Гетто внутри

Окошко в железной двери открылось и в него просунули поднос. В камере сразу запахло горелой кукурузой. Лесли взял поднос в руки, и охранник захлопнул окошко. Камера за целый день прогрелась до состояния сауны, а запах ужина сделал воздух ещё менее пригодным для дыхания. Но Лесли в любом случае не притронулся бы к еде. Паранойя — штука коварная. Она начинается с ерунды — просто обостряется внимание, но не даром люди чаще всего сходят с ума именно на фоне паранойи. Визит Линдена этим утром сам по себе не принёс Лесли ничего, кроме вопросов, и в то же время запустил нехороший процесс в мозгу, от которого и без того тяжкое положение делалось ужасным. Если это было последнее прощание, значит, судья был уверен в том, что победа за ним. Оставалось только избавиться от них с Джоном. В СИЗО это сделать не так-то просто, но возможно. Слишком сильный удар охранника по голове? Сосед с заточкой? Отрава в еде? Что это будет? Лесли чувствовал, что, перебирая эти варианты, бежал по кругу, как привязанная к колышку собака, и с каждым кругом тревога нарастала. Не страх, нет, его, как ни странно, вообще не было. А вот обострение всех инстинктов, напряжение, едва за дверью камеры слышались шаги, ожидание, что вот-вот кого-то подселят... Это настолько замыкало на себе разум, что Лесли не сразу подумал о том, что и Джону теперь грозит опасность. Наверное, это была защитная реакция мозга, чтобы тревога не переросла в панику. С завтрака осталась ещё вода в пластиковом стакане, и вот её Лесли решил растянуть, насколько возможно. В такой жаре это было трудно реализуемо, но пить то, что ему принесли сейчас, не хотелось совершенно. Не хватало ещё сдохнуть от чего-то, похожего на несварение, и доставить судье тонну радости. Лесли сделал один глоток из стакана и уселся на пол, спиной к стене, единственной ещё холодной поверхности. Пот стекал по шее, кожа плавилась, и камень очень кстати холодил затылок и плечи. Возможно, это было частью плана— довести его до состояния варёного лобстера, которому уже плевать, что с ним сделают. Скрежет дверного замка ворвался в камеру резко, моментально доводя и без того натянутые нервы до предела. Лесли вскочил на ноги, автоматически занимая позицию защиты. Нет уж, если это конец, то он успеет помахать кулаками напоследок. Огромная фигура охранника заняла весь дверной проём. — Нолан. На выход. — Куда? — наверное, этот вопрос прозвучал здесь вперые: обычно заключённые готовы выйти отсюда куда угодно. Охранник криво усмехнулся. — На выход. Быстро. Резиновая дубинка в его руке смотрелась очень недвусмысленно. Лесли выдохнул и, уже не думая, шагнул к двери. Охранник пропустил его вперёд и пошёл следом по коридору, на ходу касаясь дубинкой решёток вдоль стен. Это был неприятный, тревожный звук. Что будет в конце коридора? До двери оставалось пять шагов... три... один... — Папа! — после тусклого света в коридоре глаза не сразу восприняли реальность, но вид отца, стоявшего у выхода, будто очистил мозг от всех прежних ощущений. Джеймс в два шага преодолел расстояние до сына и крепко обнял его. Лесли услышал, как дверь за спиной закрылась: похоже, охранник решил напоследок добавить гринго остроты эмоций. — Боже, сынок, наконец-то... Посмотри на меня, – Джеймс отступил назад, разглядывая его с ног до головы. — Как же ты повзрослел... Было время, когда это могло вызвать у Лесли раздражение. Сейчас он, не сдерживаясь, просто ещё крепче обнял отца. Он соскучился. Он так рад его видеть. Ему так жаль... — Ты как, пап? Я не думал, что ты сам приедешь, тебя же только выписали... — Всё со мной нормально. А сейчас, когда мы тебя вытащили, будет ещё лучше. — Вытащили? — Лесли не мог поверить в услышанное. — То есть я свободен? Джеймс качнул головой. — Не совсем. Генри? — Дело пока не закрыто, — из-за спины Джеймса вышли два человека, одним из которых был Генри Митчелл. — Но, очевидно, здесь не ожидали такой линии защиты. Мы полностью подтвердили вашу личность, запросили улики против вас и мистера Брукса. И мой помощник Чак Рипли добыл для нас показания Хуана Монтеро и Паломы Рамирес. Монтеро не сильно помог, а вот бабушка погибшего серьёзно настроена выступить в суде в вашу пользу. Лесли ошарашенно уставился на молодого адвоката, стоявшего рядом с Митчеллом. — Палома считает меня невиновным? Чак с улыбкой поправил очки. — В разговоре со мной она высказалась весьма уверенно. После этих слов со всего тела будто сняли гипс, который уже стал привычным, но все равно неимоверно давил. Пожалуй, о том, чтобы Палома Рамирес не считала его убийцей, Лесли подсознательно мечтал всё это время. — Погодите... Нет, я очень признателен за вашу работу, правда. Но всё это вряд ли стало поводом для моего освобождения? — Выхода под залог, — поправил Митчелл. Лесли хмыкнул. — Тем более. С чего вдруг мне это позволили? Генри и Джеймс переглянулись, быстро, но очень многозначительно, и Нолан-старший, вздохнув, положил сыну руку на плечо. — Ситуация изменилась. На Джона совершили покушение сегодня утром. Не волнуйся, с ним всё хорошо. Там Гарри, и охраняют Джона сейчас не хуже президента. Но, как бы то ни было, это сыграло нам на руку, поскольку ваша с Джоном жизнь оказалась под угрозой, мы имеем право вас вывезти в штаты, не дожидаясь разрешения мексиканцев. Пытаясь переварить информацию, Лесли присвистнул. — Вау... Это хорошая новость, да. Пап, Джон точно в порядке? — В полном, сынок. Он поправится, я уже распорядился насчёт медбригады и самолёта для транспортировки. Джеймс говорил мягко, успокаивающе, будто понимал что-то, о чём они не говорили вслух. Но сейчас Лесли был просто признателен ему за всё, без подробностей. Тем более, что вопросы и так оставались. — А кто хотел его убить? — Санитар из больницы, – Митчелл, как обычно, был в курсе всего. — Ему заплатили, однако, видимо, недостаточно, чтобы купить преданность. На допросе он выдал все подробности. Лесли нахмурился. — Линден? — Это имя не прозвучало, но мы теперь знаем, что заказал Джона Рауль Диаз с подачи какого-то американца. Может, санитар правда не в курсе, кто он такой. Жаль, данных маловато, чтобы предъявить судье обвинения прямо сейчас. Да уж, это было бы очень кстати. Лесли посмотрел на Джеймса. — Он здесь, в Мексике. Приходил сюда сегодня утром. Ничего конкретного не сказал, это будто был визит вежливости ради поддержки. Но он явно дал понять, что мне хана. И снова Джеймс с Митчеллом переглянулись. — Да, сынок, мы знаем, что он приходил. Он и сейчас здесь, остановился в отеле "Ритц". Такие подробности не могли не удивить. — Откуда ты знаешь? Вы за ним что, следите? — Ну... Прежде, чем лететь в Мексику, я решил подключить тяжёлую артиллерию. Пойдём, — Джеймс обнял Лесли за плечи и потянул к выходу. Вся загадочность слов отца схлынула, когда они подошли к машине, чёрной Audi с тонированными стёклами. Так вот она какая, артиллерия. Тяжёлая – не то слово. — Привет, Лесли. Давно не виделись, — вышедший из машины человек в чёрном костюме протянул Лесли руку, и тот с улыбкой её пожал. — Здравствуйте, Фрэнк. Я думал, дела вне США вас не касаются. — Когда федеральный судья ведёт бизнес с наркокартелем — касаются. К тому же я всегда рад помочь твоему отцу, — Фрэнк указал на заднее сидение машины. — Присаживайтесь, Джеймс, Лесли. Нам надо поговорить. Пока отец что-то обсуждал с адвокатами, Лесли уже успел забраться в машину. Кондиционер, комфорт, чистая вода в бутылках — давно забытые простые удовольствия. Фрэнк обернулся назад с переднего пассажирского сидения и улыбнулся, глядя, как Лесли в три глотка приговорил полбутылки воды. – Тяжко тебе пришлось, да? Лесли хмыкнул. — Могло быть и хуже. — Ну это конечно. Только сейчас я скажу нечто, что тебе вряд ли понравится. И Джеймсу тем более. Это было ожидаемо. Не могло всё так легко кончиться. Фрэнк дождался, пока старший Нолан сядет в машину. — С тем, что мы сейчас имеем против Линдена, я не уверен, что удастся его посадить. Показания санитара указывают на Рауля Диаза, но не на судью. Смерть группы американских военных никак напрямую с Линденом не связана, к тому же они действовали вне закона. Мы можем надавить на самого Диаза, но это может ничего не дать, а действовать надо быстро. — И что ты предлагаешь делать? — Джеймс нахмурился, заметив, что Фрэнк с явным значением посмотрел на Лесли. — Нужно, чтобы он признался. Лесли предполагал, что услышит что-то в этом духе. Пожалуй, это было даже логично. Как и возможное решение. — Что я должен сделать? Такого яркого дежавю Лесли не испытывал никогда. Совсем недавно он, стоя в туалете спортзала, принял решение выйти на ринг вместо несчастного побитого парня. Сколько за это время успело случиться? Первым заговорил Джеймс. — Исключено. — Пап, пожалуйста... Подумай, сейчас есть шанс, который больше может не представиться. Мы знаем, в каком он отеле, наверняка ведь и номер комнаты тоже, да? Фрэнк кивнул. — Тогда я сам к нему поеду. — И он ничего тебе не скажет. Пап, – Лесли накрыл ладонь отца своей. – Единственное, чего он опасается, это что я выйду и открою рот. Поэтому, увидев меня, он вряд ли сдержится. Это реальная возможность его посадить. Джеймсу план не нравился, тут Фрэнк попал в точку. И Лесли хорошо знал, как отец умеет спорить, особенно, если уверен в своей правоте. Тем удивительнее было смотреть на него в этот момент. Нолан-старший будто остановил сам себя. В лице его ещё читалось неприятие, желание поспорить, но вместо этого он сжал плечо сына. — Если ты уверен, делай. — Отлично! — возглас Фрэнка опередил реакцию Лесли, который ещё смотрел на отца с откровенным недоверием. — Не будем терять время. Впервые за всё время с момента боя Лесли ощущал, что у него есть план. Настоящий и бронебойный. Оставалось только его осуществить.

***

Однажды, давным-давно... Хотя, если честно, не так уж и давно, но жил один умный и очень упрямый мальчик. Отец его был священником, мать – примерной домохозяйкой. И с самого рождения мальчика учили быть терпеливым, скромным и набожным. Никто так и не понял, в какой момент это воспитание дало сбой, однако уповать на волю высших сил и терпеливо ждать мальчику не улыбалось совершенно. Он хотел не просто жить лучше родителей. Он хотел быть лучше всех и во всём. И ради этого готов был переступить через любые принципы. Он подставлял в школе тех, кто получал больше одобрения учителей. Сводил дружбу с теми, кто мог быть полезен. Правда, он не был лишён и способностей, поэтому высокие оценки в школе и колледже были вполне заслужены. Мальчик рос и всё больше убеждался, что рассчитывать можно только на себя, свой ум, свои силы. И готов был ради целей жертвовать, чем угодно. Вот так и получилось, что в один не очень далёкой год юридическая школа Стэнфорда выпустила уверенного в себе, жадного до успеха и очень амбициозного юношу по имени Пол Линден. Честолюбие будущего федерального судьи очень удачно сочеталось с известной широтой взглядов. То, что для его собственного отца стало бы невероятной трагедией, сам Пол Линден принимал как обычный вызов жизни. Например, бисексуальность сына. Линдена забавляла эта мальчишеская увлечённость Джастина, тем более, что одноклассник, в которого он влюбился, был парнем перспективным и едва ли мог навредить. К тому же он смотрел на Джастина с таким обожанием, что это было даже забавно. Так что Пол не препятствовал их увлечению. Он был уверен, что в нужный момент сын выберет то, что лучше будет для него. Так и произошло. Кто же мог предположить, что этот доморощенный боксёр окажется такой проблемой? А ещё большей — его папаша? Пол Линден очень быстро осознал, что не разбитое лицо сына больше всего вывело его из себя. Не то, что младший Нолан избежал ответственности. С этим можно было жить. Но вот удар по его собственной репутации он простить не мог. В следственный изолятор он приехал больше из любопытства. Интересно было посмотреть, как мальчишка держится. О да, он точно знал, с чьей подачи его жизнь так неудачно повернула. Хватило ли ему мозгов, чтобы понять, что будет дальше? Что ж, поймёт, когда узнает о смерти своего дружка. Приятно было думать об этом, сидя на балконе в своём гостиничном номере с бокалом охлаждённого виски, и ожидать хороших новостей. А их не было. С момента, когда должен был зазвонить телефон, сначала прошло полчаса... Потом сорок минут... Час... Судья готов был сделать скидку на мексиканскую медлительность, но спустя два часа уже не мог игнорировать простую и донельзя отвратительную мысль, что опять... Чёрт возьми, опять что-то пошло не так. И он был прав. В итоге ему позвонил Рауль Диаз, и его голос звучал так, словно мексиканец одной ногой уже стоял на пороге кабинета психиатра. Всё сорвалось, полиция схватила человека, которому было поручено выполнить задание. Не смогли разобраться с пациентом на ИВЛ. И как эта страна умудрилась завоевать независимость?! Линден залпом осушил второй бокал виски и замер посреди номера, размышляя. Ситуация принимала дурной оборот, и нужно было выбрать новую стратегию. Разумнее всего — оставаться на месте. Быстрое возвращение в штаты теперь вызовет слишком много вопросов. К тому же с этого момента исход зависел от того, что станет с Лесли Ноланом. Отправить его в тюрьму прямо сейчас было бы лучшим вариантом. Да, об этом следовало подумать. Потому что иначе пришлось бы самому браться за оружие. Стук в дверь вырвал судью из размышлений. Привычки чего-то опасаться у него не было никогда, слишком уверенно он имел обыкновение действовать. К тому же никто не отменял железный закон жизни: чем больше твоя вина, тем спокойнее следует держаться. Это всегда обезоруживает того, кто желает навредить. И вызывает уважение у тех, кто что-то в этой жизни понимает. Линден подошёл к двери и, изобразив на лице самую благодушную доброжелательность, повернул тяжёлую, инкрустированную хрусталём ручку. — Здравствуйте, судья. Если бы привычка держать лицо не отрабатывалась Полом Линденом долгие годы, в этот момент она бы непременно ему изменила.

***

— Не вовремя ты решил волосы отрезать, — Фрэнк стоял, облокотившись на дверь джипа, и наблюдал, как маленький чёрный микрофон исчезает на груди Лесли под слоем белой изоленты. — Можно было бы наушник спрятать. А так связь у нас односторонняя будет. — Лучше, чем ничего, — Лесли хмыкнул, пока ловкие пальцы девушки в синей куртке закрепляли провод у него под футболкой. Хорошо, что можно было сидеть, пока его готовили, иначе ноги точно подкосились бы. А это было последнее, что следовало увидеть отцу. Он и так из последних сил не включал заднюю. Если бы Лесли хоть намёком показал, что нервничает, Джеймс лёг бы поперёк дороги, встал в проходе, но сына бы остановил. А Лесли нервничал. Это не чувствовалось, пока Audi везла их к отелю "Ритц", пока они стояли в ближайшем переулке, ожидая техническую группу, пока Фрэнк излагал план действий. Но этот микрофон, прилипший к коже прямо под ключицей, менял всё. Всё было взаправду. И как-то очень внезапно мозг сообразил, что до этого всё было не так страшно. И после взрыва, и во время погони. И перед боем с Моралесом. Сейчас ему предстоял, пожалуй, самый главный бой. Буквально за их с Джоном жизни. Фрэнк дождался, пока Лесли встанет на ноги, и критично осмотрел его с головы до ног. — Сойдёт. Всё запомнил? — Да, — Лесли кивнул, старательно избегая взглядом отца. — Имей в виду, расстояние — не меньше пяти метров, иначе ничего не услышим. Ну и про сигнал не забудь. — Помню. Дракарис. Лицо Фрэнка застыло. Лесли хмыкнул. — Пардон, вырвалось. Мельбурн. Фрэнк обернулся к Джеймсу. — Смотри-ка, шутить умудряется. Молодец. Говорил я тебе, нечего ему делать на юридическом факультете. К нам надо было. Джеймс ничего не ответил, и Лесли, набравшись мужества, всё же поднял глаза на отца. В тот момент они будто сказали друг другу нечто, о чём никогда не случалось поговорить вслух. Но они обязательно это сделают. Позже. Когда всё закончится. — Ну что, готов? — Фрэнк захлопнул дверь машины, в руке у него неизвестно откуда взялась рация. Лесли сделал глубокий вдох. И кивнул. — Пойдём. Политика отеля "Ритц" наверняка была направлена на полное ублажение клиентов и обеспечения им комфорта и приватности. Нельзя было просто так подойти к стойке ресепшн и спросить, в каком номере живёт такой-то гость. Однако, во-первых, номер комнаты у них и так уже был, а во-вторых, девушка-администратор очень ожидаемо среагировала на удостоверение Фрэнка. Так что Лесли, оставив свою группу сопровождения позади на пятнадцать секунд, беспрепятственно поднялся на лифте на пятый этаж и остановился перед дверью, на которой красовалась табличка с номером 505. Постучав, Лесли ожидал, что сейчас ему придётся, изображая мексиканский акцент, представиться кем-то из обслуживания номеров, но всё оказалось проще. Дверь открылась без вопросов, и Лесли отпустил себя. Началось. — Здравствуйте, судья. В тишине можно было услышать, как закрываются двери лифта где-то на нижнем этаже. Линден в этот момент оказался в более уязвимой позиции, ведь он вряд ли ожидал такого визита. Поэтому Лесли решил сразу идти в атаку. — Можно? — и он вошёл, не дожидаясь приглашения. Судя по звуку закрывшейся двери, судья предпочёл вести диалог тет-а-тет, что бы он при этом ни думал. Номер отеля оказался ещё одним флэшбеком из прошлой жизни. За прошедшие полгода Лесли успел настолько привыкнуть к своему простому быту, что иногда ему казалось, будто он всегда так жил. — Лесли! Какой приятный сюрприз, — то, что должно было прозвучать сразу, как только открылась дверь, теперь казалось несколько запоздалой реакцией, но следовало признать: Линден отлично держался. — Видеть тебя на свободе очень радостно, хотя, признаюсь, неожиданно. Лесли хмыкнул, на глаз определяя, верное ли расстояние он выбрал, чтобы остановиться. Как раз у кофейного столика. Линден оказался теперь ближе к выходу, однако интуиция подсказывала, что бежать он вряд ли решится. Судья кивнул в сторону бара. — Налить тебе что-нибудь? — не получив ответа, он сам подошёл к столу и взялся за графин с виски. — Поделишься, каким образом оказался на свободе? Лесли сделал шаг в сторону бара. — Не только у вас есть друзья в Мексике. Рука, державшая графин, почти не дрогнула. Почти. И Лесли успел заметить эту микросекунду. — Боюсь, что не понимаю тебя. — Отлично понимаете, — Лесли сделал вперёд ещё шаг. — Да бросьте, судья. Давайте поговорим откровенно, хоть один раз. У меня к вам предложение. Линден стоял совершенно неподвижно, держа в руке ещё нетронутый бокал. Ждать от него реакции смысла не было, так что Лесли продолжил давить. — Я знаю, что вы купили у Диаза мой проигрыш. Но я остался жив, и все ваши дальнейшие действия были импровизацией. Включая покушение на Джона. Поэтому сейчас я пришёл к вам сам. Оставьте его в покое, дайте возможность вернуться в США. И делайте со мной, что хотите. Ну вот, выпад сделан. Но это лишь ползадачи, нужно было, чтобы судья признал всё сказанное. А он по-прежнему хранил молчание. И казался совершенно непрошибаемым. Хотя, может, это была только маска. — Хм. Любопытно, — Линден двинул рукой, взбалтывая виски в бокале. – Вынужден признать, что ты отважнее, чем я мог подумать. С чего ты взял, что я вообще стану говорить с тобой, а не вызову полицию прямо сейчас? — Можете вызвать, конечно, — Лесли почти равнодушно пожал плечами, продолжая наблюдать за судьёй. — Но откуда вам знать, что эта же полиция не отпустит меня через час? И тогда меня уже будет не заткнуть. Очень хотелось надеяться, что гулкий звук своего сердца слышал только он сам, но то ли в собственных словах черпалась уверенность, то ли адреналин давал о себе знать — Лесли чувствовал кайф. Реальное удовольствие от того, что бегство, наконец, кончилось, и он стоит лицом к лицу с человеком, который желает его голову на блюде. Фигурально выражаясь. — Умно. Ничего не скажешь. Но ты всё же ошибся, сынок, – слова судьи звучали монотонно, убаюкивающе, и от того напрягали сильнее. — Я не ставил на твою смерть. Бокал коснулся губ Линдена, но он едва пригубил жидкость. Его тяжёлый взгляд был направлен прямо на Лесли. — Я хотел, чтобы тебя от ринга отскребали. Они смотрели друг на друга, уже не пытаясь изображать улыбки или спокойствие. Ещё немного — и через напряжение в воздухе можно было бы начинать проводить ток. Эти слова были сказаны настолько уверенно, что Лесли верил: так бы и было, повези ему чуть меньше. — Почему? Ответ на этот вопрос не был так уж необходим, Фрэнк о нём не просил. И сам Лесли неплохо себе представлял, за что на него начали охоту. Но всё же какая-то часть сознания, отвечающая за мазохизм, очень хотела услышать это от Линдена. — Не думаю, что ты в состоянии понять это. Как не смог понять поступок Джастина, — судья поднял бокал повыше, салютуя. — Но ты, по крайней мере, с тех пор научился держать себя в руках. Он сказал это с явной, совершенно неприкрытой насмешкой. Будто его веселила та история. Будто это не его собственный сын тогда попал в больницу. Это только подтверждало, что месть Пола Линдена родилась совсем не из отцовского праведного гнева. — Вы правы. Я не понимаю. Не понимаю, как вы могли пустить за мной в погоню целый отряд, а потом не вмешаться, когда их убивали. Включая вашего помощника. — Это большая потеря, — судья снова сделал несколько шагов к двери. — Опасная работа у этих парней, не спорю. Лесли понимал, что теряет терпение. Слушать спокойно эти рассуждения оказалось выше его сил, это было хуже признания. Линден плевать хотел на Билла, на солдат, он запросто мог подключить куда больше людей. И все они могли умереть. А ему было бы всё равно. — Не трогайте Джона. Он тут вообще ни при чём. Я прошу вас, — шагнув ближе, Лесли развёл руки в стороны. — Меня можете убить. Его оставьте в покое. Брови судьи поползли вверх, губы растянулись в улыбке. Ещё немного — и он рассмеялся бы. — Джастину это в тебе нравилось. Жертвенность. Похоже, ты и правда влюблён. Глупый мальчик. И Линден тоже сделал шаг вперёд. Теперь их разделяло не больше трёх метров. — Может, ты и правда хочешь умереть? А с венами просто неудачно получилось? По спине бегали мурашки, наверняка пальцы дрожали бы, если бы не были сжаты в кулаки. Как-то иначе Лесли виделся разговор героя с главным злодеем. Ведь это же должно было ощущаться, как явная победа. Но Лесли лишь мрачно констатировал про себя, что люди бывают невероятными тварями. А вслух произнёс: — Знаете, чего я на самом деле хочу? В отпуск, – и добавил громко, отчётливо произнося каждую букву. — В Мельбурн. В следующие пять секунд комната наполнилась целой какофонией звуков: вышибание двери, резкие окрики, взведённые курки. Линдена, обернувшегося к выходу, взяли на прицел сразу два парня в синих куртках. А тот даже виски не расплескал. Лица его Лесли не видел, однако ощутил напряжение, которое прокатилось по спине судьи, когда в дверном проёме появился Фрэнк. Медленно вынув из кармана удостоверение и жетон, он приблизился, демонстрируя их Линдену. — Специальный агент Колдвилл, ФБР. Вы арестованы.