Гетто внутри

Мало что в этом мире могло удивить Билла Уайтинга. Когда работаешь на сильных мира сего, рано или поздно перестаёшь обращать внимание на большие деньги, подковёрные политические игры или заказные убийства. Особенно, если сам участвуешь во всём этом так или иначе. А вот сейчас Билл удивился. Агрессивные виды спорта ему никогда не нравились, особенно борьба. Что хорошего могло быть в этом бессмысленном зрелище? Так что и этот бой смотреть пришлось исключительно потому, что на ринге находился пазл рабочего задания. Куда проще было бы дождаться, когда Нолана вынесут с ринга, расплатиться с мексиканцем и дальше действовать по плану. Что ж, план дал трещину. И это было действительно неожиданно. Билл был хорошо знаком с досье Лесли Нолана, так что боксёрские таланты парня были ему известны. Но кто ж знал, что они ему настолько пригодятся? Нолан победил, причём оглушительно. Это было удивительно и, чего скрывать, достойно восхищения, но совершенно некстати. И, судя по тому, как замер в своём кресле Диаз, думал он примерно то же самое. Билл хмыкнул. — Боюсь, это нарушает условия нашего договора, мистер Диаз. Мексиканец даже не шелохнулся. В приглушённом свете VIP-ложи его чёрные глаза стали похожи на бездну, и только слабый огонёк в них подрагивал, предвещая недоброе. Диаз внимательно смотрел на ринг, где в тот момент с пола поднимали теперь уже бывшего чемпиона, а конферансье верещал в микрофон, объявляя победителем парня, чью руку он высоко поднял вверх. И только когда толпа на трибуне взорвалась оглушительными воплями, приветствуя победителя, Диаз поднялся на ноги. Билл последовал его примеру, тут же взяв в руку стоявший у ног чемодан. — Мистер Диаз, условие... — Тс-с-с, — мексиканец приложил палец к губам, даже не взглянув на Билла: всё его внимание было сосредоточено на ринге. — Не здесь. Пойдёмте. Вслед за боссом вниз начали спускаться и охранники один за другим. Билл, констатируя про себя, что план действий с большой долей вероятности оказался под угрозой, пошёл за этой процессией, захватив с собой деньги. В конце концов, группа бойцов Робертса давно готова и только ждёт от него приказа, чтобы разнесли весь этот дорогой притон. Но пока ещё оставался шанс, что без этого можно было обойтись.

***

Джону прежде не случалось испытывать на себе симптомы сердечной недостаточности, и он надеялся, что его это вообще никогда не коснётся, но тут уж сердце буквально ухнуло вниз к желудку. И тех секунд, пока организм вспоминал, что вообще-то ему нужно дышать, Джону хватило, чтобы понять, что же произошло. Охуеть. Вот просто без лишних слов. Он смог! Пацан реально справился!!! Вера в его победу с самого начала держалась разве что на клубке из всякой сердечной лабуды, мозгом-то только дурак бы на это рассчитывал. Но вашу мать, вот кто здесь настоящий чемпион! Джон не удержался и расплылся в довольной улыбке, когда конферансье схватил Лесли за руку и дёрнул её вверх. И трибуны засвистели в одобрении. Вот суки, а? Теперь-то он для них хорош... — Ну? И кто теперь тупой гринго? — стоявший всё также рядом Даниэль не отреагировал, и Джон хлопнул его по предплечью. — Уложили твоего убийцу, всё, в песочнице новый босс. Пацан от шлепка вдруг дёрнулся и замотал головой. Бля, может, у него расстройство какое-нибудь? А тут прессуют со всех сторон. Джон на всякий случай очень осторожно заглянул ему в лицо. — Эй, чувак, ты в порядке? Бля, да не шепчи, можешь громче говорить? — Он не должен был победить. Ставка была на проигрыш. Он не должен был... — Чё? Погоди, а ты откуда..., — иногда бывает, что два и два складываются в четыре очень медленно, через всякие сложные формулы с дробями и степенями, но в эту секунду, когда ответ замигал в мозгу красной лампочкой, Джона как током ударило. — Стой, блять! И он крепко вцепился в ворот футболки, когда Даниэль попытался попятиться от него. О нет, никакого расстройства у парня не было. Он просто был дико, до усрачки напуган. — Почему Нолан не должен был победить? Говори! О том, что настоящее имя Лесли здесь не знали, да и не должны бы были узнать, думать уже не улыбалось. Не до того. Даниэль вцепился в кулак Джона с внезапно ощутимой силой и зажмурился, снова замотав головой. — Не знаю я никакого Нолана! — Джей Барно! Лесли Нолан! Какого хера здесь творится?! — Нет! Нет, я не могу, они меня убьют! — Я щас сам тебя убью, гадёныш, так что лучше говори! Джон прекрасно видел, как бегали глаза мексиканца. Он то смотрел на ринг, то на Джона, то начинал вырываться, и это вполне могло получиться, но что-то мешало. Какая-то внутренняя борьба, будто в нём спорили два желания: свалить и остаться. Нужны были аргументы, и куда более внятные, чем перспектива разбитой рожи. — Слушай, чувак, я не знаю, что за хрень происходит и как ты с этим связан, но мне нужно его вытащить. Слышишь? Его вообще не должно здесь быть.Помоги мне. Бля, это что, слёзы? Джон слегка обалдел, увидев, как у Даниэля вдруг заблестели глаза. Так, ну, возможно, аргумент всё же оказался правильным. Сейчас он заговорит. За спиной что-то лязгнуло, и Джон обернулся. Дверь клетки открылась, трибуна притихла, а на ринг в этот момент вышла целая толпа. Несколько охранников встали полукругом за спиной какого-то лощёного типа в светлом костюме. Тот холодно посмотрел на Чему Моралеса, которого держали подмышки, и протянув руку к Лесли, заговорил торжественно, растягивая слова. Джон понял не всё, но толпа загудела, аплодируя. — Он теперь новый чемпион, – слова Даниэля из-за спины подтвердили догадку Джона. Лицо Лесли было всё в кровоподтёках, однако и так было понятно, что он не очень-то доволен. Видимо, то, что происходило, его напрягало не меньше Джона. И только когда дверь клетки снова открылась, Джон понял, что причины для этого напряжения были под самым носом. Лесли выводили с ринга под аплодисменты, как чемпиона, вот только за спиной у него шёл один из охранников и самым недвусмысленным образом держал свою беретту прямо между его лопаток. Толпа вышла из клетки вместе с Лесли, дверь в стене открылась, и все по очереди скрылись в чёрном проходе. Последний охранник заходить не стал, а, захлопнув дверь, встал к ней спиной и с оружием наготове. Пиздец. Всё это произошло настолько быстро, что Джон даже рот открыть не успел. Вот только что все были тут — и через несколько секунд всё, ринг опустел. А толпа всё ещё верещала, подбадриваемая конферансье. Кажется, тот говорил что-то о ставках на новый бой. Джон обернулся к Даниэлю. Тот за это время вполне мог успеть свалить, и никто бы его не задержал, но нет. Пацан так и стоял на месте, немигающе гипнотизируя дверь за спиной охранника. Джон ткнул пальцем ему в грудь, чувствуя, что на этот раз физическая сила не потребуется. — Давай рассказывай. Всё, что знаешь.

***

Лето началось. Охуенное мексиканское лето. Горячее, липкое, с запахом пота, соли и бензина. Самый крутой запах в мире. Был бы. Был бы, если бы у Джона было время хоть на секунду остановиться и сделать вдох. Даже здесь, среди разбредающейся толпы, когда над клеткой ещё стоял мощный аромат только закончившегося боя, можно было бы распознать прекрасный, знакомый даже парню из Бронкса запах лета. Но дела до него не было ни Джону, ни Даниэлю, который, наконец, закончил свою долгую трёхминутную историю и уселся на пол прямо там, где стоял. Вокруг ничего не изменилось. Зрители уходили с трибун, весело переговаривались, конферансье уже исчез. А Джон молча почёсывал костяшки левого кулака и сверлил взглядом охранника, стоявшего спиной к маленькой двери в стене. Итак, что они знали наверняка? Был непонятный хрен, вроде американец, который поставил большие бабки на проигрыш Лесли. Был мексиканский хрен, готовый этот проигрыш организовать. Но тут они просчитались, суки, чтоб их. Был ещё вот этот пацан, Даниэль. Он тут однозначно сыграл очень дерьмовую роль, но лепить из него главного подонка Джон не торопился. Слишком хорошо он знал, каких глупостей можно натворить от безысходности. — Значит, не знаешь, что за чел заплатил за нокаут? Пацан сидел, подтянув к себе колени и уткнувшись в них подбородком. На вопрос Джона он замотал головой. — Нет. Гринго точно. Белый, — на Джона уставились два тёмных глаза с покрасневшими белками. — И он сказал, что заплатит только после выполнения сделки. — Которая, кажется, сорвалась. Бля... — Джон безумно хотел курить, но сигареты кончились. Пожалуй, вот это было дерьмовее всего. Хер их знает, как тут принято на неожиданности реагировать. Если Лесли — новый чемпион, трогать его вряд ли станут. А если нет? И что за чувак этот гринго?! Что он знал о Лесли? Со всех сторон выходила полная жопа. Поэтому... — Его надо вытаскивать. Джон это сказал тихо, себе под нос, все так же пялясь на охранника. Даниэль не шелохнулся. — Как? — Хуй знает. Но надо. Да уж, тут проще сказать. Допустим, охранник — тормоз и даст выбить у себя пушку. Допустим, Лесли на том конце коридора, может стоять на ногах и его удастся вывести. Дальше что? Куда они, полторы калеки, на своих двоих? Угнать машину — это только в кино запросто и без проблем. А Джон подростком за это дело чуть не присел в колонию и очень надолго. — Слушай... — Джон потёр кулаком свой заросший подбородок. — А у того парня, который ставки принимает, тачка есть? Даниэль моргнул, видимо, в голове проговаривая заданный вопрос, затем встал на ноги. — У Рафы? Да, — пацан бросил взгляд в сторону охранника, который тоже начал на них поглядывать. — ¿Qué quieres hacer? [1] Хрень. Только это слово и напрашивалось, однозначно. Но для нормального плана нужно было время, которое отсутствовало. К тому же сейчас хотя бы ясно, где пацан. Наверное. А где он будет через час? Два? Джон сделал знак Даниэлю, чтобы тот подошёл, и присел на корточки. Пацан сделал также. Вообще не подозрительно, конечно, но так они хоть охраннику глаза не мозолили. — Я ставил на победу Лесли восемьдесят пять тысяч баксов. Найди этого барыгу и скажи, что он может оставить себе деньги в обмен на машину. Узнай, где стоит, и принеси ключи. Понял? Джон внимательно следил за тем, как медленно ползли вверх брови мексиканца. Брукс, идиот, что ты делаешь? Этот слизняк уже один раз сдал Лесли, что ему мешает сейчас развернуться и свалить в закат? Свои тридцать сребреников-то он получил. Вот большей глупости, чем ему поверить, сделать просто нельзя. Ну да. А какая альтернатива? Оставить его пасти эту блядскую дверь? А если Лесли выведут? Нет, уходить — не вариант. Так что всё, поздно рассуждать о собственной дурости. — Vale... Vale [2], — пацан вздохнул и шагнул в сторону выхода. Джон дёрнулся и поймал его за локоть. — Ты вернись только. Чё там было у этого парня в башке? Кто бы знал... Но то, как он кивнул в ответ, внезапно спокойно, коротко, вселяло надежду. Может, и глупую. Но Джону всё же верилось, что он вернётся. Оставалось ждать. Брукс забросил на плечо сумку и медленно побрёл вдоль трибуны, намереваясь скрыться с глаз охранника, но так, чтобы самому его видеть. Понеслась.

***

— ¿Y pues? — Рауль Диаз с нескрываемым раздражением смотрел, как пальцы врача медленно прощупывали лиловую кожу на рёбрах. — ¿Cómo está? [3] Гарсия всё также молча сунул в уши дужки стетоскопа и приложил к груди Лесли холодный стальной кругляш. Бывает, что в один момент происходит такое количество событий, что мозг превращается в хомяка и начинает с остервенением крутить колесо, в котором оказался. И конца и края этому нет. Лесли пытался сосредоточиться на одном: на боли. Она, по крайней мере, была статичной и понятной. Лицо болит — все понятно. Рёбра болят — вопросов нет. Дышать тяжело — тоже ясно. Про руки вообще можно не задумываться: когда Гарсия снял с него бинты, они были насквозь в крови. А вот всё остальное было круговертью бреда. Не успел Лесли поверить в то, что это не его, а Чему Моралеса поднимают с пола и куда-то уносят, как следующая череда событий обрушилась без каких-либо объяснений. Его объявили чемпионом, в клетке появилась толпа, в ту же секунде в спину уткнулся ствол, и Лесли вместе с этой толпой унесло обратно в раздевалку. Миллион вопросов, ни одного ответа и чувство опасности, внезапно повысившееся до предела. Жесть. А он-то думал, что самым страшным был Чема. Сейчас, сидя на лавке, пока Гарсия прыгал вокруг, проверяя его состояние, Лесли буквально кожей чувствовал нарастающее напряжение. Три охранника с оружием в руках, какой-то тип, похожий на героя Костнера из фильма "Телохранитель", и Рауль Диаз, замерший прямо над ним. Гарсия закончил осмотр и выпрямился в полный рост. — Nada fatal, se pondrá bien. [4] Напряжение на лице Диаза тут же исчезло, складки на лбу расползлись одновременно с губами, растянувшимися в улыбке. Лесли постарался не поморщиться от шлепка по плечу, которым наградил его Диаз, а тот зацокал языкам. — Надули вы нас, сеньор Барно, очень ловко надули. Так скрывать свои способности всё это время... Я восхищён. — Мистер Диаз, думаю, прежде стоит уладить известный вам вопрос, — холодный, бесцветный голос из-за спины Диаза прозвучал внезапно, как полицейская сирена на свадьбе. — Вы не выполнили условие нашего договора. Лесли покосился в ту сторону, откуда прозвучали слова. Совершенно ничего хорошего от того, как разворачивалась ситуация, он не ждал. Диаз, не переставая улыбаться, обернулся к "Костнеру" и снял шляпу. — Боюсь, сеньор, что вы правы. Уверяю вас, это было не преднамеренно. Но согласитесь, зрелище того стоило. Шляпа вновь была помещена на прежнее место, и Диаз шагнул к своему собеседнику, разведя руки в стороны. — Такого исхода не ожидали ни вы, ни я. И вот где мы теперь. Надеюсь, вы согласитесь, что наша сделка должна быть расторгнута. Раз этот мучачо так хорош, грешно прятать его от публики. Ах ты ж зараза. Лесли сжал челюсть и тут же об этом пожалел, чуть не охнув от боли. Вот оно как, значит. Ему теперь в клетке предстояло поселиться? — Я вышел один раз в уплату долга другого человека. Больше я драться не буду, — ноги налились свинцом, но Лесли всё равно поднялся. И не ему одному пришлись не по вкусу слова Диаза. "Костнер" тоже шагнул вперёд, при этом выражение лица его не изменилось совершенно. Вообще было в нём что-то спецовое, ЦРУшное. И знакомое. Только вот сейчас не вспомнить, что. "Костнер" сложил руки перед собой, демонстрируя кожаный дипломат. — Не в ваших возможностях и не в ваших интересах отменять сделку, мистер Диаз. На этот счёт у меня есть чёткие указания, и вам, я боюсь, они не понравятся. Ситуация начинала походить на сцены из фильмов Тарантино. И Лесли мог с уверенностью сказать, что его персонаж имел все шансы плохо кончить. Этот человек говорил с Диазом, как с ничтожеством. Что там за указания у него были? И где, где он мог видеть этот немигающий взгляд и непроницаемое выражение лица. Где?! Звук открывающейся двери заставил вздрогнуть всех, даже охранников. Опять происходило что-то незапланированное, иначе чего все так напряглись? И Лесли, насмотревшийся здесь на всякое, хорошо бы понял всеобщий шок, вот только его будто ледяной водой окатили. — Оружие на пол! Не двигаться! — взведённая беретта уткнулась сразу в сторону Диаза, и Джон замер, держа мексиканца на мушке. — Пушки на пол, быстро, или я разряжу эту хрень в босса. Господи, за этим потоком событий мозг начисто отфильтровал тот факт, что он здесь. Что Джон оказался втянут во всю эту хрень! Лесли смотрел, как Диаз делает знак своим людям, и те опускают оружие, а из-за спины Брукса выходит Дани и собирает брошенные беретты. Бля, что они задумали?! — Иди сюда! Лес! — Джон гаркнул имя, приводя в чувство и заставляя сфокусироваться. Лесли, как был босой и по пояс голый, насколько мог быстро прошёл через раздевалку к двери. Даниэль шагнул вперёд, прикрывая его оружием из двух рук, также, как Джон. Когда Лесли поравнялся с ним, Дани шепнул им, не отворачиваясь от тех, в кого целился: — Уходите. Я выиграю время, сколько получится. Это что за мелодрама?! Лесли готов был возразить, но рука Джона с береттой толкнула его к двери, а на лице не проступило и тени удивления. Это был их план. Что, вот так?! Дани коротко посмотрел на Лесли. — Lo siento, hermano. [5] Не забудь о Паломе. — Дани, что за...? Нет. — Уходим, Лес, – Джон, не опуская оружия, отступал назад, тесня Лесли к дверному проёму. — Иначе никак. — Вы не знаете, во что влипли, мучачос, — Диаз смотрел на них с насмешкой, однако не торопился шевелиться под дулом беретты в руках Даниэля. – Ты труп, михо. Ты ведь это знаешь? Ни реакции Даниэля, ни ещё чьей-то Лесли уже не услышал. Джон захлопнул за ними дверь, и они побежали по коридору. Адреналин глушил болевые спазмы, Лесли только успел заметить валяющегося без сознания охранника рядом с клеткой. Что ж, это кое-что объясняло. В барной зоне были люди, но то ли так показалось, то ли на них и правда вообще не обратили внимания. Джон перешёл на быстрый шаг, пряча оружие под сумкой, и только посматривал через плечо на Лесли, проверяя, не отстал ли он. Отсутствие обуви уже и не ощущалось, шея горела, вместе с адреналином проснулась паранойя, что за ними уже гонятся. Лесли молчал, пока они бежали, молчал, пока искали на парковке машину. Молчал, когда Джон замер возле чёрной побитой Audi и полез в карман за ключами. Да и когда они вылетели на шоссе и понеслись на юг прочь от Тихуаны, Лесли не сказал ни слова. Зато Джон сказал. Вцепившись пальцами в руль, он то и дело посматривал в зеркало заднего вида, а губы его шевелились, шепча что-то вроде: — Мексика, блять. Добро пожаловать в рай. _____________________________________________ ¹Что ты хочешь сделать? ²Ок, ок ³Ну и? Как он? ⁴Ничего страшного, он поправится. ⁵Мне жаль, брат.