Нож-Шприц-Роза: "Нет риска - нет истории" (Том 1)

После обнаружения трупа Алисы Н пришлось начать расследование. Есть тело – значит будет дело. В ранее утро приехали в микрорайон М оперативные службы. Об месте обнаружения трупа сказать нечего: никаких следов борьбы или крови на территории не было обнаружено. Криминалистическая экспертиза указывала на то, что жертву убили в другом месте. Тело было специально подброшено сюда, словно послание для местных жителей. Следователи замерли в тягостном ожидании, осматривая останки. Тело, изуродованное временем и насекомыми, отправили в морг для тщательного исследования. И в это тяжелое, странное и нелегкое поистине дело вступает Роман Альбертов Борисович. Тот, кому придется это дело разгребать почти полностью в соло. Вокруг одни беспомощные тупицы, а он, по собственному горькому убеждению, — единственный гений в этом сумасшедшем районе. Альбертов уже сто раз мысленно написал заявление об увольнении и даже представлял, как уйдёт на завод: туда, где можно просто уставать телом, а не выгорать душой. о судьба, видимо, решила иначе: едва он собрался сделать шаг к свободе, как на стол легло новое дело — и его фамилию тут же вписали первой строкой. В пятьдесят один ему хочется тишины и покоя — хотя бы просто лежать на посте, смотреть в потолок и не думать ни о справедливости, ни о правосудии, ни о том, кто там опять что натворил. Раньше он горел этой работой: «докопаюсь до правды», «восстановлю справедливость», «мир станет лучше». Сейчас от того огня осталась только зола, да и ту хочется поскорее смести в урну и забыть. Он и так уже не помнит, чтобы когда-то выезжал из города куда-то, помимо расследования. Выходит из дома только по трем причинам: работа, поход в магазин, мусорка. Расследование началось около десяти часов утра. А рано утром все только собирались в одной точке и скуривали одно за другой сигаретой под тенями густой листвы деревьев. Поисковую группу, то есть тех, кто обнаружил труп, расспросили самыми первыми. Но этой информации было слишком мало, чтобы хотя бы выйти на след. Следующими, после лиц обнаруживших труп, шли люди, живущие вблизи от места обнаружения тела. Но никто не слышал крики о помощи в лесополосе и никто не видел кого-то очень подозрительного. Все разводили руками и пожимали плечами. Но один мужчина, среди стада не видящих и не слышавших ничего, указал один путь в сторону продвижения дела: «Нет. Ничего такого я за последние дни не слышал. Но предпоследний раз я видел эту пропавшую девушку вот у того дома» - тот указал пальцем на конец улицы – «Хозяева постоянно всякие посиделки устраивают. Конечно, не каждый божий день, но все же их гости доставляют некоторые неудобства. Гости у них страшно напиваются, что буквально вырубаются прям у чужих ворот или посреди дороги, в попытках без такси добраться до своего дома. Один так в чужой дом хотел пробраться и заявлял, что здесь живет. Я видел как-то раз Алису выходящей оттуда, задолго до её исчезновения. Кричала благим матом на кого-то, что уши в трубочку скручивались от такой грязи. Может, задела одного пьяного придурка со слабым эго, а тот решил над ней позже жестоко расправится. Да и к тому же, хозяина этого дома не видел ни разу в лицо, как и другие жители этой улицы. Может именно он замешан как то в этой ссоре, а может нет, вот это точно сказать не могу и клеветать на невиновного не хочу». В конце улицы стоит обыкновенный ухоженный дом. Крыша новая, не покрыта ржавчиной или мохом, пластиковые окна, через которые сильный мороз не проникнет внутрь, и даже забор не деревянный, а железный, с воротами. Не похоже, чтобы там одни алкаши и наркоманы обитали. Не все любители алкоголя вырубаются, должны были найтись те, кто будет буянить и провоцировать всех на драки. А тут всё цело и всё чисто. «Может это просто сплетни завистливых соседей?» - почесал озадаченно затылок Альбертов, осматривая глазами дом снизу вверх. Но, раз уж жители подозревают этот дом - а других зацепок нет, то надо хвататься за то, что есть. Стук в железную калитку. На улице залаяли все собаки, суя свои клыкастые морды под забор, а их цепи звучно зазвенели по каменным плиткам. Никто не показался в этом доме, даже шторы не шелохнулись. Мужчина тогда постучал по калитке ещё раз, но немного громче. Стуки раздались эхом по полу опустошенной улице. авканье псов стало ещё громче. Вот-вот все четвероногие порвут свои крепкие цепи, перепрыгнут забор, и побегут стаей грызть худощавые ноги Романа. Но хозяин этого прекрасного дома так и не вышел из него. Все соседи, чьи собаки стали надрываться, повыглядывали из своих окон наружу. А некоторые так вовсе вышли на саму улицу. Долбиться дальше Роман Борисович не стал и вернулся в служебную машину со словами: «Вечером сюда ещё вернёмся, может так поймаем этого хозяина». Наступило послеобеденное время. Следующий этап опроса проходил в родном доме Алисы, связи с плохим самочувствием её матери, Людмилы Александровны. Женщина не в состоянии выйти на улицу. Ей и так сложно связывать свои собственные мысли, не думая о найденной дочери. Давление скачет, сердце разрывается на куски. Лицо само закрывалось пухлыми руками, желая спрятаться в этой крошечной темноте и больше не высовываться в этот жестокий мир. На сальных волосах Людмилы виднеется белая седина после нескольких бессонных ночей. Да и сама она грязная и неухоженная, ведь после исчезновения Лизы она запустила себя, хоть всего и на неделю. Под глазами черные мешки, над губами усики. На подоконнике, в спальне, стоит икона божьей матери, а рядом с ней потухшие церковные свечи. От отчаяния Людмила Александровна кинулась в веру, как на последнюю надежду. Во время тревожной бессонницы – читала по памятке молитвы и вставала на колени, моля, чтобы девочка вернулась скорее домой. И вот почему же, когда человек находится на грани и в сильном отчаянии, вспоминает резко про бога? Альбертов сидел напротив женщины, на стуле со сломанной спинкой и привычно сложил ногу на ногу, будто эта поза могла придать ему хоть каплю авторитета. В руках папка с протоколом следственного действия и другими заумными бумажками, которым «обычным смертным» не понять. У входной двери переминались с ноги на ногу криминалисти. Они ждали, когда закончится этот бесконечный допрос, чтобы наконец уйти на обед. Их священный ритуал обеда откладывался из-за одной- единственной женщины, которая никак не могла собраться с мыслями. Но Людмила не спешила отвечать. з покрасневших глаз и опухших век все больше и больше наворачивались слезы лишь от простого упоминания Алисы. Каждый всхлип этой дамы отдавался в висках Альбертова, как удар молотка по стеклу. А время то не резиновое, и нервы у Романа Борисовича не из прочной стали. В голове пульсировала одна-единственная мысль: взять этот толстый протокол и аккуратно, почти с любовью, прикрыть им лицо Людмилы, чтобы не слышать этого нескончаемого шмыганья, этого тихого, но невыносимого плача. Но так, к сожалению, нельзя. - Людмила Александровна, возьмите себя в руки. Понимаю, Алиса у вас была единственным ребёнком, а такая утрата очень тяжелая для материнского сердца. Но мы пришли сюда не слезы лить вместе с вами, а искать виновного в страшном преступлении. Пока мы ждем, когда вы полностью проплачетесь, маньяк себе другую жертву уже выбирает. Вы же не хотите, чтобы другая мама испытала то же самое, что и вы? - Нет, не хочу – ответила женщина, растирая слезы по всем морщинам. - Тогда не надо нас задерживать своим нытьем. Начнем с самого начала, с первого вопроса. У Алисы были ранее какие-нибудь неприятности и конфликты в коллективах или между друзьями? Людмила Александровна взглянула на мужчину так, будто она всё это время наигранно рыдала и вдруг на месте раскусили. На лице внезапное спокойствие. Хотя, с опухшими глазами и обвисшими щеками любое выражение лица покажется странным. - Честно, я не знаю, с кем моя Алиса общалась. Я её друзей в лицо никогда не видела, да и не разрешала кого-то приводить в гости. Мне никогда не было интересно, с кем моя девочка проводит время. Да и некогда мне было этим вообще интересоваться. Не один же отец должен тянуть на себя и жену и ребёнка? Альбертов осмотрелся вокруг. Да, квартира чистая, без тараканов и облезшей штукатурки. Только у Алисы комнаты своей нет, что делит с родителями одну гостиную пополам. И к сожалению, у родителей больше территории, чем у ребёнка. У взрослых и телевизор, и шкаф с полками, и огромная постель, которая слаживается в диван. А у девушки только стол, стул, и кровать. Ещё грустнее ситуацию делает постельное белье с выцветшими принцессами. А Алисе немного оставалось до совершеннолетия. - А на ночевки к друзьям у вас отпрашивалась? - Отпрашивалась. Очень часто. Я ей всегда разрешала и отпускала. - Какая вы интересная мама. Жизнью дочери не интересовались отпускали её везде и куда угодно, не зная, у кого вообще она останется. Мне кажется, вы не особо-то и горюете по ней. И то что у вас икона со свечками стоит, не доказывает, что вы по-настоящему любили дочь. Вы просто боитесь осуждения от других, вот и всё. Больше вас ничего не волнует. - Я очень сильно любила свою маленькую Алису. Правда. Без неё я больше не вижу смысла жизни. - Я тоже люблю своих детей, но я, зная, что в районе люди без ведомой причины пропадают - держал бы их не дальше пяти метров от дома. А я, между прочим, обычный папа, который должен, как и другие такие же отцы, только работать и обеспечивать семью. Ладно, без полезно, что-либо спрашивать у вас – криминалист встал с места и направился к выходу, не желая слышать больше Людмилу – Бог вам будет судьей. - Роман Борисович, вы куда? - остановил мужчину один сотрудник, схватив того за плечо. - В машину и в участок. Я же сказал, что не желаю слышать больше эту горе-мать. Да и смысл дальше расспрашивать, если она не знает, какой круг общения был у Алисы? В колледж съездим, может быть там что-то да узнаем - отдернув свое плечо, Рома вышел из квартиры в подъезд, а там уже стал спускаться вниз на выход. Женщина виновно опустила взгляд, а лицо, вместе с ушами, покраснело от стыда и вины. С её мясистых щек вновь начали скатываться ручьем слезы. Криминалисты пожали бесспомощно плечами. Перед уходом посочувствовали утрате женщины и ушли, тихо закры за собой дверь. Криминалисты ушли. Дом вновь опустел. Муж Людмилы нескоро приедет, поскольку он находится в командировке в другом городе. А доченька больше никогда не прийдет сюда голодной и уставшей после учебы. Служебная машина катила к местному колледжу, в которой училась Алиса Н. А у всех в головах крутилось одно и то же: столовая, горячий борщ со сметаной, куриная котлета с пюрешкой. Каждый старался не думать о еде, чтобы живот рычал чуть тише. Кто-то смотрит в окно, кто-то на свои пальцы, а кто-то просто закрыл глаза. Но поездка оказалась бессмысленной и обреченной на провал с самого начала. У Алисы там не было вообще каких-либо друзей, с которыми она могла проводить время. «Все тянулись к Алисе, а Алиса постоянно убегала отовсех» - так её могли описать преподаватели. А однокурсники вовсе не знали её имени, только фамилию. За то похвалили умершую душу за хорошую посещаемость, которой на самом деле не было. Она очень часто сбегала с пар, и каждый раз находила новые причины: «Стало плохо», «Надо куда-то уехать», «Пойду на день рождение», «Тошнит после дня рождения», «Сижу с племянником», «Заразилась от племянника». И много-много других причин свалить с двух последних пар. Но что это дает? Опять ничего. Так и не выяснилось с кем она общалась, куда уходила, в главное для чего и зачем. Даже сплетен никаких интересных не нашлось. Без ничего криминалисты сели вновь в служебную машину. Кто-то из группы успел ухватить из буфетной себе поесть горячий пирожок, а кто-то, как Альбертов, с пустым животом поехал сразу в участок. Вот они едут, а в салоне запахло копченой колбасой, майонезом и сухим печеньем. Тишину разбавлял шелест пищевой пленки, чавканье и гудеж машины. - Роман Борисович, а что мы дальше по делу делать будем? – спросил один из криминалистов. - Будем ловить хозяина дома на речной улице. Это единственная серьезная зацепка, которая у нас есть. Вечером съездим туда ещё раз. - Кстати, а я тут про один слух узнал, что людей на самом деле убивают, чтобы продать их органы и кости. А кости кому-то нужны для создания особенного наркотика. Как думаете, Роман Борисович, такая версия происходящих событий здесь возможна? – Альбертов ненадолго задумался над этим вопросом, подняв глаза задумчиво вверх. - Где-то я тоже слышал, что из человеческих костей можно сделать наркотик. Не помню только где и когда. Но вроде это как легенда. Одна из версий этой легенды гласит, что кости человека после смерти могут оказывать опьяняющее воздействие. А другая версия предполагает, что для создания наркотика используют кости людей, которые при жизни употребляли. Ну, допустим, это правда, и мотивы у маньяка действительно такие. Но цена за пару грамм такого костяного наркотика в пять раз должна быть дороже, чем килограмм, к примеру, кокаина. В общем, по большей части – это выдуманный и нелогичный бред. - А если речь пойдёт о перевозке такого наркотика? - Такая версия будет уже чуть ближе к правде. - Подождите, почему тогда людей убивают ради костей? – встрял в обсуждении водитель – Не легче таким «производителям» вскрывать чужие могилы и оттуда скелеты забирать? По двум версиям, без разницы кем человек был: наркоманом, жирдяем, здоровым, диабетиком. Эффект один и тот же - опьяняющий и вызывающий кайф. - Вот, молодец – улыбнулся Альбертов, нахваливая коллегу – Хоть кто-то, кроме меня, умеет думать своим серым веществом в голове. Но давайте не так сильно заострять внимание на версию с изготовлением наркотика. Убийцы чаще всего убивают людей ради своего внутреннего равновесия и удовлетворения. Этим ненормальным порой не нужен мотив, чтобы начать убивать слабых. Да и к тому же эффект прихода у костей свеже-убитых может быть намного сильнее, чем у падали в гробах. И не всегда же над могилами пишут, от чего же конкретно умер человек, а судя по второй недоказанной теории это важная вещь, которую нужно всегда учитывать. Короче, мысль хорошая, но нам нужны точные факты, а не какие-то там легенды и слухи. Криминалисты переглянулись друг на друга, пытаясь правильно осмыслить слова Романа. «А в друг он и есть маньяк?» - появилась эта мысль у одного из колег - «Чикатило ведь тоже помогал полиции искать самого себя, что тогда Роману Борисовичу мешает нас запутать?». Время постепенно близилась к вечеру. Притон в этот день был закрытым. Подвальное, или точнее, гостевое помещение заливал ультрафиолет.И дело было явно не в выращивании травы и уж точно не в генеральной уборке. Хотя прибраться тут не мешало бы, ибо все углы облеванны гостями, а диван окрасился в коричневый цвет. А полу валялись вчерашние шприцы с помятыми колпачками и с открытыми иглами, нагло торчащими вверх. На укрытом аккуратно грязным полотном столе находились следующие инструменты: топор для костей, маленький кухонный нож, с хорошо подточенным лезвием и перчатки, которые уже натягивались на бессовестные руки. Старый грязный диван оказался большим потайным морозильником. Он был идеальным, что можно было вместить два трупа. Превосходно морозит конечности, хоть срок гарантии этого морозильника уже давно истёк. Держит устойчиво трупную вонь внутри себя. Не надо засыпать туда пять пачек стирального порошка «Морозная свежесть» с лимонным запахом вместе с содой. Не надо ходить каждые полчаса освежать дезодорантом весь дом. И не надо постоянно открывать окна на проветривание. Мертвые тела лежат с конца зимы прошлого и этого года. То есть, там лежат по сути первые пропавшие. Головы отрублены. Органов нет. С трупами надо быстрее заканчивать, поскольку прибудут ещё новые жертвы. Места, конечно, хватит – приносят всего по два труппа. Но не держать же первых десятилетиями, верно? Руки словно держали рыхлый снежок, нежели то, что было когда-то живым человеком когда-то. Ладони теплые, заботливые, хоть они и в перчатках. Плоть медленно от этого тепла таяла в руках. Жаль, что теплом человек не может воскреснуть мертвеца. Срезанная плоть постепенно открывала обнаженную кость под слоем сушенных мышц. А потом и вовсе от плоти ничего не осталось. Но кожа вместе с мышцами ещё пригодится. Далеко её работник не убрал, оставил рядышком, положив отдельно в пакет. Кость положил на железный противень. И так кость за костью был разрублен первый труп. Три противня с костями вышло на первый заход в печку. Ребра, позвонок и ту же плоть оставил на потом. Они не вместились. Ожидание, когда кости «приготовятся» и станут хрупкими, для того, чтобы можно сделать из них костную муку, нужно прождать час. Ни больше, ни меньше. Дальше, все просто, как по бабушкиному рецепту: Надо достать три противня из печки, разрубить кости на более мелкие щепки, перемолоть их в ручной мясорубке, может ещё молоточком постучать, и вуаля – половина работы над новой порции наркотиков готова. Потом следует за костями плоть. Её нужно сжечь в той же печи, как человека при кремации. То есть в прах. Половина пепла уйдёт в изготовление наркотика, а другая половина будет развеяна, к примеру, где-то в поле. Раньше убивали ради изготовления костного наркотика ни людей, а бездомных собак. Их легче было ловить, легче разделывать и легче переламывать их кости. Плотью одной собаки заманивали других истощенных бездомных собак в эту коварную ловушку. Поэтому на районе не осталось почти ни одной большой стаи собак. Разводить собак – как-то слишком затратно и невыгодно. Тем более, превращая собачьи кости в костную муку – могло получиться что-то не то, из- за чего требовалось несколько раз переделывать изделие. Лишняя работа здесь не нужна, особенно в таком бизнесе. Долго не искали замену четвероногим. Люди. Идеальные создания, чьи кости трудно полностью сжечь и разрушить. Засунув противень с мясом и остальными костями в печку, послышался рингтон телефона, доносящийся из кармана олимпийки. Отлучившись от работы, мужчина ответил на звонок, сняв со своих рук окровавленные перчатки. «Здравствуй» - проговорил бегло в трубке шепелявый женский голос – «Слушай, тут такое дело, поставщики от барона приехали с ингредиентами. Они должны были приехать послезавтра, но так получилось. Встреть их вместо меня» - неизвестная барышня скинула трубку. Мужчина посмотрел в окно: за забором подъехала машина с яркими фарами. Какая именно подъехала машина не видно, виден только её свет, как божий луч. Поставщики только-только подъехали сюда, что слышно, как колеса останавливались, шурша и треща на щебёнке. Колеса остановились. Тихо шумел на фоне двигатель. Люди, чьих лиц не было видно работнику, вышли из машины, кроме водителя. Один мужчина стал стучать в калитку, а водитель стал громко сигналить. «Всё таки, звонила начальница» - вздохнул мужчина с облегчением. Работник вышел из дома, открыв на распашку железные ворота, чтобы переносить коробки, ну, или же пакеты, было легче. Его ослепил свет от фонарей машины, от чего глаза жмурились. Но поздороваться с доставщиками надо, как никак, работают на одно дело - все как родными стали. Рука в окровавленной перчатке потянулась к первому попавшему черному силуэту, чьё лицо из-за света мужчина не мог разглядеть. Силуэт пожал руку. Рука в перчатке вся такая липкая, мерзкая, холодная, а рука неизвестной фигуры тёплая, сухая, и её хотя бы привычно трогать. - Здравствуйте! – с улыбкой проговорил мужчина, пожимая тому руку. - Здравствуйте, – ответила фигура. А затем она представилась – Роман Альбертов Борисович. Специалист криминалистики, расследуем дело по убийству Алисы Н. и похищении семи жертв. Глаза широко открылись от неожиданности, слезясь одновременно от яркого света. Наконец мужчина увидел лицо криминалиста, который явно уже не поверит в какие-либо объяснения. Мигом кровь в жилах застыла. Все же шло идеально, никто ничего не знал и даже не думал поинтересоваться что тут творится. Не хочется сесть заслуженно за решётку к таким же бессердечным и жестоким преступникам. Богатая жизнь при деньгах только стала к нему приближаться, и желание отмыть руки в море деньгах почти стало реальностью. Это нежелание ответить за свои действия были сильнее совести: мужчина вырвал руку и бросился бежать. Но ноги далеко от ворот притона не смогли убежать. Споткнулся об ногу Альбертова и упал животом на землю, ударившись дополнительно подбородком. Больно и обидно. «Пройдёмте ка в полицейский участок» – сказал один из сотрудников, поднимая тяжёлого мужчину за руку. Тот больше не сопротивлялся, а сел в машину, смирившись со своей участью и позором. Будь он тонким, а не жирным - мог бы и скрыться. А ведь заняться спортом можно было и за бесплатно. Машина сдвинулась с места. И тайна всплыла наружу как подлое гавно в унитазе. Пойманному мужчине никак теперь не оправдаться - дом то зарегистрирован ещё и на его имя. Через несколько дней состоялся суд над этим мужчиной, уже с известной грустной концовкой - тюрьмой. Осознав, что в ближайшее десятилетие он будет заперт за решеткой - он отказывался что либо отвечать на суде, закапывая себя глубже. А может, от части, он кого- то прикрывал, в надежде на то, что потом его вытащат на свободу. - В протоколе написано, что вы никого не убивали. Этим занимался другие люди, чьих контактов, настоящих имен не знаете. Зачем им нужно было убивать людей? Для чего вы их кремировали?- спросил судья. - Я не знаю – ответил с явной ложью преступник, не поднимая глаза выше своих колен. - Почему вы оказались на этом месте? – стал дальше расспрашивать судья преступника – Вам разве не было противно от самого себя? Наврятли вас туда насильно запихнули и держали как трудового раба. - Скажите хоть что-нибудь нам. Вам же от этого станет куда легче, если вы будете молчать. Вас семья простит, срок понизят, на волю раньше отпустят - но на слова Альбертова преступнику было плевать. - Да даже если я и осмелюсь правду сказать - все равно ж посадят. Мне давно плевать на всех и вся. И на жену, и на детей, и на свой город. Я желал лишь счастья самому себе, ведь я явно его заслужил своим трудом, хоть и не честным. Это все что я могу сказать. Сажайте меня. - Ну, ладно – ответил судья, тяжело вздыхая. Раз уж мужчина решил сесть, то он и сядет. В итоге всего этого мужчину посадили на 25 лет и несколько месяцев. Довольно огромная цифра, что вызывало у Альбертова некое подозрение. За убийство и то меньше дают, а ту прям по честной справедливости такое накатали. «Что-то я не верю, что он все эти года отсидит» - задумался Роман, выходя из зала суда - «Это меня по идее уже не должно касаться. Мне нужно двигаться дальше, так как затейщика этой идей так и не был найден, а этого признали как соучастника». Ночь. Квартира в полном одиночестве на последнем пятом этаже малосемейки. Подъезд такой себе – весь в плесени, в кошачьей ссанине и в собачьем дерьме. Где-то лужа, где-то мешок мусора валяется и так на каждой лестничной площадке. И обычно в коридорах слышится ругань, бесконечный ремонт с дрелью и молотком, и даже чьи-то вечно орущие дети. Но это так на первых пяти этажах. На последнем, на шестом, всё тихо. Чисто. Нигде не написано черным маркером: «Вова пидорас» или обыденное «Полина шлюха». Как так получилось - непонятно. Наверное из-за того, что в самом верху живут адекватные люди, которые выбрали обеспеченное одиночество, а внизу - те, кто выбрал «счастье в алкоголе с кучей голодных детей и постоянной грязью. Догадаться, что до Альбертова здесь жили старики не составляло труда: на каждом окне висит тюль и плотные шторы с узорами цветочков, из-за которых в помещении было темно даже днем. Бледные обои со скучным рисунком, который только безвкусным старикам кажется интересным и оригинальным. Благо сейчас вкус у Романа не такой, но это пока что. Квартиру он покупал ещё пять лет тому назад, но ремонт все некогда сделать. Да и смысл, если совсем скоро ему осталось до начала пенсии. Часики то тикают. На кухне, помимо плиты и всего остального, есть одно окно, но не во двор, а в ванную. И коронное, вишенка на торте: ковры. Один ковер лежит в коридоре, второй ковер на кухне и третий ковер вообще висти на стене спальни. Освещение везде тусклое, ведь лампы ещё горят – зачем же их менять? Холодильник забит всякими продуктами, которые попросту портятся там. Пройдя мимо кухни, мужчина сразу направился в спальню. Ноги уже не шли, а волочились. Только кровать, только сон, ничего большего тому не надо было. Шатаясь от бессилия, он прыгнул из последних сил на кровать, даже не раздевшись. А свет в коридоре так и продолжал гореть. «Завтра что-нибудь решу по поводу продолжения расследования. На сегодня хватит думать». Глаза крепко закрылись в тишине – и тут же распахнулись, будто тот просто моргнул. И усталость как рукой сняло. Но его глаза увидели не привычный расписной ковер или белый потолок, а небо, окрашенное в кроваво-алый цвет. Мрачные облака нагоняли ветер и дождь, олицетворяющие обычно предстоящую трагедию. А вместо уютной квартиры – серая и высохвшая пустошь, состоящая из обгорелых давним огнем деревьев и песка, перемешанного с пеплом. А вокруг ни растений, ни насекомых, ни людей. Солнце тусклое, будто под слоями жирной пыли. Бессмысленно тлеет на этом небе, не имея своих задач. Оно будто заразилось и болит, как и вся эта территория. Всё имеет не очень здоровый вид. Солнце не сядет, Альбертов знает об этом прекрасно. Не первый раз подобное место ему снится, по этому оно его не наводило ужас. Пугало мужчину совершенно другое. Ворон. Один жалкий ворон, возомнивший себя королем в разуме криминалиста. Большая черная птица сливалась в ветвях сгоревших деревьев. Сидит, вцепившись тонкими лапками за ветку и воротит головой, разглядывая старого знакомого. Его кровожадные золотые глаза глядели с высока на Альбертова, как на последующую жертву мучений. Слишком умен, чтобы сразу нападать. «Опять ты!» – зашагал Альбертов назад – «Что ты опять ко мне пришёл?». Ворон громко каркнул, смахнувши пыль с могучих крыл. Ругается так, по птичьему языку, наверное. «Я сам к тебе не прихожу» - продолжал говорить с вороном Альбертов – «Ты же мертвец. Подумай сам, как может живой к мертвецу прийти?». Ворон спрыгнул с ветки и перелетел на другую ветку, рассыпая серый прах. На другом дереве было уже семь почти таких же воронов, не считая того «главного». Они смотрели на мужчину молча, хлопая черными глазами. Альбертов не понял, к чему это всё. Это выглядит как неудачная попытка запугать. Но зачем? Для чего? «Не притворяйся, что ты разучился говорить по-человечьи. Я не понимаю тебя» - пытался вновь поговорить с вороном Альбертов. Это казалось бесполезным, пока ворон не опустил клюв вниз на землю, как и другие птицы разом. Роман посмотрел на следующую «подсказку», от которой не стало легче. Могильный крест. Заржавевший и кривой. - Это тебя ждёт твоего сына! – проговорил наконец-то ворон – Такое будущее и тебя ждет, если ты не поторопишься! - Какой нахер сын? У меня даже жены нет – возмутился Альберов – Кажется ты что-то в этот раз попутал, друг мой. - Ничего я не попутал. Это ты своим хладнокровием забыл о важном человеке. О ЖИВОМ важном человеке. Я никогда ничего не путаю. Я никогда не вру и не обманываю. - А я по сути гнида, хочешь опять сказать? - Да ты не гнида. Ты ГНИИЛООЙ человек! - Гниль! Гниль! Гниль! – подхватили другие птицы, хлопая громко крыльями. - Слушай, но то что меня ждёт заброшенная могила – меня это не пугает. А то что моего какого-то сына будет ждать то же самое – мне на это абсолютно плевать. У меня своя жизнь, а у него своя. Что я буду лезть? - ТВААААРЬ! – крикнул главный ворон, расправив широко крылья – БЕЗДУШНАЯ ТВАРЬ! ЗАКЛЮВАТЬ! ЗАКЛЮВАТЬ! Птицы вскочив с веток полетели на Альбертова толпой, начав его беспощадно клевать. Хотели выклевать глаза и язык, угомонить откуда-то взявшуюся на него сильную злобу. Хоть это и сон, а боль все равно чувствуется как по-настоящему. Мужчина попытался отбиться, замахав руками. Но одни птицы отлетали, другие подлетали. Чувствовалось, как лицо горит от большого количества маленьких шрамов, сделанные коготками их тонких лап. Роман споткнулся об камень ногами и упал, потеряв равновесие. Птицы разлетелись по разным деревьям, оставив криминалиста в покое. Одни лишь черные перья падали нежно вниз, кружась словно в вальсе в воздухе. Сердце от испуга билось бешено. Рома потрогал аккуратно двумя пальцами свое лицо, чувствуя, что по нему что-то течёт. Это кровь. Не то чтобы много, но всё равно неприятно. Как объясняться теперь людям, что с лицом? Слегка приподнявшись, мужчина увидел, как на него летит главный ворон, расправив крылья как самолёт. Летел он очень быстро, медленно протягивая когти к лицу. Вот-вот и он вырвет глаза и Роман навеки останется слепым. Но за что? Ворон почти коснулся острыми когтями в глазницы, но мужчина вскочил, проснувшись от этого кошмара. Сердце страшно билось в темноте, что становилось больно. Ничего не видно от слова совсем. Одна тьма, из-за которой Альбертов подумал, что его глаза всё же отобрали. Двинуться страшно. А вдруг вороны всё ещё с ним? Альбертов взглянул на зашторенное окно, в котором проглядывал слабо уличный свет. Только тогда Роман осознал, что это было глупым кошмаром. Раздвинув шторы, комната немного осветилась. Луна уже медленно уходила за горизонт. А как мы знаем, после ухода луны, нас ждёт румяный рассвет. Спать больше не хотелось. «Надо свечку в храме поставить» – подумал Альбертов, облокачиваясь на подоконник – «Давно я туда не ходил».