Гетто внутри

— Лесли! — голос матери гулким эхом долетел с первого этажа и ворвался на балкон - последнее убежище, куда ещё не успели добраться гости Реджины. Лесли захлопнул книгу и снял с парапета ноги в белых брюках и синих сникерсах. Это был какой-то невообразимо долгий День Благодарения. Судя по всему, Реджина собрала дома всех знакомых, которые в это время находились на западном побережье, и чем чаще приглашённые официанты удалялись на кухню за новыми порциями сухого мартини и шампанского, тем громче по дому звучали голоса. Особенно Реджины. Лесли успешно отработал роль правильного сына в первые же полчаса, выслушал весь набор положенных равнодушных комплиментов и прочих глупостей от подруг матери, ответил на из года в год повторяющиеся вопросы о жизни, планах и девушках. Все ровно, университет, девушки нет. Да, у такого ладного кавалера нет девушки. И парня тоже нет, уважаемая миссис Кароль, жаль, что ваша эксцентричность сводится исключительно к таким вопросам. Последнее Лесли, естественно, вслух не произносил, однако безумно радовался, когда его оставляли в покое. Это были люди, для которых фасад имел первоочередное значение. Так было всегда. Большая часть гостей водила с Ноланами очень давнее знакомство, они присутствовали на похоронах Роксаны, знали Лесли с самого детства. И знали про Джастина. Но, конечно, на подобных вечерах всякий раз вновь и вновь задавались всё те же вежливые вопросы. — Лесли, ты где? — похоже, Реджина уже поднялась по лестнице. Лесли поправил свою серую футболку-поло и вышел с балкона. Мать стояла на верхней ступеньке: темно-зеленое коктейльное платье дразнило низким декольте, в ладони удобно устроился широкий бокал с оливкой. Увидев сына, Реджина широко и расслабленно улыбнулась. — Детка, вот ты где. Отличный вечер получился, правда? Жаль, твоего отца с нами нет, — томный голос, согретый алкоголем, звучал мелодично, ясно давая понять, что об отсутствии мужа Реджина совершенно не жалела. — Что-то я хотела тебе... Ах, да! Я не могу найти свой телефон, пожалуйста, позвони Джону и попроси его подать машину к девяти утра. У меня на завтра планы. Звук каблуков на лестнице звучал еще долго после того, как Реджина скрылась. Лесли знал, что её прием продлится до самой ночи, а наутро она едва ли сможет подняться с постели раньше двенадцати. Но позвонить в любом случае следовало: Брукс собирался вечером вернуться, время уже приближалось к девяти, а водителя до сих пор не было. Обычно он не опаздывал, но мало ли - всё же День Благодарения - мог решить остаться на ночь у брата. Лесли вернулся на балкон и взял с журнального столика смартфон. Ветер с океана нес только шум волн, заглушая гвалт голосов на первом этаже, и это было прекрасно. Облокотившись о парапет, Лесли залез в контакты, выбрал папку "Служащие" и набрал нужный номер. — Алло? — после девяти гудков в трубке прозвучал женский голос, и Лесли удивлённо посмотрел на экран телефона. Нет, номер был верный. — Э-э-э... Добрый вечер, а могу я услышать Джона Брукса? — Да! То есть нет, простите, он сейчас не может, — голос в трубке нервно сглотнул, было очевидно, что женщина очень переживала. — А с кем я говорю? — Это Лесли Нолан, Джон работает на моего отца. Ничего срочного, я лишь хотел передать, что машина нужна завтра к девяти утра, — на этом, собственно, вся миссия Лесли и заканчивалась, он мог спокойно класть трубку и заниматься своими делами. Брукс - взрослый мальчик, мало ли чем он занят в свободное время. Однако что-то в голосе, звучащем из трубки, напрягло Лесли. Казалось, его собеседница отчаянно боролась с эмоциями. — Машина... Да-да, я скажу, к девяти... Нет, то есть... Боже, я не знаю! — и тут женщина разрыдалась с такой силой, что ее голос просто потонул в стонах и причитаниях. Лесли напрягся всем телом. Последнее, чем ему хотелось заниматься - это решать чужие проблемы, однако и бросить незнакомку в истерике казалось неправильным, тем более, что слёзы её очевидно были как-то связаны с Бруксом. — Простите, мэм, у вас что-то случилось? Как ваше имя? Я могу вам помочь? — Лесли не был уверен, что на том конце соединения его слышали, поэтому старался задавать вопросы в перерывах между всхлипываниями. — Нет. То есть, наверное, я не знаю... Меня зовут Салли, я невестка Джона. Простите, пожалуйста, мистер Нолан, я не знаю... — ее голос дрожал, ощущалась абсолютная неуверенность, словно Салли не понимала, что можно было говорить, а о чём лучше умолчать. Лесли решил взять разговор в свои руки прежде, чем расстроенная женщина в порыве бросит трубку. — Салли, скажите, что-то с Джоном? С машиной? Я обещаю, что до отца эта информация не дойдет. Видимо, последние слова возымели действие, поскольку трубка всё же перестала плакать. Последовал долгий вздох, Салли пыталась взять себя в руки. — Он... Спасибо, да, он же не виноват... Просто... Гарри в больнице, а Джон приехал навестить нас. Он не знал, и его это очень расстроило. Он провёл в палате час и выскочил оттуда как ошпаренный. Я не знаю, куда он поехал, Гарри оставили ещё на два дня, а я с детьми вернулась домой. Джон приехал час назад... Боже, я не знаю, как он доехал, он еле стоял на ногах! И сейчас я не знаю, что делать, он сидит на чердаке, не отвечает. Кажется, звонил его офицер по УДО... Мистер Нолан, я не знаю, что мне делать! Начав говорить, Салли уже не могла остановиться, её речь лилась потоком, подстёгиваемым нервами и усталостью. Лесли сел в плетеное кресло, в котором долгое время скрывался от гостей, и поднес кулак ко рту, уже не так внимательно слушая голос в трубке. Из этого вихря эмоций очевидно было одно: машину завтра к девяти утра Брукс точно подать не сможет, он и себя-то вряд ли до дома Ноланов доставить сумеет. И это, разумеется, исключительно его головная боль. В конце концов, при чём тут работодатель, мало ли что там случилось? Очень разумное измышление, очень точное и правильное. Лесли вздохнул. — Салли, дайте, пожалуйста, ваш адрес. Уже через пять минут приложение Uber пиликнуло, сообщая, что такси будет на месте в ближайшее время. Лесли спустился вниз по лестнице, на ходу пряча в карманы телефон и права. Оставалась лишь одна мелочь. — Мама? — Реджина, стоявшая у бассейна в компании гостей, обернулась на голос сына. — Я съезжу в город проветрюсь, ты не против? — Нет, милый, конечно, езжай. Молодежи не до взрослых развлечений, что поделать, — последние слова уже были обращены не к Лесли, и тот спокойно и беспрепятственно вышел за дверь и направился к ожидавшей его машине. В другое время Реджина не отпустила бы его без подробных расспросов, но сейчас она была расслаблена. К счастью и для Лесли, и для Джона Брукса. Лесли сел в такси, и жёлтый седан тронулся с места. Навигатор рядом с водителем сообщил, что до прибытия оставалось двадцать три минуты. Лесли откинулся на заднее сидение и уставился в окно, задавая себе один и тот же вопрос: Что ты, Лесли Нолан, твою мать, делаешь?!

***

Носок ботинка в сотый раз ткнул бутылку, но тот, кто клал доски на этом гребаном чердаке, явно выбирал те, что подешевле, кривые, и полупустая тара из-под Jameson всё время скатывалась назад. Джон протянул руку, нащупал в полутьме бутылку, снова оказавшуюся у него под ногами, и поднес ее к губам. Пьяный угар должен чувствоваться иначе. Этим он и цеплял, когда Джон был ещё подростком, когда испарялись все проблемы и мир буквально требовал, чтобы его завоевали. Сейчас было не так. Слишком отчётливо в голове проносилась мысли, что теперь похерено всё: работа и, скорее всего, УДО. Но на это Джону было насрать, как и на саму жизнь. Потому что единственное, в чём он не сомневался, что берёг и готов был защищать любой ценой, оказалось уничтожено давным-давно, а он всё это время жил, как в чертовом мыльном пузыре. Именно потому Гарри и молчал почти пять лет. Чтобы у Джона оставалась иллюзия, что хоть что-то в своей жизни он делал правильно, что уж младшего-то братишку сумел сберечь. Ни черта подобного! И Джон, сидя на чердаке в доме брата, слушая, как в дверь скребётся Салли, вспоминал больницу, взгляд Гарри, его лицо, бледное даже в сравнении с больничной подушкой, и разрывался между желанием упиться вусмерть сейчас же или сначала вернуться в Бронкс, добраться до Мигеля и раскроить ему череп. А потом упиться вусмерть, прежде, чем копы снова запрут его и уже на очень долгий срок. В том, что Мигель был в курсе, Джон не сомневался. Пять лет назад его банда была слишком малочисленна, мексиканец хорошо знал свой товар и каждого, кто толкал дурь на улице. И должен был знать, с чьей подачи Гарри решил попробовать героин, ещё и через грязную иглу. Чего Джон не мог вспомнить, так это причины, которая погнала брата на улицу. Хотя тогда каждый день был, как последний. Мать умирала от рака, Джон плавно переходил из одной алкогольной комы в другую, Салли переживала выкидыш... В какой момент Гарри не выдержал? В какой момент попытался найти утешение в блядском притоне? Должно быть, Салли была решительно настроена, её шуршание у двери перешло в удары. А деверь, как последний трус, забился в угол, делая вид, что ничего не происходит. Облажался по полной. В итоге случилось вполне ожидаемое: хлипкая щеколда на двери не выдержала и поддалась, дверь распахнулась и в проеме, из которого немедленно прорвался свет от лампы, возникла очень странная фигура с двумя головами. Джон даже моргнул, решив, что это пьяный глюк, но уже через несколько секунд понял, что ничего странного не было, просто два человека стояли в узком дверном проходе плечом к плечу. И если Салли Джон ожидал увидеть, то вот Лесли Нолан на этом замшелом чердаке казался инопланетянином. — Боже, Джон... Прости, но я не знала, что мне ещё делать... Снизу послышался плач, и Салли поспешила к детям. Сквозь единственное круглое окошко уже отчетливо были видны звезды на безоблачном небе, время тянулось к ночи. Джон прищурился, глядя на Лесли, однако тот всё равно слегка двоился. — Мистер Нолан, — последнее слово Джон произнес нараспев, язык плохо повиновался и уже не справлялся даже с короткими словами. — Если вы за машиной, то она в порядке. На. Ключи от внедорожника пришлось поискать. Сидя это делать оказалось весьма неудобно, но всё же Джон сумел выудить их из заднего кармана, потянув за кожаный брелок, и швырнул в сторону Лесли. Судя по тому, что удара об пол не последовало, пацан ключи поймал. Джону показалось, что ещё буквально пара секунд — и мозг отключится. Может, и к добру, но тут над ним выросло тело. Пришлось запрокинуть голову, от чего к горлу подкатила тошнота. — Ты попроси отца, чтобы он меня заочно уволил, лады? Я щас не в состоянии... Резкий рывок вверх заставил Джона дернуться, однако подняться на ноги не вынудил. Вместо этого Лесли присел пред ним на корточки и с силой хлестнул тыльной стороной ладони по щекам. — Приди в себя. Эй, алё! — рука, вцепившаяся в ворот, с неожиданной силой тряхнула Джона, от чего его немедленно замутило. Кое-как фокусируя взгляд на Лесли, Джон попытался перехватить руку, давящую ему на шею. — Эй, ты чё, страх потерял? — Закройся, блин, — Лесли проигрывал в силе, но был трезв, поэтому с лёгкостью прижал руку Джона к полу, одновременно вынимая из кармана нечто, оказавшееся телефоном Брукса. — Тихо, понял? Алло, офицер Фишер? Это Лесли Нолан, мы с вами уже знакомы. Да, добрый вечер, простите, что поздно. Не знаю, насколько это актуально, Джон сейчас уехал с поручением отца, а телефон остался у меня в машине. Он вроде бы собирался вам звонить, поэтому я решил, если это срочно, я лучше сообщу вам, что он... Да. Да, разумеется. Нет, это снова моя вина, я ему передам, конечно. Да, завтра он явится. Триста шесть, Сансет бич, да, но, я думаю, он помнит. Офицер Грейвс, да, сэр, Джон к нему явится. Спасибо, офицер. С Днём Благодарения. Голос Лесли то приближался, то отдалялся, но Джон всё же уловил суть его монолога в трубку. На кой чёрт он вмешивается в то, что его не касается? — Так, одной проблемой меньше. Завтра явишься к офицеру, — Лесли сунул телефон Джона себе в карман и потряс у него перед носом ключами. — А сейчас ты поднимаешь с пола жопу, и мы едем назад. У тебя четырнадцать часов, чтобы протрезветь. У матери на завтра планы. Когда человек пьян, его настроение может в секунду измениться, усыпленные спиртом нейроны не отвечают на запросы, как нужно, эмоции не контролируются. И Джону в эту секунду хотелось заржать над идиотской ситуацией, в которую он попал, глядя на хозяйского сынка, сидевшего над ним с видом умудренного Будды. Хотелось вмазать по этой наглой морде, заявившейся, куда не звали. И глухо, с воем разрыдаться от блядской боли. — На хер иди. Никуда не поеду, — позыв к саморазрушению победил, Джон ухватился за стену и с трудом стал на ноги, не выпуская из ладони бутылку. Упрямство, за которое на трезвую голову бывает стыдно, сейчас оказалось единственной реакцией. Неправильной, неразумной, но единственной. В следующую секунду Джон охнул от боли, выпавшая из рук бутылка звякнула об пол, затылок приложился о стену, обитую деревом, на грудь с силой надавили, а в горло вцепились крепкие пальцы - не сильно, но ощутимо. Лесли был одного с Джоном роста, однако теперь, прижимая его к стене, значительно возвышался. — Слушай меня внимательно. Мне плевать, как ты собираешься просаживать свою жизнь. Если ты такой мудак, что нажираешься, пока твой брат в больнице, а его жена разрывается между ним, детьми и тобой - пьяным ублюдком - мне похер. Это твоё дело, — злое шипение у самого лица звучало отчетливо, и Джон, с трудом сглатывая, понял, что вырваться, находясь в таком положении, не получится. — Это твоё дело, но я в этом участвовать не собираюсь. Я обещал, что отец не узнает про твоё УДО. Так что не мешай мне сдерживать обещание. Ещё несколько секунд хватка на шее Джона сохранялась, затем Лесли разжал пальцы. Должно быть, он оценивал, насколько его слова дошли до мозга, отравленного несколькими литрами алкоголя. Джон, ощутив, наконец, свободу, сделал полный вдох, едва удерживаясь, чтобы снова не сползти по стене на пол. Из всех эмоций яснее всего теперь ощущалась злость. — Какого ты в это лезешь, Нолан? — несколько нетвердых шагов вперёд, и Джон оказался лицом к лицу с Лесли. Тот не шевельнулся, только плечи напряглись, словно в ожидании удара. — Хер ли тебе надо? Богатый сукин сын с упакованной жизнью... От скуки толкающий дурь... Много ты знаешь о моих проблемах? — Я буду твоей главной проблемой, если не заткнешься и не сядешь в машину, — на лице Лесли заиграли желваки, спокойствие парня очевидно таяло. А Джон уже перешёл Рубикон. — Да ты герой, блять. Хозяин мира. Руки-то давно бросил резать, сопляк? Рот с трудом выплевывал слова, но Джон компенсировал интонацией. Сейчас пацан психанул и вмажет ему. А потом свалит. Вот сейчас. Краем глаза Джон даже сумел выхватить момент, когда ладонь Нолана собралась в кулак... — Лесли, вам кофе сделать? Джон? — Салли снова возникла в проеме и замерла, глядя на уже готовых сцепиться мужчин. Даже подумать было страшно, какие мысли пронеслись у неё в голове. Сила подталкивала обоих вперёд, однако сработали другие инстинкты. Лесли сделал шаг назад, продолжая сверлить Джона взглядом. — Спасибо, миссис Брукс. Думаю, и Джону не помешает чашка кофе. Мы выпьем и поедем, у него завтра долгий рабочий день. Не говоря более ни слова, Лесли развернулся и пошёл вниз следом за Салли. В мозгу у Джона замкнуло, тошнота от выпитого сменилась тошнотой от самого себя, а ноги автоматически понесли его в том же направлении, куда пошёл Лесли. Это становилось тенденцией.