Гетто внутри

Нам хана. Слова звучали в ушах, как стальная вибрация, глухо и болезненно. Взрывная волна ударила по барабанным перепонкам, и Лесли не слышал ничего, кроме последних слов Джона. Даже когда смог открыть глаза и осознать, что ещё жив. Каким-то чудом половина обвалившейся стены прикрыла его от основной ударной волны, так что он отделался ушибами и, возможно, сотрясением мозга. — Эй! Гринго! Живые? — голос Альвареса звучал откуда-то сверху, из-за обвала. Наконец, к ногам Лесли посыпались куски бетона, и в просвет показалась бородатая голова, тоже изрядно потрёпанная, но вполне целая. Забавно даже, что так легко обошлось. Хотя, возможно, это был просто шок, и хреново станет уже потом. — Я цел, да. Джон? — теперь темноту усугубляли разбитые лампы и клубы бетонной пыли, так что Лесли с трудом мог разобрать что-то в метре от себя. — Джон! Ответа не было. Это было странно. Странно и нехорошо. С ним ничего не могло случиться. Не должно было случиться. — Джон!! Лесли закашлял, глотнув пыли, на глазах выступили слёзы, но на это было плевать. На ощупь проверяя всё, что попадалось под руку, он шарил в темноте, надеясь, что вот сейчас. Сейчас Джон отзовётся. — Вот он, – Альварес перебрался через обвалившийся кусок лестницы в двух метрах от Лесли и нырнул под завал. Нагнувшись туда же, Лесли с ужасом увидел черную макушку Джона, будто поседевшую от осевшей пыли. Видимо, от взрыва его отбросило в сторону, а сверху ещё и обрушилась лестница. — Погоди, сейчас. Надо эту хрень поднять! – Лесли попытался оторвать от пола массивный деревянный кусок лестницы с остатками бетонной плиты, но она оказалась неподъемной. — Помоги мне! — Стой, надо сначала вот здесь расчистить, чтобы проще было... — Нет времени, его надо вытащить! То ли адреналин работал, то ли в четыре руки и правда было проще, но массив, давивший Джону на грудь, поддался, и Лесли, сделав единственное возможное усилие, вытянул его на себя. Молясь про себя всем возможным богам, он склонился над Бруксом, проверяя дыхание. — Ну же... Давай, Джон! Давай! – он дышал, но слабо и очень хрипло. Вряд ли здесь помогло бы искусственное дыхание, поэтому Лесли, не долго думая, приподнял голову Джона и залепил ему пощёчину. Ведь ещё оставалась надежда, что это просто потеря сознания... — Давай же, Джон! Приди в себя! — Лесли уже на грани отчаяния тряхнул Джона, и тот вдруг застонал. Глаза очень медленно открылись. — Тебе лишь бы бить... — голос звучал, как сломанная радиостанция, которую утопили в ванной. Но он был жив. Такого облегчения Лесли не испытывал никогда. — Напугал меня до чёртиков. Встать можешь? Брукс протянул ладонь, хватаясь за подставленную Лесли руку, но тут его лицо исказилось от боли, и он закашлял. Лесли снова наклонился к нему и увидел, как по подбородку Джона стекает кровь. — Не могу... Дышать... Трудно... — вместе с бульканьем из его груди вырвался рваный свист. — Так, вы пока здесь будьте, схожу посмотрю, что там, — голос Альвареса прозвучал прямо над головой, но Лесли понял смысл его слов только, когда он уже взобрался вверх по завалу в сторону выхода. — Дыши, Джон. Давай, медленно, как при астме. Всё нормально будет. Слышишь? – Лесли повторял это снова и снова, глядя по сторонам в надежде обнаружить что-то, что могло помочь. И всё только, чтобы не поднимать глаза на лицо Джона. Не видеть эту нездоровую бледность и кровь на губах. — Лес... Лесли... — хрипя и давясь кровью и слюной, Джон на ощупь нашёл его руку и слабо сжал. — Надо... уходить... — Да. Да, мы уйдём. Только придумаем, как тебя отсюда вытащить, не навредив... — Нет... Ты... уходи... Как же было страшно это услышать. И ожидаемо. Лесли замотал головой. — И не думай даже. Никуда я не уйду. — Детка... — Нет!!! Я не брошу тебя, даже не проси. Мы выберемся. Я тебя вытащу, всё будет хорошо, – Лесли сжал ладонь Джона, касаясь её губами, успокаивая, убеждая. Только непонятно, кого больше? Сверху снова послышался шум, звук голосов, и голова Альвареса высунулась над кучей битого бетона. — Эй, мучачос. Сейчас всё тихо, но вас надо отсюда выводить. Это были боевики из Тихуаны, и приезжали они за вами. Сейчас у наших патронов нейтралитет, таких открытых перестрелок сто лет не было. Вот уж в чём в чём, а в этом сомнений уже давно не было. Стреляли точно, метили по американцам. Похоже, Линден решил зачистить все следы.Собственного помощника не пожалел. Конечно, это был он, иначе с чего бы мексиканцам так жопу рвать? Лесли наклонился к Джону. — Ты потерпи, ладно? Надо вытащить тебя отсюда, – осторожно взяв Брукса подмышки, Лесли потянул его на себя, приподнимая. Джон крепился, но всё равно стонал от боли. Альварес спустился вниз и подхватил тяжёлое тело под плечи, удерживая на весу. Лесли держал его ноги одной рукой, второй цепляясь за куски бетона, стараясь не съехать вниз. – Джон, ты в порядке? Джон? — Он сознание потерял. И хорошо, — мексиканец, отдуваясь, пятился назад в сторону выхода. – Меньше мучений. Чтобы выбраться на улицу, им потребовалось ещё минут пять. Следов перестрелки уже не было, кроме битых стёкол в окнах и пятен крови на асфальте. И да, из гранатомёта били только по нижнему этажу. Метили точно. — Давай к машине, — Альварес кивнул в сторону фургона, стоявшего на тротуаре. Того самого, на котором они сюда приехали. Джона пришлось положить в кузов прямо на пол. В дневном свете его бледность и пятна крови выглядели совершенно жутко. — Я смогу вас вывезти подальше на юг. Но надо решить, что вы будете делать дальше. Эй, — Альварес хлопнул Лесли по спине, привлекая внимание. — Скоро сюда полиция нагрянет, наверняка решат убедиться, что вы — трупы. Могу отвезти в один мотель, до него миль двадцать... — Нет. Лесли, слушая мексиканца, продолжал смотреть на Джона. И с каждой секундой всё больше убеждался, что теперь для них возможен только один следующий шаг. — Нет, он не переживёт эту поездку. Ему врач нужен, — Лесли посмотрел на Альвареса и кивнул. — Отвези нас в больницу. Мексиканец хмыкнул, почесывая бороду. — Вас там сразу арестуют. — Плевать. Вези. — Ты уверен? Чёрт, да если бы он был уверен, что его арест спасёт Джона — сдался бы в первый же день. А сейчас это был единственный вариант. — Да, уверен. Альварес ещё пару секунд смотрел на, как ему наверняка казалось, ненормального гринго, затем кивнул. Лесли влез в кузов и уселся на пол рядом с Джоном. Тот так и не приходил в себя, пульс был слабый. И больше всего в этот момент Лесли боялся опоздать. Пусть. Пусть арестовывают. Только сначала спасут. До больницы Анхелес они доехали за десять минут. Это был госпиталь общего типа, в таких обычно сначала лечат, потом задают вопросы. Увидев, как двое выносят из машины человека без сознания, к ним тут же подбежали санитары с каталкой. — Он попал под обвал в здании. Грудь придавило, он кровью кашляет, — все знания испанского к чертям повылетали, и Лесли просто надеялся, что врачи здесь говорят по-английски. На входе в больницу к каталке подошла женщина среднего возраста в зелёном медицинском костюме. — Sí, señor. No se preocupe.¹ Не волнуйтесь, — и каталка в сопровождении врача поехала по коридору. Лесли проследил за тем, куда она свернула, потом повернулся к Альваресу. Тот кивнул на фургон. — Ещё есть шанс уехать. Лесли усмехнулся, чувствуя, как челюсть сводит от нервного напряжения. Не было у него шанса. Ни единого. Но мексиканцу это было не объяснить. Поэтому он просто покачал головой. — Что ж, — Альварес протянул ему руку. – Vaya con Dios.² Я расскажу Мигелю, что случилось. — Спасибо за всё, — Лесли от души пожал ладонь мексиканца. Фургон тронулся и скоро растворился в потоке машин. Нолан постоял ещё минуту, провожая его взглядом, затем развернулся и вошёл в здание больницы. Он ожидал, что сейчас его будут спрашивать про Джона, думал, если назвать другое имя, был шанс оттянуть встречу с полицией. Но медперсонал не сказал ему ни слова. Девушка за стойкой регистратуры только улыбалась и очень внимательно наблюдала. Что ж, возможно, копов они уже вызвали. Радовало только, что это была не Тихуана, а Линден не мог купить всю Мексику, чтобы добраться до них. Эта мысль повлекла за собой новую, важную. И действовать нужно было прямо сейчас. Вспомнив, что телефон остался у Джона, Лесли осмотрелся.Аппарат имелся в регистратуре, но разговаривать над ухом у подозрительной сотрудницы вообще не улыбалось. По счастью в конце коридора на стене висел ещё один. Оставалось надеяться, что через него можно было совершать международные звонки. Трубку взяли после третьего гудка. — Да? — Привет, мам. — Лесли!!! Боже, сынок, как ты? Ты в порядке? — сердце щемило от того, как дрожал голос матери. Как она, должно быть, ждала этого звонка. И от того становилось особенно тошно, учитывая, что ему предстояло сказать. — Мам, ты не волнуйся, я жив и здоров. Всё хорошо, правда, не переживай. Мам... — как же хотелось услышать нужный ответ. — Как папа? Ему лучше? — О, да, намного лучше! Его завтра собираются выписывать, он почти полностью оправился. Уверена, когда ты будешь дома, ему это очень поможет! Лесли вздохнул, прижимаясь лбом к стене. Лишь бы после этого разговора хуже не стало. — А ты можешь дать ему трубку? Ты рядом с ним? — Да, как раз иду к нему. Ты очень удачно позвонил, милый. Но я ждала, что ты будешь звонить с другого телефона... — Да, он... Недоступен, в общем. — Милый, надеюсь, ты не против, я дала тот номер мистеру Линдену. Он ведь обещал помочь, и ему было необходимо... Он не связывался с тобой? Рука, державшая трубку, вспотела. Ну вот и ответ. Как их нашли на пляже, как выяснили местоположение... Всё сошлось в одну жуткую картину. И главное, что язык не поворачивался обвинить в чём-то Реджину. Она же была уверена, что действует в интересах сына. — Нет, мам, не связывался. — Хм-м-м... Вот, я уже на месте. Джеймс, дорогой, ты не поверишь, кто звонит. Несколько секунд в трубке слышалось шуршание. — Сынок? Сердце у Лесли подпрыгнуло. Он очень боялся услышать голос ослабшего, больного человека, но нет. Отнюдь. Джеймс был прежним, по крайней мере, на слух. — Привет, пап. Тебе лучше? Попытка говорить спокойно удалась с большим трудом, к горлу подкатывал ком. — Да, я иду на поправку. Сынок, давай о важном, расскажи, что там у вас? Я сейчас займусь вашим возвращением... — Подожди, пап. Послушай, — побольше воздуха в грудь, последняя попытка говорить без дрожи. — У меня мало времени, просто послушай, ладно? Мы в Кульякане, в больнице. Джон сильно пострадал. Не буду вдаваться в подробности, короче, нам помогли связи Джона с тихоокеанским картелем. То есть не его связи... Блин, не важно, короче, нам помогли. Но до нас добрались парни из Тихуаны. Джону очень плохо, его взрывом накрыло, я не знаю, может, он уже... Может, поздно... — Ты сам цел? — Да, я в порядке. Всё... Пап, слушай, — похоже, эмоции начинали пробиваться сквозь шок, и Лесли очень боялся, что сейчас не сдержится и заплачет. — Это важно. Сейчас наверняка за нами явится полиция, меня точно узнали. Я сдамся. Пока Джон не оклемается, я с места не сдвинусь. Возможно, получится устроить нам экстрадицию, не знаю... Но, пап, что бы ты ни делал, какое бы решение ни принимал, ни о чём не говори Линдену. Ни о чём, ты слышишь? — Линдену? Но он может помочь... — Нет, не может. Это он во всём виноват. В смысле... Он заплатил за мой проигрыш в Тихуане, это с его подачи меня ищут и картель, и полиция. Он знает, что мы не убивали никого. И он знает, что мы знаем. Пап, он своих собственных людей не пожалел, спецназ или кто они там... Они все убиты. Линден заметает следы и сделает всё, чтобы я не вернулся в штаты. Не заговорил. Будь с ним очень осторожен. Ты слышишь? Лесли выдохнул, чувствуя, как огромная тяжесть будто спадает с плеч. Как же необходимо было это сказать! Не отменяя дикого чувства вины, что своей откровенностью он мог ухудшить состояние отца, но сейчас дело было не только в откровенности, но и в безопасности семьи. Они должны были знать. — Я не стал ничего говорить маме, ты сам реши, что ей следует знать. Я просто прошу вас быть начеку. Пап? — Да. Да, сынок, я слышу. Я... Господи, Лесли. Я же сам, сам всё ему рассказал. Рассказал, где ты, что ты не один. Он предлагал мне вступить в переговоры с Раулем Диазом, чтобы вытащить тебя без сложностей! — Он надеялся подставить тебя. Возможно, план был таким с самого начала. А когда он провалился... Живым я стал для него опасен. — Прости меня, сынок... — Пап! – нервы сдавали, голос начинал садиться. — Ты вообще ни в чём не виноват. Я просто хочу, чтобы ты знал, что я вас очень люблю. Тебя и маму. И я не стану убегать. Возможно, в Синалоа полиция будет заинтересована в нормальном расследовании, против нас не может быть прямых улик. Я здесь справлюсь. Надеюсь, что мы всё же скоро увидимся. Да, и ещё... Гарри надо рассказать про Джона. — Я понял, Лес. Я понял. С улицы послышался звук полицейской сирены. Это было куда лучше, чем резкое торможение и очередь в стену. Но менее всего Лесли хотел, чтобы это слышал отец. — Пап, мне пора. Надеюсь, до скорого. Трубку пришлось повесить быстро, чтобы не струсить и не ляпнуть что-нибудь лишнее. Всё. Теперь точно всё. Лесли оторвался от стены и сел в кресло напротив регистратуры. Сирена звучала уже совсем близко. ________________________________________ ¹ Да, сеньор, не волнуйтесь ² Иди с богом

***

— Чёрт возьми, Генри, сорок восемь часов уже прошли, и я хочу знать, что он в безопасности! Что насчёт охраны в больнице, это возможно? Что мы вообще можем сейчас сделать?! Генри Митчелл казался настолько спокойным, почти равнодушным, что Джеймс понимал: его самого сейчас накроет. У него не было причин сомневаться в своём адвокате, и в любой другой ситуации он бы просто оставил весь контроль в его руках. Но не сейчас. Сейчас малейшая потеря бдительности была для Нолана смерти подобна. — Сэр, уверяю, мы действуем настолько оперативно, насколько это вообще возможно, — Митчелл коснулся папки у себя подмышкой, стукнув по ней пальцами. — Делу придана максимальная огласка. К сожалению, случись это раньше, возможно, было бы проще, но и сейчас всё в наших руках. Ваш сын в камере предварительного заключения, завтра мы будем там, чтобы представлять его интересы. Мой помощник уже на месте и опрашивает свидетелей. Прямых улик против Лесли нет, что касается мистера Брукса, его брат сообщил, что глаз не спустит с его палаты, но если вы желаете, мы, конечно, организуем охрану. Мистер Нолан... Джеймс оторвал взгляд от стола, который всё это время гипнотизировал, и посмотрел на адвоката. Тот чуть склонил голову, внимательно глядя своему клиенту в глаза. — Мы сделали абсолютно всё. Вы можете быть спокойны. Джеймс кивнул. Согласиться с Митчеллом он не мог по ряду определённых причин, которые адвокату были неизвестны, но в целом спорить не стал. Они действительно сделали всё. Митчелл кивнул в знак прощания. — В таком случае, сэр, позвольте вас оставить. Мы увидимся завтра в аэропорту. — Да... Да... Генри, — Митчелл обернулся. — Полная конфиденциальность, вы помните? Никаких комментариев ни прессе, ни кому бы то ни было... Адвокат фыркнул, и это прозвучало чуть ли не надменно. — Разумеется, сэр. Митчелл покинул кабинет, и Реджина, будто всё это время ожидавшая под дверью, сделала новую попытку убедить мужа передохнуть. Джеймс немного завидовал её неведению. Ему бы тоже не помешала уверенность, что, раз дело в руках Генри Митчелла, всё теперь будет хорошо. Увы, это было далеко не так, но пусть, по крайней мере, Реджина в это верит. Двое суток после звонка Лесли пролетели в бешеном калейдоскопе действий, решений и сожалений. Официальной информации из департамента полиции Синалоа приходилось верить на слово, но, как заметил Митчелл, гласность была на их стороне. По крайней мере, они знали, что физически Лесли невредим и под стражей. А Гарри, узнав всё даже раньше, чем Нолан ему позвонил, добрался до Кульякана в тот же день. От этого тоже было спокойнее. Но Джеймса не покидало устойчивое ощущение собственного фиаско. Что, если бы они сразу решили действовать таким образом, без попыток решить всё тихо, избегая гласности? Помогло бы это? И какова была вероятность, что Пол Линден отступил бы? Труднее всего было сдержаться в разговоре с судьёй. Разумеется, он позвонил сразу, как прошла информация об аресте Лесли. Заверял, что приложит все возможные усилия для его экстрадиции в США, даже сам полетит для этого в Мексику. И если до этого Нолан только думал о необходимости своего присутствия в Кульякане, то после звонка Линдена точно решил ехать. Реджину это не обрадовало, учитывая, что Джеймс едва успел выписаться из больницы, но оставаться на месте было бы куда вреднее не только для сердца Нолана, но и для рассудка. Экстрадиция могла спасти парней. Должна была спасти. И, если дело обстояло так, как говорил Лесли, Линден сделает всё, чтобы мексиканцы не отпустили их. Легально у них маловато для этого полномочий, а вот вне закона... Что, если не желая более рисковать, к Лесли просто подселят сокамерника, который затеет драку и пырнёт его спрятанным ножом? И кто докажет, что это не случайность? К Джону в больнице и того проще подобраться, как бы Гарри его ни пас. От этих мыслей у Джеймса перехватывало дыхание, и никакие таблетки, которыми он теперь вынужден был питаться трижды в день, не могли облегчить его состояние. Как можно было вывести Линдена из игры, не навредив при этом Лесли и Джону? Насколько оправдан был бы риск? Джеймс взял со стола бутылку с водой и сделал несколько глотков. Проклятое лето. Во всех смыслах. В пору было молить высшие силы о помощи, если бы Джеймс в них верил. Рука сама собой потянулась к телефону. Мерзко было ощущать себя одним из тех, кто вспоминает нужного человека только в момент острой необходимости. Ещё хуже ощущалось понимание, что эту острую необходимость было бы неплохо почувствовать раньше. Но раз уж речь шла о высших силах... — Фрэнк? Это Джеймс Нолан, — пришлось ждать, пока автоответчик пропищит, давая сигнал к записи. — Я думаю, ты уже в курсе моей ситуации. Знаю, что почти год мы с тобой не разговаривали, но, думаю, это дело может тебя заинтересовать. Перезвони. Если уж соваться в пекло, то хоть с ангелом за спиной. Или дьяволом. Хотя, на роль дьявола в этой истории претендовал совершенно другой человек.

***

— Судья Линден! Судья! – девушка с длинным микрофоном, на котором значилось CNN, быстрее прочих репортёров подбежала к выходу из лаундж-зоны, оказываясь прямо на пути к самолёту. — С чем связано ваше личное участие в деле Лесли Нолана? — Как гражданин США, Лесли Нолан в праве рассчитывать на всяческую поддержку нашей юридической системы, — Линден снисходительно улыбнулся журналистке. — Независимо от того, виновен он или нет. — Значит, вы летите в Мексику не потому, что ваш собственный сын и Лесли Нолан имели романтическую связь? Улыбка Линдена будто прилипла к губам, из доброжелательной превращаясь в пугающую. — Без комментариев. Более не обращая внимания на галдящих за спиной репортёров, Линден прошёл вперёд к выходу на посадку и уже через пять минут поднялся по трапу на борт боинга. Право, как же чудовищно было осознавать массовый, просто глобальный непрофессионализм людей вокруг. Всюду — сплошные дилетанты, и стоит оставить хоть что-то без внимания, как бездари немедленно напортачат. Ну что сложного было в том, чтобы ликвидировать мальчишку? Самоуверенного сосунка, решившего поиграть в опасные игры в Мексике, оставшегося без документов, наверняка напуганного. Что трудного было в этой задаче? Однако с ней оказались не способны справиться ни элитный отряд наёмников, ни местные бандиты. Нонсенс! Гадёныш оказался удачливее старого лепрекона, додумался ведь сдаться полиции. Что ж, надолго его это не спасёт. Ни его, ни того идиота, который вознамерился его защитить. Судя по данным, этот второй сильно пострадал, значит, об него, может, и не придётся руки марать. Линден искренне наслаждался своей миссией. Скромный служитель Фемиды мчится спасать американского юношу от злобных мексиканских палачей. Обычный прелёт, обычное место в бизнес-классе. Он даже успеет навестить мальчика в следственном изоляторе и заверить, что для его спасения делается всё. Или просто посмотрит на него в последний раз, давая понять, кто победил. Зависит от того, насколько мальчишка в курсе. В том, что случится дальше, уже некого будет винить, кроме несовершенства местной системы и озлобленных латиносов. Уж с этим заданием Диаз и его недоумки должны справиться!