Гетто внутри

— ¡Mijo! ¡El desayuno!¹ — голос сеньоры Рамирес пронёсся сквозь пространство до второго этажа и накрыл Лесли, несмотря на шум душа и музыку в наушниках. — ¡Ya voy!² — выжав до предела волосы и убедившись, что вся вода слилась сквозь дырки в полу, Лесли обернулся полотенцем и вышел из душа. В том, что Палома Рамирес услышала его ответ, он не сомневался. Полгода, проведённые в Мексике, помимо всего прочего, твёрдо убедили Лесли в одной истине: не надо ничего ждать, тогда обойдёшься без неожиданностей. Совершенно банальная жизненная установка, однако мудрости в ней оказалось больше, чем во всех возможных религиозных писаниях вместе взятых. Тогда, в январе, пересекая на своём зелёном внедорожнике мексиканскую границу, Лесли ехал, погружённый в целый ворох ожиданий, главным образом ради того, чтобы не думать, что именно он оставлял позади. И кого. Тихуана воображение не поражала, конечно, но, вспоминая рассказ Терезы и Начо из Канкуна, мозг всё же составил себе некую картинку опасного города с непростой жизнью. На кой чёрт надо было ехать именно сюда, Лесли подумал уже после того, как приехал. Все благоразумные ребята отсюда уезжают, а ты, наоборот, припёрся. И? Что дальше? Обычный маленький город со своей медленной жизнью, очень верующими людьми и ярким солнцем. Зимой это было не так заметно, а вот сейчас, когда до лета оставалось не более двух недель, плечи обгорали даже во время утренней пробежки. Ну и, конечно, здесь косо смотрели на неизвестного гринго, который просто въехал в город и остановился возле лотка с кесадильей Хуана Лобы. И никто открыто не стреляет, толп бандитов картеля на улице не видно, по ощущениям, тут вообще ничего не происходит. — Господи боже, Джей! Кормлю тебя, кормлю, а ты всё такой же худой! — сеньора Рамирес придвинула к Лесли сразу две тарелки, одну — с яичницей и авокадо, другую — с блинами. Лесли вздохнул, глядя на это изобилие. И ведь бесполезно было объяснять, что с утра он есть не привык. Ну как такое скажешь, когда за столом напротив тебя сидит милейшая женщина, не привыкшая сдаваться. Поэтому в такие моменты Лесли просто благодарно улыбался и приступал к еде. — Спасибо, Палома. — Не за что, милый, — сеньора Рамирес заботливо подливала в чашку кофе, зорко следя за тем, чтобы еда с тарелок исчезала. Эх, Лесли, мог ли ты предположить, что, уехав из Нью-Йорка, от собственной семьи, окажешься окружён почти материнской заботой здесь, в пыльной Тихуане? И снова всё сложилось не по плану. Хотя нет, не всё, конечно. Документы здесь никого не интересовали, поэтому придумать другое имя не составило труда. Почему Джей Барно? Да просто так, от балды. Боксёрский зал тоже нашёлся быстро, местный тренер оценил способности чужака, ну а спарринг с действующим чемпионом убил последние сомнения. Лесли заплатил за полгода вперёд, денег Лайлы легко хватило и на это, и на то, чтобы снять жильё. О том, что придётся делать спустя эти полгода, когда кончатся средства, Лесли в тот момент не подумал, но решение пришло внезапно и с неожиданной стороны: тренер предложил ему тренировать новичков. Не сказать, что за какие-то большие деньги, но для Тихуаны это был не худший вариант. А с жильём вообще получилось забавно. Нашлось оно в тот же день: Даниэль Рамирес, парень, который вызвался подержать гринго лапу на тренировке, оказался каким-то неправильным мексиканцем, с полным отсутствием ненависти к белым. Болтая на очень сносном английском, он предложил сдать Лесли комнату за выгодную цену. Жил Дани вдвоём с бабушкой, дом был большой, так что из этой ситуации выходили одни сплошные плюсы. Но не обошлось без подвоха. Лесли это выяснил спустя неделю, когда они с Дани слишком поздно вышли из зала, и сеньора Рамирес отчитала их, как детей, за ночные шатания. Строгая забота бабушки — последнее, чего ждал Лесли от своего путешествия. И забота эта была настолько искренней и трогательной, что даже духу не хватало ей противиться. Но, может, в этом и состоял хитрый план Даниэля: направить внимание бабушки на их нового постояльца, чтобы немного ослабить собственные вожжи. Чтож, у него получилось, по возрасту они с Лесли почти совпадали, и сеньора Рамирес сразу прониклась сочувствием к "бедному мальчику, который оказался совсем один в чужой стране". Она не расспрашивала Лесли о его прошлом, а он, в свою очередь, вёл себя, как образцовый постоялец. И искренне радовался своему знакомству с Даниэлем. Кстати о нём... — А где Дани? — не бывало ещё такого, чтобы парень к столу не вышел, Палома этого не потерпела бы. — Ушёл ещё до рассвета. Какое-то дело, не знаю. Ешь, дорогой, — в лице Паломы читалось явное неодобрение, смешанное с беспокойством, однако она лишь улыбнулась и взяла в руки спицы и моток шерсти. Поразительная женщина. Лесли готов был поклясться, что её самым большим страхом было то, что внук мог связаться с картелем, однако она никогда не говорила об этом прямо. Отец Дани был родом из Эквадора. Когда мальчику не было и года, его родители погибли во время землетрясения в Кито, и Дани остался на руках у единственной родственницы, бабушки по линии матери, которая приехала забрать его в Мексику. Палома сделала для внука всё, что могла, что было в силах для неё, простой швеи. Конечно, Даниэль это ценил, быть может, потому и не спорил никогда. Куда ж его понесло с утра пораньше? От улицы Серро Колорадо до зала в тупике Ситлальтепек было десять минут пешком, семь, если трусцой. Выйдя из дома с ярко-синей резной дверью, Лесли забросил на плечо спортивную сумку и, минуя свой припаркованный Chevrolet, побежал по улице. Что ж, спустя полгода уже можно было признаться хотя бы самому себе, что здесь оказалось невероятно. И наибольший кайф заключался в том, что никому не было дела до какого-то Джея Барно, всем было просто плевать. Да, с большой любовью не смотрели, но и не задирали. В зале оказалось проще всего завоевать уважение, уложив Чино Кьято на лопатки. Тренировать новичков было по кайфу, даже хватило денег, чтобы отправить Лайле сто баксов. Капля в море, но всё же. И чертовски приятно было осознавать, что ни одно из отцовских напутствий не сбылось. Ни одно, чтоб его. Мозг без терапии не уехал, живот от голода не скукожился, и ползти назад побитой собакой совершенно не улыбалось. Глупо, конечно, об этом думать, как-то по-детски доказывать родителям их неправоту, но Лесли ничего не мог поделать с ощущением бомбического удовлетворения. Звонки из таксофонов в разных частях города снижали возможность того, что его смогут найти, совесть благодарно угасала после каждого разговора с Реджиной. Джеймс к телефону не подходил принципиально. Страдал Лесли лишь от того, что в своё время умудрился выучить наизусть телефон Джона Брукса, и пальцы регулярно порывались набрать этот номер по таксофону. Думал ли Джон о нём? Чем он был теперь занят? Захочется ли, услышав его голос, немедленно рвануть назад на север? Борьба с собой сжирала все силы, стравливать давление на груше оказывалось всё труднее, благо, рядом всегда был Даниэль. Не самый сильный боец с точки зрения атаки, он отличался стабильной выносливостью и неплохо держал удары. Так что, он был вполне способен подержать лапу и дать своему квартиранту отвести душу. Без лишних вопросов, просто по дружбе. Утром в зале обычно никого не было, и Лесли пользовался этим временем, чтобы потренироваться в одиночестве, иногда с Дани. Кто бы год назад сказал, что он будет целыми днями пропадать в боксёрском зале — не поверил бы. Забавно судьба располагает. Ну а внутренний эгоист счастливо жмурился от ощущения жизни для себя и по своим правилам. Тяжёлая железная дверь в зал закрывалась на цепь и большой висячий замок. Ключ от него был только у тренера Монтеро, так что без него в зал попасть было нельзя. Но, к счастью, жил Монтеро прямо над залом, на втором этаже, и Лесли уже собирался подняться к нему по внешней лестнице, как вдруг заметил, что замка на цепи не было. Кто-то пришёл раньше него. Лампы в зале не горели, но сразу бросилась в глаза узкая полоска света в дальнем углу, прямо из-за двери в туалет. Лесли оставил сумку на ринге и прошёл вдоль стены к чёрной деревянной двери. Дани, склонившись над умывальником, ополаскивал лицо. На нём была спортивная форма для тренировки с явным пятном пота на футболке. Лесли прислонился плечом к дверному косяку. — К олимпийским играм готовишься, что ли? Так надо было вообще в три утра начинать. Лесли собирался ещё как-нибудь сострить, но слова застряли у него в горле, когда Дани поднял голову и посмотрел на него через отражение в зеркале. Вся правая часть лица была сплошным синяком, из треснувших губ текла кровь, бровь рассечена. А судя по двум симметричным синякам на предплечьях, парня крепко держали, чтобы вот так избить. — Это что? — собственные слова прозвучали глухо, почти неслышно, и Лесли прочистил горло. Даже за заплывшими веками было заметно, что в глазах Даниэля промелькнул испуг, и он быстро покачал головой. Их знакомство нельзя было назвать долгим, но Лесли совершенно не сомневался, что в городе у парня не было врагов. На ринге всякое могло случиться, но избить вот так, ещё и удерживая, не мог никто. Или мог? Лесли шагнул к Даниэлю и развернул его к себе лицом. — Кто это сделал? Дани! — от резкого поворота мексиканец зашипел и прижал пальцы к коровоточащей губе. Несколько капель крови сорвались с неё и упали на пол. — Не важно. Бабушке не говори, я разберусь. — Не скажу, если ты мне сейчас всё расскажешь. Чувак, тебя, как отбивную отмудохали. Кто?! Лесли смотрел, как Даниэль снимает футболку, мочит её в раковине и подносит к лицу. На ткани тут же проступило красное пятно. — Диаз. Лесли поморщился. — Не понял. Тот Диаз? — Да. Не сам, конечно. Он только говорил. — Ясно. И чего он от тебя хотел? На самом деле ни хрена ясно не было. Рауль Диаз, судя по всему, много лет подбирал в зале перспективных бойцов и к Даниэлю ни разу интереса не проявил. С чего вдруг сейчас? — Я должен ему, Джей. Много. Лесли медленно выдохнул, успокаивая уже зашкаливающий пульс. Очень интересное утро получается, ничего не скажешь. — Ты брал деньги картеля? Дурак совсем? — У меня выбора не было! — Дани со злостью швырнул футболку назад в раковину. — У Паломы были проблемы с сердцем, я говорил. Думаешь, откуда взялись деньги на операцию? За три года набежали проценты... — И сколько ты теперь должен? — Лесли внимательно смотрел в лицо Дани, который почему-то всё время отводил взгляд. Даниэль прижался бедром к раковине, оставляя на белой эмали кровавый след. — Им не нужны деньги. Нужно, чтобы я вышел в клетку. Лесли закусил губу. О клетке он уже был наслышан. Про подпольные бои ему говорили в Канкуне, здесь среди боксёров тоже всякие байки ходили. И, конечно, был тот случай несколько недель назад, когда Диаз появился в зале и предложил ему принять участие. Речь шла о боях за весьма крупные суммы. И ставки тоже были высокие. Лесли отказал ему насколько мог вежливо и потом ещё неделю ходил, как параноик, думая, что за ним следят. Но, кажется, Диаз был не из тех, кто не принимает отказы. Или дело было в том, что он не хотел связываться с американцем, кто знает. Судя по всему, с Дани методы были совершенно другие. Мозг судорожно цеплялся за ошмётки логики и здравого смысла. — Погоди. Им же вроде нужны перспективные бойцы. Прости, но ты им зачем? Грубо, зато чистая правда, и Даниэль это тоже знал. И, видимо, не собирался спорить, только криво улыбнулся, глядя на себя в зеркало. — Деньги делаются на ставках. Ставка на проигрыш может принести большую сумму. Особенно, если бой насмерть. — Твою мать... Да, ставки в клетке очень высокие, и не только по деньгам. — Пожалуйста, не говори Паломе. Пока всё не кончится. — По-твоему, если тебя убьют, она не заметит? — Лесли злился, особенно, глядя на совершенно разбитого и раздавленного Дани. Ну привет, истинное лицо Тихуаны. Лесли Нолан прямо-таки жаждал с тобой познакомиться. — Потом попробуй её успокоить. Я прошу тебя, — Дани сплюнул в раковину скопившуюся кровь и шагнул к выходу, всё так же не глядя на Лесли. — Стой, — Нолан поймал его за запястье, удерживая на месте. — Сам её потом успокоишь. Дани обернулся. Странная смесь вопроса и надежды проявилась на его лице, и Лесли вздохнул. Был ли выбор? Естественно — сесть в машину и уехать прямо сейчас. Взгляд зацепился за чёрную, слипшуюся от крови прядь, в которой явно проступал седой волос. У двадцатилетнего парня. Ну что, Лесли, всё решил? Молодец, пойди убейся об стену. — Я выйду вместо тебя. ______________________________ ¹ Сынок! Завтрак! ² Уже иду!