Как бабочки укротили клыки и когти

Флаттершай проснулась поутру и, ещё не открывая глаз, улыбнулась — вчерашняя прогулка отозвалась где-то глубоко в животе теплом и трепетом, как те самые розовые бабочки, что вылетели из ладони Дискорда. Она полежала в кровати ещё несколько минут, нежась в воспоминаниях, пока проснувшийся от голода Энджел не начал требовательно теребить край одеяла. — Ох, Энджел... — вздохнула она, открывая глаза. А потом, неожиданно для самой себя, резко сбросила одеяло и, схватив кролика, закружила его в танце по комнате. Энджел, не оценив порыва, посчитал хозяйку безумной, ловко выскользнул из рук и, гордо задрав хвост, ускакал в угол. Флаттершай рассмеялась. — Ты, видимо, считаешь меня сумасшедшей, да? Кролик утвердительно дёрнул носом — да, именно так. — Ах да... — она замерла посреди комнаты, улыбка медленно сползла с лица. — Я такая сумасшедшая, раз чуть не влюбилась в... Стоп. — Не может быть, что я... Она смущённо застонала, закрыв руками лицо, которое мгновенно вспыхнуло румянцем. Энджел, кажется, довольно хмыкнул — насколько вообще может хмыкать кролик, — но тут же снова дёрнул хозяйку за подол: еду, давай еду, а не кружи тут. Флаттершай, благодарная за отвлечение, быстро нарезала свежей моркови и поставила миску перед облизнувшимся питомцем. Пока Энджел с хрустом уплетал завтрак, она заправила постель, сняла ночную сорочку и надела вчерашнее платье — оно до сих пор хранило лёгкий запах лютикового поля и летнего воздуха. Принялась готовить завтрак, тихо напевая мелодию, которая сама сложилась в голове. Она не подозревала, что за окном, притаившись в тени старого дуба, стоял невидимый Дискорд. Он следил за ней — за её лёгкими движениями, за тем, как светлые волосы падают на плечи, за тем, как она напевала, не ведая о зрителе. Вздыхал и в мыслях называл её глупенькой. Но милой. Очень милой. Флаттершай краем уха уловила странный шорох, но, пожав плечами, не придала значения. Позавтракав, она вымыла посуду и решила заняться уборкой — вымела пыль из всех углов, перемыла всю глиняную и фарфоровую посуду, протёрла подоконники. Закончила ближе к обеду, устало вытерла лоб и опустилась в кресло. — Можно немного отдохнуть, — сказала она сама себе. Через четверть часа, набравшись сил, принялась за обед. Энджел тоже получил свою порцию — нарезанные овощи исчезли с удивительной скоростью. Обед прошёл в удивительном спокойствии. Флаттершай заметила, что мысли о Дискорде больше не вселяют в неё животный ужас. Напротив — сердце начинало биться чаще, в груди разливалось приятное тепло, а в животе снова порхали бабочки. — Ах, Дискорд... — положив ложку, она мечтательно уставилась в окно. — Что же ты со мной делаешь? Энджел закатил глаза — насколько это вообще возможно для кролика — и продолжил хрумкать морковью. Закончив с обедом и вымыв посуду, Флаттершай невольно снова подумала о нём. — Где же он сейчас? — вздохнула она, протирая полотенцем тарелку. Подошла к окну — надеясь увидеть знакомую фигуру среди деревьев. Но за окном был только лес, пустой и обычный. Пытаясь отвлечься, она взяла с полки книгу — старый фэнтезийный роман, зачитанный до дыр, — и забралась с ногами в кресло. Чтение помогло, мысли потекли спокойнее, и она уже почти забылась в приключениях героев... Вдруг за окном раздался оглушительный ослиный рёв. Флаттершай вскочила, выронив книгу. Энджел, спавший до этого на лежанке, проснулся и заметался, шерсть на нём встала дыбом. — Спокойно, малыш, — она подхватила дрожащего кролика на руки, прижала к груди. — Что это было? Это был Дискорд. Решив напомнить о себе, он устроил небольшую шалость, но явно перестарался: увидев их испуг, он злорадно хихикнул и взмыл в облака, довольный своей проказой. Энджел дрожал ещё несколько минут, белоснежная шерсть стояла дыбом, а Флаттершай подняла с пола книгу, вернулась в кресло и почему-то без труда нашла страницу, на которой остановилась. Так она провела время до самого вечера — изредка отрываясь от чтения, чтобы попить чай или посмотреть в окно. ─── Вечер опустился на лес мягко, почти незаметно. Звёзды одна за другой зажигались в тёмном небе. Флаттершай в последний раз выглянула в окно — и, хотя там было пусто, поймала себя на мысли, что если бы сейчас за стеклом зажглись два жёлтых глаза, она бы не испугалась. Наоборот — обрадовалась бы. Она отошла от окна и приготовила лёгкий ужин: овощной салат и клубничный сок. Не забыла и про Энджела — протянула ему большой лист салата, который тот с радостью уволок в угол и умял за обе щёки, после чего тут же попросил добавки. Флаттершай рассмеялась, глядя на эту картину, и продолжила ужинать. Сытая и довольная, она начала готовиться ко сну. Умылась, переоделась, погладила Энджела на прощание. А что в это время делал Дискорд? Высоко в небесах, переступая с облака на облако, он мерил шагами небесную твердь. Странное беспокойство грызло его изнутри. Он думал о Флаттершай — о том, правильно ли поступает, что пугает её непрошеными визитами и своим чудовищным видом. «Я дух хаоса, драконикус, чёрт возьми! — подумал он. — Я не должен... Я не могу...» Он не закончил мысль. Просто сорвался вниз, к ней. ─── Флаттершай уже лежала в постели, приготовившись закрыть глаза и уснуть. Но не тут-то было. В окно громко постучали, а следом раздался голос — мрачный, низкий, но почему-то такой родной: — Флаттершай... Ты можешь показаться мне? В его голосе прозвучало что-то странное. Беспокойство. Или... неуверенность? Она скинула одеяло, подошла к окну, распахнула ставни. На подоконнике, вцепившись когтями в дерево, сидел он. Янтарные глаза блестели в темноте. Он выглядел... растерянным. — Дискорд? — тихо спросила она. — Что случилось? — Ничего, — ответил он слишком быстро. — Просто... Неважно. Пойдём со мной на крышу. — Зачем? Ответа не последовало. Он протянул львиную лапу. Флаттершай пожала плечами, взялась за неё — и через мгновение уже сидела на черепичной крыше своей хижины, глядя на звёзды. Дискорд расположился рядом в позе лотоса, его змеиный хвост свешивался вниз и лениво раскачивался. — Ты что-то хотел сказать? — спросила она, повернувшись к нему. В темноте её бирюзовые глаза казались почти светящимися. — Да, — выдохнул он. И слова сами сорвались с языка: — Я больше не хочу тебя пугать. И доводить до слёз. Не хочу, чтобы ты меня боялась. Флаттершай моргнула. Не ожидала. — О, Дискорд... — Что-то не так? — насторожился он. — Всё в порядке, — она мягко улыбнулась. — Просто... не ожидала таких слов от тебя. Спасибо. Он кивнул и невольно улыбнулся в ответ — и в этой улыбке обнажился верхний, самый выдающийся, торчащий клык. Кривой, острый, совершенно неправильный. Флаттершай поймала себя на мысли, что в нём — в этом клыке, в этой неправильности — было что-то невероятно родное. Она не представляла его без этой детали. Они замолчали. Сидели на крыше под звёздами, глядя в бесконечное небо. Тишина была плотной, но не тяжёлой — скорее, священной. Никто не хотел её нарушать. — Давай полетаем, — вдруг сказал Дискорд. Он встал, протянул ей руку. — Что? — переспросила она, не веря ушам. — Полетаем? — Да. — Но я не умею летать... — она растерянно посмотрела на свои руки, на свои плечи. — Теперь умеешь. Не успела она спросить, что это значит, как почувствовала странную, тянущую боль между лопатками. Спина горела огнём — но это было не больно, скорее, похоже на то, как расправляют затекшие крылья. Крылья. Она обернулась — и замерла. За её спиной, мягко колыхаясь на ночном ветру, раскрылись два больших крыла. Светло-жёлтые, длинные, почти прозрачные на просвет, похожие на лепестки полевых цветов. Хрупкие, нежные — как она сама. Она стояла на краю крыши — не человек, не птица. Ангел. — Теперь мы равны, — сказал Дискорд, и в его голосе впервые не было насмешки. — Летим. Он сорвался с крыши, расправив свои разномастные крылья — одно летучей мыши, другое птичье, — и взмыл в небо. Флаттершай осталась стоять. Сердце колотилось где-то в горле. — Ну же, пегаска моя! — крикнул он сверху. — Пегаска? — переспросила она, и уголки губ дрогнули в улыбке. — Да, пегаска. Лети! Она подошла к самому краю. Вдохнула. Сжала кулаки. Раз. Два. Три. Она шагнула в пустоту — и взмахнула крыльями. Ветер подхватил её, понёс вверх, и мир внизу стал маленьким, игрушечным. Флаттершай рассмеялась — от восторга, от свободы, от того, как легко и просто оказалось летать. Без страха, без сомнений. Просто — взмах, и ты паришь. — Наконец-то! — донёсся до неё довольный голос Дискорда. — Я... летаю? — выдохнула она, глядя на свои руки, на пролетающие мимо облака. — Да, душенька, ты летаешь! — он подлетел к ней, похлопал по плечу. — Умница! Она смущённо прикрыла лицо ладонями, пряча улыбку. Они летали среди звёзд, пронзали облака, гонялись за ветром. Дискорд показывал ей созвездия, называл их странными, древними именами, и Флаттершай слушала, затаив дыхание. Ей не хотелось, чтобы этот момент когда-нибудь кончался... Но всему приходит конец. Медленно, нехотя они снизились и опустились на крышу. Флаттершай стояла, еле дыша, крылья за спиной ещё трепетали, не желая складываться. — Это было... — начала она, подбирая слова. — Невероятно? Замечательно? Бесподобно? — подсказал Дискорд. — Чудесно, — закончила она. — Просто сказочно. Он довольно ухмыльнулся. И не стал забирать у неё крылья — оставил. Она была благодарна, сама не зная за что. — Спасибо тебе за эту ночь, — она коснулась ладонью его мохнатой груди — осторожно, будто боялась обжечься. — За полёт. За всё. — Да пустяки, — махнул он лапой, но в голосе его была теплота. — Что ж, — она уже спускалась с крыши, цепляясь за черепицу, — спокойной ночи. — И тебе, душка моя, — сказал он. Мгновение — и его не стало. Только россыпь звёздной пыли медленно оседала на том месте, где он сидел. Флаттершай долго смотрела на эту сиящую пыль, боясь пошевелиться, боясь спугнуть остатки волшебства. Потом вздохнула, зашла в дом, закрыла за собой дверь. Крылья за спиной мягко свернулись и исчезли, будто их и не было. Но память о полёте осталась — тёплая, щемящая, невыносимо сладкая. Она легла в постель, закрыла глаза. И поняла, что теперь уж точно не уснёт. ______