Моя маленькая дрянь

Запотевшее зеркало отражает измученное лицо. Глубокие морщины, впалые щеки, прозрачная белая кожа. Глаза уставшие и сонные, тонкие губы поджаты. Он, бедный, стоит над раковиной. Та, будто Красное море, полна остатками плоти, кусков одежды и крови. Все это мужчина смыл с себя. На руках до локтей остались скользкие следы, но в раковине уже нет места. На лице тоже есть размашистые капли, которые смешались с потом. Кровь его омолаживает, а вот работа – нет.          Выйдя из ванной комнаты все таким же чумазым, мужчина осмотрел операционную. Подпольная, совсем не похожая на больничные кабинеты. Старые зеленые обои, много черной плесени, на гнилых полах грязные красные ковры. Раньше они были белыми. А на них стоит кушетка. Рядом – инструменты хирурга и огромная обжигающая сетчатку глаз лампа. На тумбочке, что стояла в двух метрах от кушетки, лежат салфетки, антисептики и ампулы с адреналином.          Количество жидкостей показывает, что операция прошла успешно. На часах было около без десяти двух ночи. Другой мужчина, со смуглой кожей, темными волосами, сидел на полу, упираясь спиной в кушетку. Та болезненно впивается в позвонки. Он тоже был подобно поросенку в грязи, ожидая своей очереди. Увидев вышедшего коллегу, он печально вздохнул.          Руки болели у обоих, как и головы. Операция шла часа, может, четыре, без особых остановок – каждая минута была на счету.          – Каков ваш вердикт? – спрашивает чумазый доктор, вытирая салфетками руки.          – Пятьдесят на пятьдесят, – устало ответил другой. Его ноги сильно дрожали, поэтому тот не мог встать, – монстры, подлюки, живучие. Но я не могу быть уверен. Посмотрим на реакцию организма.          – Если что-то случится, я смогу как-то помочь?          – Цветочки на могилку сорвать, – посмеялся врач, принимая руку помощи, – Если после всего этого твоя животинка встанет, можешь попробовать нормально накормить и напоить витаминами. Тут страшный дефицит, – врач с бейджиком «Эдвард» кашляет, соображая, – если б не закололи, издохла бы от гиповитаминоза.          – От него не умирают, – трет нос спаситель, отчего тот становится багряным.          – С осложнениями умирают. А тут одни сложности. Тем более, – Эдвард открывает дверь ванной, – кто из нас врач?          – Я тоже врач между прочим.          Старик склонился над лежащим на кушетке телом. Она дышит, но иных признаков жизни не подает.          – Ты, Генри, во-первых, – мужчина начал загибать пальцы, – психиатр. Во-вторых, не доучился. То, что ты умеешь без летального исхода удалять зубы и знаешь основу медицины, не делает тебя врачом.          Тяжело выдохнув в ответ, мужчина пожал плечами, отпуская товарища умыться. Дверь громко захлопнулась, и за ней распространились шумы воды, матов и ругани. Псевдоврач снова склонился над монстром. Утерев с нее кровь вместе с дикостью, она стала больше походить на человека. Они были примерно одного возраста и даже, наверно, одинаковой силы. Сейчас женщина голодает, как и большинство хищников. В прошлом, когда еды было достаточно, ее однообразие, несмотря на количество, тоже губило.          Ранее в рационе была только, скорее всего, рыба, чередующаяся с морской травой. Генри, жмурясь, пытается предположить в каком виде рыба употреблялась. Он, думая спросить об этом у врача, продолжает осматривать тело. Много точных швов, мелких синяков и ссадин. Врачи все заботливо обработали. К руке, практически не пострадавшей, прикреплена капельница. Больная больше ни в чем не нуждается, но врача еще что-то беспокоит.          Он щупает щупальца. Они, как предположил Эдвард, могут регенерироваться, если оторвет небольшой кусочек. Двое передних щупалец пострадали сильнее всего. Генри хватает склизкую конечность, высоко поднимая. Бездыханные и бесхребетные отростки. Скорее всего помогали в перемещении под водой, ускоряли и делали ее более уверенной, но на суше щупальца скорее мешали. Дабы увидеть, каким образом они крепятся к телу, тот, наклоняясь еще сильнее, заглядывает под щупальца.          – Что ты делаешь? – хриплым голосом пугает Эдвард, только что вышедший из ванной. Он тоже остался таким же грязным, лишь размазав кровь по телу.          – Мне просто было интересно, как они крепятся… – кашляя, оправдывается Генри.          Перепуганный зрелищем Эдвард резко приобрел в чертах лица грубость:          – Посмотри, как у тебя ноги к жопе крепятся. Идиот.           Генри отвращено морщится. Он отворачивается, накрывая оголенное тело тканью. Больно оно его смущало. Врачи посмотрели друг на друга: пришло, кажется, время для чашечки чая.