Гетто внутри

Есть такая штука — фантомные боли. Когда болит отсутствующая конечность. Джон где-то об этом слышал или видел в каком-то фильме и воспринимал эту информацию, мягко говоря, скептически. Но теперь, сидя в машине и потирая ноющие, хоть и совершенно целые костяшки, подумал о том, что тема про фантомные боли — всё же не полная хрень. Бесило всё. Он уже неделю как вернулся в Нью-Йорк, а до Мигеля так и не добрался. Даже не позвонил ни разу. Оно, может, и хорошо — желание убивать постепенно сошло на более мирный уровень, хотелось просто вытрясти из мексиканца ответы, но и это отложилось. Фишер потребовал явки сразу после возвращения, затем Джона закрутила работа. За последние дни он ни разу не освободился раньше восьми. Да и в целом совесть Джона изрядно подгрызала его изнутри, требуя пахать по максимуму ради компенсации того, что он отчебучил в поездке. А вот Салли и Гарри позвонить получилось. Брата из больницы уже выписали, в семье снова царил мир, а Салли даже нашла в себе силы не затаить на Джона обиды. Удивительная всё же женщина. Гарри с ней очень повезло, Джону обычно такие не попадались. Чаще к нему проявляли интерес только сумасшедшие истерички, у которых в анамнезе — левые аборты, героин и поножовщина с любовниками. А учитывая Мигеля, можно было сказать, что с мужиками дело обстояло и того хуже. Но те, по крайней мере, не залетали. Джон посмотрел на часы. Почти восемь вечера, значит, заканчивал он даже позже обычного. Доставив Лесли к спортивному центру на тренировку, он припарковал машину на стоянке и, опустив спинку кресла, устроился на сидении полулёжа. Из динамиков журчало что-то из джазовой классики, и можно было даже на секунду вообразить, что это декорации к фильму про Чикаго времен сухого закона. Вот только Джон и в собственном представлении до крутого гангстера не дотягивал. А всё-таки, зачем пацан его прикрыл? Самое простое объяснение об элементарном человеческом сочувствии не укладывалось в голове Брукса. Никто и никогда не станет делать для чужака подобное, не имея выгоды. Конечно, Нолан просто перестраховался, купив таким образом молчание Джона. Это было очень логично, вот только что-то во всём этом не монтировалось. Джон хорошо запомнил взгляд Лесли там, в гараже, когда пацан притащил ему стакан с аспирином. Это было... Что? Сочувствие? Участие? Доброта? Джон в ответ на собственные измышления только фыркнул. Ну что за сопли такие? Какое, в жопу, участие? И всё же, что это было? На панели у руля ожил телефон, и Джон, увидев высветившееся имя, вскинул брови. Обычно они обходились без звонка. — Джон, это я, — голос Лесли звучал в трубке чуть приглушенно, на фоне играла обычная для спортзала музыка с частым битом. — Слушай, можно тебя напрячь? В сумке на заднем сидении, в кармане сбоку лежит моё портмоне, ты не мог бы принести его в зал? Нужно оплатить продление членства, а я карту оставил в машине. Спасибо! Джон даже ответить ничего не успел, в трубке послышались посторонние голоса, и Лесли, добавив, чтобы Брукс проходил через раздевалку в борцовский зал, отключился. Впервые за всё время, что Джон работал на Ноланов, Лесли обратился к нему, чтобы, как он выразился, напрячь. И не то чтобы это было чем-то аномальным — нормальная просьба. Да и любопытно глянуть, в каких залах тренируются богатеи. Джон сунул руку назад, отыскал сумку Лесли, и, быстро выудив из кармана портмоне, вышел из машины и пошёл ко входу в спортивный центр.

***

— Джеб! Ещё! Ещё джеб! Красота, отлично, — Марко, отошедший под ударами к канатам, перехватил поудобнее лапу и вернулся в центр. Лесли потёр перчаткой взмокший лоб. Он даже представить не мог, как на самом деле истосковался по этому чувству. Бокс всегда дарил ему ощущение свободы, в удары можно было вкладывать любые эмоции, любую радость и разочарование, и чем яростнее получалось атаковать соперника, тем легче становилось на душе. Правда, Марко с лапой в руках едва ли тянул на настоящего противника, но мышцы приятно горячило и то, что планировалось как десятиминутная разминка, превратилось в почти полноценную тренировку — отработку с грушей и бой с тенью. — В следующий раз я тоже перчатки надену. Азартно, блин, аж засвербило. А ты отказывался, — Марко оперся о канаты рядом с Лесли и слегка шлёпнул его лапой по спине. — Азарт азартом, но гандикап у тебя — как у тяжеловеса, нет? Смерти моей хочешь? — Вот не надо мне тут, — Марко фыркнул и кивнул, оглядывая Лесли с головы до ног. — Трусы-то не для легковесного, а на тебе как влитые сидят. И майка тоже. Так что ты выдержишь. Лесли в ответ улыбнулся. Да уж, последнее дело — определять вес боксера по трусам, тем более при таком росте. Но Марко был настолько счастлив, что вытащил его на ринг, что ему можно было простить и более топорный подхалимаж. — Мистер Нолан! Этот джентльмен говорит, вы его ждёте! — к рингу, бодро шагая через уже почти опустевший зал, приближалась администратор, а следом за ней шёл Джон. — Да-да, всё верно. Джон, принес? Спасибо огромное, отдай пожалуйста, этой мисс Американ Экспресс, — Лесли дождался, пока администратор уйдёт с его картой, а затем кивнул Бруксу. — Подожди меня, я скоро закончу. Ну что, ещё раунд? Последние слова были обращены к Марко. Тот глянул на наручные часы и цокнул языком. — Блин, Лес, мы уже на сорок минут задержались. Давай в среду, ладно? А то меня Синтия сожрёт, если опять опоздаю. Лесли пожал плечами в ответ. — Ладно, до среды тогда, — уже готовый зубами отстегнуть липучку на перчатке, парень замер. — Джон, а, может, ты мне лапу подержишь? Я десять минут поработаю, и всё. На лице Брукса на короткую секунду отразилось замешательство, но он тут же нашёлся. — Да не вопрос. По счастью, в этот день он не стал надевать рубашку и брюки, а предпочёл кэжуал в виде футболки и джинсов. Джон скинул куртку и ботинки и пролез между канатов. — Держи, — после быстрого рукопожатия Марко протянул ему лапу. — Береги ноги, Лесли отдавит и не заметит. — Ой, всё, хватит уже, иди давай к своей Синтии, — Лесли фыркнул и ткнул Марко перчаткой в плечо. — Сам ласты вперед выставляет, а я виноват. — А я в среду всё же принесу перчатки, тогда и посмотрим, у кого ласты, ага? Всё, удачи, до среды, Лес! Джон,— Марко махнул на прощание рукой и, спрыгнув с ринга, быстро пошёл к тренерской. Только когда Марко исчез из виду, Лесли понял, что они с Джоном остались вдвоём. Да и что тут странного — это в общем фитнес-зале еще занимались люди, а в бойцовский в это время мало кто приходил. Должно ли возникнуть чувство неловкости? С чего бы? Они целыми днями вдвоём в машине ездят. Но, оказывается, одно дело — когда вроде рядом, но в глаза друг другу не нужно смотреть. А тут Брукс стоял перед ним лицом к лицу, с лапой, как тогда в гараже — с мокрой майкой в руках. Но Лесли отбросил эти мысли и встал в стойку для атаки. Он лишь хотел ещё немного потренироваться. Подумаешь, попросил водителя лапу подержать. Ещё в детской секции бокса тренер учил Лесли смотреть на противника, как на отражение себя. Подмечать его ошибки и тем самым исправлять собственные. Это как вечный бой с тенью, вечная борьба с собой. Лесли набрал в грудь воздуха, откинул за спину собранные в хвост волосы и начал атаку. Серия коротких ударов с быстрым перемещением сменили джебы, два хука левой, снова серия, хук правой... Лесли представлял, что лапа перед ним — человек, представлял возможные ответные удары, уворачивался от воображаемого апперкота и снова атаковал. Он даже на какую-то секунду забыл, что лапу ему держит живой человек. И это было неудивительно: Джон, в отличие от Марко, законам тренировки и безопасности не подчинялся, а стоял на месте, как каменный, тормозя все удары по лапе собственной инерцией. Лесли это понял в ту секунду, когда очередной его хук левой пришёлся наполовину по лапе, а наполовину по предплечью Джона. — Чёрт, прости. — Не-не, нормально, — Брукс повёл плечом, стряхивая руку. — А я не понял, ты левша, что ли? Лесли мотнул головой и снова встал в стойку. — Правша. Просто в своё время на правой руке травма была, и тренер меня переучивал на левую. Ну и в итоге я последние семь лет вроде как двурукий. — Фига, — Джон присвистнул, принимая новую серию ударов. — Это с какого же возраста ты боксируешь? — С десяти лет, — Лесли было по кайфу говорить об этом, ничего не значащая отвлеченная тема спорта подходила в самый раз. — Охренеть. Уже мог бы профессионалом стать. — Так я и стал. Ненадолго, — Лесли выкинул руку с апперкотом, и Джон впервые отшатнулся под ударом. — Не сложилось. — Хм..., — Джон шагнул вперед, возвращаясь на прежнее место. — Хотя чему я удивляюсь. Бьёшь ты и правда крепко. Лесли сразу понял, о чём шла речь. Та стычка с Эмметом Роучем и его амбалами у стоянки университета больше в их разговоре не всплывала, но тот случай был единственным, когда Лесли позволил себе не сдержаться. Второй раз вполне мог случиться на чердаке Гарри Брукса, но тогда ситуацию спасла Салли. Лесли хмыкнул, не очень понимая, какие эмоции в нём вызывают эти воспоминания. — Ну в тот раз не было ничего похожего на бокс. Так, уличный приём... Теперь хмыкнул уже Джон. Лесли провёл новую атаку, внезапно осознавая, что у лапы появилась отдача. Это означало, что руки Брукса, державшие её, напряглись. — А что ты имеешь против уличной драки? Голос Джона звучал спокойно, но с явной ноткой вызова, и Лесли бросил на водителя быстрый взгляд. Это было очень любопытно — внезапно обнаружить, что обычно равнодушного человека что-то задело. Лесли цокнул языком и нанёс новый удар. — Абсолютно ничего. Просто любой дисциплинированный боксер быстро отправит в нокаут даже очень хорошего уличного бойца. — Вот как... — Джон даже присвистнул, и Лесли впервые за долгие месяцы увидел его широкую, искреннюю улыбку. — В отличие от бокса, в уличной драке нет правил. И брейк никто не объявит. Уверен, что перчатки тебе помогут? Лесли провёл ещё серию ударов и с силой зарядил апперкотом по лапе, так что Джону пришлось её приподнять. — А ты хочешь проверить? На несколько секунд на ринге повисла тишина, слышалось только тяжелое дыхание Лесли. Он отступил назад и, раскинув руки в стороны, улыбнулся, глядя в лицо посерьёзневшего Джона. — Давай. Прямо сейчас. Я в перчатках, ты — без. Это было очень глупо. Ну какая нафиг объективность могла быть, если один боец килограмм на пятнадцать тяжелее другого, к тому же работает на этого другого. Да и, по сути, уличный боец без перчаток и правда мог уделать боксёра. Но Лесли загорелся и, что важнее, он увидел, что загорелся и Джон. Это был тот самый азарт, который сгубил немало экстремалов, но сейчас он заполнил собой всё пространство под кожей. Азарт и ещё что-то, чего Нолан пока не мог определить. Он завороженно смотрел, как Джон, не говоря ни слова, кладёт лапу в угол ринга и подходит к нему, встряхивая руками. Они смотрели друг на друга, зная, что всё это — дурость и мальчишеское идиотское "ачёслабо?", но в эту секунду ни одна сила не заставила бы их отказаться от спарринга. Лесли бросился вперёд первым. В голове он еще держал мысль, что бить со всей дури нельзя, однако она испарилась, когда Брукс буквально выскользнул у него из-под перчатки и оказался за спиной. Моментальный захват, и Лесли тут же и лёг бы на лопатки, но инстинкты сработали: удар локтем под дых, и Джон отшатнулся, а Лесли снова оказался перед ним, чуть пританцовывая и держа перчатки у своего лица, готовый к контратаке. А Брукса и ждать не пришлось – один удар немедленно прилетел в рёбра, а другой — коленом в бедро. От травмы хорошо спасла группировка, но Лесли все равно зашипел от боли. — Ах ты сука. — Прости, чувак, но ты меня слышал: тут правил нет. Джон расправил плечи и довольно оскалился, зная, что пострадало разве что самоуважение Лесли. И, должно быть, эта его уверенность, а также азарт от собственной удачи отвлекли внимание Брукса, потому что в следующую секунду Лесли бросился на него и пригвоздил к канатам, нанося методичные удары и не давая ответить. Правый хук, левый, джеб, джеб и... апперкот! Сильным ударом снизу Лесли заставил Джона буквально повиснуть на канатах и отпрыгнул назад. Это было невероятно круто. Подобного чувства Нолан уже давно не испытывал, и даром, что это просто возня на ринге, он хотел, чтобы это не кончалось. Хотелось отвечать на каждый новый выпад Джона, встречать новые атаки. Вот только Брукс нападать не спешил. Наоборот, после апперкота он как-то нетвердо стоял на ногах, опираясь на канаты. В голове у Лесли пронеслась нехорошая мысль. — Эй, ты цел? — быстро подскочив к Джону, Лесли попытался развернуть того к себе лицом, пытаясь вспомнить, что обычно делают с боксёрами при нокдаунах, и тут же безобидный покалеченный сам развернулся и смачно залепил Лесли в солнечное сплетение, в одну секунду оказавшись с другой стороны, и теперь уже обалдевший, задыхающийся Лесли был прижат спиной к канатам. Джон стоял, довольный собой как никогда. — Это был мерзкий приём... Чак Норрис хренов. — А ты в федерацию уличных боёв на меня пожалуйся, — Джон неспешно подошел к канату и оперся о него, глядя на поверженного противника. — Ну что, по-моему, всё ясно? Лесли понадобилась секунда, чтобы собраться. — Да ни хрена! — и, воспользовавшись тем, что Джон отвернулся, он бросился на него сзади и повис на шее, как питбуль, придушивая резким захватом. Под тяжестью Лесли Джон не сразу, но начал оседать на пол. Попытка вырваться приводила только к тому, что стальная хватка сжималась сильнее. Джон попытался утянуть Лесли вниз, но тот лишь встал на колени, продолжая удерживать противника. — А вот теперь все точно ясно. — Это ни хрена не бокс уже... — Джон пыхтел, но выбраться из рук Лесли не мог. Тот ухмыльнулся прямо противнику в ухо. — Зато я победил. Ну? Не слышу? Ноги Брукса беспомощно елозили по полу, но толку это не приносило, и скоро ему должно было перестать хватать воздуха. Рука, которой он пытался отцепить от себя Лесли, начала хлопать соперника везде, куда доставала. — Стоп-слово. Я говорю, стоп-слово! — полухрип-полурычание Джона достигло ушей Лесли, но тот ещё пару секунд продолжил его держать, прежде чем до него дошло. Брукс с силой вздохнул и сжал рукой свою шею, с недоумением глядя на давящегося смехом Лесли. — Чё ты ржёшь как придурок? — Сам придурок, — Лесли уже просто уселся на пол, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Стоп-слово, стоп-слово. Это че тебе, BDSM? Тогда чур я топ. Неизвестно, что там пронеслось в мозгу Джона, уже, должно быть, испытавшем первый приступ гипоксии, но в следующую секунду он и сам прыснул от смеха. Спина его еще прижималась к животу Нолана, и тот чувствовал каждую вибрацию, проходившую по мышцам побежденного противника. Джон повернул голову и посмотрел в лицо Лесли. — Черт, это круто. Лесли смотрел на него и не мог не согласиться. Как мало, оказывается, было нужно, чтобы почувствовать себя настолько круто. Азарт, с которого всё началось, победно струился через поры, пропитывая воздух вокруг. Кайфово было всё: этот спарринг, всё, что случилось. Джон. Да, Джон тоже был в кайф. Только сейчас Лесли понял, что соприкасается с ним не только животом, локти Джона тоже касались его, просто тот после освобождения от захвата расслабленно опустил руки на бедра Лесли. Ну а куда их было деть – не в воздухе же оставить. И это тоже было в кайф. Мы редко планируем эмоции. Планировать можно события или действия, но собственную эмоциональную реакцию предсказать невозможно. Лесли не планировал этот спарринг, не планировал его исход. И точно не предполагал, что, сидя на полу и касаясь тела Джона Брукса, он вдруг захочет большего. Это был порыв, тоже азартный, но теперь уже без ответной реакции Джона, ведь тот и заподозрить такого не мог. Лесли вдруг осознал, что за странное чувство всплыло в нём вначале, когда он только предложил спарринг. То, что он не сумел сразу определить, лежало намного глубже психологии и эмоций — там, где зарождалось животное, плотское начало. Не думая о том, что делает, не давая себе придумать аргумент против, Лесли просто наклонился к лицу Джона, которое и так было очень близко, и поцеловал его в сухие, соленые губы. А в следующий момент его накрыла реальность. Если бы в голове существовал сигнал тревоги, сейчас он мигал бы алым. Лесли вскочил на ноги, чувствуя, как его лицо заливает жаром — небось даже шея покраснела. И не только от желания, к сожалению. От стыда. А может, и к счастью — это было непонятно. Лесли замер, глядя, как Джон поднимается на ноги следом. Инстинкт подсказывал не смотреть в лицо, но не получалось, и он как мышь пялился прямо в глаза удава. Брукс смотрел на него сосредоточенно, на губах ещё виднелся влажный след от поцелуя. И Лесли приготовился к тому, что должно было случиться. Вот сейчас этот чувак съездит ему по роже. Или наорёт. Или всё сразу. Вот сейчас... О чём ты думал, идиота кусок? Лесли не успел решить, на какой процент он всё же идиот. Его вдруг с силой толкнули к канатам, заставив прижаться к ним спиной, лицо обхватили ладони, и Лесли чуть не охнул, когда Джон прижался к его губам с почти злым остервенением. Ещё секунду в голове Нолана царил хаос, а потом его снесла горячая волна. Лесли ответил на поцелуй с яростью, впиваясь в губы Джона, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя, как ладони, державшие его за шею, поползли вниз и впились в бедра, обтянутые спортивными трусами. Через джинсы чувствовалось хуже, но Лесли готов был поклясться, что под денимом сейчас так же твердо, как у него в паху. Джон тяжело дышал, плотнее притираясь к телу Лесли и без стеснения исследуя языком его рот. И это было круто! — Мистер Нолан! Ваш платёж прошёл, все в порядке, — администратор появилась как из-под земли. Она шла к рингу, на ходу изучая бумаги в своей руке и что-то говоря о распечатанном счёте. Внимание её было занято, так что она не увидела, как двое, еще секунду назад прижимающиеся друг к другу у канатов, отскочили в разные стороны как ошпаренные.