Гетто внутри

— Вот урод! Глаза разуй, придурок! — Лайла лихо выкрутила руль, и её маленький небесно-голубой порш нырнул в средний ряд, уходя от столкновения с разогнавшейся фурой. — Нет, ну ты видел? Ездят как хотят! Лесли, вцепившийся в этот момент в дверную ручку, чтобы не вписаться головой в окно, предпочёл не отвечать. Учитывая, что за последние пять минут они трижды перестраивались из крайнего левого ряда в крайний правый и обратно, все водители вокруг должны были думать о сидящих в «Порше» примерно то же самое. Лайла, приподняв чёрные очки, всмотрелась в экран телефона, на котором светилось приложение навигатора. — Блин, пробка впереди. Куда все едут, суббота же! Ладно, сейчас объедем. — Объедем через что? — Лесли оглядел автостраду, заполненную машинами. — До Гринвича можно только по этому шоссе доехать. — Неа, не только. Можно через Бронкс окольными путями. Что? — Лайла с искренним удивлением посмотрела на Лесли, который в тот момент поперхнулся. — Э-э-э, ничего, совершенно, твоей машине там, конечно, самое место. — Ты ужастиков насмотрелся? Подумаешь — Бронкс, не Гондурас же. — Ну смотри, машина твоя. — Знаешь что? — Лайла подняла вверх указательный палец с алым аккуратным ногтем, как будто собиралась погрозить, но вместо этого махнула рукой. — А вот ничего. За то, что ты, наконец, согласился поехать со мной потусить, я готова хоть весь день слушать твоё бурчание. О, вон съезд! Машина, замигав поворотником, снова перестроилась, игнорируя возмущение сигналящих сзади водителей, и направилась к съезду, над которым висел указатель «Южный Бронкс». Лайла действительно имела все основания праздновать победу. Утром она позвонила Лесли и предложила поехать с ней в Гринвич к друзьям, скорее, из вежливости, едва ли ожидая согласия. И искренне обрадовалась, когда Лесли вдруг сказал «да». Она и не представляла, что друг ухватился за её предложение с жадностью, а Нолану было стыдно в этом признаться. Но между стыдом и тем ворохом чувств, которые жрали его уже почти двое суток, он выбрал первое. Именно столько времени прошло после того дурацкого спарринга в спортивном зале. Джон не сказал ему ни слова, молча довез до дома, молча уехал. Весь следующий день в машине также царило полное молчание, они даже не смотрели друг на друга. А сегодня у Брукса выходной, равно как и у Лесли — свободный день, и если бы не предложение Лайлы, риск сожрать себя от внутренних терзаний достиг бы максимального предела. А так выдался повод смыться из дома от неудобных вопросов матери и пытливых взглядов отца. В том, что произошло между ним и Джоном, было столько непонятного, что Лесли даже не представлял, с какого конца за этот клубок взяться. Прежде всего следовало понять, как так получилось, что Джон Брукс, у которого на лбу можно было набить татухой слово «натурал», не просто не съездил по морде за поцелуй, но ещё и ответил на него, да так страстно, что у Лесли от одних только воспоминаний начинало ныть в паху. Чужая душа, конечно, потёмки — попробуй угадай, что за вкусы скрывает человек. В конце концов, у спортсменов от близкого контакта часто стояк случается, кого этим удивишь. Вот только Джон, прижимая Лесли к канатам, действовал настолько уверенно и решительно, что сомнений не оставалось: ему не раз случалось целовать мужиков. Просто Лесли этот аспект жизни водителя никогда не интересовал, да и с чего бы? А судя по тому, как Джон теперь всячески старается не смотреть сыну шефа в глаза, случившееся на ринге попадало в список того, что Брукс желал бы забыть. Вот с собственными ощущениями Лесли справлялся намного хуже. На свой привычный вопрос «почему» он сейчас не смог бы ответить даже под дулом пистолета. Зачем поцеловал? Чего ожидал от этого поцелуя? Это случайно вышло или стало логическим завершением цепочки, начало которой скрывалось в просьбе подержать лапу на ринге? Или всё началось ещё раньше, когда Лесли вдруг стало не наплевать на причину, по которой его водитель напился на чердаке брата? Или ещё раньше? Лесли привык думать, что он за последние годы научился хоть немного разбираться в себе. А врачи приучили каждый собственный поступок анализировать на предмет первопричины. И теперь получалось, что Джон Брукс, сам того не зная, нарушил всю логику к чертям. Ну не винить же его за это, в конце концов. Хотя, конечно, куда проще было бы, если бы Джон просто врезал ему и ушёл. Для Лесли подобные порывы давно остались в прошлом, где скрылся тот единственный человек, рядом с которым любой всплеск эмоций был нужен и прекрасен. После Джастина Лесли никого не целовал с такой жаждой ответа. Так что же произошло? Неужели банальное воздержание и возня на ринге могли обернуться подобным? И что со всем этим делать? Если бы Лесли продолжил размышлять об этом, вопросы без ответов непременно вылились бы во что-нибудь очень нехорошее, поэтому звонок Лайлы пришёлся как нельзя кстати. И ей совершенно ни к чему было знать настоящую причину такого быстрого согласия Лесли на поездку. Зима в этом году наступила рано. Ещё и середины декабря не было, а снегопады уже выгнали на дороги всю снегоуборочную технику. И в то же время солнце будто насмехалось над зимой — светило так, что в машине становилось жарко, как на океанском побережье. Правда, обстановка вокруг совершенно не напоминала бульвар Сансет, особенно, когда «Порш» Лайлы выехал на улицы Бронкса. Серые здания, то тут, то там — компании людей, неприветливо оборачивающихся на шикарную машину, которая совершенно не вписывалась в антураж района. Ещё и Лайла, будто не замечая ничего вокруг, постоянно останавливалась и сверялась с навигатором. — Так… Значит, вот сюда, дальше прямо, через проезд… Супер, тут ехать-то фигня! — «Порш» свернул с улицы в переулок и поехал мимо перевернутых мусорных баков и строительных свай, подпирающих аварийное здание. — Судя по нашей скорости, местные вполне успеют снять с машины колеса прямо на ходу. Надеюсь, у тебя есть монтировка? — Лесли с каким-то мрачным предчувствием всматривался в пейзаж за окном. Лайла фыркнула в ответ. — Ты скажи ещё, что мы на вражеской территории. Чушь какая, Лес, мы почти в центре Нью-Йорка, просто едем мимо! — Да-да, а ты в курсе, какие районы нашего города лидируют по количеству убийств? И что из ста процентов убитых половина — неместные? — О боже, Лес, уймись, а? У тебя водитель вообще здесь живёт, и ничего, жив-здоров! Нет, только этого не хватало. Только не про Джона опять. Лесли стянул с руки резинку и начал собирать волосы в хвост, сам не зная зачем. Но так, по крайней мере, можно было не смотреть на Лайлу и не отвечать ей. За окном подворотня сменялась подворотней, оставалось только надеяться, что скоро они выберутся из Бронкса и эта тема больше не всплывет. — Хотя район, конечно… М-да, — Лайла поморщила носик, когда они проехали мимо бомжеватого вида мужика, справлявшего нужду прямо у стены. — Чтобы тут жить, нужно всё время быть под чем-то. У тебя, кстати, с собой нет? — Обалдела, что ли? Я на такие длинные дистанции дурь не возьму, не хватало еще проблем с копами. — Эх, а жаль. Но, видимо, от этой поездки и без того будет море впечатлений. Вон, смотри, — Лайла кивнул головой, указывая куда-то за лобовое стекло. — Вот как люди умеют развлекаться. Лесли проследил, куда именно указала девушка, и наткнулся взглядом на сцену не для слабонервных. В очередной подворотне, мимо которой они проезжали, разворачивались настоящие военные действия: несколько человек, с виду мексиканцы, стояли полукругом, наблюдая за тем, как дерутся двое. Присмотревшись, Лесли увидел, что один из дерущихся был белым. Его куртка валялась на земле, а мужчина тем временем удерживал за ворот высокого латиноса с зачесанными назад волосами и наносил ему удар за за ударом прямо в лицо. Судя по следам крови на его толстовке, мексиканец тоже успел неслабо зарядить своему противнику. Остальные не вмешивались, с мрачным видом наблюдая за этой сценой. Кажется, в руке одного из них был пистолет. Лесли пришлось развернуться, чтобы ещё раз посмотреть на дерущихся, оставшихся за правым крылом «Порша». Именно в этот момент белый парень, дернув на себя мексиканца, развернулся так, что оказался лицом к Лесли. — Стой! Остановись! — Нолан толкнул дверь, но она была, естественно, заблокирована. Лайла уставилась на него круглыми от ужаса глазами и резко ударила по тормозам. По счастью, ни сзади, ни спереди никого не оказалось. — Ты рехнулся? Куда? Эй, Лес! — видя, что Лесли, уже выскочивший из машины, её не слушает, Лайла открыла свою дверь и высунула голову, громко шипя вслед парню, — Ты хочешь стать частью своей любимой статистики по убийствам?! Куда тебя несёт! — Сядь и заблокируй дверь, я на секунду! Если что, уезжай, — Лесли махнул подруге рукой, и та, покрутив пальцем у виска, села назад в машину, прошипев ему в спину что-то совершенно нецензурное. Лесли её уже не слушал. Все его мысли были только о том, чтобы подойти ближе к дерущимся и убедиться, что глаза его не обманули. Из-за угла всматриваться было неудобно, поэтому он рискнул и высунул голову. В этот момент мексиканец, стоя над соперником, которого успел свалить на землю, с силой пнул того под рёбра. Однакопротивник оказался хитрее — подсёк его и уложил на асфальт, тут же нависая сверху и нанося новый удар в лицо. Лесли всмотрелся в его фигуру, плечи, обтянутые серой, заляпанной кровью толстовкой, черные, прилипшие ко лбу волосы. Зрение не подвело — это и правда был Джон Брукс. Судя по всему, драка не предполагала какого-то серьёзного исхода. Джон поднялся на ноги, подобрал с земли свою кожанку и посмотрел на мексиканца. Тот тоже с трудом встал, вытирая кровь с лица. Грязный снег под их ногами был весь в красных следах. Брукс сделал шаг вперёд и что-то произнёс, обращаясь к побежденному противнику. С такого расстояния Лесли не мог разобрать слов, ему только показалось, что прозвучало имя «Мигель». Сплюнув на землю, Джон пошёл прочь, направляясь в ту сторону, где за углом прятался Нолан. Тот лишь успел сообразить, что мексиканцы остались на месте, и тут же бросился к машине, понимая, что через минуту может оказаться с Бруксом лицом к лицу. — Валим! Поехали-поехали-поехали! — Лесли рывком захлопнул за собой дверь, и Лайла ударила по газам. «Порш» дернулся с места, едва не сбив одиноко стоящий и весь разрисованный знак «СТОП». — Твою мать! Я тебя убью, Лес, честное слово! — Лайла вцепилась в руль, нервно бросая взгляды в зеркало заднего вида. — Зачем ты туда пошёл? Черт, и сигареты кончились… Лесли разделял чувства девушки, его и самого слегка потряхивало от адреналина, однако причина была иная. Лайла просто испугалась, Лесли же, оглядываясь назад, только надеялся, что его водитель недостаточно часто видел машину девушки, чтобы распознать её в том ревущем пятне, которое сейчас судорожно пыталось покинуть Южный Бронкс.

***

— Чёрт, чувак… Ты что, поцеловался с мусоровозом? — Негош, помятого вида бармен то ли сербского, то ли боснийского происхождения даже перестал натирать грязной тряпкой стакан, когда Джон, морщась, уселся за барную стойку прямо напротив. — Чё, пива? Джон смотрел на бармена, не мигая, и тот быстро кивнул. — Ясно, чё покрепче, — из-под барной стойки вынырнул пустой стакан и тёмная бутылка «Джонни Уокера».— Льда нет, в подсобку идти надо. — Обойдусь, — Джон в два глотка осушил стакан наполовину, игнорируя боль в рассеченной губе. Этот бар был дырой даже по меркам Южного Бронкса: хромоногие стулья, кривые столы, битая посуда и десяток постоянных посетителей в вечном запое. Но Джон не брезговал иногда сюда заглядывать хотя бы потому, что здесь всем на всех было плевать. И до дома близко, а для пьяного человека это важно. Ну и самым актуальным аргументом в эту секунду было то, что в «El mapache borracho» ему теперь путь заказан. Джон сделал еще глоток виски. Ну вот, хотел Мигелю рожу начистить — пожалуйста, начистил. И сам огрёб. Но только легче совсем не стало. Блядский мексиканец, братьев своих сдержал, все по законам улиц: вышел один на один, прямо как пятнадцать лет назад, когда простым барыгой был. И ведь даже вины своей не отрицал, сука, точно знал, что Гарри за героином приходил. И кто дозу продал, тоже знал. Вот только теперь, сидя в баре и глуша вискарем боль от побоев, Джон чувствовал себя последним мудаком. Знал же, что для Мигеля личное и бизнес не смешиваются никогда. Секреты клиентов беречь надо, так он говорит. Так какого хера стал бы про Гарри рассказывать? С чего Джон вообще это взял? Брукс поморщился. Видимо, того самого, которым он регулярно трахал мексиканца везде, где их стояк настигал. Какой же идиот! Думал, секс — повод для откровенности? Может, для кого-то и да, но не для Мигеля Вивара. — На, — на стойку перед Джоном брякнулась тара с неровными кусками льда, и Негош вернулся к натиранию грязного стакана. — Я же сказал — обойдусь. — К роже приложи. Пиздец тебе досталось, — Негош, вскинув рыжую бровь, смотрел, как Джон, тяжело вздохнув, поднес кусок льда к переносице. — Hermanitos (братишки), твои постарались? Брукс скрипнул челюстью. — Тебя ебёт? — Да уже давно некому. Юморист, блин. И хрен поймёшь, то ли шутит, то ли правда. Бармен отставил стакан и упёрся руками в барную стойку, внимательно глядя на Джона. — Просто будь это кто-то другой, тебя щас у Вивара в порядок бы приводили. А ты тут сидишь. Джон вытер мокрые пальцы о собственную толстовку, зацепив высохшие пятна крови. Один хрен выкидывать — не отстирается. — Ещё налей. Негош пожал плечами и плеснул в опустевший стакан виски. Видимо, смекнул, что лучше больше не лезть. Джон поднёс стакан к губам и замер, когда с улицы донёсся рёв мустанга. Братья-мексиканцы решили продолжить разборку? Нет, не они. Машина явно проехала мимо, если продолжение и будет, то не сегодня. А мустанг здесь был не у одного Мигеля. Вообще чем дерьмовее с виду район, тем больше тяга местных к крутым тачкам. Джон готов был поклясться, что после драки с Мигелем слышал, как рядом на улице завёлся «Порш». Кто-то явно захотел выпендриться, дебил, ну пусть попробует свою тачку на ночь в подворотне оставить. Охотников до дорогой тачилы тут много, это Джону они уже примелькались. Он и покруче на стоянке видел, когда Лесли в университет привозил. — Твою мать… — Джон надавил себе на нос и на секунду задохнулся от боли. Нет, вот только не это опять, так хорошо получалось не думать об этом, почти три часа получалось. Очень сейчас это не вовремя. И так еле-еле последние сутки продержался, чтобы лишнего не сказать и в глаза не смотреть, благо потом наступил выходной. Гаденыш мелкий. Что это, блядь, вообще было? Он же просто попросил лапу подержать, а дальше-то что случилось? На понт взял, зараза, типа Джону слабо с ним помахаться. Ладно, проехали. Целовать зачем было? Что за придурь мажорская? За ним вообще не замечено было интереса к мужикам. Или это Джон просто не замечал. Ну правильно, какая водителю вообще разница, на кого там у хозяйского сына стоит?! Не его это проблема. Стакан снова опустел, и Негош, не дожидаясь, пока его попросят, поставил всю бутылку «Джонни Уокера» на стойку. Молодец, соображает. Брукс плеснул себе ещё виски и, опустив голову, уткнулся лбом в сложенные перед собой руки. Ладно, хорошо. Мало ли что там у парня в голове, повело, бывает. А вот то, что у водилы от этого самого хозяйского сына башню снесло, вот это чья проблема? Ведь если бы девчонка-администратор их не прервала, они бы… Они бы что? Джон не готов был ответить на это прямо и честно, вот только то чувство, когда он вжался в Лесли всем телом, припечатав к канатам, когда от вкуса его поцелуя в голове щелкнул тумблер, отключающий мозг — вот это всё никуда не делось. Два дня он воевал с собой, делая вид, что ничего не было, благо Лесли, судя по всему, следовал той же политике. Два дня Джон хватался за всё, что можно было, даже к Мигелю поперся, хотя это могло и подождать — днём раньше, днём позже, ничего бы не изменилось. Гнида ты лицемерная, Брукс, типа за брата вписался, как же. От собственного геморроя ты бежал. Ну да что уж теперь, всё, сделано. Трахаться надо чаще, вот что. Тогда и от обжиманий на ринге вставать не будет. Очень хорошая версия, очень удобная. Тупая, конечно, но уж какая есть. Да, всё дело в том, что у Джона давно не было секса. Нужно срочно исправлять ситуацию. — Слышь, чувак. Джон! — на стойку легла ладонь бармена и несколько раз стукнула возле бутылки, привлекая внимание Брукса. — Без обид, но расплатись сразу. Пожалуйста. Молодец Негош, быстро смекнул, что клиент скоро может и имя своё не вспомнить, не то что заплатить. Правда, Джон такой цели не имел, но спорить не стал, а молча полез в карман куртки и вынул маленький пластиковый прямоугольник. — Картой можно? Негош фыркнул и развел руками. — В какое место мне её засунуть? Не, чувак, только нал. Благо в кармане нашлась и стодолларовая купюра. Работа у Ноланов с соцпакетом и белой зарплатой на банковский счёт его избаловала. Джон протянул деньги бармену, и тот, отвернувшись, полез в кассу за сдачей. Чёрт, а парень ладный. Чёрная футболка с каким-то идиотским принтом аля «я пацифист» обтягивала крепкую спину, под джинсами сзади всё как надо, спереди небось тоже. Ну, а почему бы и нет? — Слышь, — Джон поднес к губам стакан, глядя поверх него на обернувшегося бармена. — И с каких пор тебя ебать некому? Негош на секунду замер, видимо, не готовый к такому вопросу, но работа за стойкой давно научила его быстро находить слова для любых клиентов. Джон это хорошо знал, потому что сам был тому свидетелем. А ещё пару раз ему случалось видеть, как босниец… или серб… уходил со смены с разными мужиками. Бармен вернулся к стойке и положил перед Джоном сдачу. — С каких пор тебя это волнует? А вот это точно был вызов. Всё, как любил Джон. Или, может, просто привык, чтобы так было. Без лишних слов: взгляд, кивок, да-да, нет-нет. Джон накрыл ладонью купюры, мимоходом коснувшись пальцев бармена. — Ну вот щас и волнует. Негош хмыкнул и отступил назад, делая вид, что раскладывает салфетки. На самом же деле он, бросив быстрый взгляд на зал, оценивал обстановку в баре. Середина дня, народу почти нет, официантка ушла на шестой за час перекур. Брукс, продолжая потягивать виски, смотрел, как бармен выходит из-за стойки и, обернувшись, кивает ему. Парень знал, чего хотел. Зашибись, чё. Осушив стакан до дна, Джон соскочил со стула и пошёл следом за Негошем в тёмный угол за барной стойкой, где скрывалась кривая дверь в подсобку. Едва замок защелкнулся, Джона тут же прижали к двери, и Негош, встав на колени, дернул вниз молнию на его джинсах, стягивая их вместе с трусами. У Брукса от такого напора тут же всё затвердело, однако не минет ему был нужен в этот момент. — Сюда иди, — одним рывком подняв парня на ноги, Джон развернул его к себе спиной и прижал к двери. Негош заскулил, едва руки Буркса забрались ему под джинсы, и подался бедрами назад, вынимая из кармана серебристый квадратик. Блин, а Джон даже и не вспомнил бы о презервативе. Латекс обтянул член, давно занявший боевую позицию, и Джон, сплюнув на руку, пропихнул в парня сразу два пальца. Узкий, собака. — Давай быстрее, не порвешь, — бармен прогнулся в пояснице, сильнее подаваясь назад. А терпение Брукса и так уже почти иссякло. — Твою ма-а-ать… — первое проникновение, резкое и глубокое, так подхлестнуло кровь, что даже в ушах зазвенело. Джон вцепился пальцами в бедра бармена, подстраивая его под свои толчки, и закрыл глаза, погружаясь в собственный ритм. Второй рукой он держал парня за плечо, затем пальцы сами собой скользнули вверх и зарылись в короткие рыжие вихры, едва прикрывавшие затылок. Вот так, Джон, всё правильно. Короткие и рыжие. Не тёмные локоны до лопаток, собранные в хвост. Гони это из своей дурной башки. Гони, иначе хуже будет.