Гром. Элмир

      Аксель очнулся, когда кто-то мягко дотронулся до его плеча. Резко обернувшись, он увидел бледного и окровавленного Микаэля. Правая половина его лица, особенно щека, были покрыты кровью, как и его ладонь. Сам Аксель почувствовал, что эта кровь пропитала и его одежду на плече.       — А-Аксель?...       Аксель продолжал держать мëртвого Ифрита обеими руками. Светло-серые глаза крылатого быстро потемнели в чëрный, когда он увидел своего трясущегося и пошатывающегося друга. Он слизнул кровь с губ, как вдруг Микаэль особенно сильно качнулся и завалился в сторону с подогнутыми ногами.       — Хэй! — крикнул Аксель, ловя рогатого. Тело Ифрита, выпущенное из сильных рук светрята, с громким стуком грохнулось на пол и стало рассеиваться в элементальную энергию.

***

      Микаэль очнулся, когда тряпка, пропитанная холодной водой, опустилась на его лоб. Аксель навис над ним, беспокойно виляя кончиком хвоста из стороны в сторону. На тумбочке рядом лежали лекарства и бинты.       Микаэль лежал на своей кровати, на самом краю сидела Изабэль. Аксель, увидев, что друг очнулся, взял его левую ладонь и слабо сжал в своей, продолжая аккуратно класть мокрые тряпки на конечности.       — Бэлла, очнулся, — буркнул Аксель, беря какой-то маленький флакон и прижимая к горлышку тряпку. — Что там дальше?       — Дай, я сама, — сказала Изабэль, забирая у него тряпку с лекарством. — Тут кошмар такой, а ты ещë хуже сделать можешь...       Она принялась обрабатывать раны брата, аккуратно касаясь мокрой тряпкой к рваным краям на коже. Микаэль тихо зашипел, сильнее сжимая ладонь Акселя.       — Сестра, там... Мама...       — Чшшш... Всë хорошо, — подал голос Аксель, свободной рукой погладив его по волосам. — Я рассказал.       Только сейчас Микаэль заметил, что у Изабэль были заплаканные глаза, но она очень заботливо продолжала лечить брата, бинтуя его содранную ладонь и игнорируя собственную боль на душе. Аксель сидел рядом с рогатым, задумчиво опустив голову. Ногой светрят наступил на свой дëргающийся хвост, хмурясь.       — Микаэль. Я искренне прошу прощения перед тобой.       Рогатому тем временем бинтовали голову, поэтому он, отвлечëнный тем, чтобы наклоняться куда сестре удобно, не сразу расслышал, что сказал Аксель. Взглянув на него, он высвободил левую ладонь, сел и приобнял его за плечи.       — Я виню только Маттеля, — сказал Микаэль, подняв ладонь выше и зарывшись в волосы на затылке Акселя. — Но даже если он извинится, я его не прощу. А твоей вины я не вижу.       — Я упал. Не успел помочь.       — Вот именно. Из-за того, что ты упал, ты попросту не успел бы вовремя среагировать. Это не твоя вина, Аксель.       — Ты хоть помог бы! — воскликнула Изабэль. — А Маттель и Ифрит сразу себя спасать выбежали. Не переживай, дружище.       Крылатый пожал плечами, издав какой-то звук, отдалëнно напоминающий согласие. В дверь постучались, и на крик: "Входи!" – от Акселя в комнату зашëл Юма с ребëнком на руках.       — Мой что-ли? — кивнул Аксель на ребëнка, махнув ладонью божеству. Юма кивнул и подошëл к Микаэлю.       — Пап, как ты?       — Нормально, сынок, — улыбнулся Микаэль. — Болит, конечно, но ничего. Справлюсь. Как там дети?       Аксель встал с кровати и аккуратно забрал у Юмы ребëнка из своего народа, покачивая на руках. Микаэль и Юма завели беседу, и крылатый решил оставить их наедине, выйдя наружу.       Снаружи была жизнь. Уже повзрослевшие рогатые из народа Микаэля нарезали салаты. Матери приглядывали за резвящимися детьми. Какому-то мальчику заботливо целовали ушибленную макушку.       — Здравствуйте, Отец! — раздалось сзади Акселя. Это была толпа подростков, дружелюбно махавшая ему рукой.       — Хэйа. Вы меня разве знаете? — едва заметно усмехнулся он, опуская ребëнка со своих рук побегать по траве.       — Братец Юма сказал нам называть тебя Отцом, — сказала какая-то кудрявая девочка, похожая на овечку. — Он сказал, у тебя тоже свой народ есть.       Аксель тихо фыркнул и пожал плечом, просто соглашаясь с ребëнком. Он чуть повернул голову, краем глаза следя за своим бегающим малышом, и вновь обернулся к рогатым.       — А как вы тогда называете Микаэля?       — А Микаэль тоже Отец. Просто он наш. А Изабэль это Мать, — сказал какой-то мальчик, самый низкий среди остальных.       — А ваши родители?       — Мама и папа.       Кивнув, Аксель было пошëл прочь, но кто-то маленький схватил его за хвост. Это был ребëнок с ушками и хвостиком луна, который с надеждой смотрел своими голубыми глазками на него.       — Кяца! Кяца! — крикнул малыш, ещë не умевший толком разговаривать. Аксель приподнял бровь в недоумении.       — Кошка?       — Нии! Кяца! — малыш схватил его за кисточку хвоста, слабо тряся. — Зими!       Аксель обвил хвостом тельце ребëнка, всë ещë не до конца понимая, что от него требуется, но вспоминая, что лу́ны, кошачьи, были достаточно сильными, чтобы держать что-то своим хвостом и даже тащить у Акселя из-под носа птиц таким образом.       — Так?       — Да! Кути!       Аксель, вздохнув, стал аккуратно и медленно махать хвостом из стороны в сторону. Ребëнок весело поднял руки с криком: "Виииии!"       — Что, карусели мало? — улыбнулся вышедший из дома Юма. Аксель прикрыл лицо крылышками и поспешно опустил ребëнка, отвернувшись.       — Ребëнок покататься хотел. Не смог отказать, — пробормотал Аксель, спешно уходя. Юма тихо рассмеялся.       — Приходи почаще. Дети тебя любят, Отец. И ребëнок тоже. Кататься везде любит.       — Обязательно.

***

      Очутившись дома, Аксель уселся на крыльце и зарылся пальцами в свои волосы, опустив голову. Произошедшее на территории Маттеля не покидало его голову. Привкус крови Ифрита всë ещë ощущался во рту, хотя Аксель пытался забить его чем угодно: водой, фруктами, мятой, ягодами. Аксель знал, что у него есть запасы мяса, которые он хранил с помощью держащей холод коры одного дерева, что растëт высоко в горах среди снега.       Но среди этих запасов оставалась только сырая оленина. Во время охоты он как-то наткнулся на это раненое животное, шансы на жизнь у которого были невелики в силу обстоятельств. Голод завязывал Акселя изнутри в тугой узел, но он не мог так спокойно взять это мясо, когда на территории Микаэля, соседней с ним, сам Микаэль лежит израненный.       Отвернувшись от мяса, Аксель прикусил свою собственную руку и тихо зашипел от боли, поняв, что из ранки пошла кровь. Тëмная, практически чëрная, она медленно текла по костяшкам к пальцам, напоминая о том, как такая же кровь изувечила лицо и руку Микаэля. Как такая же кровь текла в каждой никтоме.       — Раздражает, — буркнул Аксель, но слизнул капли крови. Тëмная кровь была кислой, на языке ощущались покалывание и едва заметный сладковатый привкус.       Навязчивая мысль выпить собственной крови засела в его голове, и он осторожно прикусил кожу в другом месте, хмурясь от боли. Губы коснулись краëв раны, и он прикрыл глаза, стараясь не думать о том, что он делает и не вспоминать Ифрита, чей крови он тоже чуть не испил.

***

      Рваные шрамы от тëмной крови остались на лице Микаэля, хотя выглядел он не так ужасно, как Акселю с Изабэль казалось ранее. К сожалению, Микаэлю было больно пользоваться правой ладонью, поэтому он переучивался на левую. Юма, оказавшийся левшой, помогал папе.       Костяшки Акселя были содраны. То его зубами, которыми он в периоды голода пытался добраться до крови, то каменными стенами, которые он бил, вспоминая, что случилось с Айридит и по какой глупой причине он ей не помог. Запястья стали покрыты укусами.       Микаэль периодически начинал плакать. Он просто замирал, уставившись в одну точку, и после нескольких сотрясаний жмурился и прикрывал ладонью рот, пока слëзы неконтролируемо лились с его глаз. В такие моменты он старался уходить ото всех, и Аксель очень вовремя замечал, когда начинается новый приступ, заранее уводя друга в укромное место.       — Я рядом. Не бойся, — бормотал крылатый, стискивая Микаэля в объятиях и будто пряча от всего, что происходит вокруг. Микаэль горевал по маме, а Аксель вспоминал Ифрита и чувствовал стыд. Он был рад, что его наставник умер, но не мог сказать об этом в присутствии друга.       Изабэль стала чаще выбираться на поверхность планеты. Иногда она даже здоровалась с теми людьми, что ходили по территории Маттеля – благодаря ней Аксель смог понять, что было не так в народе брата. Люди с Элмира работали на него.

***

      — Может, Маттель не такой уж плохой?       Аксель, сидел с маленьким ребëнком на руках, из спины которого росло два чëрных крыла. В попытках избегать собственных эмоций, он создал второй народ, из нескольких птиц. Орлëнок, воронëнок и попугайчик, превращëнные Акселем в детей, сейчас воспитывались у Изабэль.       — Что ты только что сказала? — произнëс Аксель, не веря своим ушам.       — Я... На самом деле разговаривала с ним и его людьми... Он правда не хотел, чтобы так приключилось...       Изабэль печально взглянула на Акселя своими нежно-зелëными глазами, пока он, желая не навредить ребëнку на руках, царапал ногтями собственное запястье.       — Маттель сказал, что попытался схватить Айридит и оттащить еë, когда выбежал из комнаты, но не успел... Он очень уважал еë и просто хотел показать, чем занимается...       — Это не оправдание, — холодно отрезал Аксель. — И я надеюсь, что мои дети у тебя не вырастут с любовью к этому психопату.       Он встал с дивана, отдавая ей крылатого ребëнка, и развернулся, уходя. Только Аксель вышел наружу, как в него врезался какой-то человек, больно уткнувшись лбом в грудь. Тихо зарычав, он прижал уши к голове и взглянул на это создание.       — Ой, и-извините, — пробормотал человек и скрылся в доме Изабэль. От внимания Акселя не укрылись две вещи: чëрное пончо и букет ромашек. Злобно взмахнув хвостом, он телепортировался домой.       Подросшие лунные дети резвились у него во дворе. Увидев его, они тут же бросили игру в догонялки и побежали к Акселю.       — Отец! — радостно закричали трое мальчишек, обнимая его. Аксель приобнял малышей хвостом, вздохнув. Эту манеру они явно переняли от хоруновских детей.       Его злость постепенно уменьшилась, пока Аксель смотрел на своих детей. Он слабо улыбнулся и осторожно отодвинул их рукой.       — Котятки, дайте мне пройти домой, — с нежностью в голосе пробормотал он. — Сейчас покормлю вас.