Гетто внутри

— José. Basta ya¹, — охранник, успевший нанести уже с десяток ударов, опустил руку и отступил назад. Пацан рухнул на пол, кашляя кровью. Диаз с раздражением снова щёлкнул зажигалкой. Сигара никак не хотела разгораться, то ли от сырости в раздевалке, то ли потому, что рука мексиканца была занята ещё и береттой. Той самой, которую очухавшийся после удара охранник выбил из рук Даниэля Рамиреса. Судя по кровоподтёку, беглецы от души врезали ему по голове, но наёмники Диаза и не такие травмы видали. А глупый пацан, державший их на мушке, оказался к такому повороту не готов. Проблема была решена, правда, оставался ещё холёный гринго, сделка с которым сорвалась. Но Диаза это совершенно не беспокоило. Этот белый мальчишка, уложивший их чемпиона, мог принести куда больше ста пятидесяти тысяч. Оставалось его только найти, и чем быстрее, тем лучше. Учитывая, как быстро ушёл Уайтинг после разоружения Рамиреса, американцы тоже планировали отправиться в погоню. Вопрос был только в одном: зачем? Диазу Джей Барно был нужен в качестве бойца. А вот на кой чёрт он Уайтингу и его патрону? Сигара, наконец, задымила, и, сделав затяжку, Диаз присел на лавку прямо напротив задыхающегося Даниэля. — Подними его. Хосе, явно мстя за свою разбитую голову, наклонился и дёрнул парня вверх за волосы. Тот застонал, приподнимаясь на колени. Остальные охранники стояли полукругом, готовые оставить от Даниэля мокрое место. Диаз подставил руку с береттой себе под подбородок, изображая задумчивость. — Я очень терпеливый человек. Не Иисус, конечно, но всё же. Я верю во второй шанс. Разве я не был к тебе добр, михо? У пацана рот был полон крови, но Диаз и не ждал от него ответа. — У нас была честная сделка. Ты получил деньги и уже сейчас мог быть на полпути в Эквадор. Но нет. Ты захотел поиграть в благородство. Тень Диаза накрыла Даниэля, рука с сигарой оказалась прямо перед избитым лицом, привлекая внимание. — Твой белый дружок стоил мне больших денег. И я хочу возместить убытки. Диаз протянул беретту и поддел парня дулом за подбородок, заставляя поднять голову. — Куда он поехал? Зачем его ищут американцы? — No lo sé², – между губ Даниэля проступила кровавая пена, и он с трудом сглотнул слюну. Диаз неодобрительно цокнул языком. — Не может быть, что за полгода ты о нём совершенно ничего не узнал. Нехорошо лгать старшим, михо. Так кто он? — Я не знаю!! – мелькнул тлеющий кончик сигары, и Даниэль закричал от боли. Когда Диаз убрал руку, на шее парня остался чёрный круглый ожог. Диаз поднёс сигару к губам, рассматривая дело своих рук. — Вот как, значит. Хорошо. А кто знает? — облачко дыма вырвалось из его ноздрей, медленно растворяясь в воздухе. — Может, твоя бабушка? Даниэль, закрывший в эту секунду глаза, вздрогнул. Диаз всегда считал боксёров не слишком умными, Рамирес не был исключением. И сейчас это мнение подтверждалось на деле. Дурачок и правда не подумал, что такой расклад возможен. Что его болью все не кончится. Диаз хмыкнул, пожимая плечами. — Что, нет? Придётся нам спросить у неё лично. — Нет! Нет, пожалуйста, она не знает ничего! — крик парня почти срывался на плач, губы побелели. Тень, накрывавшая его, дёрнулась, и Диаз присел на корточки прямо перед ним. — А ты что знаешь? Видимо, Хосе отбил ему лёгкое: дышал пацан с булькающим хрипом. Он замотал головой, стискивая зубы. — Не знаю я, где он, я не... Имя. Тот человек, с которым он ушёл, назвал имя. — Уже лучше, — Диаз почти заботливо вынул из кармана белый платок и смахнул с подбородка парня каплю крови. — И какое же? — Обещайте не трогать Палому. Диаз улыбнулся. Глупый, но храбрый. Очень жаль. — Обещаю. И ты знаешь, что уж я-то своё слово держу. Ну так? Даниэль прикрыл глаза и поморщился. — Лесли Нолан. Это всё, что я знаю. Диаз хмыкнул, затем поднялся на ноги. Имя ему ни о чём не говорило, однако с этим уже можно было работать. И очевидно, что больше мальчишка ничего не расскажет. — Лесли Нолан. Что ж, славно. Рука с береттой вытянулась вперёд, и Даниэль упал на спину, когда очередь выстрелов прошила его насквозь. Даже не взглянув на тело, Диаз повернулся к одному из охранников. — Сбросьте рядом с домом. От оружия избавиться. Выяснить, на какой машине уехали гринго. И Ортегу ко мне. Быстро. Прямые приказы здесь выполнялись моментально. На месте убитого боксёра осталось только пятно крови, а уже через пять минут вместо охранников перед Диазом стоял его помощник, похожий на айтишника, которого выгнали из силиконовой долины. Диаз бросил на пол докуренную сигару в еще свежую лужу крови на полу и затушил её мыском ботинка. — Найди мне всё, что сможешь, про Лесли Нолана. И какое отношение он имеет к федеральному судье США Полу Линдену. ____________________________ ¹ Хосе, хватит ² Я не знаю

***

—... Нет, сэр. В этом и проблема, у него ни хрена нет с собой. Как ушёл с ринга в трусах, так и... Нет ни документов, ни телефона. Не знаю, но к границе нам точно нельзя. Да. Пока на юг. Сейчас, — Джон наклонился к оконному стеклу и всмотрелся в очертания фигуры, замершей на переднем пассажирском сидении. — Спит пока. Вроде да, хотя досталось ему, конечно... Но жить будет, да. Я без понятия, где мы. Главное, что Тихуана осталась позади... Сэр, у меня телефон садится, а в этой колымаге usb не работает. Да, если смогу зарядить, дам знать. На рассвете тронемся дальше на юг. Я понял, мистер Нолан. До связи. Экран смартфона мигнул, подтверждая завершённый вызов, и Джон, вынимая из кармана пачку с двумя последними сигаретами, огляделся вокруг. Вот правда, хрен поймёшь, где они сейчас. Навигатор плевался испанскими названиями, но одним словом описать было проще. Глушь. Сплошная пыльная дорога, над башкой — чернота и звезды, справа плещется океан, слева — кусты и пампасы. Или как оно там называется? Благо за этими зарослями припаркованной машины не видно, но это — пока ночь, а часа через три светать начнёт. Пацана отключило. Почти сразу, как они вырвались на дорогу, а освещение особняка осталось далеко позади. За это время они не сказали друг другу ни слова. Это было понятно: когда уносишь ноги от беды — не до разговоров. Джон гнал машину, пока внутреннее ощущение погони не поутихло, затем свернул с дороги, чтобы прийти в себя. Уже стояла глухая ночь, Лесли уснул как сидел — держась за рёбра. А у Джона от адреналина сна — ни в одном глазу. Да и нужно было отчитаться Нолану о том, что его сын жив. Не то, чтобы здоров и совсем не в безопасности, но всё же. Необходимость экономить сигареты заставила докурить до самого фильтра, от чего язык обожгло горечью. Джон сплюнул на землю, затушил бычок и уселся назад в машину, стараясь не хлопать дверью. Можно было пару часов передохнуть. Наверное. Хрен там, передохнёшь, как же. Кто бы мог подумать, что на четвёртом десятке случится узнать, что такое страх преследования. В Бронксе всё было проще: там ты лажал, тебя вязали и везли в участок. Регулярно и всегда с успешным выходом на свободу. Ну, разве что кроме одного раза. Тогда пришлось задержаться на полтора года. Сейчас Джон боялся. Страх был нехороший, нервный, способный довести до паранойи, но беда была в том, что он или был ключом к спасению, или мог покончить с ними обоими. Страшно было закрыть глаза, потому что на хвосте — картель и еще хер пойми кто. Страшно, что любое действие могло оказаться ошибкой. Страшно, что теперь они вне закона, а это для Мексики — почти смертный приговор. Мысль о том, по чьей вине они в это вляпались, стучала в мозгу регулярно и настойчиво. И сейчас, когда усталость и стресс бесконтрольно расползались по телу, Джон, наконец, позволил себе разозлиться. Сука, пацан, оно тебе надо было?! Не жилось, блин, спокойно! Зашибись! Зато теперь сдохнем оба очень весело, с огоньком. Забавно, что, костеря про себя Лесли с его идиотским бзиком, который привёл их сюда, Джон ни разу не пожалел о том, что поехал за ним. Ни разу. А ведь стоило бы. Сидел бы сейчас в Бронксе, в Волмарте суп в банках по полкам расставлял. И никаких проблем. В конце концов, какое ему вообще было дело?! Какое?! Было. Было дело. И есть. Да, Джон? Лесли застонал сквозь сон и открыл глаза. Видимо, в первую секунду он не понял, где находится, и во взгляде проскочил испуг, но тут он увидел Джона, и напряжённый лоб разгладился. — Привет. Джон кивнул в ответ и развернулся к заднему сидению, чтобы добраться до сумки. И избежать прямого взгляда. — На, — бутылка воды, хрустнув пластиком, упала Лесли на колени, и тот с наслаждением присосался к горлышку, выпив половину в три глотка. – Это последняя, надо бы пополнить запас. И в аптеке тоже затариться. Теперь кивнул Лесли. И опять тишина. Зато шум океана усилился. Из-за темноты он казался куда ближе, чем был на самом деле. Джон попытался потянуться, но руки тут же упёрлись в крышу машины. Комфорт, так его через Тихуану. — Мы ещё пару часов постоим, спи пока, — большой палец правой руки почесал кожу руля, и та мерзко скрипнула. — Не, хорош. Выспался, — Лесли, морщась, приподнял руку и посмотрел на свои лиловые ребра. До Джона только в этот момент дошло. — У меня есть футболка сменная, ща достану, — рука нырнула в глубину сумки, выискивая знакомую на ощупь ткань. — Вот с обувью швах... — Да переживу... Ах ты ж... Бля-я-я... — Лесли просунул голову в ворот серой футболки и, морщась от боли, попытался вставить запястье в рукав. Джон поймал край ткани и натянул, помогая. — Можешь позвонить отцу, пока телефон живой. В полутьме кровоподтеки Лесли сливались в чёрные пятна, бровь, покрытая запекшейся кровью, дёрнулась. — Он тебя послал. Это был не вопрос. Просто утверждение. Хрен пойми, как сделанный вывод. Как одно было связано с другим? Что, Джон не мог просто предложить связаться с родными? Но, видимо, появление Брукса в Тихуане Лесли мог связать исключительно с отцом. Ну и не сказать, что он не прав. Джон кивнул и протянул Лесли телефон. — Ну? Будешь звонить? — Ты уже говорил с ним? — Да, пока ты спал. — Тогда не надо. Побереги зарядку для экстренного случая. Джон пожал плечами. Всё логично, да. Поговорить можно и потом. Потом — это когда? Оно вообще будет? Ладно, потом — тоже потом. Усталость последних дней медленно, но верно начала прорываться через волну адреналина, и Брукс смачно зевнул. Так, хорошо. Не сейчас. Боковым зрением Джон поймал на себе взгляд Лесли и повернулся, больше инстинктивно, чем осознанно. Пацан смотрел странно, будто спрашивая о чём-то. Затем отвернулся к окну. — Так какой у нас план? Вот уж облегчение века, ничего не скажешь. Лучше думать о плане. Это понятно, это актуально, это сейчас нужно. Джон хмыкнул. — Ну... Вариантов у нас немного. У тебя нет документов, плюс ловить тебя будут, скорее всего, на возможности пересечь границу. Значит, туда нам нельзя. Поедем вперёд на юг, постараемся не светиться, пока твой отец не придумает, что нам делать. — Нам деньги нужны, — от дыхания Лесли окно с его стороны запотело. — Да деньги-то есть, у нас проблема с тем, чтобы их тратить. В людные места соваться нельзя. Лесли кивнул. О том, откуда деньги, спрашивать не стал. Понял всё, естественно. Ах ты ж, блин... Джон цокнул языком. — И это... Тут дело такое. Этот парень, Даниэль, мне вот это отдал. Сказал, тебе передать. Для Паломы. Джон вынул из сумки мятый конверт и протянул Лесли. Тот резко выдохнул и будто побледнел, хотя, как это в темноте поймёшь? Под его пальцами хрустнула бумага конверта. Две тысячи долларов. Сука, две тысячи. Цена жизни. — Мы бросили его там, — холод и горечь переплелись в голосе Лесли, наверное, впервые за этот час выдавая эмоции. Джон покачал головой. — Это было его решение. Он дал нам уйти. — Мы бросили его! Лёд треснул, в голос прорвалась боль. Нехорошо, не вовремя. — Он вернул тебе свой долг. — Я сам согласился на бой, Дани ничего мне не должен! — Должен!!! Джон успел забыть, когда в последний раз вот так повышал голос. Неправильно, не нужно это сейчас, и так оба в жопе, хрен ли орать теперь. Но надо было объясниться. — Должен, Лес, — Джон вздохнул, стараясь успокоиться. – Этот тип в костюме... Диаз... Он заплатил Даниэлю, чтобы заполучить тебя для боя. Даниэль не должен был драться. Только ты. Он продал тебя. И снова это блядское молчание, тяжёлое и удушливое. Всё сказано, карты на столе. Джон ждал, что пацан пустится в отрицание, это было бы очень понятно. Но тут его оглушил резкий удар кулака о крышку бардачка. — На хрена! — ещё два удара подтвердили отсутствие подушки безопасности, и Лесли наклонился вперёд, утыкаясь лбом в бардачок. — На хрена! Джон замер, глядя, как разбитые пальцы смыкаются, мелькнув через короткие тёмные волосы на затылке. Да уж, не каждый день ты узнаешь о подобном, реакция ожидаемая. — Слушай, я думаю... — Заткнись, — голос Лесли подрагивал и звучал глухо, в пол. — Вот вообще щас ничего не говори. Пожалуйста. Последняя сигарета пришлась очень кстати, и Джон, открыв окно, закурил. Пиздец. Не было у него сейчас других слов. Равно как и не было желания оправдывать поступки Даниэля, хотя надо бы. Но не сейчас. Может, потом. Опять потом. А ведь пацан уже может быть мёртв. Повинуясь порыву, Джон протянул руку, чтобы коснуться спины Лесли, сам не зная зачем. Но тут парень выпрямился. Конверт полетел назад в сумку. — Нужно отдать деньги его бабушке. Джон выпустил из носа дым. — Нам нельзя возвращаться. — Не сейчас. Потом. Да бля!!! Ебучее потом!!! — Сколько у нас времени? Джон посмотрел на экран смартфона, стараясь игнорировать маленький красный квадратик в самом верху. Семь процентов. — Еще три часа. Может, твой отец решит за это время что-нибудь. Тронемся в.... а-а-а-х... в пять, — Джон почувствовал, как от зевания хрустнула челюсть. — Ложись на заднее сидение и спи. Тебе рулить. — Не надо. — Ложись, Джон. Я всё равно сейчас спать не смогу, и за руль мне нельзя, я без прав. Я пока нас постерегу. Джон нутром ощущал, что у пацана в голове теперь творилось чёрт-те что. А на сердце — и того хуже. Но лезть к нему со всякими дурацкими словами было бессмысленно. Сейчас — так точно. Додумать, что там будет потом, Джон не успел. В тот момент, когда голова его коснулась обивки заднего сидения, он отключился.

***

— Я разочарован, мистер Уайтинг. — Сэр, в ситуацию вмешались третьи лица, это было непредсказуемо. — Мальчишка ушёл у вас из-под носа. Действительно непредсказуемо. Ладно, каков ваш план? — Группа Робертса в полной боевой готовности и уже приступила к поискам.Я уверен, мы найдем его раньше картеля. — Нет. — Сэр? — Повторяю, Билл, нет. Пусть мексиканцы возьмут его первыми. Но будьте наготове, в любой момент вам придётся вмешаться. — Простите, сэр, но в чём смысл? Захват легче провести до мексиканцев. — Захват — да. А вот операцию по спасению нужно проводить, когда цель захвачена кем-то другим. Вы меня поняли? — Да, сэр. — Действуйте. — Понял. До связи, сэр.