоды ландыша

В моих воспоминаниях матушка всегда была спокойной. Порой строгой, требовательной — но никогда жестокой. Однако после смерти отца что-то в ней изменилось. Словно вместе с ним исчезла та часть, что ещё пыталась жалеть окружающих. — Тебе не придётся ничего решать. Лекарство уже существует. Я разработала его давно, просто прежде не было нужного спроса. Поедешь туда ещё раз, осмотришь жителей и выпишешь средство. Она говорила об этом так буднично, будто обсуждала новую шляпку или выбор ткани для платья. Я медленно выдохнула. — Не то чтобы это было сделано нарочно… но выходит, именно с моей лёгкой руки появился спрос на снотворное? — Моя ты умница. Её объятия стали крепче, а в голосе прозвучала плохо скрываемая гордость. — Люди не платят за то, чего никогда не знали. И не лечат лёгкий дискомфорт. Лишь когда жизнь начинает трещать по швам, человек вспоминает, что смертен. В ярких салатовых глазах матушки вспыхнуло незнакомое мне пламя. — Мы не создаём беду. Мы предлагаем решение. Стоит нескольким жителям начать хвалиться тем, как сладко они спят, — остальные сами придут за тем же. Ты лишь слегка приоткрыла дверь. — В мир фармакологии… — тихо закончила я. — Именно. В такие мгновения она пугала меня. — Но у нас и без того почти монополия, — осторожно заметила я. — Зачем расширять её подобным образом? Матушка лишь пожала плечами. — Не устраивать же новую эпидемию. Я невольно вздрогнула. — Отец бы такого не одобрил. — Потому он и ушёл так рано, — спокойно ответила она. — Слишком старался спасти всех подряд. А мой приоритет — семья. В её голосе не было ни сожаления, ни раскаяния. Лишь усталость. — Хороший сон никому не навредит. Потом добавим что-нибудь ещё. Молодость. Бодрость. Люди всегда хотят немного больше, чем уже имеют. Она задумчиво смотрела куда-то в сторону дворца, словно уже видела будущее, доступное лишь ей одной. — Главное — заставить их сделать первый шаг. Я промолчала. Спустя несколько минут мы разошлись по своим делам, однако после этого разговора у меня на душе осталось неприятное послевкусие. По дороге к своим покоям меня неожиданно перехватил Орин. — Ну как всё прошло? — с любопытством спросил он. — Как обычно, — сухо ответила я. — Боюсь даже представить, что для вас считается «обычно». В его голосе звучала лёгкая насмешка. Я резко остановилась. Орин тоже замер и с недоумением посмотрел на меня. Подойдя ближе, я молча убрала с его глаз непослушную светлую прядь. Он даже не попытался отстраниться, позволив мне поправить волосы так спокойно, будто это было чем-то совершенно привычным. — А у вас, как я погляжу, подозрительно хорошее настроение, — с раздражением заметила я. — Выходит, во всей этой истории мне достались и проблемы, и тяжёлая работа? Я хотела убрать руку, но Орин неожиданно перехватил мою ладонь. Мои пальцы оказались в плену его тёплых рук. Он посмотрел на меня почти виновато. — Я правда виноват. Надо было обратиться к тебе сразу. Как же хорошо он изучил мои слабости за годы нашей дружбы. — Тогда следующего раза не будет. Я всё же высвободила руку и гордо зашагала дальше по коридору. — Даже если сам Император станет настаивать, я больше не выполню подобную просьбу. Орин несколько секунд смотрел мне вслед, а затем поспешил догнать. — А если дело будет чрезвычайной важности? — Например? — не замедляя шага, бросила я. — Что если опасность будет грозить уже моей жизни? Я вновь остановилась. Подойдя ближе, я слегка наклонилась к его уху. — Тогда вам придётся просить помощи у моей матушки. Орин помолчал пару мгновений. — …Тогда я, пожалуй, выберу смерть. Он негромко рассмеялся собственной шутке. Наверное, это и правда должно было звучать забавно. Но почему-то внутри неприятно кольнуло. Для него всегда было естественно избегать сложностей, искать путь поспокойнее, помягче, без лишнего сопротивления. Я отвела взгляд, однако он, похоже, всё же заметил моё настроение. — Прости. Неудачная шутка. — Ты слишком легко разбрасываешься этим «прости». Однажды оно перестанет что-либо значить. Я продолжила идти, а Орин впервые за весь разговор не двинулся следом. Лишь спустя пару секунд он окликнул меня: — Тогда позволь извиниться как следует. Он быстро нагнал меня вновь. В его голосе появилось лёгкое волнение. — У меня есть кое-что для тебя. И почему-то это волнение мгновенно передалось и мне. Орин галантно предложил руку, и на этот раз я всё же позволила ему вести себя за собой. Лишь спустя несколько минут я поняла, куда именно он меня привёл. Библиотека. Место, где мы провели бесчисленное количество дней и ночей среди древних хроник и забытых рукописей ещё со времён, когда Империя была лишь небольшим королевством. Тяжёлые двери медленно распахнулись. Внутри всё оставалось точно таким же, каким мы покинули это место в последний раз: запах старой бумаги, пыль, тишина и бесконечные ряды книжных полок, уходящих в полумрак. — Знаю, в последнее время у тебя почти нет времени на чтение, — произнёс Орин, — но мне попалась одна книга, которая наверняка тебя заинтересует. Он исчез где-то среди стеллажей. Императорская библиотека была огромна, а заключённые в ней знания — поистине бесценны. Впрочем, библиотека моего рода ничем ей не уступала. Разнилось лишь содержание. Наши залы хранили исследования, формулы, труды и записи предков. Здесь же собирали историю, хроники и знания о правлении государством. Вернувшись ко мне, Орин держал в руках старый потёртый дневник. Даже по одному орнаменту на обложке было ясно: прежде он принадлежал человеку далеко не последнему. — Это дневник последнего короля и первого Императора, — с лёгкой улыбкой сказал он. — Здесь упоминается и твой род. Я подумал, тебе будет интересно узнать, с чего всё началось. Он протянул дневник мне. — Я… могу это прочитать? — осторожно спросила я. — Можешь даже забрать. Он ответил слишком спокойно. — Никто не знает, что эта вещь вообще сохранилась. А тебе она может оказаться нужнее, чем нам. Я приоткрыла дневник и пробежалась глазами по первым строкам. А затем тут же захлопнула его обратно. — Здесь слишком личные записи. Подобное должно храниться в стенах дворца. — Давай так, — мягко произнёс Орин. — Ты прочитаешь его. А потом сама решишь, вернуть мне или оставить себе. Он чуть склонился ко мне ближе и почти шёпотом добавил: — Это будет нашим маленьким секретом. Я подозрительно прищурилась. — И ради чего ты всё это делаешь? Орин лишь тихо выдохнул. А затем неожиданно опустил голову мне на плечо, уткнувшись лбом. — …Хочу, чтобы ты знала… Он замолчал. Пауза, которая должна была длиться пару секунд, затянулась почти на минуту. Но у меня почему-то не хватило сил ни оттолкнуть его, ни потребовать продолжения. Наконец он всё же заговорил снова: — Я доверяю тебе. Его голос прозвучал совсем тихо. — Больше, чем ты думаешь.