Гетто внутри

Третья таблетка аспирина ожидаемо не понравилась желудку, однако совершенно не снизила головную боль. Кажется, давление немного подскочило. Джеймс попросил секретаршу принести зелёный чай и откинулся в кресле, закрывая глаза. Хорошо, что звонок Лесли застал его в офисе, а не дома. По крайней мере можно было позвонить Реджине и соврать, что ситуация выравнивается. Она и так уже неделю на успокоительных, к чему усугублять. А вот сам Джеймс, кажется, впервые за десять лет почувствовал, как колет сердце. Наверное, даже узнав о попытке самоубийства сына, он не испытал такого страха за него, как сейчас. Тем сильнее верил он в то, что пообещал. Джеймс знал, что должен вытащить парней во что бы то ни стало. Чего бы это ни стоило. Поэтому свой второй звонок Полу Линдену он делал уже без сомнений. В первый раз они так толком ни до чего и не договорились. Линден пытался всячески выведать, что именно случилось с Лесли, а Нолан, рассказывая положение вещей, как мог, умалчивал конкретные детали. В итоге Линден просто сказал, что воспользуется своими связями, чтобы установить место нахождения Лесли. На том и разошлись. Теперь же Нолан был готов к откровенности. Так что, закончив говорить с сыном, он дал себе две минуты на приведение мыслей в чувство. Ровно две минуты. А затем набрал номер Линдена. И весьма удачно. Оказалось, что судья в этот момент был в Нью-Йорке и предложил приехать лично. Это было хорошо: то, о чём они собирались говорить, лучше было обсуждать с глазу на глаз. — Полагаю, вы уже в курсе, — произнёс Джеймс спустя час, когда дверь в его кабинет закрылась, а Пол Линден устроился в кресле напротив. — Боюсь, что да, Джеймс. Мне доложили, — судья выглядел искренне расстроенным. Джеймс нажал кнопку интеркома. — Клэр, два кофе, пожалуйста. Меня ни для кого нет. Те пять минут, пока секретарша забирала чашки из-под зелёного чая и ставила на стол дымящиеся кофейные, мужчины хранили молчание. Наконец, за Клэр закрылась дверь. — Насколько всё плохо? — Джеймс тут же сделал два глотка и встал на ноги. Он чувствовал себя недостаточно сосредоточенным и винил в этом зелёный чай. Судья пожал плечами. — Судя по всему, очень плохо. У картеля всегда были крепкие связи с мексиканской полицией, так что они действительно могли объединиться для поиска вашего сына. Пока что это только местная полиция, но может подключиться и федеральная. Джеймс встал лицом к окну, чтобы судья не видел, как он расстёгивает верхнюю пуговицу рубашки. Душно. — У меня есть хоть одна легальная возможность вывезти ребят? Судья покачал головой, глядя на развернувшегося к нему Нолана. — Едва ли. Там ухватятся за любую возможность посадить американца за убийство местного. Из этого раздуют такую политическую историю, что никто не станет даже думать об альтернативе. — Он никого не убивал. — Это не будет иметь никакого значения. Никто ведь не сможет доказать обратное. А вот свидетелей его тренировок и боя найдётся много. К тому же... — Линден тяжело вздохнул и будто сделал усилие над собой, чтобы продолжить. — Наверняка всплывут его прежние трудности с законом. Это, увы, неизбежно. Джеймс опустился в кресло и сжал пальцами переносицу. Намёк был очевиден. Историю с избиением Джастина и уход от тюрьмы вспомнят, это точно. Судья поднёс к губам чашку и сделал глоток. — Вы знаете, где они теперь? — Да, в мотеле в каком-то мелком городе в заливе Калифорнии, – Джеймс взял со стола ручку и нацарапал название мотеля на стикере для заметок, затем протянул его судье. Тот пробежал взглядом по листочку и кивнул. — А что за парень сейчас с ним? Надёжный? Его могут попробовать подкупить за снятие обвинений... — Нет, — Джеймс решительно покачал головой. — Здесь я готов поручиться. Он не предаст Лесли. Судья хмыкнул. Джеймсу не нравился этот взаимный обмен намёками: последнее, чего он сейчас хотел — это напомнить судье, что это ни кто иной, как его собственный сын предал Лесли тогда, годы назад. И пусть сам Джеймс всегда воспринимал это лишь как увлечение юности, даже он не стал бы спорить с тем, что сердце его сына было жестоко разбито расчётом и выгодой. Но, видимо, Линден не обратил внимание на намёк. Джеймс положил ладонь на стол перед собой, чувствуя, что рука почему-то начала подрагивать. — Пол, если у вас есть идея, как спасти моего сына, скажите. Цена меня сейчас волнует в последнюю очередь. На какую-то микросекунду Нолану почудилось, что у судьи чуть дёрнулся левый уголок губ. Будто тот попытался сдержать улыбку. Но это, скорее всего, были нервы. Или еще что-то? — Что может быть важнее жизни сына? Это я разделяю, как никто, — а вот это уже был явный намёк, но судья быстро продолжил. — Однако, Джеймс... Цена может быть действительно слишком высокой. Джеймс чувствовал, как кровь приливает к щекам, и очень надеялся, что со стороны это не заметно. Исключительно по привычке, самолюбия ради. — Говорите, Пол. Судья очень внимательно смотрел на Джеймса, словно давая тому возможность отказаться. И снова это ощущение дёрнувшихся губ. Наконец, он пожал плечами. — На самом деле, всё настолько же просто, насколько рискованно. Раз вся история завязана на интересах картеля, то и обращаться нужно именно к ним. Если предложить Раулю Диазу что-то ценное взамен, уверен, что он запросто спустит на тормозах дело об убийстве. Уверенность в голосе Линдена, хоть он и старательно подавал её, как осторожное предположение, имя, которое он назвал без сомнений... Судья точно знал, о чём говорил. И в другое время мысли Джеймса свернули бы к вопросу о чистых руках и репутации. Сейчас же он обрадовался. — Тогда не вижу смысла ждать, действуем по этому плану. Линден наклонился вперёд, чуть понижая голос. — Мой человек сможет передать ваше предложение Диазу, но встречаться с ним придётся лично. Вы понимаете? – Да. — Джеймс, – судья указал взглядом на одно из фото, висевших за спиной Нолана, и можно было без труда угадать, которое: на фоне Белого дома. — Конгрессмен, у которого дела с одним из глав тихуанского картеля... Это может стоить вам места в Конгрессе, не говоря уже о вопросах с законом. Линден будто отговаривал его, что совершенно не вязалось с азартом, явно читавшимся в глазах судьи. Джеймс смахнул с виска каплю пота. Почему так жарко? — Мне плевать. С этим я разберусь, когда Лесли окажется в Нью-Йорке целый и невредимый. Я поеду, Пол. Пусть ваш человек это устроит. — Что ж... Думаю, уже завтра вы сможете вылететь в Тихуану. Вас встретят в аэропорту Абелардо Родригеса... Джеймс уже плохо понимал, что говорил ему судья. Перед глазами стелилась тёмная пелена, в груди давило. Он попытался подняться на ноги, чтобы открыть окно, но кабинет вдруг покачнулся. — Скорую, срочно! Мистеру Нолану плохо! Это было последнее, что услышал Джеймс, когда рухнул на пол и сознание окончательно покинуло его.

***

Циферблат над барной стойкой показывал девять вечера. Это означало, что вот уже три часа Билл Уайтинг, одетый в бежевое поло и белые брюки, сидел за столиком в баре и цедил бесконечную минералку. Ла Реформа постепенно врывался в ночную жизнь, отовсюду звучала музыка, сновали местные вперемешку с туристами. И только Билл никуда не спешил, помешивая соломинкой кубик льда в своём стакане и внимательно наблюдая за входом в здание, расположенное прямо напротив открытой веранды, где он сидел. Всё шло не так. Не по плану. Это стало понятно ещё, когда Билл получил новое распоряжение от шефа. Судья был раздражён и будто бы разочарован, это чувствовалось даже по телефону. Ла Реформа, мотель "Флорес де Альба", вести наблюдение, ничего не предпринимать. И всё. Для Билла смена сценариев в работе никогда не была проблемой, собственно, за это ему в первую очередь и платили. За быстрое решение текущих вопросов в зависимости от ситуации. Едва получив приказ, он выехал в Ла Реформа, заблаговременно сменив чёрный бросающийся в глаза костюм на менее заметный наряд. Мотель он нашёл быстро, занял удачную позицию в баре и перешёл в режим ожидания до следующего распоряжения. Всё просто. Вот только опыт и интуиция подсказывали Биллу, что что-то здесь было не так. И это весьма раздражало. За годы работы на судью Линдена он успел изучить патрона достаточно хорошо, чтобы иметь возможность прогнозировать его решения. План относительно Лесли Нолана исключением не являлся. Мальчик был только средством для достижения цели. И хоть всё пошло не по намеченному плану начиная с его победы на ринге, в итоге замысел Пола Линдена был бы осуществлён. Так или иначе Джеймс Нолан вмешался бы ради сына, его взаимодействие с представителем тихуанского картеля стало бы достоянием общественности, конгрессмен в опале, судья Линден получил бы удовлетворение. А мальчик, сыграв нужную роль, вернулся бы домой живым и, возможно, здоровым. Такой был план изначально. Так почему же, вместо того, чтобы позволить мексиканской полиции схватить Лесли Нолана и того, кто помог ему бежать, Билл вынужден был изображать из себя туриста, карауля вход в мотель, где теперь скрывались беглецы? Это не вписывалось в план, к тому же они видели Билла в раздевалке после боя. Это могло осложнить всю операцию по шутовскому спасению Лесли из лап картеля. Какого же чёрта нужно было теперь светиться перед ним? Телефон, лежавший на столе перед Биллом, ожил, бесшумно сообщая о звонке. Билл поднял трубку, не отводя взгляда от входа в мотель. — Я слушаю, сэр. — Что нового? — Ничего, сэр. Я продолжаю наблюдение. Никто не выходил. В трубке хмыкнули. На заднем фоне, кажется, послышалась сирена скорой помощи и далёкие голоса. Будто из приёмного покоя больницы. — План меняется. Кончайте с ними. Билл нахмурился. — Простите, сэр, я, видимо, не расслышал... — Я говорю, пусть подключается группа Робертса. Только тихо, не привлекайте внимание. Прикончите и спрячьте так, чтобы не нашли. Нет, расслышал. — Значит, мы не предоставим полиции возможность взять их, чтобы затем спасти? — Нет смысла. — Мистер Нолан отказался от переговоров? На подобный спор с шефом Билл мог пойти только в одном случае. Всё выходило из-под контроля. Всё. — Нолан в больнице, – судья будто цедил слова сквозь зубы. — Инфаркт. И если он это переживёт, то его будет ждать новый удар. Это прозвучало тихо и торжественно, как приговор. Билл поймал пальцем холодную каплю, стекающую по боку стакана. Плохо, если в плане случаются ошибки. Непрофессионально. А если весь план — ошибка? Это беда. — Вы меня услышали, мистер Уайтинг. Всё, конец операции. Делайте и возвращайтесь в Нью-Йорк. Ещё одна капля скатилась на палец. Побольше. — Да, сэр. Телефон снова лёг на стол. Билл поднёс стакан к губам и сделал глоток. Язык обожгло холодом. Не осторожно. Билл был профессионалом. Весь план был расписан до мелочей, любой вариант обдумывался. Однако теперь случилось то, что обычно губит все хорошие планы. Вмешались эмоции. Судья Линден предпочёл месть здравому смыслу. И речь шла не о том, чтобы подставить недруга, совсем нет. Выставить на всеобщее обозрение связь Джеймса Нолана с мексиканским картелем оставалось в рамках здравого конкурентного интереса. Но это... Настолько прямого приказа запачкать кровью руки Билл ещё не получал. Билл Уайтинг был профессионалом. Но был ли он убийцей?

***

По потолку ползли длинные рваные тени, искусственный свет лупил в окна, с улицы доносилась музыка и звук проезжавших мимо машин. Ночь накрыла Ла Реформа, и, похоже, после душного дня в город вернулась активная жизнь. Лесли пялился в потолок, стараясь не шевелиться, чтобы не разбудить Джона. Тот занял большую часть узкой кровати, так что любая попытка размять затёкшие конечности кончились бы для Лесли падением. Поэтому, проснувшись первым, он просто ждал. Что это было между ними? Обострение эмоций на фоне опасности? Яркий флэшбек? Или всё же... Не думать об этом было невозможно, но Лесли гнал от себя всякую надежду, которая казалась теперь совершенно не к месту. Не до этого сейчас. Нельзя было расслабляться. Но как же невероятно ощущалось горячее плечо Джона, к которому можно было прижаться. Осторожно повернув голову, Лесли всмотрелся в черты лежавшего рядом мужчины. Сколько ему? Тридцать три? Тридцать четыре? Сейчас его лицо казалось таким спокойным, расслабленным. Совсем молодым. Джон улыбался во сне. Ещё бы, за несколько дней он впервые спал на кровати. Впервые тело получило разрядку. Это даже не было сексом. Они просто набросились друг на друга, будто в этом была их последняя надежда. Чужая кожа горела под губами, руки скользили вдоль тела, отвечая на каждое прикосновение. Затем два шага к кровати, стон сквозь поцелуй и Лесли рухнул на простыню, увлекая за собой любовника. Джон торопился, как будто боялся, что у них не хватит времени, его поцелуи были похожи на нежные укусы. Лесли застонал, зарываясь пальцами в волосы Джона, когда тот прихватил зубами нежную кожу под ключицей. Им хотелось трогать друг друга, касаться без разрыва контакта, настолько они соскучились. Не было терпения и сил для долгой ласки, Джон просто обхватил ладонью оба их члена и резко, насухую довел до разрядки, не прекращая целовать Лесли в шею. Кажется, он что-то шептал... Оргазм накрыл быстро и одновременно. Тело так долго сохраняло напряжение, что теперь просто готово было впасть в анабиоз. Джон отрубился сразу, как только его дыхание восстановилось. Лесли тоже быстро уснул, и на этот раз без сновидений. Как же кайфово это было... Плечо под локтем Лесли дёрнулось, и Джон открыл глаза. Забавно было наблюдать за тем, как он, приходя в себя, смотрит в потолок, видимо, осознавая, где он и что происходит. Лесли ждал, чуть ли не затаив дыхание. Что теперь? Наконец, Джон повернул голову. Секунду он просто смотрел, а затем губы его дёрнулись в улыбке. — Привет. Лесли и представить себе не мог, каким облегчением для него станет это "привет". Мда, а ведь ждал, ждал отката. Выдохнув полной грудью, он уронил голову на подушку и закрыл глаза. — Что? — в голосе Джона звучало недоумение. — Не, ничего. Просто... — повернув голову, Лесли коснулся щекой плеча Джона. — Думал, вдруг тебя опять на морализм потянет. — Куда-куда? — Ну как в тот раз. Нам не по пути и всё в этом духе. — А-а-а... — Джон улёгся на бок и, чуть помедлив, перекинул руку через грудь Лесли. — Не, детка, сегодня точно нет. Лесли поморщился и накрыл ладонью пальцы Джона. Детка, серьезно? Хотя ладно, пусть зовет как хочет. Вот уж кто бы знал, что в их ситуации можно было найти плюсы. Например, не тратить время на глупости типа далеко идущих планов. Кто знает, сколько у них теперь времени? Отдохнувший мозг, может, и готов был к романтическому настрою, но вот тело нуждалось совсем в другом. Желудок Лесли издал долгий голодный клич, особенно чёткий в повисшем молчании. Джон хмыкнул. — Да, я тоже жрать хочу. Сколько времени? Лесли перегнулся и поднял с пола телефон, так и лежавший подключённым к розетке. — Десятый час. — Не хило нас вырубило. Ладно, сиди, я схожу в супермаркет, он тут на углу. Джон начал подниматься с кровати, но Лесли его опередил. — Ни хрена. Я сам схожу. Судя по лицу Джона, идея ему не понравилась. Лесли бросил на кровать телефон и потянулся к пакету, в котором лежали новые джинсы и футболка. — Слушай. Нам в любом случае надо выйти, мы ж не знаем, сколько ещё сидеть здесь придётся. Но я по крайне мере не настолько похож на фото из телика, как ты. Джинсы сели почти идеально, чёрная футболка оказалась чуть большевата, ну да ладно. Кроссовки, бейсболка на башку, еще и чёрные очки на лоб. Вылитый турист. Всё, готов. Лесли вынул из сумки несколько купюр и посмотрел на Джона. Тот всё ещё сидел на кровати, наблюдая за ним. — Не волнуйся. Я быстро. Не дожидаясь, пока Джон передумает, Лесли распахнул дверь и вышел из комнаты. Лето в Мексике – сезон очень туристический, несмотря на жару. Особенно в таких городах, как Ла Реформа. Куча отелей, побережье, забитое барами и ресторанами. Не Канкун, конечно, но всё же... Лесли вышел из здания мотеля и тут же оказался втянут в поток людей. Это успокаивало, прекрасная возможность затеряться. И никакой полиции на горизонте. Повертев головой, он определил, в какой стороне супермаркет, и направился туда. Странно было осознавать, что в какой-то другой жизни он вот так же мог бы ходить через отделы магазина, покупая продукты для них с Джоном. Только это были бы нормальные обстоятельства. Не рискованная вынужденная вылазка, а обычный отпуск на двоих. Лесли улыбнулся сам себе, беря с полки пакет с хлебом. Да уж, в другой жизни... — Мистер Нолан, — голос из-за спины, тихий, но чёткий, заставил Лесли вздрогнуть, а чья-то рука крепко вцепилась в локоть, удерживая на месте. — Не дергайтесь. Лесли медленно повернул голову, оборачиваясь на голос, но незнакомец остановил его, сжав пальцами шею. — Не смотрите на меня. Просто слушайте. Ваш отец с инфарктом в больнице, он вам не поможет. У вас мало времени. В шесть утра в мотель явится группа захвата в гражданском. Это не полиция и не картель, живые вы им не нужны. У вас фора до утра. Уходите. Голос выпалил это на одном дыхании, после чего захват ослаб. Не думая о том, что делает, Лесли обернулся. Незнакомец уже успел отойти к концу ряда, ещё секунда — и он скрылся из виду. Однако Лесли успел увидеть его лицо. Мужчина был ему неизвестен, но виделись они не впервые. Именно этот человек показался ему странно знакомым тогда, в Тихуане, когда Джон и Дани ворвались в раздевалку. Тогда он явно был на стороне Рауля Диаза, а теперь вдруг решил предупредить? Отец в больнице? Что за бред? В какую игру он играет? Лесли посмотрел на сумку с продуктами у себя в руках. Он успел забыть, зачем вообще сюда пришёл. Короткий вздох — и он бросился со всех ног на кассу.