Гетто внутри

— Хорошо, я понял. Клэр, пожалуйста, все звонки, которые поступают, переводи на меня. Абсолютно все. Спасибо. Доброй ночи, — Джеймс Нолан, дождавшись, пока секретарша положит трубку, бросил свой мобильный на стол и надавил пальцами на уставшие глаза. Сорок восемь часов ожидания почти без сна давали о себе знать. — Ничего? — Нет. Милая, почти полночь, может, тебе пойти прилечь? Реджина отрицательно покачала головой и опустилась в кресло по другую сторону стола в кабинете мужа. — Я не смогу заснуть. Не сейчас. Боже, Джеймс, если с ним что-то случилось... Плечи женщины дрогнули, и Реджина прижала к лицу салфетку. — Милая, давай не будем нагнетать раньше времени. Джон сказал, что телефон может сесть. Наверняка они просто ещё не нашли, откуда позвонить. — За два дня не нашли? — Это Мексика, а не пригород Лос-Анжелеса. Вряд ли таксофоны стоят на каждом углу. Найдут телефон или зарядку — позвонят. Джеймс говорил уверенно и спокойно, надеясь, что этого окажется достаточным, чтобы убедить жену. Но чем больше он говорил, тем его самого всё сильнее накрывала тревога. Чего он Реджине не сказал, так это, что на хвосте у Лесли и Джона висел картель. И это молчание, длящееся два дня, вполне могло означать что-то совсем нехорошее. Поэтому он с такой надеждой смотрел на свой телефон. Поэтому предупредил Клэр. — Как считаешь, нам следует сообщить Гарри? — Реджина всхлипнула и отправила очередную салфетку в мусорку. Джеймс покачал головой. — Нет, этого точно делать не надо. По крайней мере, пока мы сами ничего не знаем. Ни к чему его беспокоить. Тоже сомнительное решение, учитывая обстоятельства. Гарри имел право знать, где его брат и что с ним, в конце концов. В Мексику он поехал с подачи самого Джеймса, в этом была и его ответственность. Но позвонить Гарри означало признать собственное беспокойство. Нет, пока ничего не случилось, этого следовало избегать. — Джеймс, я не понимаю, ну почему мы не можем обратиться в полицию?! Подключи свои связи, пусть нам помогут! — Я — конгрессмен, а не директор ЦРУ, Реджи. И никакая полиция не сможет нам помочь на территории Мексики. — Но кто-то же должен! — Реджина вскочила на ноги и заметалась по комнате. — Ты позволил ему уехать! Ты это допустил! Господи, Джеймс! Мы можем потерять второго ребёнка, ты это понимаешь?! Джеймс понимал. Понимал лучше, чем Реджина могла себе вообразить. Ей было страшно. У неё начиналась истерика. И Джеймс, прижимая к себе жену, кожей ощущал её чувства. Потому что разделял их. Он крепко обнял Реджину, удерживая на месте и слушая, как она тихо плачет, уткнувшись ему в плечо. — Верни его. Верни нашего мальчика, Джеймс. Обещай мне. — Обещаю, родная. С ним всё будет хорошо. Верил ли в это Джеймс на самом деле? Скорее всего, да. Должен был верить. Вера — это всё, что у него было против злой реальности, против всех фактов, которые говорили о том, что Лесли может не вернуться живым. Но об этом Джеймс, разумеется, молчал. Не сказал он Реджине и ещё об одном. Этим утром ему поступил звонок, которого он не ждал. От Пола Линдена. Джеймс подумал, что это касается предстоящего заседания Конгресса в Вашингтоне, однако судья спросил лишь о том, как обстоят дела с поиском Лесли, и может ли он чем-то помочь. Джеймс уже не раз пожалел о том, что вообще имел неосторожность рассказать Линдену об отъезде сына. В конце концов, в прессе об этом не упоминалось ни разу. Но тогда он был зол на Лесли за его бегство, а судья не вовремя застал его после очередной попытки связаться с сыном. Джеймс не знал тогда, что Лесли в Мексике, поэтому и судье этого не сказал, только обмолвился, что сын решил насладиться свободой. Как оказалось, Линден это запомнил. И, видимо, смекнул, что раз за полгода Нолан ни разу не появился с сыном на людях, тот по-прежнему отсутствует. А вот как он понял, что Джеймс начал его искать? Неужели это было столь очевидно? Нервы Реджины всё же не выдержали, и она отправилась в спальню, а Джеймс вернулся за свой стол. Черная панель смартфона равнодушно отражала свет лампы и хранила молчание. Ещё немного — и Нолан начал бы вслух упрашивать телефон зазвонить. Помощь от Пола Линдена? Какого рода? Пусть рождественская неделя на яхте и обозначила взаимоотношения Ноланов и Линденов, как дружеские, Джеймс чётко разграничивал дружбу и полезные только для прессы связи. Пол Линден сильно пострадал из-за той истории с избиением. Даже больше, чем его сын, оказавшийся в больнице. Тогда скандал в прессе ударил по обеим семьям, и Линден не стал федеральным судьёй. Да, позже этот пост всё равно достался ему, но он едва ли забыл о той истории. Сколько бы он ни улыбался на яхте, причин спасать Лесли у него не было. Однако он это предложил. Если бы Джон и Лесли уже объявились, этот вопрос не стоял бы. Но телефон молчал, и опасения порождали всё новые и новые тревоги. И рука тянулась набрать номер, сохранённый в контактах. Что мог сделать федеральный судья вне юрисдикции США? Если по закону, то не больше, чем конгрессмен. А если ...? Часы на экране смартфона изменились, показывая четыре ноля. Полночь. Почти двое суток тишины. Джеймс коснулся пальцем экрана, разблокировав его. Нажал на нижний левый значок. Скользнул вниз по списку звонков. Нажал. На том конце ответили после второго гудка. Будто ждали. — Джеймс? Что-то случилось? Голос судьи звучал весьма бодро и, кажется, искренне обеспокоенно. Джеймс вздохнул, отключил громкую связь и приложил телефон к уху. — Доброй ночи, Пол. Простите, что поздно, но, надеюсь, вы поймёте моё беспокойство. Похоже, мне и впрямь необходима ваша помощь.

***

— Сука. Не работает, – Брукс в сердцах пнул запыленное стекло телефонной будки и вернулся к машине. После звонка Нолану телефон прожил ещё три часа и скончался, так что к моменту, когда Джон продрал глаза на заднем сидении, они окончательно остались без связи. Лучшим планом теперь было решать проблемы по мере их поступления. Избегая больших автострад и крупных населённых пунктов, они ехали, как им казалось, на юг. Но это было уже под вопросом: в какой-то момент пришлось свернуть левее от побережья, чтобы не застрять на полуострове Южной Калифорнии. К счастью, Лесли вовремя заметил указатель с наименованием штата Синалоа — это точно означало южное направление. С едой и кроссовками для Лесли вопросов не возникло — по пути им попалась прорва мелких магазинов. С тем, чтобы зарядить телефон, всё оказалось сложнее. А поскольку телефонная будка, которую пнул Джон, была уже вторая не работающая, всё сводилось к одному: нужно было или где-то заряжать телефон, или покупать блок питания для провода и искать мотель. Это им в любом случае было нужно, оба уже находились на той стадии усталости, когда мозг мог отключиться в любую секунду. И душ тоже не помешал бы. Брукс сел за руль и побарабанил по нему пальцами. — Ну что? Похоже, выбора нет. Надо выезжать на шоссе и искать заправку. Лесли проследил за взглядом Джона: стрелка на значке бензобака почти опустилась до ноля. Машина тронулась и, следуя синим указателям, указывающим номер шоссе, поехала на поиски заправки. Долго искать не пришлось: уже через пять минут впереди показался зелёно-красный значок Pemex. — Короче. Сидишь в машине, ждёшь, пока заправит. Я — в магазин, может, зарядку найду. Дальше будем думать, — Джон подъехал к колонке, возле которой уже стоял наготове служащий АЗС. Мексиканец совершенно не смутился отсутствием песо и с радостью взял доллары. Послышался звук открываемого бензобака. Джон бросил на Лесли быстрый взгляд, но тот сосредоточенно изучал капот через стекло, так что Брукс без лишних слов вышел из машины и направился к магазину. Опять у них началась эта игра в молчанку. За два дня оба начинали говорить только по делу, не затрагивая ни Даниэля, ни дальнейшие перспективы. Каким-то уголком сознания Джон понимал, что поговорить надо, но его тормозило опасение. Страх откровенности, которая могла вытащить наружу сильные эмоции. А сейчас им обоим нужна была холодная голова. Мексиканец в фирменной жилетке Pemex стоял за кассой, дежурно улыбаясь. Джон замер на секунду, кайфуя под струёй кондиционера, затем прошёл между короткими рядами: сигареты, зарядка с адаптером, две футболки серого цвета, подделанные под Lacoste. Солнечные очки, две пары. Это уже что-то из классических детективных историй, но вроде как проверено временем. Джон хмыкнул, кладя в зелёную корзину для покупок ещё и две бейсболки "Я люблю Мексику". Отлично. Типичные туристы. Продавец, видимо, привыкший к иностранцам, улыбнулся ещё шире и начал пробивать товар. Джон в это время чисто из любопытства уставился в экран телевизора, висевшего прямо над кассой. Продавец — просто маньяк. На хрена включать новостные каналы — сбрендить же можно, если весь день повестку слушать. На экране то мелкала ведущая, то включались кадры какой-то хроники. Вроде как план перехват объявлен. И тут Джон замер, не веря своим глазам. На экране появились два фото — его и Лесли — причём, явно старые: пацан патлатый ещё, а Джон на снимке, сделанном сразу после ареста. Диктор тараторила без пауз, вообще хрен разберёшься, но вот отдельные слова Джон различил. Лесли Нолан Джон Брукс Подозрение в убийстве Даниэль Рамирес И, как финальный аккорд в реквиеме, на экране появилось заблюренное изображение тела. Футболку Джон узнал сразу. Ничего не подозревающий продавец всё с той же улыбкой протянул Бруксу пакет с покупками и сдачу. Хорошо. Пока всё хорошо. Надо просто спокойно уходить и валить с глаз долой. Машину сменить тоже надо. Джон запихнул пакет в сумку, поблагодарил продавца и уже собрался разворачиваться и уходить. Дальше память фиксировала события в режиме стоп-кадра. Вой полицейских сирен. Голос из мегафона. Звук ревущего двигателя. Джон осознал, что происходит, уже в тот момент, когда на ходу запрыгивал в машину. Лесли дал по газам, и они рванули с места, оставляя позади не ожидавших такой скорости полицейских. В салоне чувствовался сильный запах бензина, и Джон понял почему, когда оторванный шланг под порывом ветра выскочил из дырки бензобака и остался лежать на дороге. — Что, блять, случилось?! Нас теперь полиция ищет?! — Лесли дёрнул руль влево, обгоняя очередную машину. — Похоже, картель дал им наводку. На нас вешают убийство Даниэля. — Чего?! — Направо!!! — Джон дернул руль, уходя от столкновения с очередным замешкавшимся автомобилем. Этой секунды Лесли хватило, чтобы взять себя в руки. — Этот урод убил Дани?! — И перед этим, видимо, выпытал твоё имя. Это я — идиот, сам ему сказал, — Джон высунул голову из окна, выискивая позади полицейские мигалки. — Но по телеку крутят наши имена и рожи во весь экран. Давай правее, надо валить с дороги, пока нас не засекли. — Так если нас полиция ищет, может, машину скинем? Еба-а-ать! — в тот момент, когда их тачка уже почти вписалась в съезд с дороги, автоматная очередь прошила бампер, превращая заднее стекло в муку. — Совсем озверели?! Люди же кругом! — Лесли дёрнул ручку, переключая передачу. Джон не стал на это отвечать — в очередной раз берег адреналин, иначе мозг к херам отключился бы от паники. В Бронксе его тоже ловили копы. Вот только они не расстреливали его машину, рискуя подстрелить кого-то ещё. Сирена ревела где-то позади, неумолимо приближаясь. Лесли снова свернул, и машина, снося росшие у обочины кусты, затряслась по склону вниз к набережной. — Ты чё творишь?! Мы ж щас увязнем! — У меня идея. Один хрен машину бросать, — Лесли снова дёрнул ручку коробки передач. — Сумку не потеряй и держись за что-нибудь. Через несколько секунд Джон понял, что за идея была у Нолана, но пытаться его остановить было поздно. Машина уже летела с дикой скоростью вниз по склону, а впереди маячил рыбацкий пирс. — На счёт три прыгаем. — Чего?! — Раз... — Погоди! — Джон перекинул сумку через плечо и схватился за ручку двери. — Два! — Лесли, блять! — ТРИ!!! От удара о землю в голове загудело, но трава и песок всё же смягчили падение. Джона несколько раз крутануло по земле, пока он не почувствовал, что остановился. С трудом поднявшись на ноги и прижимая к груди сумку, Брукс попытался зафиксировать горизонт. В эту секунду впереди послышался всплеск. Машина, никем уже не контролируемая, пронеслась по причалу, неизбежно теряя скорость, и, вылетев под силой ускорения, рухнула прямо в Калифорнийский залив. По какому-то невероятному везению людей вокруг не было, и никто не пострадал. Никто? Метрах в пятнадцати от Джона послышался стон. Но прежде, чем сердце Брукса успело рухнуть в пятки, Лесли, кряхтя и кашляя, сам поднялся на ноги. Похоже, серьёзно пострадала только его футболка, порвавшаяся на спине. Нолан тряхнул головой и, поймав глазами взгляд Джона, улыбнулся. — Чёт в кино это не так больно, по-моему. Джону было плевать на кино. Плевать, что они только что чуть не сдохли. Что полиция вот-вот поймёт, куда они делись. В эту секунду мозг сосредоточился только на одном. Поэтому, минуя расстояние в три больших шага, Джон подскочил к Лесли и, дёрнув к себе за шею, поцеловал. Они и так в полной жопе. Кто знает, может, это — последняя возможность. И Лесли ответил. Две... три... четыре секунды. Джон. Джон! Джон! Приди в себя, придурок, вас скоро убьют! Брукс отстранился первый и понял, что все это время не дышал. Они смотрели друг на друга, молчанием говоря больше, чем до этого было сказано вслух. Оба всё понимали. — Валим, — Джон раскрыл сумку и достал недавние покупки. — Надевай. Лесли хмыкнул, стянул с себя драную футболку и надел новую. На голове у него теперь красовалась белая бейсболка козырьком назад, глаза скрыли чёрные очки. Видок тот ещё, зато побои скрыты. Джон, надевая свой набор туриста, старательно вслушивался, пытаясь понять, как далеко звучит сирена. Полиция запросила подкрепление и скоро уже в количестве трёх машин патрулировала место, где скрылись подозреваемые. А в это время рейсовый автобус, идущий в сторону Синалоа, проехал мимо полицейского кордона, увозя среди прочих пассажиров и двух туристов в забавных бейсболках с надписью "Я люблю Мексику".

***

Горячая вода обжигала, кожу дёргало в тех местах, где ещё сохранялись следы от рук Моралеса. Лесли дёрнул ручку крана в другую сторону, и из душевой лейки с куда большим напором полилась ледяная вода. Дыхание перехватило, зато стало понятно, что ушибы рёбер больше не мешают набирать воздух полной грудью. Лесли, сцепив зубы, выждал секунд пять, затем снова поменял температуру. Им повезло. Вот просто фантастически повезло. Во-первых, они добрались без проблем до городка Ла Реформа на границе с Синалоа, затерялись там в толпе, умудряясь вообще не сталкиваться с полицией. Джон даже сунулся на какой-то открытый рынок, где они разделились, в итоге Лесли сумел на глаз подобрать себе новую одежду, а Джон выбрался из рядов с огромной широкополой шляпой на голове, которую ему втюхали. Судя по пакету, он тоже решил сменить шмотки, а запах из сумки выдавал покупку буррито. Во-вторых, хозяйка мотеля, в который они так пешком и пришли, была совершенно не заинтересована в их документах, зато очень обрадовалась наличным. Получив свой ключ с цифрой 16 на брелке, они поднялись на третий этаж и зашли в номер. Оба были уже настолько измотаны, что две жёсткие кровати, столик у окна и наличие душа в комнате оказались настоящим праздником. И пока Джон возился с телефоном и зарядкой, Лесли скрылся в ванной. Тело под водой начало, наконец, расслабляться. А вместе с тем и в голову полезли мысли, которые всё это время удавалось игнорировать. Правда, каждая была настолько чудовищна, что тут же сменялась другой, бросая от смерти Даниэля к тому, что теперь их искал не только картель, но и полиция. А ведь всего этого можно было избежать. — Чёрт... – Лесли выключил воду и, отдёрнув занавеску, посмотрел в зеркало над раковиной. Его тут же швырнуло в недавнее воспоминание, когда он так же стоял в ванной, а бабушка Даниэля звала его к завтраку. Теперь Даниэля нет. И Палома думает, что парень, которого они так гостеприимно приняли — убийца. Но даже, если бы убийство не повесили на них, ситуации это не меняло. Лесли знал, что всему виной он. Только себя он мог винить. Только своё идиотское решение поехать в Мексику. Обернув бедра коротким полотенцем, висевшим на крючке рядом с раковиной, Лесли вышел из ванной. Джон сидел на полу у стены, пытаясь реанимировать телефон, подключённый к розетке. Натянув на себя купленные на рынке боксеры, Лесли подошёл к Джону и протянул полотенце. — Там одно только. Так что влажное. — Да пофиг, — Джон, не поднимая головы, протянул руку за полотенцем. В другой лежал телефон с чёрным экраном и значком зарядки посередине. — Оставь. Он хоть пять процентов наберёт и тогда включится, — Лесли с нескрываемым наслаждением опустился головой на подушку и закрыл глаза. То, как Джон хмыкнул в ответ, он услышал уже сквозь сон. Воспалённый мозг, видимо, настолько обалдел от предоставленной возможности отдохнуть, что решил, пока дают, прокрутить через подсознание всё, что только можно. Стрельба, тут же ринг и кровь, размазанная по рукам. Шум океана, голос отца, почему-то смех Роксаны. И поцелуй. Настолько драйвовый и физический, что можно было буквально почувствовать губы Джона. Лесли дёрнулся и открыл глаза. Солнце нехило сместилось от одного окна к другому, значит прошло не меньше трёх часов. Джон сидел на краю своей кровати и шелестел фольгой, в которую был завернут буррито. Судя по мокрой спине, в душ он тоже сходил. — Жив телефон? – Брукс дёрнулся от неожиданности и обернулся, ладонью вытирая кетчуп с подбородка. – Да, вроде заряжается. Есть будешь? — Давай. Прекрасный мексиканский фастфуд, острый и калорийный. Ещё бы обстоятельства были другими... Лесли откусил сразу половину, тестохрустнуло, и обветренные губы тут же обожгло острым соусом. Глаза сами собой закрылись от удовольствия. — Ка-а-айф, – открыв глаза, Лесли увидел, что Джон, уже расправившийся со своей порцией, смотрит на него с усмешкой. Да уж, со стороны они, конечно, представляли собой ту ещё картину. Сидят два лба в трусах, буррито жрут, пока за ними охота идёт. Джон, видимо, тоже об этом подумал, поскольку тут же встал и пошёл снова проверять телефон. – Ну давай, родной, не подведи. Давай! — морщась, он всматривался в экран, пока большим пальцем зажимал клавишу включения. — Ну же... Да! Работает! И снова Джон протянул телефон Лесли. Тот уже успел сто раз пожалеть, что отказался поговорить с отцом тогда, в машине, пока была возможность. Тогда было проще. Сейчас позвонить хотелось неимоверно, но ведь и сказать придётся до хрена. Лесли даже в какой-то момент подумал, что, может, стоило скрыть от отца всю глубину жопы, в которую они попали, но мысль эту он тут же отбросил. Не те были ставки теперь, чтобы врать. В трубке даже один гудок не успел прозвучать. — Да! — севший голос Джеймса рявкнул, выдавая всю степень его напряжения. Лесли вздохнул. — Пап, это я. Трубка засвистела: Джеймс выдохнул быстро и громко, будто до этого надолго задерживал дыхание. — С тобой всё в порядке?! С Джоном? — Да, мы в норме. Оба. Пап... — Лесли запнулся, но всё же быстро произнёс. — Пап, мне очень жаль. К чему это было? Стоило ли вообще подобное говорить? Особенно сейчас, на таком расстоянии, когда они с отцом даже посмотреть друг на друга не могли. Когда по этим коротким фразам Лесли с ужасом почувствовал, как Джеймс встревожен. А мама...? Лесли сжал челюсти, чувствуя, как в голос рвётся дрожь. — Сынок, всё потом. Сейчас нужно вытащить вас оттуда, – Джеймсу определённо с трудом удавалось говорить спокойно. Лесли присел на край своей кровати, прямо напротив Джона. Тот смотрел на него внимательно, ожидая продолжения. Которое вообще не хотелось произносить. — Пап, ситуация осложнилась. Картель слил информацию о нас полиции, на нас вешают убийство. Пауза в пять секунд. Выдох. — Какое убийство? — Парня, из-за которого... Ну, короче, он меня на ринг привёл. Он же помог Джону меня вытащить. Они его убили. В первый раз это было произнесено, как факт. Как нечто реальное, что уже нельзя было изменить. — Наши имена и фото крутят в новостях, полиция выставляет кордоны. Я не знаю, сколько мы сможем скрываться... — Где вы сейчас? — такой тон Джеймса был для Лесли более привычным. Холодный, деловой. Уверенный. — В мотеле в Ла Реформа. Название... э-э-э, ща... Флорес де Альба. — Я понял. Дай мне Джона. Лесли! Рука, уже тянувшаяся с телефоном к Джону, замерла. — Я вас вытащу. Ты слышишь? Лесли попытался проглотить ком в горле, но глотка была совершенно сухая. Он просто кивнул, забыв, что отец его не видит. Джон взял телефон и приложил к уху. — Да. Да, есть деньги. Понял. Да, хорошо, я понял. Спасибо, сэр, — телефон опустился на покрывало рядом с Бруксом. — Сказал сидеть и не высовываться. Он там какого-то судью собирается подключить. Короче, надо ждать. — Судью? Не Линдена часом? — Не знаю. А что? — Да это последний человек, к которому отец в обычной ситуации обратился бы. — А что, плохой человек? — Это отец Джастина. Джон присвистнул. — Мда. Но раз обращается, значит, тот может что-то сделать. Лесли мотнул головой. — Даже если да. Он из-за меня вынужден обращаться к человеку, которому по сути и так должен. Из-за меня. — Слушай, нормальные родители и к сатане бы обратились, чтобы сына спасти. — А мне, блять, что, радоваться, что я вот таким вот образом выяснил, что у меня родители нормальные?! — Лесли вскочил на ноги, от чего волна горячего солнечного света, проходившего через окно, накрыла всё его тело. Как же душно. И тошно. — Жрать себя нет смысла, что сделано, то сделано, — Джон сидел, сцепив руки в замок перед собой и глядя в пол. От прежней расслабленности не осталось и следа. — Так я это сделал! Я! И по моей вине ты сейчас здесь! Я дал отцу повод считать, что именно тебя надо за мной отправить! — Да хорош уже... — А что, не так?! Ну давай, скажи, что нет! Очень хотелось орать и что-нибудь сломать. Вот так подростково, незрело, по-идиотски. Лесли стоял посреди комнаты, сжимая кулаки и чувствуя, что предохранительный клапан сейчас сорвёт. Джон резко поднялся и встал почти вплотную. — Да. Всё правильно. Я здесь из-за тебя. Из-за придури, которая понесла твою жопу в Тихуану. Ты это хотел услышать? — палец Джона ткнулся в грудь Лесли, точно в зону сердца. — Но знаешь что? Я мог легко отказать твоему папаше. Сказать, что не поеду, и всё. Он бы не стал настаивать. Так что, выходит, я тут по своей воле. Палец скользнул вверх и Джон кулаком поддел подбородок Лесли, заставляя посмотреть на себя. — Ради тебя я здесь, понял? Сознание уже не справлялось с чередой эмоциональных всплесков, Лесли только чувствовал, что сердце сейчас просто включит вторую космическую и свалит на Юпитер. Кулак разжался, и он вспотевшей ладонью вцепился в запястье Джона у своей груди. Как за соломинку схватился. — Когда я уходил из твоей квартиры, помнишь? Я тогда почти поверил, что тебе это не нужно. Джон хмыкнул. — Вот и я так думал. В смысле, что тебе не нужно. Ладонь Джона легла Лесли на шею, большой палец аккуратно спрятался во впадине между ключицами. — И всё равно я миллион раз пожалел, что отпустил тебя тогда. Они смотрели друг на друга долгие несколько секунд. Снова без слов. Снова все понятно. И Лесли шагнул вперёд, первым ныряя в поцелуй. Губы Джона дрогнули. А потом руки его сомкнулись на спине Лесли и мир для них остановился. По крайней мере, так очень хотелось думать.