Гетто внутри

Две недели спустя — Ввиду новых данных, полученных только что, заседание откладывается до шестого июля. Всем встать! — молоток судьи звучно треснул о деревянную поверхность стола, и все присутствующие в зале поднялись на ноги. Лесли тут же развернулся и направился к выходу: ещё не хватало, чтобы человек за трибуной ответчика видел его разочарование. Хотя, может, и не увидел бы, учитывая, какая толпа адвокатов его обступила. — Лесли! Эй! Сын, постой, — Джеймс догнал его уже на ступенях, ведущих из здания суда. — Это ещё ничего не значит. — Да брось, пап. Он выкрутится, как пить дать! Это понятно стало, как только его отпустили под залог. И даже Фрэнк ничего не смог сделать. Вот же мразь изворотливая. Никогда ощущение собственного бессилия не угнетает так сильно, как за миг до финиша. Ведь верил же, что всё получилось. Верил, что теперь Линден пойдёт под суд. Но едва начался процесс, препоны посыпались как из открытого крана. Джеймс хлопнул сына по спине. — Успокойся. Вон идёт Митчелл, давай послушаем, что он скажет. — Что ж, господа, — Генри, на ходу поправляя галстук, остановился возле Ноланов. — Это, конечно, разочаровывает, но пока рано сдаваться. Свидетельские показания Лесли сыграли важную роль, скоро мы сможем добавить и показания мистера Брукса. — А у него найдётся куча алиби, запись, которую я сделал, вызовет вопросы у экспертов, ну и, как итог, нужные нам присяжные не смогут присутствовать на процессе. Или ещё что-нибудь. Чёрт! — Лесли поморщился. — Может, стоило и правда дать ему меня пристрелить. — Лес, хватит. — Пап, а как ещё? Всё дело просто рассыпается! А так хоть тело было бы на руках. — Ничего не рассыпается. Фрэнк сказал, что Ривейра не в восторге от самоуправства Диаза и не станет его прикрывать. Лишь вопрос времени, когда Диаз, в свою очередь, сдаст Линдена. И смерть Даниэля Рамиреса снова всплывёт, но уже в деле судьи. Кстати, Фрэнк просил передать, что по твоей просьбе всё улажено. Первая хорошая новость за день, неужели! — Спасибо, пап. А что с деньгами? — Отправлены через почтовый перевод, они уже на руках. — Славно, — Лесли улыбнулся. Программа защиты свидетелей для Паломы Рамирес была пока самым главным поводом для радости в этом деле. Теперь она жила где-то в северных штатах, а деньги, которые Даниэль должен был получить за бой, контора Нолана отправила, зная только адрес почтового отделения. Но так было надёжнее. Жаль, что они ничем не смогли помочь Хуану Монтеро. Просто не успели. Бедняга скончался от инсульта прямо у себя в тренерской. И Лесли не мог не думать о том, что теперь будет с боксёрским залом и теми мальчишками, для которых это был единственный в жизни настоящий дом. — Ладно. Я, пожалуй, вас оставлю. Лесли, с вами мы встретимся в конце недели и, полагаю, с мистером Бруксом тоже. Джеймс, — адвокат кивнул Ноланам на прощание и направился к машине. Лесли потянулся к горлу, расстёгивая, наконец, три верхние пуговицы. После Мексики жара здесь ощущалась иначе, но всё равно игнорировать её не получалось. Поэтому пиджак перекочевал с плеч подмышку ещё час назад. Джеймс хмыкнул и посмотрел на часы. — Мне тоже уже пора. Тебя куда-то подвезти? — Да я в больницу сейчас. — По пути. Поехали. Ну не совсем по пути, точнее, вообще не по пути, учитывая, что офис Нолана и госпиталь Долахью находились в разных концах города. Но Лесли ничего не сказал. Возможно, это был тот самый момент, который так и не представился за две недели. — Ты уже сам за рулём? — Лесли уселся на переднее пассажирское сидение темно-синего мерседеса. Живя в одной квартире, они умудрялись почти не пересекаться. Раньше это было нормой. Теперь навевало грусть. Джеймс хмыкнул, поворачивая ключ. — У Роя отпуск. К тому же я давно здоров, уж для того, чтобы водить, так точно. Это только мама пока с этим не согласна. Машина тронулась с места, оставляя позади здание суда. Какое-то время они молчали. Пока не встали на первом светофоре. — Пап... — Лесли... И оба замерли, ожидая продолжения от другого. Да уж, две недели – большой срок, и необходимость поговорить за это время загустела, напиталась мыслями и теперь пробилась наружу, как дрожжевое тесто. Лесли облизнул губы. — Я давно должен был это сказать. Точнее, я говорил, но по телефону, по-моему, не считается. Короче, пап, мне правда очень жаль, что всё так вышло. Когда я уехал, то не думал о последствиях. Я по сути просто сбежал. И очень жалею, что для вас с мамой это вылилось в такое. Джеймс вздохнул. Ему приходилось смотреть на дорогу, а вот у Лесли было преимущество, и он мог наблюдать за отцом. Правда, сложно было понять, какие эмоции он в тот момент испытывал. — Да, Лес. Мне тоже жаль. Жаль, что я довёл ситуацию до того, что тебе пришлось уехать. Нет, подожди. Не перебивай. У меня, как и у тебя, было время подумать. Если бы не вмешательство Линдена, кто знает, может, ты так и оставался бы там. Не в смысле, что я благодарен ему... Просто констатирую факт. Просто... Сынок, я не знаю, в какой момент мы перестали понимать друг друга. В какой момент я перестал тебя слушать. Но это мне дорого стоило. Джеймс покачал головой. — Я упустил момент, когда ты стал взрослым. Странное это было ощущение. Удивительным образом встретились неловкость, нормальная для разговоров родителей с детьми, признательность и что-то, очень похожее на гордость. Не за себя, а за того, кто сидел рядом с тобой. Пожалуй, логичнее было бы наоборот, однако разбираться в этом Лесли сейчас совершенно не хотелось. — Спасибо, пап. Не передать, как круто это слышать. Хотя, моё бегство от решения проблем на взрослый поступок не тянет. — Ну я тебя не то чтобы очень пытался остановить. Хотя тогда ты и не послушал бы. И был бы прав. Иначе сейчас мы бы об этом не разговаривали. Как бы то ни было... Сейчас я хочу знать, чего хочешь ты. Лесли не покривил бы душой, если бы сказал, что это, пожалуй, впервые, когда от отца прозвучал такой вопрос. — Ну... Я точно знаю, что не хочу возвращаться в университет. Пауза. Осторожный взгляд в сторону водительского сидения. Когда-то от одной только мысли об этом Джеймс пришёл бы в негодование. — Не скажу, что для меня это неожиданность. Хорошо, — отец кивнул, не очень уверенно, однако и это было уже большим шагом для него. — Я не говорю, что вообще против университета. Просто не сейчас. И не юрфак. И снова Джеймс кивнул. — Ясно. Есть идеи, что будешь делать? — Устроюсь помощником тренера в Гайдерс. Нужно Лайле деньги отдать. И тебе тоже. — Сынок, это ерунда... — Нормальная ерунда, сто штук псу под хвост. Нет, пап. Я отдам. Джеймс хотел, видимо, что-то возразить, но сдержался. Это тоже было из списка непривычного. — Ладно. Значит, помощник тренера... Я думал, ты вернёшься в бокс. — Я из него и не уходил, — Лесли усмехнулся. — Просто хочется, чтобы это было нечто большее, чем лапу молотить. — Например? — Например... Свой зал. Не только для тех, кто может это себе позволить, понимаешь? Я хочу, чтобы люди с талантом могли приходить и делать себя, даже когда на это нет денег. Джеймс хмыкнул. — Звучит как благотворительность. — Да нет, пап. Мне это, может, даже больше, чем им нужно. У меня было всё в тот момент, когда я этого не ценил и не хотел. Теперь я знаю, что такое — стоять на грани. Когда ты, может, чего-то и хочешь, но время твоё вышло. А что будет, если ребятам из гетто дать шанс, на которой в обычной жизни они бы не могли рассчитывать? — Ну... Это достойное желание, – Джеймс качнул головой. — Настолько, что на это не грех потратить деньги из трастового фонда. Лесли не сразу поверил в то, что услышал. — Ты сейчас серьёзно? — Абсолютно. Можешь распоряжаться своей долей. Плюс треть от того, что полагалось Роксане, – голос Джеймса дрогнул. – Она бы хотела, чтобы ты осуществил свою мечту. Весь оставшийся путь они ехали молча. И наверняка думая об одном и том же. Около больничной парковки Джеймс остановил машину. — Мама ждёт нас обоих на ужин, не опаздывай. Лесли кивнул. — Да у меня потом только одно дело, с Лайлой увидеться. Джеймс удивлённо вскинул брови. — Она начала с тобой разговаривать? — Пока нет. Но трубку, по крайней мере, не сразу бросает. Уже прогресс. — Она волновалась за тебя... — И у меня теперь будет куча времени, чтобы вымолить прощение, — Лесли улыбнулся и протянул руку, чтобы взять пиджак с заднего сидения. — Передавай Джону привет, — Джеймс уже готов был тронуться, но Лесли, взявшись за ручку двери, замер. Было ещё одно, из списка недосказанного. И раз уж произошёл такой разговор по душам... — Пап, я и Джон... В общем... Мы вместе, понимаешь? Джеймс помолчал пару секунд. И кивнул. — Я догадался, да. Не обижайся, я, конечно, очень высоко тебя ценю, но переживать за него настолько сильно просто по дружбе ты бы не стал. Так волноваться можно только за очень дорогого человека. Если честно, я не очень понимал мотивы Джона. Зачем ему было соглашаться ехать в Мексику? Теперь понимаю. Особенно после того, как Гарри в больнице проговорился. А вот это была действительно новость. — Гарри? А что он сказал? — Ну что-то типа того, что Джон помчался тебя спасать, потому что любовь – дура. Лесли усмехнулся. Да уж, точнее и не скажешь. — Так ты не против? Джеймс внимательно посмотрел на сына. — А это на что-то повлияло бы? — Ну-у-у... — честность за честность, иначе никак. — Нет, вряд ли. — Ну и всё, — и тут Джеймс снова улыбнулся. — И нет, я не против. Направляясь ко входу в больницу, Лесли прокручивал в голове разговор с отцом. Всё ли они сказали? Да нет, конечно. Это ведь годы замалчивания, упрёков и взаимных претензий. Но начало было положено. Вечером, возможно, удастся сделать то же самое с Реджиной. Погружённый в свои мысли, Лесли прошёл через стеклянные двери в холл клиники, и тут же чуть не сбил с ног человека, шедшего ему на встречу. — Простите, я вас не заметил, — Лесли поднял голову, чтобы посмотреть, на кого он наткнулся, и застыл как вкопанный. — Ты какого хрена здесь?! Это было, наверное, самое мягкое, что могло вырваться у него при таких обстоятельствах. Адресата вопроса это, однако, не смутило. — Спокойно. Я с миром пришёл, – Джастин поднял вверх руки, будто в подтверждение своих слов. — Надеялся застать тебя здесь, ты ведь часто приезжаешь. — То есть ты за мной следишь. — Не говори глупости. Просто отцовские адвокаты поделились информацией. Лесли фыркнул. Ну да, этого можно было ожидать. — Что тебе надо? — Лесли, я правда с миром. Что бы там ни сделал мой отец, зачем нам быть врагами? Тем более, что я не верил всему тому бреду, что про тебя вещали. — Вот оно что... – слушать Джастина было тошно, однако всё та же зона, отвечающая за мазохизм, утробно урчала, требуя продолжения. — Я понятия не имел, что он что-то такое задумал. И мне с трудом в это верится, но... Ведь мы же не должны отвечать за грехи отцов, верно? Улыбка Джастина была до того искренней и смущённой, что запросто можно было и повестись. Но едва его пальцы коснулись плеча, в том месте, где кожа была открыта, Лесли вздрогнул и отстранился. — Офигеть просто. Ты... Нет, я знал, что ты на многое способен, но это... Лишь бы своего не упустить, да, Джастин? Если отец отмажется, так и прекрасно, а если нет... Но ты-то не такой, ты всегда был молодец. Мне ещё, видимо, должно душу греть наше прошлое, да? — Лесли, ты не понял... Одним рывком Лесли взял Джастина за ворот и притянул к себе почти вплотную. Издалека это могло показаться чем-то сексуальным. — Это ты не понял. Вали отсюда, и чтобы я тебя больше не видел никогда. И знаешь? Папа может тобой гордиться. Ты стал его полной копией. Разжав пальцы, Лесли пошёл вперёд по коридору, надеясь, что младший Линден не повторит попытки заговорить. Сила воли была практически на исходе, а для дела только не хватало пикантных дополнений вроде Джастина, повторно получившего по роже. — Здравствуйте, я к Джону Бруксу, к нему сейчас можно? — девушка, сидевшая за стойкой ресепшн, подняла глаза на голос и улыбнулась. Видимо, новенькая, вроде раньше её тут не было. — У него сейчас врач, но обход кончится через полчаса, и я позову вас. Подождёте? Лесли кивнул, и девушка начала заполнять лист посетителя. — Можете находиться у пациента до восьми часов. Вы родственник? — Нет. Нет, не родственник, я... — непривычное слово странно ложилось на язык, но произнести его было приятно. — Бойфренд. И Лесли улыбнулся, просто сам себе.