Как бабочки укротили клыки и когти

Утром, едва открыв глаза, Флаттершай вспомнила о вчерашнем полёте. Сердце радостно дрогнуло, и она тут же потянулась рукой к спине — проверить, не приснилось ли ей это чудо. Пальцы нащупали под тканью сорочки лёгкую выпуклость там, где обычно не было ничего. Крылья были на месте. Она облегчённо выдохнула. Скинув одеяло, подошла к окну, распахнула ставни и глубоко вдохнула утренний воздух — свежий, прозрачный, пахнущий мятой и уходящей ночью. Лес только просыпался, и в этом было что-то умиротворяющее. Закрыв окно, она наклонилась к лежанке, где уже возился проснувшийся Энджел, и коротко поцеловала его в розовый носик. Кролик дёрнул ушами — явно пытаясь скрыть довольство за напускной вредностью. Флаттершай хихикнула, поняв его игру, и решила задобрить питомца завтраком. Энджел радостно подтянулся к миске и принялся активно уплетать еду, шумно чавкая. Девушка взяла с тумбочки гребень и принялась аккуратно расчёсывать длинные волосы цвета соломы, которые почти доставали до щиколоток. Движения были мягкими, неторопливыми — она бережно распутывала каждый завиток, стараясь не причинить боли корням. Затем собрала их в высокий хвост, сняла ночную сорочку и надела нежно-зелёное платье в пол с длинным рукавом, а сверху накинула белую кружевную шаль — подарок покойной бабушки, который берегла как зеницу ока. Подошла к зеркалу, разглядывая себя. Недолго думая, украсила волосы обручем с полевыми цветами — мелкими ромашками и васильками. Покрутилась перед отражением, улыбнулась своему отражению и принялась готовить завтрак. Вскоре тарелка опустела, и Флаттершай села на стул у окна. Вздыхала, подперев щеку рукой, и грустно смотрела вдаль, будто надеясь увидеть там кого-то. Кого-то с янтарными глазами и клыкастой улыбкой. Время близилось к обеду. Она просидела так час, другой, третий — впервые за долгое время забыв даже покормить Энджела. Кролик обиженно топал лапкой, но она не замечала. За окном ничего не менялось: только ветер колыхал ветви, только птицы перекликались в вышине. Ей казалось, что этот день тянется бесконечно медленно и скучно. Будто кто-то остановил песочные часы. Вздохнув, она наконец встала, вспомнила про кролика и подошла к столешнице. Только взяла нож для нарезки овощей, как вдруг раздался настойчивый стук в дверь — громкий, требовательный, не терпящий отказа. Флаттершай отложила нож и замерла. Обычно она не открывала тем, кто стучался так яростно. Но что-то — предчувствие, надежда, а может быть, и то и другое — заставило её выдохнуть, схватиться за дверное кольцо и потянуть на себя. На пороге стоял... Дискорд. Но не тот Дискорд, которого она знала. Хотя нет. Это был всё-таки он. Она узнала его только по глазам — янтарным, глубоким, с лёгким вертикальным зрачком. По тому самому торчащему клыку, который придавал его улыбке хищное очарование. И по крыльям — разномастным, одно летучей мыши, другое птичье, что мягко колыхались за спиной. В остальном это был человек. Высокий, худой, почти истощённый. Смуглая кожа, чёрные с обильной сединой волосы, падающие на острые плечи. Длинный нос с горбинкой — греческий, античный — делал его лицо благородным и одновременно хищным. На голове всё ещё красовались рога — один козий, другой олений, но они уже не казались такими пугающими. Одет он был причудливо, как и подобало духу хаоса: тёмный жилет поверх светлой рубахи, странные застёжки, когтистые пальцы, торчащие из рукавов. Флаттершай сделала шаг назад, не в силах вымолвить ни слова. — Здравствуй, — его голос звучал тише, чем обычно, без привычной насмешки. — Ты не узнаёшь меня? — Д-да, узнаю, — выдавила она, вглядываясь в его лицо. — Это т-ты, Дискорд? Он выдохнул с облегчением — будто боялся, что она прогонит его. — Фух, как хорошо. Да, это я. Немного изменил внешний облик. Ну... чтобы не пугать тебя. — А-а-а, понятно, — она помолчала, потом отступила в сторону, пропуская его. — Что ж, заходи. Энджел, увидев незнакомца, тут же забился в угол, пытаясь издать подобие шипения — но получался только жалобный, дрожащий писк. Шерсть на нём встала дыбом. — Малыш, не бойся! — Флаттершай развела руками в успокаивающем жесте. — Это Дискорд. Просто... в другом обличье. Кролик замер, принюхался. Потом, видимо, узнал запах — тот самый, от которого у него шерсть дыбом не вставала последние дни. Успокоился, встал на четвереньки и демонстративно отвернулся, показывая, что ему всё равно. Флаттершай села на стул, указав гостю на кресло у камина. — Спасибо, Флатти, — без грамма наигранности поблагодарил он, опускаясь в кресло. — Ты очень любезна. Её щёки вмиг порозовели от этого ласкового прозвища. Дискорд заметил — и тихо засмеялся. — Что ж, — она сложила руки на коленях, стараясь не смотреть на него слишком пристально. — Пора привыкать к твоему новому обличью. — Это точно. Но знаешь, я могу превратиться обратно. Ради тебя готов временно быть в таком... — Нет-нет! — выпалила она слишком быстро — и, заметив его укоризненно-насмешливый взгляд и приподнятые брови, тут же осеклась. — То есть, я не... — Не стоит, — он поднял ладонь, останавливая её. — Я всё понял. Ты бы предпочла меня больше в человеческом облике, чем... — Вовсе нет! — она впала в замешательство, поняла, что её поймали на противоречии, и смущённо прикрыла лицо ладонями. Дискорд ликовал. Это было заметно по его довольной ухмылке и лёгкому потиранию когтистых пальцев. Энджел, наблюдавший за этой сценой из своего угла, закатил глаза и отвернулся — мол, сами разбирайтесь, я в этом не участвую. — Может, чаю? — предложила Флаттершай, вставая и направляясь к столешнице. — С радостью! — Дискорд устроился в кресле более удобно, насколько позволяли его длинные конечности, и вытянул ноги к камину. Флаттершай достала из верхнего шкафчика баночку с чаем, насыпала горсть в фарфоровый чайник, взболтала и поставила на печку. Рядом положила две глиняные кружки — ту самую, с ромашкой, которую он разбил, а потом склеил магией, и вторую, попроще. Она невольно задержала взгляд на госте. Ей было сложно привыкнуть к его новому облику, хотя она понимала, что это временное колдовство. Эти чёрные с сединой волосы, падающие на крупные плечи. Худое, длинное тело. Невероятно высокий рост — даже сидя, он казался больше, чем она стоя. И конечно, его атрибуты: рога, клык, крылья, когтистые пальцы. Ноги... ноги остались прежними — лев и орёл, копыто и лапа ящерицы. И слава Богу, потому что представить его полностью человеком она пока не могла. Чайник закипел. Флаттершай сняла его с печи, вдохнула горячий пар с душистым ароматом ромашки, разлила по кружкам и поднесла одну Дискорду, другую оставив себе. Села на своё место, подула на чай и приветливо посмотрела на сидящего напротив мужчину. — С ромашкой? — насмешливо спросил он, хотя ответ был очевиден. — Да-а, как видишь, — она отпила маленький глоток. Они пили чай молча. Смотрели в окно, изредка — друг на друга. Тишина была не тяжёлой, а уютной, как старая шаль. Так прошёл день. Незаметно, плавно, словно река, несущая свои воды к вечеру. Когда за окном начало темнеть, Флаттершай встала, отнесла кружки в умывальник и уже собралась доставать продукты для ужина, как Дискорд резко остановил её: — Не стоит. Моя магия поможет. — Но... — Садись и отдыхай. Ты и так много стараешься. Позволь мне помочь. Не успела она возразить, как он взмахнул когтистой рукой — и на столе появилась готовая еда: ароматное рагу, свежий хлеб, салат из летних овощей. Всё аккуратно расставлено, будто невидимый повар потрудился. — Дискорд... Зачем? — Ничего не спрашивай, — он выдвинул для неё стул, жестом приглашая сесть. — Разве я уже ничего не могу сделать для друга? «Друг?» — сердце Флаттершай пропустило удар. С каких это пор?.. Но она не стала спрашивать. Она села. Дискорд устроился напротив, налил из графина ягодный сок в стаканы — ей и себе. Флаттершай прочла короткую молитву, и они вместе принялись за трапезу. Энджел тоже получил свою порцию — нарезанные овощи материализовались прямо в его миске, к немалому удовольствию кролика. Ужин подошёл к концу. Посуда вымылась сама — несмотря на робкие возражения хозяйки. Дискорд даже уступил ей кресло, заметив, что на жёстком стуле ей неудобно. Сам сел на стул напротив. Энджел уже мирно посапывал в своей лежанке. Флаттершай, убаюканная теплом камина и сытным ужином, начала клевать носом. Глаза слипались, голова клонилась набок. Она заснула прямо в кресле. Дискорд заметил это не сразу — только когда её дыхание стало ровным и глубоким. Он тихо поднялся, подложил под её голову подушку, с помощью магии сделав её мягкой, как облако. Бережно укрыл девушку одеялом, потушил лишние свечи, оставив только одну — ту, что горела на столе, отбрасывая тёплые блики на её лицо. Потом сел на стул, придвинул его поближе к креслу — чтобы видеть её. Чтобы смотреть на неё. Он и не думал, что она может быть настолько милой во сне. Спокойной, безмятежной, с лёгкой улыбкой на губах. Светлые ресницы дрожали, щеки чуть порозовели от тепла. Она была похожа на спящую фею из старых легенд — тех, что рассказывают у костра зимними вечерами. Он заметил, что обувь мешает ей — снял балетки, аккуратно поставив их на полу. Потом наклонился, заправил прядь волос, спадающую на глаза, за ухо. Его пальцы — когтистые, неуклюжие — дрожали от этого простого прикосновения. И, глядя на её спящее лицо, освещённое трепещущим пламенем свечи, он прошептал — так тихо, что даже Энджел не услышал: — Флаттершай... Я люблю тебя. ______