Гетто внутри

— Что значит не было?! Как такое возможно?! — судья Линден нажал кнопку в салоне, закрывая окошко, соединяющее его с водителем. — Мистер Уайтинг, вы уже дважды оплошали, я начинаю сомневаться, способны ли вы вообще выполнить моё задание. Чёрт возьми, ищите! У вас в распоряжении десять элитных бойцов, неужели вы не в состоянии найти двух беглецов?! Телефон был с раздражением отброшен на сидение, и Линден откинулся назад, закрывая глаза. Как же досадно так обманываться! Он рассчитывал, что услышит от помощника хорошие новости и сможет скорбно сообщить их Реджине Нолан. Но чёртов мальчишка опять ушёл! Опять!!! В мотеле никого не оказалось, и Линден уже успел пожалеть, что не потребовал взять Лесли Нолана накануне вечером. Не стоило ждать утра. Досада какая! Для восьми утра обстановка вокруг больницы царила чересчур оживлённая, в основном, из-за прессы. Что ж, хоть в этом удача благоволила. СМИ мёртвой хваткой вцепились в историю об обвиненном в убийстве сыне конгрессмена Нолана. Даром, что слив был анонимный, зато мексиканская сторона всё подтвердила. Через десять минут ко входу в Пресвитерианскую больницу подъехал белый Mercedes, и его тут же обступили журналисты. Пол Линден немедленно вышел из машины и направился к толпе. — Миссис Нолан! Миссис Нолан, как вы ответите на обвинение в адрес вашего сына? Это провокация? Миссис Нолан, инфаркт конгрессмена как-то связан с этим? — Да разойдитесь же вы, стервятники! — Линден прорвался сквозь галдящую толпу и взял Реджину под руку. – Имейте совесть! Вдвоём они прошли через парадный вход, оставляя репортёров позади. Оказавшись в приёмном покое, Реджина остановилась и вынула из сумочки платок. — О, Пол, я вам так благодарна! Это ужасно! Как гром среди ясного неба! И это несчастье с Джеймсом... – женщина приложила платок к глазам и посмотрела на судью. — Но что вы здесь делаете? — Я сегодня утром узнал новости о Лесли и приехал оказать вам поддержку. Если я что-то могу сделать... – Господи, я не понимаю, как это могло случиться! За что это нам?! Пол, он никого не убивал! Он не мог! — Тш-ш-ш, конечно, я верю вам. Успокойтесь, — заботливой рукой судья привлёк к себе рыдающую Реджину и обернулся к замершему вокруг медперсоналу. — Пожалуйста, воды. И, думаю, успокоительного... Реджина взяла себя в руки, только когда вода с таблеткой подействовали, а её саму Линден сопроводил на четвёртый этаж, к палате, где теперь лежал Джеймс. Его лишь этим утром перевели из интенсивной терапии, и пока он в сознание не приходил. — Боюсь представить, что будет, когда Джеймс узнает. Он столько сил приложил, чтобы вернуть нашего мальчика домой. Это убьёт его! — Реджина поднесла к губам пластиковый стаканчик и, всхлипнув, сделала глоток. Ободряюще гладя женщину по плечу, Пол Линден тщательно анализировал ситуацию. Для Реджины история с убийством стала неожиданностью, значит, до инфаркта Нолан с ней этой информацией поделиться не успел. Это давало определённую свободу действий. Судья ласково похлопал Реджину по ладони, которую сжимал в своей руке. — Будем надеяться, что сможем как-то сгладить для него этот удар. Во всяком случае, если бы удалось вернуть мальчика домой... Американское правосудие было бы куда гуманнее мексиканского, я думаю. Глаза Реджины расширились. — Если бы это было возможно! Но я ведь даже не знаю, где он! Вчера он так и не сказал... Что будет, если его схватит полиция, когда он будет пересекать границу?! Ладонь судьи, скользящая по руке Реджины, замерла. — Он что же, связывался с вами? Реджина кивнула. — Вчера, ближе к полуночи. Он позвонил, спросить об отце. Был так расстроен... Хорошо, что Джон с ним. Ах, ну почему я не выспросила, где он?! — Реджина, послушайте, — судья развернул к себе женщину, беря обе её руки в свои. — Возможно, я смогу что-то с этим сделать. Если бы вы дали мне номер телефона, с которого он звонил, у меня нашлись бы ресурсы, чтобы узнать, где он. И вернуть домой так, чтобы не было проблем с пересечением границы. Реджина замялась. — Пол, я не знаю... Лесли просил не разглашать этот номер, не знаю, почему... — Но время уходит, завтра может быть уже поздно! — Линден старался держать себя в руках и говорить без раздражения. — Реджина, в Мексике не будет правосудия. Для американца не будет. Его могут убить. Вы понимаете? Собственно, что ещё было нужно, чтобы убедить женщину, и так пребывавшую на грани нервного срыва? Лишь сказать, что её ребёнка могут убить. Линден хорошо помнил, как его собственная жена убивалась под дверью палаты, где врачи пытались вернуть к жизни их изуродованного сына. Всё возвращается на круги своя. Уже спустя пятнадцать минут судья вернулся в свою машину в самом приподнятом настроении. — Мистер Уайтинг? Думаю, мне почти удалось исправить ваши огрехи. Я сейчас пришлю вам номер, которым пользуется мальчишка. Пробейте координаты и отправляйтесь на перехват. Я хочу, чтобы уже сегодня его не было. Вы поняли? Пожалуй, стоило сразу действовать именно так, а не вести эти долгие разговоры с Ноланом и полагаться на Робертса и его способность искать цель в поле. Но Линдену нравилось думать, что это был его последний жест человеколюбия в адрес Нолана. Последний акт гуманизма.

***

— Милый? Ты здесь? — Салли вышла на кухню в пижаме, держа сына на руках. — А когда ты в последний раз говорил с Джоном? Гарри хмыкнул, выкладывая перед собой утреннюю дозу антиретровирусной терапии. — Э-э-э... Пять дней назад. Он сказал, что сам потом позвонит, пока больше не ничего не слышно. А что? — А вот что, – Салли положила на стол перед мужем планшет с открытой страницей свежего выпуска "Нью-Йорк Таймс". — Ты это видел?! Пока Гарри вчитывался в новостную ленту, и ему показалось, что стул под ним медленно растворяется, исчезает вся возможная опора. Убийство?! — Где мой телефон? — сорвавшись с места и опрокинув стул и подставку для специй, Гарри помчался в спальню. Телефон лежал у кровати на тумбочке. Нет. Не может быть. Второй гудок... Третий... Четвёртый... — Возьми, блять, трубку! — Гарри сбросил вызов и набрал снова. Этот гад, небось, специально не берёт. Наверняка всё скрыть хотел. Защитник, чтоб его! — Хей, братишка! Ты как? – с третьего раза Джон всё же взял трубку и включил свою самую бездарную роль, изображая веселье и беззаботность. Артист хренов. — Джон, хорош. Я всё знаю, ваши имена во всех новостных лентах с самого утра, — Гарри прикрыл дверь в спальню поплотнее и сел на кровать. — Про убийство — правда? Некоторое время в трубке слышались только дыхание Джона и, кажется, шум прибоя. Гарри терпеливо ждал. У Джона никогда не получалось врать брату. Поэтому он и не звонил, понятное дело. — Мы никого не убивали, если ты об этом. — Без тебя знаю. Давай рассказывай всё, как есть. Оказывается, пять минут могут быть бесконечными, если всё это время ты слушаешь монолог в трубку. Гарри с трудом осознавал, что всё, о чём говорил брат, случилось буквально за несколько дней. Сейчас недавнее УДО Джона казалось какой-то очень далёкой темой. Ебать, УДО... Если история с убийством примет серьёзный оборот, Джон из тюрьмы лет пятьдесят не выйдет. –... ну вот мы вещи похватали, и по съёбам из мотеля. Полночи искали аренду машин, чтобы без документов, отстегнули чуваку десять штук, хотя эта колымага столько не стоит. Арендовали на две недели, но сколько сможем не светиться, не знаю. — То есть, вы остались без плана? — Раз Нолан в больнице, да. Лесли звонил вчера матери, там всё плохо. И ещё это... Меня очень напрягает этот тип, который нас про захват предупредил. Если он с картелем, то на хрена помог? — Мексиканец? — В том и дело, что американец. Поэтому я щас тупо не знаю, кому можно верить. А если это кто-то из окружения Нолана? Лес просил мать особо не распространяться, но тут уж без гарантий. — Так... — Гарри встал на ноги, пытаясь сосредоточиться. — А щас вы где? — Без понятия. Держимся у побережья, съехали с тридцатого шоссе, на указателе был тупик и какая-то дыра... Арва...э-э-э... Арвариваль. Чёрт знает, где мы, бро. Пока встали у дикого пляжа, дальше не знаю, куда двинем. На юг. — Вообще без шансов в штаты вернуться? — Умер, что ли? Нас вдоль границы только что с собаками не ищут. Если ещё и спецназ в гражданке на хвосте... Плюс у Лесли нет документов. — Да-да-да, точно. Бля-я-я... — Гарри прижался лбом к окну, чувствуя, как начинает кипеть мозг. — Брат, я не хотел, чтобы ты в это влезал. Вообще не хотел, чтобы ты знал. — Ну да, а когда бы тебя на смерть в мексиканской тюрьме забили, это была бы мега-новость для меня, конечно. Придурок, — Гарри провёл ладонью по лицу, стараясь успокоить уже дёргающийся глаз. — Лесли рядом? — В машине спит. Я вышел, на берегу стою. А что? — Ничего. Ты это... – вопрос напрашивался, прямо скажем, неудобный, но спросить было надо. — Ты когда соглашался ехать в Мексику, знал, во что он вляпался? — Нет, не знал, — Джон замолчал, видимо, затягиваясь сигаретой. — Но даже если бы знал, всё равно бы поехал. Точнее, нет. Я тем более поехал бы. Гарри почувствовал, как сухо стало во рту. — Бля, Джон, да... Зачем?! С каких пор тебя так чувство вины-то пробрало?! — Это не чувство вины. — А что?! На этот раз Джон замолчал надолго. И слушая его пыхтение в трубку, Гарри сам додумал ответ на свой вопрос. Твою-то мать... Дожили. — Ебать, Джон... Ты настолько влип? Я думал, забылось уже всё. Вы же вроде только... Господи... Я прям не знаю, мне радоваться или панихиду заказывать. — Типун тебе на язык! — Ой, иди в жопу, понял? Ты и без меня запросто под монастырь себя подвёл. Ладно. Погоди. Гарри отчаянно пытался что-то придумать. Перепалка с братом его успокаивала, хотя всё равно ощущение, что всё очень плохо, не отпускало. — Слушай, я позвоню Нолану. Вдруг у него есть план? — Гарри, у него инфаркт. Он в больнице под капельницами и в себя не приходил. Говорю же, Лесли вчера звонил матери. И если у него и был план, то Реджине он о нём не рассказывал. — Ну я же могу что-то сделать?! Чем вам помочь вот прямо сейчас? — Честно? Ничем, — Джон вздохнул и заговорил мягче. — Брат, об этом глупо просить, но я всё же прошу. Не сходи с ума. Как-нибудь выкрутимся. Ты вспомни, из каких историй я умудрялся выпутываться. И то был Бронкс, а не эта страна непуганых туристов. Я сам в это влез, по своей воле, и я выберусь. И его я вытащу. Слышишь? — Да, – Гарри закрыл глаза, понимая, что голос сейчас дрогнет. — Да, я просто... Не вздумай не вернуться. Понял? Джон усмехнулся. Это было почти весело и почти искренне. — Понял. Поцелуй от меня своих. Хорошо всё будет. Когда Гарри вернулся на кухню, Салли уже вовсю кормила детей. Одного взгляда на мужа ей хватило, чтобы всё понять. — Господи, милый... — Он сам. Сам в это влез. Сам, чтоб его! А мне ничего не делать. Ничего! — Гарри хлопнул ладонью по столешнице, чем напугал крошку-сына. Подхватив на руки разревевшегося ребёнка и шепча ему что-то успокаивающее, он начал ходить по кухне, мысленно проклиная тот день, когда привёл брата на работу к Ноланам. Хотел добро сделать, чтобы Джон снова не вляпался. Чтобы банда не обеспечила ему пожизненный срок, что было ну очень вероятно. Мысль пришла так неожиданно, что Гарри замер посреди кухни. Нет, это было явно из разряда отчаянных идей. А сейчас что, не время отчаяния? — Детка, подержи. Ничего не делать, как же... — Гарри сунул ребёнка в руки Салли и полез в телефон. Номер у него не менялся уже лет десять, привычки удалять чужие у него тоже не было. И, возможно, тот самый, нужный номер все ещё был среди контактов. Точно. Есть. Лишь бы он был рабочим. — Сэл, я сейчас, — Гарри приложил телефон к уху и вышел из кухни. Если он в чём и был уверен, так это в одном: Мигель Вивар никогда не откажет в помощи Джону Бруксу.