Чудовище Каверны

Звуки извне напоминали волны, то приливая, то затихая. И спустя пару минут даже приборы затихли только для того, чтобы вспыхнуть новой волной предупреждений и сигналов: эфириалы потеряли интерес к дуэту из ученых разных сортов и направились на юг. Профессор Архе устало вздохнул: — "Кажется, они нашли добычу поинтереснее, ибо направились к одной из точек эвакуации", — и его слова не были лишены обоснований, так как на скромной карте было видно небольшую группу из пяти неискаженных. — "Но это все еще не отменяет ваши слова про аномальную активность. Полагаю, вы уже знаете и причину, Профессор Архе?", — картина разговаривающего эфириала с его искаженным голосом, больше похожим на пародию из скрежета и хрипа с лишь фоном из половины человеческого лица. — "К сожалению, я располагаю только предположениям, и самое логичное из них — неоднородность эфирного потока внутри Каверны. Видишь ли, когда поток сталкивается с чем-то инородным, он как бы "упирается" и яростно старается его пропитать и изменить. А эфириалы это чувствуют и идут следом", — хоть юноша и понимал слова Архе, а часть информации и так знал, или мог догадаться, но все же ранее являлся гражданским и для его статуса были свои лимиты. — "Тогда почему я, практически эфириал, ничего такого не ощущаю? Да и как я вообще жив, ну вернее моя человеческая... 1/32... Сомневаюсь, что у эфириала есть кровеносная и дыхательная системы", — Исаака волновал этот вопрос с самого пробуждения, но общение с великим Профессором отодвинула их на второй план, да и то, что сам Архе не делал на этом немедленный акцент, — "Тело какое-то тяжелое и словно онемевшее". Весь разговор Исаак неосознанно старался жестикулировать в меру привычек, но только, проговаривая ощущения в слух, стал осознавать, что движения тела были крайне невыразительны, словно движение марионетки у неумелого фокусника. — "Если суммировать, то все проблемы исходя от конфронтации твоей человеческой и эфириальной частей. Вероятно, искаженная часть не может, или не "хочет" коммуницировать с тобой, лишь слабо отвечая на приказы движения, и то из-за искаженной половины мозга", — Профессор достал один из стикеров и ловко вложившейся в руку ручкой начал отрисовывал схематичный силуэт Исаака, где штриховкой показывал искаженную часть. — "Ты просто не можешь воспринимать что-то неосознаваемое, словно слепому от рождения подарить глаза. Но почему ты жив, нам еще предстоит узнать — есть шанс, что это позволит мне закончить мои исследования". Обилие неуверенности в словах Архе доказывали теоретичность высказанной информации, отчего у Исаака появлялось сомнение, не станет ли он белым длинноухим тиреном в испытаниях и опытах. Но были ли альтернативы? — "Хорошо… Профессора Архе, есть ли шанс мне вновь стать собой?" Было из динамика Профессора Архе начал раздаваться скрип, как раздался глухой взрыв где-то в дали, а здание завибрировало от землетрясения. Исаак не смог устоять и уже второй раз за день сидит на холодном бетоне, пока Архе, не имеющий проблем с координацией вновь приник к установке с мониторами. Кажется, система ушла в перезагрузку от толчков, но вновь пришла в себя, явив на обозрение еще больше предупреждений и различных форм писка динамиков, чем даже от повышения активности эфириалов. Профессор Архе отошел от монитора и под непонимающий взгляд Исаака направился к одной из стен, в которой за незакрепленным слоем брезента была прочно выглядящая гермодверь. — "Кажется мне придется вмешаться." *** Десяток километров от убежища Архе. Центр разрушенной футбольной площадки. Посреди выросшей без присмотра травы разгоралось сражение: несколько сотрудников Вооруженных сил Нью Эриду продолжают отстреливать тварей, пока несколько медиков пытаются стабилизировать раненых. Хоть большая часть травм — просто глубокие царапины и синяки, но атмосфера боя надолго выводит их из строя, усложняя работу остальным членам отряда. Но даже ни на секунду не прекращая огонь, эфириалов меньше не становилось. И вот в одного из стреляющих прилетает брошенный камень, обрывая его жизнь и оставляя содержимое черепа на зелени. — "Черт, Сэм! Мы потеряли еще одного, командир, прикажите отступать!", — кричал один из медиков, что только остановил кровь лежащего напарника. Для него только что убитый был хорошим знакомым, с кем он часто выпивал после вылазок. Хотя, что для неразумных эфириалов, что для холодного начальства, его смерь — лишь потеря актива. — "Заткнись, рядовой! Ты думаешь, что я не пытался запросить отход?! Связь с основными силами отрезана, либо у них ситуация еще хуже, чем у нас!", — глава группы за почти десяток лет своей карьеры впервые сталкивается с таким напором. У него не было задатков гения, как у великих личностей, но грамотная оценка противника — вот что позволило ему продвинуться и пережить добрую половину самовлюбленных "героев". И сейчас была явна не та ситуация, где они могли бы выжить. И даже не стоило думать, что может быть хуже: двое раненых, что обрабатывались в данный момент резко покрылись черными образованиями и исказились, забрав жизнь одного медленного врача сразу, а у еще одного, отобрав глаз. Казалось, что быть взятым в кольцо со всех направлений и быть пожранными суматохой и тварей — это единственная судьба отряда, как вдруг в массы противника прилетело фиолетовое огненное копьё и раздался взрыв, унесший сразу с десяток слабых эфириалов и ранил еще больше вокруг. А за ним последовало второе, третье, и так пока все поле не было залито странным напалмом. Даже единичные враги в круге выживших были внезапно выжжены от легко контакта с маленькой искрой из основного пламени. Поднявшиеся осколки и пыль ослепили и без того потрепанный отряд, когда к ним на встречу, игнорируя жар и сам факт существования огня не направилась фигура с горящей головой. — "Советую вам забирать раненых и уходить к точке эвакуации. Но не рекомендую идти к основным силам: от них вряд ли осталась даже половина, а эфирный фон просто зашкаливает", — договорив, фигура просто вернулась в пламя, не оставив ни шанса спросить о чем-то, или просто поблагодарить, и стремительно набирая скорость в направления временного форпоста объединённых сил. Тишина еще пару минут стояла безраздельно властвуя, пока не начались поспешные сборы, и лишь на мгновенье бросив взгляд на их спасителя.