Гетто внутри

Алан Фишер захлопнул папку и швырнул её на стол прямо передДжоном. — Ты хоть понимаешь, что это значит? Брукс только покосился на бордовый пластик, под которым скрывались многочисленные листы его дела. А сегодня туда добавился ещё один. Что ж, не так давно это было бы очень хреново. А сейчас... Да почти плевать. Джон равнодушно хмыкнул. — Это значит залет. Фишер выпрямился и нервно поправил очки на носу. — Нет, Джон. Это не просто залет. Это твоя путёвка в Райкерс, и на этот раз уже лет на десять, — Фишер вцепился в спинку своего кресла, барабаня по ней пальцами: очевидно, что это была его последняя попытка сдержаться. — Этот парень — после психиатрического лечения, с него спроса никакого, даже если бы он не был сыном Нолана. К тебе все вопросы. Это ты привез его в больницу с передозом и в коме. Кресло откатилось в сторону, Фишер резко навис над столом и стукнул кулаком по папке. — Ты хоть понимаешь, во что влип?! Чёрт, если этот чувак так переживает за каждого подопечного, ему светит ранний инфаркт. Даже жаль его. Но Джон в ту секунду был совершенно лишён эмпатии, вся его нервная система работала в другом направлении, все переживания были сосредоточены на одном-единственном вопросе. И собственная судьба к этому отношения не имела. Как же всё-таки быстро работает полиция, когда не надо. Два часа назад он привез потерявшего сознание Лесли в ближайшую к Гарлему больницу. Всего лишь два часа, но за это время полиция успела обработать сигнал из клиники, установить личности, выслать патруль. И последние пятьдесят минут Джон сидел в участке в наручниках, ожидая своего офицера по УДО. Естественно, на кого сразу падает подозрение, когда кто-то попадает в больницу с передозом? На водителя, у которого привод и срок за торговлю. Всё правильно. Джон сложил руки на стол и откинул пальцем верх папки. Просто так, лишь бы чем-то занять стянутые наручниками руки. Всё было так дерьмово. Он подвёл Гарри. Он влип по самое не могу. мысли его при этом были далеко. Очень важным вдруг стал вопрос, какого хрена в двадцать первом веке не могут придумать безопасные антидепрессанты? Какого хрена врачи так ни черта и не сказали? Носились по коридору, как курицы безголовые, но нет: зачем что-то объяснять? Зато копам быстро донесли. Чёрт, почему? Почему сразу не додумался везти его к врачу? Парня ещё по дороге начало лихорадить, зачем было терять время? Фишер устало опустился в кресло и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Вид у него был изможденный. — Значит так. Процедуру ты знаешь: государственный адвокат, залог, который, кстати, будет немаленький. Это — нарушение УДО, не жди снисхождения в суде. — Можно позвонить? Фишер удивлённо посмотрел на Джона. — Кому, адвокату? — В больницу, — Джон выдержал пристальный взгляд Фишера, догадываясь, какие мысли носились у того в голове. Офицер кашлянул и почесал затылок. — Да ты явно не в себе, Брукс. Тут дверь в кабинет, где они сидели, открылась, и показался офицер с нашивкой сержанта. — Сэр, к задержанному пришёл адвокат. Впустить? — Адвокат? Я же вроде..., — Фишер нахмурился и вопросительно посмотрел на Джона, затем кивнул. — Да, пусть заходит. По лицу Джона было понятно, что он удивлён не меньше. Откуда у него мог взяться адвокат? Что за бред вообще? Дверь снова открылась, и в кабинет вошёл высокий тощий мужчина лет пятидесяти в дорогом пальто и чёрной шляпе. Джон за свою жизнь успел свести знакомство с множеством государственных адвокатов и с первого взгляда понял: этому гонорары платит не государство. — Офицер Фишер, моё имя Генри Митчелл, я из адвокатской конторы "Рипли и партнёры". Меня направил мистер Джеймс Нолан, чтобы представлять интересы его сотрудника Джона Брукса. Неизвестно, кого сказанное прибило сильнее — Фишер так и вовсе побледнел. А Джон, глядя, как Генри Митчелл деловито пролистывает бумаги из его дела, не знал, радоваться такому вмешательству в свою судьбу или нет. Ну, зато теперь очевидно, что Джеймс Нолан в курсе, кого именно он взял на работу. Сдаем карты, парни, у этого чувака фулл хаус. — Протокол составлен неверно и без присутствия адвоката. У полиции нет оснований задерживать мистера Брукса, — Митчелл захлопнул папку и, бросив её на стол, вынул из своего дипломата стопку бумаг. — Мистер Брукс привёз мистера Лесли Нолана в больницу, когда тому стало плохо. Есть подтверждение свидетелей, мистера и миссис Нолан, что их сын нехорошо себя чувствовал с самого утра, они же подтверждают, что мистер Брукс был за рулём машины, в которую сел пострадавший. Таким образом, условия УДО мистера Брукса не нарушены, он руководствовался долгом гражданина и доброго самаритянина. Если у полиции будут вопросы к мистеру Бруксу как к свидетелю, его следует вызвать повесткой. Мистер Джеймс Нолан сейчас находится в больнице с сыном, так что на все вопросы готовы отвечать его адвокаты. Выдав этот монолог уверенным тоном выпускника Лиги Плюща, адвокат передал бумаги Алану Фишеру в руки и поправил шляпу, давая тем самым понять, что время его визита истекло. Фишер просмотрел полученные документы и шумно выдохнул, сдувая выступившую на лбу каплю пота. Должно быть, на его памяти такое было впервые, однако, насколько можно было судить, подобный расклад оказался ему очень даже на руку. Подопечный, нарушивший УДО, обходился в кучу времени и писанины, а так вроде и всем хорошо. — Что ж... Сержант! — на зов дверь открылась, и Фишер кивнул полицейскому, указывая на Джона. — Снимите наручники. — Приятно иметь с вами дело, — Митчелл, не дожидаясь, пока сержант выполнит приказ, взял свой дипломат и направился к выходу. — Честь имею, джентльмены. Джон, освободившись, потёр запястья и поднялся на ноги. Фишер вложил новые документы в папку и махнул рукой, не глядя на Брукса. — Ты пока свободен. — Эй, сэр! Постойте! — уже за дверью Джон бросился по коридору, увидев впереди удаляющуюся спину адвоката. Тот обернулся, с вежливым безразличием дожидаясь, пока Брукс его догонит. — Мистер Брукс, у вас ко мне вопросы? Мистер Нолан лично свяжется с вами относительно ваших рабочих договоренностей, обо всем остальном вам сообщат повесткой. — Нет, я... Спасибо, да, я понял, — Джон выдохнул, восстанавливая ритм сердца, и произнес, глядя в глаза адвокату: — А известно, как там Лесли? Митчелл вздернул бровь, внимательно рассматривая замершего перед ним Брукса. Затем коротко качнул головой. — Я не уполномочен говорить об этом. Прошу меня простить. И развернувшись на каблуках, пошел дальше по коридору в сторону выхода. А Джон остался стоять на месте, как оглушенный. Не уполномочен говорить, значит. Это хорошо или плохо? Что за идиотизм, знает же, гад, наверняка знает. Да и чёрт с ним, всё можно выяснить и без него. Дорога от участка до больницы заняла всего двадцать минут, но они показались какими-то совершенно бесконечными. Джон отвык от езды не за рулем, таксист попался, как назло, осторожный и на полупустой дороге четко держал разрешенную скорость. А Брукс на заднем сидении тёр костяшки от злости: от Гарлема до клиники путь казался еще длиннее, хотя это было не так. Джон невольно прокручивал в голове события минувшего утра: навигатор маякнул о ближайшей больнице в десяти минутах езды и отключился вместе со сдохшим телефоном. И Джон, выруливая по памяти, молча вспоминал всех возможных богов, с опаской поглядывая на заднее сидение. Если бы не знал, что пацан в отключке, решил бы, что спит. Страшно в тот момент было как никогда. Ну что за ёбаная жизнь! Отпустив такси и не задерживаясь у стойки администратора, Брукс помчался сразу на третий этаж, в отделение интенсивной терапии. Подниматься одному в лифте нормально — не так дико, как бегом по лестнице, зная, что сейчас в лифте на тот же этаж едет каталка, на которой — то ли живой, то ли мёртвый человек. Лесли Нолан, чтоб тебя, что ж тебе не живется-то в этом мире спокойно? Господи, только бы выжил. Идиот. Какой ты идиот, Брукс. Он чуть не умер у тебя на руках, кусок ты дерьма! — Доктор! Доктор, простите, я..., — подходя быстрым шагом к крылу, в которое привезли пацана, Джон бросился к первому показавшемуся в коридоре врачу, но тут же замер на месте. Перед входом в палату полукругом стояли люди в белых халатах, а в центре, резко контрастируя с ними своим чёрным костюмом — Джеймс Нолан. За его спиной, у самой двери, прислонилась к стене Реджина Нолан, сжимая в руке носовой платок. Сквозь матовое стекло она заглядывала в палату, её лицо было бледным и блестело от слез. Джон стоял шагах в десяти от консилиума, который собрался вокруг мистера Нолана. Больше всего ему хотелось в ту же секунду подойти и прямо спросить, что происходит, но остатки разума еще были на что-то способны, поэтому он не двигался с места. Хотя бы из благодарности за спасение собственной шкуры. Но продлилось это недолго. Джеймс заметил Брукса. Сказав что-то врачам, он двинулся вперед и, сделав Джону знак следовать за ним, пошёл дальше по коридору. Брукс, бросив последний взгляд на дверь палаты, пошел следом. Нолан вышел на лестничный пролёт и, дождавшись, пока Джон его догонит, закрыл дверь. — Спасибо за адвоката, сэр, — Брукс посмотрел в затылок Джеймса, который встал в нескольких метрах спиной к нему. — Меня быстро отпустили. — Ему за это платят, — слова конгрессмена звучали гулко, эхом отражаясь от пустых лестничных пролетов. Его спина, прямая и твёрдая, излучала такое напряжение, что Брукс ощущал его и на расстоянии. — Мой мальчик в коме, — Джон замер, услышав, как дрогнул голос Нолана. Более всего он хотел услышать, что Лесли жив, и вот как осуществилась его надежда. Жив, да. Но в коме. — Меня только одно интересует, — Нолан обернулся и посмотрел в лицо Джону, его тонкие губы сложились в почти незаметную линию, на шее вздулась вена. — Вы в Гарлем поехали, чтобы кокаин достать? Джон вздохнул, кулаки в карманах куртки сжались. Неудачное место и время для откровений. Еще не хватало, чтобы вскрылась тема с дилером в кофейне — Лесли тогда вообще не отмажется. — Нет, мистер Нолан, всё не так. — Даже не вздумай мне врать, — Джеймс шагнул к Бруксу, ткнув его в грудь указательным пальцем. — Я знаю, что машина была сегодня в Гарлеме. Зачем? Напряжение возросло настолько, что им даже воздух пропитался. Джон поднял глаза на Нолана, не испытывая, однако, ни капли смущения и страха. Сейчас могла спасти только уверенность. И, видимо, правда. Частичная. — Я отвез Лесли в Гарлем специально, чтобы он проветрился. Чтобы его в университете не увидели обдолбанным. Джон и под угрозой расстрела не признался бы, откуда эта доза взялась. Зато Джеймс в его словах, судя по всему, услышал всё, что хотел. — Ты увидел, что мой сын находится под действием наркотиков. И вместо того, чтобы сообщить мне, ты повез его в Гарлем проветриваться? — Джеймс говорил тихо, чеканя слова, от чего они звучали еще более угрожающе, чем смертный приговор. — Ты знал, что он на серьёзной терапии, и всё равно так сделал? Да. И этому не было никакого оправдания. Джон едва ли мог себе представить, каково это — быть сейчас на месте Джеймса, но предполагал, что ему стоит большого труда, чтобы не съездить Бруксу по роже. Может, и стоило бы. Это была полностью его ответственность, Джону платили за то, чтобы подобное не случалось. Брукс не стал отвечать, только коротко кивнул. — И ты соврал про своё УДО, — это уже было сказано без эмоций, просто как констатация факта, Нолану даже ответ был не нужен. Он протянул Джону раскрытую ладонь. — Ключи от BMW. Чёрт, он уже и забыл, что ключи от машины всё это время лежали в его куртке. Джон вынул их из внутреннего кармана и положил в руку Джеймсу. Тот сжал их в кулаке и посмотрел на Брукса с откровенной неприязнью. — Любого другого я за подобное не просто уволил бы. Я бы сделал так, чтобы никто в городе ему работу больше не дал. Но ты привёз Лесли в больницу, и, судя по всему, очень вовремя — через полчаса могло быть уже поздно, — голос Джеймса снова дрогнул, и он отвернулся. — К тому же твой брат за тебя поручился. Поэтому... Даю тебе две недели с сохранением зарплаты на поиск новой работы. Тогда сможешь уйти сам. Проблем с УДО не будет. Подобного Джон не ожидал, и от этого ему стало совершенно тошно. Тошно от того, скольких людей он подвёл. Нолан, Гарри... Лесли. И его тоже: если бы хватило мозгов сразу везти парня домой, может, всё бы обошлось. Наверняка ведь у Нолана — свои врачи и клиники, где любые проблемы решаются без огласки. А теперь вся пресса будет в курсе. Если Лесли очнется, начнётся жопа. Если, блядь? Когда! Когда Лесли очнется! Джон вздохнул. — Спасибо, мистер Нолан. Мне очень жаль. — Исчезни, чтобы я тебя больше не видел, — Джеймс даже не обернулся, а прислонился к лестничным перилам и спрятал лицо в ладонях. Брукс молча вышел за дверь и направился по коридору к лифту. Медленно, как в прострации. Нужно было поймать такси, доехать до дома Ноланов, забрать свой джип и ехать домой. Пацан в коме. И ты, Джон, в этом больше всех виноват.