Лапки и Когти

На кухне пахло свежестью, мокрой зеленью и чуть влажным воздухом. Теплая кружка шоколада приятно согревала после дождливой холодной ночи. А может, и утра. Эррор особо не различал сейчас, где утро, а где день, опять уснув слишком поздно и проснувшись к обеду. Горячий шоколад был не таким вкусным и не так отдавал свой запах, из-за того что уже давно простоял и его пришлось подогревать. Но все еще был неплох. Сладко. Тепло. А остальное не важно. Рядом на столе лежал телефон, и Эррор впервые так ненавидел эту технику и то, что люди их придумали. Он спокойно жил веками. Даже с Рипером не связываясь ни день, ни два — а годами. И чувствовал себя прекрасно. Если не считать извечного собеседника в голове. Хвост чуть дернулся и легко упал на пол. Черное длинное ушко повернулось на звук из окна. Треск какой-то ветки. И вкус теплого шоколада на языке. Сейчас эта дурацкая пластиковая коробка профессионально выводила его последние несколько дней. Начиная с субботы и до сих пор. Хвост стал медленно подметать пол и поднимать невидимую пыль, что попадала под лучи солнца и плясала. Инк, не отвечавший всю субботу вплоть до ночи и то ответивший лишь «Спишь?», вынуждал думать о том, что Эррор долбоеб и нахер он вообще пишет. Кружка с глухим звуком упала на стол, сжимаемая пальцами, из которых вышли когти. Потому что, как бы Эррор ни думал, он почему-то продолжал писать и отвечать. Даже если все воскресенье Инк тоже пропадал. И хрен с ним, с этим Инком, Эррор не понимал, какого черта он в бешеной гонке с цифрами над головой днями и ночами умудрялся найти минуты, чтобы об этом не просто вспомнить, а проверить. И сейчас он допивал кружку горячего шоколада. Смотрел на телефон, где недавно ответил, что сам только встал и сегодня не занят. Уши дернулись и прижались к голове, словно пытаясь не отогнать удачу и отсутствие большого количества работы. Но голос молчал, лишь единожды раньше сказав, сколько ему нужно за сегодня сделать, и все. Эррор на всякий случай посидел так с минуту и только потом уши выпрямились, а хвост снова стал играть с пылью на полу. Пока последний глоток не был сделан и кружка не стояла уже чистая. Хвост и уши пропали так же быстро, как бывает появляются, сон полностью сошел, и Эррор подхватил сумку с ноутбуком, потому что есть еще работа, что ждала своего завершения. Дверь дома глухо захлопнулась, и если бы уши были на месте, они бы обязательно двинулись на громкий звук. Эррор вышел, подставляя себя прохладному осеннему ветру. Он пробежал по телу. Эррор накинул на голову капюшон своей черной плотной толстовки и, поправив кожаную, местами потертую куртку, ушел в уже известном направлении. Не обращая внимания и наступая на лужи своими тяжелыми ботинками, но даже так шаг оставался легким и почти бесшумным. Словно по тротуару ступает не подошва, а мягкие подушечки кошачьих лап. Отсутствие толп людей не могло не успокаивать, ведь за последние дни он видел их столько, что если бы он видел их в том же количестве на улице, то не вышел бы за территорию двора. И уже заворачивал на знакомую дорожку, где через дорогу возвышалось здание университета, а в воздухе уже летал знакомый запах кофе, книг, цветов и шоколада. Эррор выдохнул, поправив висящую на плече сумку. Кофейня пахла почти как и их дом. Это была заслуга Рипера, который в буквальном смысле наполнял собой пространство. А его пространство окутывается небесно-голубой легкой дымкой, что расползается по полу и действует почти всегда успокаивающе. Эррор фыркнул, думая, что, наверное, немного нечестно так пользоваться своими силами. До ушей доносятся звуки машин, что на скорости разъезжаются по дороге. Эррор улавливает какой-то знакомый неприятный запах, что хорошо чувствовал от Инка, от его дружка и от человека, появившегося как-то в кофейне. Где-то рядом. Здесь. Инк? Осматриваясь, он разворачивается в сторону дороги и запоздало видит, как черная машина проезжает мимо и колесо, попадая в глубокую ямку, поднимает воду. Эррор отскакивает, но вода все равно успевает окатить его с головы до пят, теперь стекая с его капюшона, куртки, идет по лицу и по рукам. Холодная. Грязная. Одежда неприятно липнет к телу, волосы, что не были скрыты черным капюшоном, повисли сосульками перед глазами. По телу пробегает мелкая дрожь. Дыхание стало рваным. Эррор резко повернул голову в ту сторону, куда уехала машина. Зрачки узкие. Когти вышли на секунду, не более. Он выпрямился, вдыхая тяжелый воздух и проводя рукой по волосам, скидывая черный капюшон с головы. Смотрит на голубое небо. На пролетевшую птицу. И понимает, почему он не выходит к людям, в общество и вообще предпочел бы жить где-то далеко. — Сука. Убрав руки в карман, он повел плечом и шеей, разминая и будто пытаясь скинуть все то, что он хотел сказать ублюдку с древесным запахом духов. До кофейни он доходит слишком быстро, не видя смысла идти назад. У Рипера найдется пара вещей, а если нет — похеру, будет так сидеть, он не готов делать этот круг еще раз. Белая дверь дзынькнула под его рукой, впуская человека и подхватывая его. Теплый воздух пробежался по телу, принося с собой сначала запах горячего шоколада, будто его только-только сделали, а вслед за ним кофе, какао и лаванда с тихим запахом книг, что всегда был рядом с Рипером. В воздухе летали легкие крупицы небесного, которые, если не пытаться высмотреть, было не видно. Они почти ласково касались плеч, и вдох становился чуточку легче. Но вместе с этим, с первым шагом, с первым теплом он почувствовал запах древесины, не такой густой, но заметный. Под ним — цветы и краски. Желтые подсолнухи. Он увидел их и замер на секунду, не отпуская и не отходя от двери. Так и оставшись между холодом улицы и теплом кофейни. Не в силах поднять глаза туда, откуда начиналось это поле. Дыхание участилось, когти впились в кожу ладоней, вновь исчезли и снова впились, так и не решая, что они хотят. Зрачки расширились. И расширялись еще сильнее, замечая, как в поле цветов начинают цвести другие. Знакомые. Оранжевые бархатцы, крупные, яркие. Аметистовые фиалки, скромно создающие ковер на полу. Мягкая вишневая хризантема, давшая свои ростки слишком близко к его ногам. Небесно-голубая лаванда, отливающая фиолетовым, танцевала с лавандой тепло-коричневого оттенка. Он поднял глаза, замечая сидевших у столика возле стены — Инка и его друга. Инк смотрел прямо на дверь. На него. И на столе рядом прорастала герань, бархатистая, с округлыми листьями. Распускала свои лепестки, показывая красивый светло-вишневый цвет. И оторвать глаза он больше не мог. Не от цветов. От белоснежных глаз, что не были похожи ни на один цветок, ни на один цвет, что он видел в своей жизни. Они были похожи на снег. Холодный, сверкающий, но окутывающий землю, согревая ростки, которым суждено прорасти весной. А снег защищает и укрывает их от морозов и гибели, готовый растаять, когда придет весеннее тепло, когда закончится его пора. Растает без сожалений, зная, что если нужно будет укрыть — он вернется и будет светить своим серебром. Колокольчик над головой перестал звенеть. Стук. Эррор дернулся машинально на резкий и громкий звук. Отводя взгляд на его источник. Рипер слишком сильно ударил стаканом о столешницу, смотря на Эррора своими хитрыми глазами и слишком странно улыбаясь. Эррор дернул плечом, желая скинуть с себя этот взгляд, нахмурился и сделал шаг вперед, отпуская дверь, позволяя той наконец-то закрыться и перестать теплому воздуху выходить на холод. В зале сидела пара людей, Эррор не знал, обратили ли они на него внимание или продолжали заниматься своими делами. Просто слышал тихие голоса среди мелодии, играющей в колонках. Но ощущая, как белые глаза не отрываются от него, и как его собственные плечи слишком сильно напрягаются, глаза бегают и он действительно не знает, что ему делать. Стараясь смотреть то на Рипера, то на людей вокруг. Только Рипер уже отвернулся, доставая шоколад, и не давая Эррору даже возможности видеть знакомое лицо. Эррор сглатывает подступивший ком и пытается идти так, будто ничего не происходит. Но это, сука, происходит, и он не понимает, почему его собственные когти впиваются в ткань карманов. — Эррор. Спокойный, ровный, но слишком приятный голос врывается в и так уже гудящую голову. Вынуждает развернуться и понять, что пока он пытался успокоиться, подошел слишком близко к столику, за которым сидели Инк и его желтый дружочек. Сердце странно отбило ритм в ответ на голос, и дыхание на секунду задержалось. Прежде чем в груди что-то сжалось при очередном взгляде на белые глаза. — Ты мокрый. Инк не ждал ответа, продолжая врываться в голову из раза в раз, и, кажется, пытаясь встать, под взглядом желтых глаз друга, что немного странно поглядывал на Эррора. Инк привстает. — Ага. — это было все, на что способен Эррор, просто сказать, что да, мокрый, но он отчего-то совсем не чувствовал, как к телу продолжает липнуть одежда, а с волос стекает вода. Дзыньк. Дверь тихо оповестила и впустила в свое пространство густой и плотный запах древесины, что медленно расползался по помещению. Как расползается лоза. Зрачки сузились и больше не играли в игры с тем, чтобы становиться больше. Когти впились в кожу, решив, что сейчас они нужнее в этом состоянии. Клыки с силой впились в кожу губ. Еще до того, как Эррор развернулся, чтобы встретиться с зелеными спокойными глазами. Черный. Он распускал прекрасные розы. Бархатистые. Нежные. Чарующие. И на их неровных лепестках легкой насыпью лежал ультрамарин, темно-фиолетовый, болотный и нежно, почти хрупко, болезненно — вишневый. Но в глазах — лишь покой. Эррор хмыкнул, выпрямляясь, замечая на себе взгляд и слыша, как Инк сел обратно, а на прилавок за его спиной встал стакан, разливающий по комнате запах шоколада, который безвыходно сталкивался с древесным. Найтмер прошел вперед, не задерживаясь у дверей. Руки в карманах черных брюк, аккуратно уложенные волосы, прекрасно сидящий на нем костюм, подчеркивающий острый взгляд и черты лица. Что всегда привлекало к себе внимание. Красота, видимая в каждой детали, в каждом движении и взгляде, как у кота, с прищуром и грацией. Подходит почти вплотную, осторожным движением глаз замечая руку Эррора на столике, где сидел Инк с Дримом. Видя, как белоснежные глаза как-то странно смотрят на стоящего перед ним грязного и мокрого юношу. — Не отойдешь? — Найтмер спокойно спрашивает, намекая на то, что тот встал на его пути. И смотрит в разноцветные глаза, ненадолго опуская брови, вспоминая похожие глаза кота, что он видел в этой же кофейне. Эррор, фыркая, убирает руку со стола, не заметив, когда ее туда поставил. Убирает в карман и делает шаг в сторону, наконец видя, что с него продолжает течь вода и он оставлял все это время за собой грязные следы воды. И переводя взгляд на белоснежные глаза. Неосознанно. Думая о том, что вода неприятно капает на лицо и ему нужно поскорее переодеться. Инк продолжает следить взглядом. Сначала от руки, потом до шага в сторону. Найтмер, легко улыбаясь, проходит вперед, переступая через грязь, чтобы та даже не смогла прикоснуться к его обуви. И мягко отодвигая стул, садится рядом с Инком. Привычно, но чувствуя, как Инк даже не посмотрел на него. Как тот сидит и, кажется, немного отодвигается. А может, ему это все кажется. Смотрит на Дрима, что был слишком тихим все это время, сидит ровно. Телефон на столе включен. Видимо, что-то показывал, пока он не вошел. Плечи его все так же слегка опущены, но отчего-то взгляд желтых глаз иной. Эррор смотрит на грязь на полу, и единственное, что осознает, — что взгляд Рипера сбоку сулит ему лишь работу по уборке его кофейни. Он знал этот взгляд, даже без того чтобы оборачиваться. И все это выглядит слишком отстраненно, будто Эррору настолько все равно на мир вокруг, что он готов хоть весь в черной грязи стоять и быть невозмутимым. Слишком отражается в зеленых глазах, что старались прятать даже свои трещины. — Сначала бродячие коты, теперь грязные люди. Каждый раз прихожу и удивляюсь. — Найтмер окидывает Эррора взглядом и откидывается на спинку стула. Эррор снимал с себя куртку и собирался уже отойти к Риперу, но голос вырвал его из его планов, любезно напоминая о том, что черная машина, окатившая его, воняла так же, как человек перед ним. — И даже немного понимаю, почему вам так нравится здесь. — он легко кидает взгляд на молчащих людей рядом. — Это забавно. Эррор опускает бровь и смотрит на Найтмера, уже с втянутыми назад когтями и немного расслабленными плечами, куртка висит на руке и делает еще одну лужу под ним. Смотрит на него и вспоминает, сколько людей за свою жизнь он повстречал. И видит красивого пса, что умеет лаять, но не знает, на кого нельзя. Хмыкает, замечая, как Инк сел ближе к Дриму, видимо, сам не замечая. — Я знаю еще кое-что забавное. — он ухмыляется, протягивая слова, с легкой ноткой чего-то угрожающего. Чувствуя, что тот перешел грань, говоря о месте, которое пахло как дом. Вскидывает руку почти лениво. И куртка легким движением падает. Попадая на идеально выглаженный костюм, уложенные волосы. Треплет их, смешивая средства для укладки с грязной водой. Некоторые пряди выбиваются и падают вслед за тканью, что опускается на колени и становится мокрым пятном не только на лице, но и брюках. Вода стекает по лицу, заползая под ворот, и медленно капает на стул, на пол, впитывается в дорогую ткань. И смешивая тяжелый запах древесины с запахом дождя и асфальта. Найтмер смотрит вперед, чувствуя, как челюсть сводит, а пальцы рук сжимаются. Незаметно. Оставляя на лице холодное спокойствие. До ушей доносится приглушенный смех, что быстро стихает. Дрим. Он отворачивает глаза, боясь увидеть, как брат разворачивается в его сторону. И держится изо всех сил, потому что такого он никогда не видел. Чтобы так поступали с его братом. Сидящие в зале люди ненадолго обернулись. Замолкли. Замерли. — А тебе даже идет. Выглядишь живее. — Эррор разворачивается всем телом к их столику, держа руки в кармане. Отводя взгляд на Инка, который впервые за это время посмотрел на юношу рядом с ним. Но взгляд был прикован недолго и быстро вернулся к Эррору. Эррор отворачивается, вскидывая голову, и смотрит на прилавок, где стоит стакан горячего шоколада. — Рипер, у тебя есть одежда? — говорит спокойно, делая шаг к стойке. Рипер коротко кивает и рукой указывает на дверь с надписью «Служебное помещение», доставая ключи и кидая их Эррору. Эррор хватает их и удаляется, проходя мимо Рипера и слыша, как тот говорит: «Швабру не забудь», и Эррор глаза отводит, голову отворачивает, тихо матерясь, не сумев избежать этой участи. Найтмер молча смотрит за тем, как юноша удаляется, и убирает с себя чужую куртку, скидывая ее просто на последний незанятый стул у их столика. Ставит руку на стол и кладет на ладонь голову. Слышит, как Дриму пришло уведомление на телефон, и тот, отвлекаясь на него, смотрит в телефон и убирает его. Чувствует, как сидящий рядом Инк встал со своего места и уперся руками в стол, видимо, собираясь отойти. — Инк, — Найтмер смотрит на зал, на пару людей, что отвернулись от них и продолжали шептаться о своем. Слушает, как Инк замер. — Ты куда? — голос спокойный, даже слишком. И Инк вырывается из своих мыслей. Ведь правда. Куда он? Он с секунду смотрит на Найтмера, на то, как с мокрых черных волос капает вода, попадая на стол. Как тот молча ждет его ответа. — Не знаю. — отвечает и садится обратно, убирая руки со стола, подхватывая стакан с горячим шоколадом. Видит взгляд Дрима, его брови чуть опущены, и он почему-то кладет свою руку ему на плечо. Мягко улыбается и тихо произносит: — Я схожу взять себе еще чего, брат, тебе американо? Найтмер не отвечает и лишь коротко кивает, отчего Дрим ненадолго теряется. — Может, еще что хочешь? — голос звучит неуверенно, с легким беспокойством. Он еще не видел такого в поведении Найтмера. Найтмер вздыхает и отрывает голову от руки, переводя взгляд на брата. — Дрим, ты, кажется, хотел отойти. Так вперед. — Зеленые глаза смотрят прямо на Дрима. Найтмер говорит сквозь зубы, показывая то, что он прекрасно видит намерения людей вокруг. Даже если молчит. И Дрим встает, чуть сжимая пальцы на столе, потому что он действительно беспокоился. И Найтмер ведет себя как всегда. Как обычно. Вынуждая что-то внутри жечь, будто Дрим ведет себя неправильно, будто он в чем-то вечно виноват. Даже в своем вопросе. Но он не виноват. По крайней мере, он так не хочет считать. Он кидает взгляд на брата и отходит, оставляя Инка с Найтмером вдвоем. Инк смотрит вслед Дриму, коротко переводя взгляд на дверь в углу и отпивая горячий шоколад. Найтмер трет переносицу и поднимает глаза на Инка. — И как давно тебе нравится горячий шоколад? — он ухмыляется, откидываясь обратно на спинку стула, чувствуя, как по коже пробегает холод от одежды. Грязь медленно впитывается и становится следом. Инк смотрит на свои руки, держащие напиток, и не знает, нравится ли он ему, просто сладкий. — Не знаю. — смотрит в зеленые глаза. — Если я его пью, значит ли, что он мне нравится? — и, наверное, это первый вопрос, который Инк задает после того, как решил, что не будет. Ведь Найтмер почти никогда не отвечал на них. И в этот раз Найтмер молчит. Молчит слишком долго. И просто отводит взгляд. Окидывая лениво и спокойно зал, сжимая пальцы рук сильнее. Дрим прошел к стойке, кинув короткий взгляд на столик, замечая, как его брат откидывается на спинку и руку в карман убирает. И взгляд уводит к Риперу, что стоял и протирал стойку. — Эм… все нормально? — Дрим говорил тихо, пальцами касаясь края стойки, замечая стоящий стакан, от которого исходил запах шоколада. Рипер поднял спокойный взгляд, замедляя руку и прекращая протирать. — Да. А что не так? — тихий тягучий тон, от которого действительно возникал вопрос: а что не так? И появлялось спокойствие. Будто если такой человек где-то рядом, всегда все будет в порядке. — Вам еще что сделать? — убирает тряпку и выпрямляется, заглядывая в немного бегающие желтые глаза. Дрим коротко кивает. — Американо, колечки творожные. — Дрим мнется, брови хмурит, будто пытаясь вспомнить, — Не будет медового торта? Рипер пальцами бегает по экрану, на секунду замирая, вслушиваясь, и еще секунду тратит, чтобы проверить, есть ли у него такое. — Будет. Подожди тут, все сделаю. — он отходит, уже не дожидаясь, как Дрим оплатит, лишь оставляя тому ждущий терминал. Дрим оплачивает и чуть отходит, поглядывая на служебную дверь и искоса на Инка с Найтмером. Они, кажется, просто молчали. Пока дверь не открылась и оттуда не вышел юноша с черными волосами. Дрим сразу заметил, как голова Инка развернулась на звук, а плечи его брата заметно напряглись. Рипер тоже уже вернулся из комнатки и нес кусочек тортика, приступая к напиткам. Эррор шел, поправляя неудобно утягивающий ворот чужой водолазки. От нее слишком сильно пахло цветами и книгами с кофе. Она неприятно сковывала движения, слишком прилипая к телу и собираясь складками на спине, плечах, запястьях, отчаянно напоминая, что он с Рипером были разного телосложения. И пока один был аристократом, Эррор оставался обычным человеком труда. Инк смотрел — не отрываясь, не мигая, — как Эррор идет через зал. Ткань собиралась складками на плечах, натягивалась на груди, открывала запястья. Инк никогда не видел его таким. Он вообще никогда не видел, как одежда может так... не подходить и при этом так притягивать взгляд. — Почему твоя одежда такая неудобная. — он прошел к стойке, протягивая руку к стакану с шоколадом. Замечая, как желтенький дружок Инка отодвинулся телом и с большими глазами смотрел на Эррора. Словно полевая мышка на кота, не убегая, но наготове. — Наверное, потому что она не предназначена для таких людей, как ты. — Рипер говорит спокойно, под гул машинки. — Таких, кто предпочитает не ходить по лужам, а целоваться с ними. — Кидает короткий взгляд, видя, как Эррор закатывает глаза и отворачивается, смотря на столик впереди, и видит белые глаза, что слишком открыто смотрят в их сторону. Рипер плавно отходит от машинки, подходя к прилавку. Делая все это под пристальным взглядом Дрима, что еще ни разу не видел этих двоих вместе и, кажется, старательно изучал. — Ты сначала убери, что натворил, а потом уже пей. — длинные бледные пальцы подхватили горячий стакан, что держали грубые пальцы Эррора, и ловко выхватили, забирая и головой показывая вперед — на лужи, тянущиеся от двери, оставленные им, пока тот стоял, и от его куртки, что лежала на стуле. Эррор фыркнул и пальцем раз отбил по прилавку, в один шаг отскакивая от него и тяжелым ботинком касаясь пола. В пару шагов оказываясь возле столика, ощущая, как Инк продолжает смотреть. Не просто смотреть, а, кажется, рассматривать. Эррор подхватил куртку, осторожно, чтобы не заляпать себя еще раз. Ткань была тяжёлой от воды, холодной — он только сейчас почувствовал, насколько. После тёплой водолазки Рипера это было почти отрезвляюще. Найтмер молчит. Смотря за тем, как Эррор забирает свою вещь и молча уходит. Пока Инк сидит рядом и продолжает смотреть. — Инк. — он тихо зовет, привлекая к себе внимание. Зарывает руку в белые волосы и мягко поглаживает, наблюдая, как тот в конце концов опускает свои красивые белые глаза с чуть дрогнувшими ресницами. Он смотрит, словно ждет вопроса, но Найтмер лишь опускает руку с волос чуть ниже, на шею. Оставляя в пальцах небольшую прядь волос. — Ты ничего не забыл? — голос звучит мягко, слишком, и Инк моргает пару раз, не понимая, о чем тот говорит. Почему так смотрит и почему так улыбается. На секунду повисает молчание. Буквально секунда. И ее разрывает подошедший Дрим с подносом, на котором стояло две кружки, колечки и тортик. За его спиной было видно, как идет Эррор, причитая на Рипера и держа в руках швабру. Идет слишком напряженный, рука с силой сжимает деревянную ручку. — Держи. — Дрим протягивает Найтмеру кружку и тарелку с медовым тортиком, отвлекая. Тот опускает взгляд на тарелку, поднимает на брата и ухмыляется. — И зачем? — руку с шеи Инка убирает, плавно, поглаживающе. Поглядывая за спину брата, на Эррора, вынужденного убирать за собой. Дрим дернулся от его голоса. Сжал сильнее тарелку, сдерживаясь от желания опустить взгляд, отвести его и сжаться. Но не выдерживает. Отводит. — Можешь не есть. — Дрим протянул пару колечек Инку, замечая, что тот потер рукой свою шею и опустил взгляд. Ненадолго, переводя его к колечкам и к горячему шоколаду. Дрим садится на свое место, замечая, что за ним все это время стоял Эррор со шваброй в руках и отмывал пол. Найтмер не тронул тарелку с куском медового торта. И Дрим, отвернувшись от него, тихо выдохнул. Сам не зная от чего — от грусти, от облегчения или от вины. Проходясь по полу, при этом у самого волосы взъерошены и у лица до сих пор слегка мокрые. Он ведет плечом, потому что одежда мешает двигаться свободно, а собственная голова сосредоточена на том, чтобы не сломать когтями к чертям собачьим швабру. Или не швабру. Он не уверен. Смотрит на поле цветов у его ног, пытаясь различить, где здесь, блять, грязь. — Эррор, дружочек, там у дверей еще. — Рипер говорит чуть громче, но в зале, где из людей пока что были лишь они и те счастливые, кому удалось понаблюдать за сегодняшним зрелищем. Говорит ласково и рукой показывает на дверь. — Иди нахер. — Эррор рычит, разворачиваясь и сдерживаясь от того, чтобы показать ему пару ласковых, но шаг делает к двери ближе. Пытается разглядеть, где он не убрал, и украдкой смотрит на Инка. Он больше не смотрел. Даже не так. Он больше не поднимал глаза от своих рук и стакана, что скоро должен был закончиться. А на поле расцветает черная лоза. Медленная. Верная. Окутывая все поле. Привычно. И на ней расцветают маленькие аметистовые кислицы. А где-то под ними расцветали темно-синие ирисы, тянущиеся к двери, к Эррору. Пальцы перестали сжимать рукоятку так сильно, и когти наконец втянулись назад. Эррор стиснул зубы и выдохнул, осматривая зал, убеждаясь, что убрал все, кроме пятна грязи под их столом, но это Рипер сделает уже сам. Выпрямился и, не оглядываясь, прошел по залу, слыша, как на улице постепенно начинают скапливаться люди, студенты. Стало слишком шумно за окнами. И подходит к стойке, где на него с хитрой улыбкой смотрел Рипер. Он уже хотел было что-то сказать, но Эррор прервал его. — Молчать. — говорит тихо, сквозь зубы, так, что противиться будто опасно. Вдыхает и, пару раз сжав и разжав руку, продолжает еще тише. — Можешь отнести Инку еще шоколада и, я не знаю… — он взгляд опускает, не желая видеть, как Рипер смотрит. Смотрит и, блять, молчит. — Он говорил про какой-то фондан, хер знает что. Если у тебя есть или похожее. — он рукой проводит по волосам, грязные, мокрые, цепляются за пальцы. — Блять. — челюсть сжимается еще сильнее. Плечи напряжены. Рипер молчит. Дает тому время выдохнуть. — А ты? — спрашивает медленно, беря в руки стакан с напитком, сделанный для Эррора. — А я ухожу. Работать. — он смотрит на свой шоколад, что у него пытаются отобрать уже во второй раз. — Отдай. — рычит и выхватывает из чужих рук. — Ноутбук не забудь забрать. И отходит от прилавка, чтобы убрать чертову швабру на место. Рипер отходит от стойки, кидая взгляд на сидящих, и устало ведет плечами, подходя к столикам, чтобы сделать еще один горячий шоколад. Думая, добавить туда что-нибудь, что сделало бы вкус чуть интереснее. На пути к выходу Эррор бросает короткий взгляд на Инка. И, резко отвернувшись, идет на выход, унося в очередной раз собственность заведения с собой. Уже на улице, делая первый глоток. Чувствуя, как холодный ветер заползает под прилегающую одежду и помогает успокоить собственную кровь. Эррор смотрит на голубое небо. Идет мимо людей, заворачивая в сторону дворов, и достает телефон. Сжимая его чуть сильнее, чем нужно. «Я работать» Смотрит на чат еще пару минут. Посматривая на сообщения выше. «Потом расскажешь про улитку». И рывком убирает в карман, даже не надеясь дождаться ответа сейчас. Вдыхает горячий шоколад. Прислушиваясь к запаху от водолазки и думая, что теперь от него воняет как от старого аристократа.