Гетто внутри

— Знаешь, чего до сих пор не понимаю? — Джон переломил пополам высохшие цветы и сунул их в мусорный мешок. — На кой чёрт она просила похоронить их вместе? Могла бы хоть на том свете от него отдохнуть. Гарри, сидя на корточках, заливал воду в вазу со свежим букетом. Слова брата вызвали у него усмешку. — Непостижимая тайна. Может, всё равно любила, несмотря ни на что. Хотя нет, она скорее о нас думала. Вот ты захотел бы специально идти к нему на могилу, если бы он где-то отдельно был похоронен? Джон хмыкнул. — Да вряд ли. Я бы вообще предложил его после кремации на пол в баре высыпать. Вот где было его место. — Ну вот и я тоже. А так... Сыновний долг и прочая хрень. Даже перед ним. Гарри поднялся на ноги, отряхивая ладони от земли, и встал рядом с братом. Оба, не сговариваясь, уставились на прямоугольник могильного камня, на котором были высечены два имени.

Пенелопа Элизабет Брукс

Джеральд Уильям Брукс

Вот уж правда, вселенская тайна, почему Пенни Брукс на смертном одре просила сыновей, когда придёт время, похоронить отца рядом с ней. Вечно пьяный, орущий, скорый до физической расправы Джерри никогда не был образцовым отцом и мужем. В больницу к жене он явился только один раз, перед самой её смертью, и то с тем, чтобы поклянчить у сыновей пару баксов. Гарри с этим, видимо, давно смирился, у него даже хватало терпения разговаривать с отцом в спокойном тоне. А Джон всякий раз готов был молча врезать Джерри по роже, что он и делал. Пару раз даже спустил отца с лестницы, когда ему случалось навещать мать, а Джерри в этот момент являлся бухой до невменяемости. Опытный психолог наверняка сказал бы, что Джон этим мстил отцу, виня за собственное пьянство. Джон так глубоко не задумывался, ему только и оставалось, что надеяться на собственную сильную сторону, если таковая вообще была. Что воли всё же хватит, и он не превратится в итоге в собственного отца. — Ну что, пойдём? — Гарри поднял левую руку и посмотрел на часы. — Салли ждёт, ещё один дом нашла. Бруксы вышли на узкую дорожку и направились к воротам через густую аллею парка. — Значит, всё? Окончательно решили? — Джон вынул из пачки сигарету. — Да, всё. В Лос-Анджелесе климат лучше, в детском саду Мишель нравится. Салли работу предложили. И даже, если с кино у меня не сложится, там я запросто работу найду. Опять же, дом в рассрочку выгодно покупать. Джон рассеянно кивал, пока они шли мимо столетних дубов и клёнов. Начало апреля выдалось удивительно тёплым, и на кладбище Грин-Вуд уже вовсю росла свежая зелень. Странно, конечно, кайфовать от прогулки по кладбищу, но Джону здесь нравилось. Равно как и толпам туристов, приезжавших сюда специально, чтобы полюбоваться на последнее пристанище разных знаменитостей. За полторы сотни лет с момента основания их здесь уже немало собралось. Машина была припаркована на стоянке, прямо за готическими воротами. Гарри остановился перед водительской дверью и полез в карман куртки за ключами. Потом повернулся к брату. — За руль сядешь? Чё-то башка трещит, жесть. — Да, давай, —Джон поймал на лету ключи и сел на водительское кресло. Гарри плюхнулся рядом. — Давай только на заправку заедем, мы пустые почти. И за Адвилом. Ближайшая заправка оказалась всего в полукилометре от Грин-Вуд. Гарри пошёл оплачивать бензин и покупать обезболивающее, а Джон откинулся на кресле назад, наблюдая в зеркало, как мальчишка из сервиса вставляет в бак заправочный пистолет. Странно как-то время пролетело. Зимы будто и не было, половина весны вовсю идёт. И в то же время не происходит ведь ничего, ну вообще ни хрена. Волмарт, дом, бар, дом, Волмарт... И так по кругу. Минимум людей рядом, максимум одиночества. Сейчас вот Гарри с семьёй опять приехал. Но, как выяснилось, не надолго, скоро уедут обратно, уже с тем, чтобы окончательно осесть в Калифорнии. И снова Гарри зовёт брата с собой. А Джон внезапно впал в ступор. И ведь правда, ну что здесь держит-то? УДО к концу подходит, Волмарт – не предел мечтаний в плане работы, а там всё же семья рядом, и им польза. Хоть какая-то. Да вот мелких в садик подкинуть, когда надо. Так почему сразу не ответить Гарри железное "да"? И снова правда просится наружу, хоть и кажется настолько дурацкой, что самому тошно. Не жалеют о сделанном выборе, Джон. Поздно о нём жалеть. Сам знаешь, что всё к лучшему. Для него всё к лучшему. Карман джинсов активно завибрировал, сообщая о входящем звонке, и в ту же секунду сзади посигналила машина. Уже заправили, а он и не заметил. Джон вырулил от станции и остановился на парковке перед заправочным минимаркетом, параллельно выуживая из штанов телефон. На экране отобразилось имя звонившего, от которого Джон слегка охренел. Вот меньше всего он мог ожидать, что ему позвонит Джеймс Нолан. — Джон? Добрый день, это Джеймс, — голос в трубке замер будто в нерешительности. — Нолан. — Здравствуйте, сэр. Да, я узнал вас. Да хрен там. В жизни бы его по голосу не узнал, учитывая, что даже не предполагал, что хоть раз его снова услышит. — Джон, не буду ходить вокруг да около, расстались мы с тобой не очень хорошо, так что я пойму, если ты мне откажешь. Но мне нужна твоя помощь. Лесли пропал. В этот момент Джон почувствовал, как взмокли пальцы, которыми он держал телефон. И не было ни малейшей надежды на то, что ему послышалось. — Ну то есть не совсем пропал... Он уехал три месяца назад, не сказал куда.За это время звонил несколько раз, всегда с разных номеров. Из таксофонов, видимо. Не знаю, есть ли телефон, по которому с ним можно связаться, свой он оставил здесь. А вот об этом Джон уже, как оказалось, знал. В конце зимы, одним особенно одиноким пьяным вечером, рука всё же потянулась к телефону и набрала блядский номер, который Джон уже успел выучить наизусть. Тот был заблокирован. Джон в тот момент даже почти обрадовался. Почти. От напряжения вспотела не только ладонь, но и щека, и Джон переложил трубку к другому уху. А пальцы-то дрожат... — Простите, сэр... Но я-то чем могу помочь? Мужик, умоляю, не надо просить о том, о чём ты собираешься попросить. Наверное, собираешься. — Я прошу тебя поехать и вернуть Лесли домой. Твою мать. — Я почти уверен, что он в Мексике. Похоже, головная боль Гарри передаётся воздушно-капельным путём: Джон ощутил, как начало ломить затылок. Господи, Лесли, во что же ты вляпался? Зачем?! — Я всё же не понимаю... Почему я? Наверняка у вас есть куча профессионалов... Не знаю, детективов, которые без проблем его выследят. Джон буквально почувствовал тяжесть, с которой Джеймс вздохнул. И от этого стало втройне не по себе. — Я прошу об этом тебя, Джон, потому что только тебя он, возможно, и послушает. Если попытаюсь вернуть его силой, я рискую окончательно потерять сына. Джон сидел, вжавшись в кресло спиной, и не решался даже пошевелиться. Непонятно, что напрягало больше: плохо скрываемая паника в голосе Нолана или его уверенность в том, что Джон справится. С чего он это решил? О чём догадывался? Или это уже паранойя? — Слушай, Джон, я не жду, что ты поймёшь меня как отца, но по какой-то причине Лесли доверяет тебе. Ну или по крайней мере не воспринимает как врага, иначе не стал бы защищать тогда, в клинике. Я уверен, он послушает тебя. Зашибись. Он уверен, значит, ну просто манна небесная, и что с этим счастьем делать?! — У меня УДО ещё десять дней, — это даже прозвучало жалко, нет бы нормальный аргумент придумать. Зато Джеймс тут же оживился. — Я знаю. Поэтому и позвонил сейчас, чтобы у тебя было десять дней подумать. Я заплачу, Джон. Сто штук. Хочешь больше - дам больше. Но верни его домой. Пожалуйста. Джон почувствовал, что его сейчас вывернет наизнанку. В большей ловушке, чем в эту секунду, он себя не чувствовал ещё никогда. Вымораживало всё: был Нолан в курсе или нет, что он вообще знал? А не срать ли вообще, знает он там что-то или нет?! Деньги эти грёбаные, чтоб им провалиться. Как будто купить хочет, ей-богу. И Лесли. Три месяца он старался даже мысленно это имя не произносить и вот, пожалуйста. А где-то в левой части грудной клетки заныло, заскреблось. Зачем ты уехал? Куда тебя понесло, малыш?! Неужели это из-за той ночи? Из-за тех слов? — Джон, я прошу тебя подумать. Позвони мне, когда примешь решение. Экран давно потух, дверь машины хлопнула, впуская внутрь вернувшегося Гарри, а Джон так и сидел как каменный, не шевелясь и почти не дыша. — Джон? Эй, ты в порядке? Хочешь, я поведу? — Гарри смотрел на брата с явным беспокойством. Тот мотнул головой, однако ни позы, ни взгляда не изменил. — Да что случилось-то? — Гарри протянул руку и потряс Джона за плечо, внимательно глядя на повернувшееся к нему бледное лицо. Вот так и бывает, планируешь ты что-то держать в тайне, бережёшь это, а жизнь потом херась — и коррективы вносит. Нет, Джон однозначно не собирался делиться с братом этой историей. Но выбора, похоже, не было. — Щас Нолан звонил. Его пацан пропал. Лесли. Похоже, в Мексику свалил. Нолан попросил его найти. Денег обещал. Даже самому Джону с трудом удавалось уложить в голове всё, им же сказанное, что уж говорить о Гарри. Тот, однако, явно очень постарался это сделать. — Так. Погоди, а ты-то тут при чём?! Ты чё, детектив Коломбо, чтобы по следу идти? Джон хмыкнул, поворачивая ключ в зажигании. Очень хороший вопрос, брат. — Он считает, Лесли мне доверяет и поэтому поедет со мной. Очень удобно при неудобном разговоре вести машину. Есть возможность не смотреть на собеседника. Гарри, видимо, вообще перестал что-либо понимать. — А с чего он... Я всё равно не понял, почему именно ты, но ладно... Ну, и что? Сколько Нолан предложил? Джон поморщился, надеясь, что брат этого не заметит. — Сто тысяч. — Да ладно?! И тебя ещё что-то останавливает?! — Гарри с присвистом хлопнул Джона по затылку и широко улыбнулся. — Да это ж для тебя как каникулы! Как назло машина выехала на шоссе и встала в пробку, так что совсем не смотреть на брата уже не получалось. И вообще непонятно, чего тот веселился! — То же мне, каникулы придумал... — Ой, хорош, а? Каникулы круче Лас-Вегаса! — похоже, Гарри искренне не догонял . — Вот только не говори мне, что твоя жизнь сейчас прекрасна и восхитительна. Ты с тоски скоро посинеешь. Всё, УДО кончается, можешь послать Волмарт ко всем чертям. А тут такая работа подвернулась. Видишь, не хотел ты с нами в Калифорнию, так тебя ещё южнее тянет, а? Джон, блин, ну посмотри на меня, что тебя тормозит, я понять не могу? Джон повернулся лицом к брату, всего на пару секунд, и тут же снова уставился на бампер передней машины. Как бы так начать рассказывать, чтобы самому не охуеть вконец? Или это уже невыполнимая задача? Всё же что-то такое есть в братской природе. Какая-то чуйка. Или просто Джон разучился держать лицо. Или опять всё дело в Лесли. В последнее время всегда дело именно в нём, правда? — Есть что-то ещё, да? О чём мне, видимо, знать бы не хотелось... Джон? Поток машин, наконец, тронулся, и Джон втопил педаль газа, чувствуя, как начинает гореть правое ухо, которое теперь гипнотизировал Гарри. Приятно вести разговор, когда и говорить ничего не надо. Охренительно просто. И соображалка у брата работает на ура. — Твою мать, не говори только, что ты... Бля, Джон! — Гарри хлопнул себя ладонью по лбу, переваривая собственную догадку. — Да Нолан тебя с дерьмом сожрёт как пиранья! Вот уж правда, наименьшая из имеющихся проблем! — Ты ещё недавно втирал мне, как на него круто работать, между прочим. —Так работать!!! Работать, а не сына его трахать! Блин, он в курсе? — Не знаю. — Так пацан из-за тебя дёру дал, что ли?! — Да не знаю я!!! Когда чувства долго копятся, не находя выхода, их может прорвать совершенно на пустом месте. И Джон каждой клеткой тела чувствовал, что его начинает трясти. — Может, и из-за меня. Я не знаю. Я надеялся, он понял меня. Думал, ему так лучше будет. А потом ты жил, каждый грёбаный день жил и пытался заглушить в себе вопль собственного отчаяния. И получалось ведь, да? Неплохо получалось притвориться, что секунда, когда пацан закрыл дверь, уходя из твоей квартиры, не была самым, сука, страшным моментом твоей жизни. Даже болезнь собственного брата тебя не добила так, как этот проклятый звук закрывшейся двери. А теперь ты знаешь, что это было хреново не для тебя одного. Джон выдохнул, унимая дрожь в руках. — Если с ним что-то случится... Бля, я клянусь, я взорву это блядскую Мексику. Почти минута тишины. Минута для обоих Бруксов, чтобы переварить сказанное и услышанное. Минута, чтобы один из братьев сделал вывод. — Чтоб я сдох, Джон... Всё прям настолько серьёзно? О чём именно он спрашивал? О том, во что мог влипнуть Лесли? О том, что творилось в башке Джона? О том, почему за последние три месяца брат превратился в молчаливую тень? В любом из этих случаев ответ был "да". — Ну я пока, пожалуй, не буду желать счастья влюблённой паре, рановато..., — Гарри растерянно почесал затылок и тоже уставился на дорогу. — Так что делать собираешься? Вопрос не на миллион даже. На сто миллионов, не меньше. Джон, выискивая в голове остатки рационального полушария, в клочья растерзанного эмоциями и самым натуральным страхом, хватался то за одну здравую мысль, то за другую, однако толку это не приносило. Если пацан в Мексике и во что-то влип, следовало прикинуть возможный расклад. А зная Лесли, на ум приходили только нехорошие варианты. Что будет, если на него нападут? Точнее, что будет после того, как он ответит? А он ответит, это не обсуждается. И самое главное, что будет, если ответит он тем, кто это не прощает? Всё, рациональное кончилось. Начался отсчёт десяти дней назад. Гарри молча смотрел, как брат, не отрывая взгляда от дороги, набирает в телефоне список входящих. Поднося трубку к уху, Джон повернул голову и получил короткий кивок одобрения. Даже не сомневался, брат. Даже не сомневался. — Мистер Нолан? Это Джон, — ладонь крепко сжала руль, чувствуя, как искусственная кожа трётся о собственную, живую. — Хочу сразу предупредить: деньги мне не нужны. Не деньги. Только он. Живой. — Тогда что тебе нужно? — голос Джеймса звучал куда спокойнее, почти по-деловому. Профессионально. — Паспорт. И всё, что вам известно о местопребывании сына, — Джон снова надавил на газ, набирая скорость на освободившейся дороге. — Я поеду в Мексику.

***

Жизнь — ни хрена не череда событий. Надо было дожить до почти тридцати трёх лет, чтобы это осознать. Жизнь — сплошные, чтоб их, сравнения. Вот ещё три дня назад казалось, что до конца УДО — ну какое-то невероятное количество времени, и дни медленно ползут, но в целом на это как-то наплевать. Идёт как идёт. Но потом позвонил Нолан. И всё. Долгие дни, а точнее, десять долгих дней внезапно превратились в бесконечность. Оказывается, раньше время хоть двигалось, теперь вообще замерло. А ещё до звонка Нолана Джон был уверен, что в новогоднюю ночь всё сделал правильно. Сказал всё правильно. Собственные переживания не в счёт, естественно. Теперь же хотелось отмотать назад и прикусить, нахрен, язык. Потому что стойкое ощущение собственного проёба теперь не оставляло ни на секунду, а воображение услужливо подбрасывало такие вариации на тему нынешнего положения и физического состояния Лесли, что можно было уходить в запой и не возвращаться. Паспорт Джеймс Нолан организовал быстро, буквально за три дня. И не просто АйДи карточку для пересечения ближайших границ, а прям настоящий паспорт со страницами и синей обложкой. По которому хоть сейчас бери билет и лети куда хочешь из любого аэропорта. Ну, точнее, когда срок УДО истечёт. И снова сравнение. Раньше, когда паспорта даже в перспективе не существовало, кайфово было представить, что сваливаешь из Бронкса куда-нибудь подальше на острова. Сейчас это и даром не сдалось — ни острова, ни самолёты. В голове было одно: сесть в машину и втопить педаль газа до самой мексиканской границы. А вот с информацией у Нолана было туго. То ли Лесли так лихо шифровался, то ли со связями у Джеймса было не всё гладко, но всё, что удалось выяснить — звонил Лесли из таксофонов. Таксофоны были мексиканские. Вот, собственно, и всё, ничего другого выяснить не получилось. Возможно, если бы не УДО, Джон просто плюнул бы и поехал прямо так. На месте бы разбирался. Но складывалось всё иначе, и, видимо, к счастью: оставшиеся дни можно было потратить на что-то полезное. Подумать, например. Вот тогда и родилась в голове Джона одна простая, но нужная мысль. Нужно было поговорить с Лайлой Брайс. Совершенно не факт, что она хоть что-то знала, но шанс был. Судя по всему, Лесли только с ней и поддерживал близкие отношения. Или вообще хоть какие-то отношения. И говорить с девчонкой надо было лично, лицом к лицу. Почему-то Джон был уверен, что так она не будет врать. Откуда такое предположение взялось вообще? Тоже мне, магистр-джедай. На стоянке за университетскими кампусами было не протолкнуться, так что Джону пришлось притереться почти вплотную к чьей-то тачке и встать в проезде между рядами. На фоне "Майбахов", "Бентли" и всяких спортивных монстров его "Чероки" казался старым, видавшим виды мулом среди породистых скакунов. Зато был проверен временем и надёжен на дороге. Джон вылез из машины и уселся прямо на капот, закуривая сигарету. Он торчал здесь уже почти три часа, всматриваясь в лица сновавших туда-сюда студентов. Раньше ему вообще казалось, что они все одинаковые, в смысле, парни на одну рожу, девчонки — на одну причёску. Теперь же приходилось напрягать все возможности собственного зрения, чтобы не упустить в толпе одну. Ту, которая должна была подойти к нежно-голубому "Порше", притаившемуся среди машин. Из-за кампуса вышла группа ребят, человек десять, и Джон, пытаясь выцепить то одно, то другое лицо из толпы, чуть не упустил из виду одинокую фигуру, державшуюся позади остальных. По счастью, она была единственной, кто направился к ряду, где был припаркован "Порше". — Мисс Брайс? — девушка, собираясь открыть дверь машины, резко обернулась и уставилась на Джона. Да, теперь он точно узнал её, благо видел до этого много раз рядом с Лесли. А, судя по тому, как сошлись на переносице её брови, Лайла тоже сразу поняла, кто перед ней. Нужно было как-то аккуратно начать разговор, чтобы не спугнуть её. — Вы меня не знаете, моё имя Джон Брукс... — Я знаю, кто вы. Резко и враждебно. И не то чтобы неожиданно, однако как-то иначе задумывался этот разговор. Ну ладно. — Ясно. Тогда я сразу к делу. Вы знаете, где сейчас Лесли? То ли Джону показалось, то ли девчонка и правда вздрогнула на последнем слове. Враждебность на её лице проступила ещё более явно. — А вам что до этого? Долгие вежливые беседы никогда не были сильной стороной Джона, но в этот момент он буквально напрягался всем телом, чтобы держать себя в руках. Она знала что-то, точно знала. Джон глубоко вздохнул. — Дело в том, что его родители переживают за него. Если у Вас есть хоть какая-то информация... — А, родители, значит. Понятно, — Лайла дернула плечом, стряхивая аккуратные локоны за спину, и отвернулась, снова берясь за ручку двери. — Нет, мне совершенно нечего вам сказать, Джон. Если это всё... Зараза. Джон старался, вот правда, очень старался. Не вышло. А отступить он не мог, слишком высокой за это будет цена. Шагнув вперёд, он схватил девушку за руку и развернул к себе лицом. — Слушай, у меня нет на это времени. Ему может угрожать опасность, ясно тебе? — тень испуга мелькнула в глазах Лайлы, и Джон, наклонившись к ней, произнёс медленно и вкрадчиво. — Я прошу тебя, помоги мне. Пожалуйста. Лицо Лайлы дрогнуло, губы задрожали, но не от страха. Она сморгнула слёзы и выдернула запястье из руки Джона. — Помочь тебе? Да это ты виноват во всём! Из-за тебя он уехал! — злой полушёпот разрезал воздух, срываюсь с дрожащих губ Лайлы. — По твоей вине он в опасности, понял?! Джон слушал молча, не отрывая взгляда от лица девушки. Она сорвалась на эмоции, и это было хорошо. А ещё охренеть как больно. Одно дело самого себя жрать за сказанное и другое — вот так плевком получить обвинение в лицо. По делу, разумеется. Но один хрен больно. Втройне больно, потому что на поверхность выходит то, что должно было твориться в башке пацана. В ту ночь и в последующие. Дебил ты, Джон. — Я прошу тебя, помоги. Дай хоть что-то, чтобы я смог начать искать. — Не надо было терять его, чтобы теперь не искать! Чёрт! — Лайла вытерла глаза рукавом своего бежевого пиджака и шмыгнула носом. — Он специально ничего не говорил мне именно на такой случай. Чтобы у меня ничего не смогли узнать. Есть только вот... Рука девушки нырнул в сумку, пару секунд там порылась и выудила на свет небольшой картонный прямоугольник, который она протянула Джону. Это оказалась открытка со старой фотографией какого-то здания с часами. Ни указания места, ни обратного адреса, на обороте указаны только имя Лайлы и её адрес. И в середине нацарапано карандашом.

Я в порядке.

У Джона в груди сдавило, пока он всматривался в эти слова. — Пришло примерно полтора месяца назад. Больше никаких вестей не было, только деньги на счёт приходят раз в неделю. Джон поднял глаза на Лайлу. — Какие деньги? — Он взял у меня в долг перед отъездом. Видимо, начал возвращать. На работу, может, устроился. Лайла быстро посмотрела на Джона и опустила глаза. Здесь и без слов всё было ясно, не один Джон беспокоился о том, каким образом Лесли мог эти деньги зарабатывать. Эта открытка была единственной ниточкой. — Я заберу это? — Лайла кивнула, и Джон, сложив открытку вдвое, спрятал её в карман. — Спасибо за помощь. — Он был уверен, что не нужен тебе. Он прав? — Лайла смотрела уже без враждебности, она просто спрашивала. Лёгкий вопрос. Кажется, он наконец-то стал лёгким. И Джон отрицательно покачал головой. Уголок губ девушки чуть дернулся. — Найди его, ладно? И снова кивок, теперь означавший "да". Как собака, блин, всё понимающая в кои-то веки. Джон сел за руль своего "Чероки" и достал из кармана открытку. Мелочь, почти незначительная деталь, но всё же что-то. А пацан реально заморочился, небось специально выбрал такую, чтобы без надписей. И без явных указателей, названий улиц. Но с другой стороны, могло быть и хуже, город ацтеков, например. И гадай сиди, рядом он там где-то или вообще в другом месте. А здесь... Можно по одной фотке город опознать вообще? Наверное, можно. Если ты мексиканец. — Твою мать..., — Джон застонал и уткнулся затылком в кресло. Нет, ну должен был найтись другой вариант. Какой, интересно? Стоять на улице и тормозить каждого проходившего мимо мексиканца? Зашибись план, ага. Да что ж за подстава-то? Почему вечно всё сводится к нему, особенно, когда случается жопа? И вот очередной пример, очередное сравнение. Возникла бы у Джона три дня назад хоть одна мысль о том, что нужно обратиться к Мигелю? Однозначно нет, не после того, как они разошлись. А сейчас? Сейчас Джон и дьяволу бы позвонил, если б было надо. Или в Белый дом, по доступности это примерно одна фигня. Забавный всё же парадокс: знакомых мексиканцев до хрена, а обращаться всё равно к Вивару придётся, потому что так уж вышло, что все эти знакомые на его территории обитают. И рта не раскроют, пока патрон не скажет. Никто не отменял законы улицы, и вот они в очередной раз выходят белому боком. Чтобы набрать нужный номер, потребовалось долгих семнадцать секунд. Хорошо хоть забыл после драки его удалить, а то лично пришлось бы тащиться. — Сеньор Брукс, какая честь, — слова Мигель растягивал как обычно, будто смакуя собственный голос, и будто знал, что Джон ему позвонит. — ¿Qué quieres, cabrón? [Какого хера тебе нужно?] — Избавь меня от своего дерьма, — Джон нервно тёр большим пальцем руль, фокусируясь на том, как кожа начинала гореть. — Мне нужна услуга. — Вот как. Джонни, ты не в том положении, чтобы просить меня об услуге. Ты сам так решил. Пожалуй, спокойствие и доброжелательность Мигеля выводили больше, чем необходимость ему звонить. Джон медленно выдохнул через нос. — Ты должен мне, Мигель. Считай это оплатой по счетам. А вот это было рискованно. Но что-то Джону подсказывало, что риск оправдан: Мигель не был настолько уж бессердечной тварью, и то, что он не признавал свою вину за случай с Гарри, не означало, что он не испытывал её вовсе. Молчание в трубке звучало очень красноречиво. — Что тебе надо? — Я щас пришлю тебе фото. Что это за город? Слава богам технологии, придумавшим смартфоны. Джон сфотографировал открытку и отправил Мигелю, не сбрасывая звонок, а затем поднёс трубку к уху и стал с надеждой ждать. Какова была вероятность, что получится? Никакой. Мигель подал голос почти сразу. — Это старый вокзал в Тихуане. Годов шестидесятых, может, не знаю. Мозг Джона отфильтровал только одно слово и, запустив его на повтор, начал гонять по нейронным связям внутри черепа. — Тихуана, значит? — Sí, señor, — судя по звукам, Мигель затянулся сигаретой. — Собрался туда? Джон хмыкнул. — Может и так. — А УДО? — Финиш через неделю. Ну? Чего ждёшь? Клади уже трубку, узнал то, что нужно, хорош. — Не езди. Джон замер, не донеся палец до сброса. — Тебя не спросил, что мне делать. — Я серьёзно, Джон. Белому нечего делать в Тихуане. Даже такому крутому. Сука, ещё подстёбывает! — Иди на хер со своими советами. — Джон! — что там ещё собирался сказать Мигель выяснять совершенно не хотелось, Джон отрубил звонок и бросил мобильный на сидение рядом. Пусть в жопу себе свои советы засунет, и без него понятно, что хорошее место Тихуаной не назовут. Чёт совсем не смешная шутка, да, Джон? И ещё больше причин мчаться в Мексику как можно скорее. Потому что да, нечего белому там делать. И что происходит, когда такой там оказывается? Джон сжал челюсть, с яростью выкручивая руль и трогаясь с парковки. Ещё неделя. Неделя на то, чтобы не сойти с ума, не сделать глупость, не выехать раньше, чем будет снят запрет. Надо позвонить Фишеру и спросить, есть ли шанс сократить последние дни. Хотя, конечно, вряд ли. И не сойти с ума. Это уже было. Нужно было позвонить Нолану. Потом съездить к Гарри, уволиться, сказать хозяйке, что он сваливает из квартиры. Давно надо было съехать из этого гадюшника. Куча, блин, дел впереди и это круто. Потому что можно будет хоть иногда думать не о нём. — Чёртов пацан. Убью на хрен. Найду и просто убью. Лишь бы цел был, — Джон сунул сигарету между зубов и почувствовал дикое желание помолиться. Вот прямо сейчас. И выкинуть из головы пограничный пост и дорогу, над которой огромными государственными буквами написано:

BIENVENIDOS A MÉXICO