Гетто внутри

Когда психотерапевт работает с суицидником, его первоочередная задача — понять мотивы. Доктор Бишоп каждую свою встречу с Лесли задавал один и тот же вопрос: – Почему ты так поступил? Это спрашивалось относительно любой ерунды. Почему предпочел кофе, а не чай, почему поехал на вечеринку, почему выбрал этот предмет на курсе? Почему не переспал с Лайлой? Поначалу Лесли безумно раздражал этот вопрос – было очень дерьмовое чувство, что ты имбецил и говорят с тобой соответственно. Но, учитывая анамнез, возможно, только так с ним и следовало говорить. И, чего греха таить, вспышек гнева больше не случалось. А вот вопрос "почему" настолько вписался в подкорку, что, сам того не осознавая, Лесли начал анализировать всё. Всё, что с ним происходило. И, похоже, мозгоправ знал, что делал, ведь это работало. Поэтому, сидя у бассейна на шезлонге в своих широких плавательных шортах и борясь с недосыпом, Лесли методичным голосом доктора Бишопа мысленно задавал себе всё тот же вопрос: почему ты это сделал, Лесли? Что за необходимость такая была мчаться хрен знает куда ради человека, который тебе никто, и везти его пьяную тушу домой? С каких пор ты заделался добрым самаритянином? Какая тебе от этого выгода? Ответов не было. Привезя Брукса домой и убедившись, что тот скрылся в пристройке для прислуги, Лесли поднялся к себе и рухнул на постель как был, в одежде. Ночь он проворочался, но в итоге, дождавшись, пока мать свалит на свой шоппинг, выполз к бассейну и изобразил на лежаке труп. А ответа по-прежнему не было. Да, можно было отметить, что своим поступком он покупал молчание Джона о его встречах с Рэем, но это выходило уж слишком нарочито. Брукс не сдал бы его. Не той породы человек. Значит, руководило Лесли совсем другое. Что? — Милый, я дома! Ты не поверишь, какой я тебе пиджак купила! — сначала о плитку застучали каблуки, а через минуту у бассейна показалась Реджина в сиреневом платье, кокетливо обтягивающем фигуру. Лесли махнул матери рукой. Она весьма быстро справилась с последствиями вчерашней вечеринки и была свежа и весела. В отличие от Джона, который появился у бассейна следом за ней с кучей фирменных пакетов в руках. На светлой футболке выступили мокрые пятна от пота, лицо блестело и было откровенно зеленоватого оттенка. Реджина же этого явно не замечала. — Спасибо, Джон, оставьте здесь, я ещё посмотрю покупки. Пока можете отдыхать, — Лесли из-под тёмных очков наблюдал за тем, как мать, улыбнувшись, направилась в дом, на ходу расстегивая платье и оголяя спину. Это зрелище предназначалось Джону: Лесли хорошо знал, что Реджина всегда наслаждалась тем, какое впечатление производила на мужчин. Но Бруксу в тот момент было не до хозяйских прелестей. Оставив пакеты около бассейна, он поспешил ретироваться в сторону гаража. За те часы, что Джону удалось отдохнуть, алкоголь из организма выйти успел, зато похмелье только набирало обороты. Лесли не без злорадства проводил водителя взглядом. Совершенно идиотская ситуация складывалась, не поспоришь. Реджина снова вышла к бассейну в нежно-голубом бикини и повязанном на бедрах парео. Покопавшись в пакетах, она выудила наружу нечто изумрудно-зелёного цвета. — Смотри, дорогой. Тебе очень пойдет. Лесли изобразил на лице восторг. — Очень красивый, мам, спасибо, — это был уже четырнадцатый пиджак, которому предстояло просто висеть в гардеробе: Реджина полностью игнорировала тот факт, что сын предпочитал классическим костюмам худи и джинсы. — Уф, как жарко. Агата! Принеси, пожалуйста, лимонад к бассейну, — пиджак снова исчез в недрах пакета, и Реджина расположилась под зонтиком, намазывая себя солнцезащитным кремом. Через несколько минут служанка принесла поднос с большим запотевшим графином, в котором плавали лёд и листья мяты. — М-м-м, это восторг, спасибо, Агата, — Реджина пригубила лимонад и с наслаждением облизнула губы. — Лесли, ты будешь? Несмотря на отрицательное покачивание головой, Реджина всё же наполнила второй стакан. На её лице царила абсолютная безмятежность. Подозрительная безмятежность. — Думаю, Джону тоже стоит освежиться, кажется, жара его утомила, — Реджина как бы невзначай поправила верх купальника, сильнее обтягивая грудь.— Отнесу-ка я ему стаканчик. Лесли всегда было очень легко изображать наивность. Это была их вечная игра: он делал вид, что не понимает, а мать делала вид, что верит этому. Всегда. — Давай я отнесу. Мне всё равно нужно в машину, — равнодушная мина простака была лучшей в арсенале Лесли. — Отдыхай, мам. Что бы ни подумала Реджина, настаивать она не стала. У её флирта всегда было одно правило — естественность. А в этот момент естественнее всего было подыграть сыну. Удерживая пальцами стакан с холодным лимонадом, Лесли прошёл в дом и свернул на кухню. Это был кратчайший путь до гаража, но он пошёл сюда по другой причине. Отпив из стакана, Нолан вылил содержимое в раковину, наполнил его простой водой из-под крана и поставил на стол. В ящике рядом к холодильником быстро нашлась бело-зеленая упаковка, и Лесли, вскрыв бумагу, кинул в стакан две таблетки растворимого аспирина. Почему ты это делаешь, Лесли? В гараже горела только одна лампочка, остальной свет шёл из-под полуприподнятой двери-гармошки. Лесли замер в проеме, выискивая глазами Джона, но того видно не было, зато слышался шум воды из крана. Лесли спустился по двум ступенькам и пошёл вдоль стены со стеллажами, обходя стоящие в ряд машины. Голый по пояс Джон стоял у раковины в углу и, засунув голову под струю воды, явно пытался в ней утопиться. Движение справа привлекло внимание Брукса, и он выпрямился, отплевываясь и вытирая стекающую с волос воду. Лесли хмыкнул про себя, но острить не стал и просто протянул Джону стакан. — Держи. Аспирин. Глаза Брукса были красными от полопавшихся сосудов, на скулах проступили лихорадочные пятна. Он молча протянул руку и подрагивающими пальцами забрал у Лесли стакан, старательно избегая смотреть в глаза. Десять секунд, которые потребовались, чтобы стакан опустел, показались Нолану вечностью. Он не ждал от Джона ни благодарности, ни чего-либо ещё – просто стоял и пялился на подрагивающий кадык на шее Брукса, пока тот пил. Что нужно говорить на утро после того, как тебя послали, а ты один хрен всё ещё рядом? Должно быть, Джона беспокоил тот же вопрос, но он был в куда менее выгодном положении. — До вечера никаких дел больше нет, так что..., — Лесли замолк, надеясь, что такого пояснения достаточно, и Джон сам додумает всё, что нужно. Язык не поворачивался сказать нечто вроде: "Чувак, можешь пока расслабиться". А вчера говорить было легко. Но Джон всё понял правильно. — У меня в четыре встреча с офицером в участке. Миссис Нолан сказала, я свободен. И они снова замолчали. Неловкость ситуации прямо-таки разрезала воздух между ними, это было совершенно неестественно, некомфортно. Они не были друзьями, чтобы молча примириться после ссоры. Но и подчинённый с шефом в подобные ситуации обычно не попадали. Лесли не выдержал первым и, молча забрав у Джона пустой стакан, развернулся и пошёл назад к лестнице. Ему хотелось быстрее вернуться в Нью-Йорк, в привычное русло без вот этого вот. Вот этого всего. — Лесли… И вот неловкость достигла апогея. Но, что бы сейчас ни сказал ему Брукс, всегда можно было промолчать. Джон стоял, сжимая в руках мокрую скомканную футболку и пялился в пол перед собой. А потом вздохнул и поднял глаза. — Спасибо. И это... Прости. Промолчать. В ответ на это однозначно нужно было промолчать. Что Лесли и сделал. Но, глядя на Джона, в этот момент совершенно несчастного, от улыбки удержаться не смог. Почему ты это делаешь, Лесли? Видимо, потому что проблемы этого парня тебе решить куда проще, чем свои собственные.