«Там, где драконы дышат жасмином»

‼️ДИСКЛЕЙМЕР‼️ Дорогой читатель! Это пишет вам Зуко — тот самый, который когда-то случайно поджёг косу Рико, а потом полжизни учился не сжигать всё вокруг. В следующей сцене я не сжигал ничего, кроме собственного стыда. Буду краток: если вам нет 18 — закройте этот свиток и представьте, что я просто тренировался с мечом. Если есть — не смейтесь слишком громко, дракон спит. И да, я всё ещё Лорд Огня, поэтому имейте уважение к моим… э-э-э… личным трудностям. «тот, кто после этого полчаса отмывал простыни.» __________________________________________________ Вечерний тренировочный зал был залит оранжевым светом масляных ламп. Солнце давно село за горизонт, и только редкие факелы на стенах бросали пляшущие тени на каменные плиты пола. Рико стояла напротив Зуко, сжимая деревянный меч. Её лоб блестел от пота, волосы выбились из косы, а дыхание было частым и неровным. Две недели тренировок не прошли даром — она уже не выглядела неуклюжим новичкой, но до лёгкости движений Зуко ей было далеко. — Хорошо, — сказал он, обходя её по кругу. — Ты усвоила основные удары. Теперь перейдём к защите и контратакам. — Уже переходим? — простонала Рико, опуская меч. — Может, сделаем перерыв? у меня мышцы горят. — Перерыв — для слабых, — ответил Зуко с лёгкой усмешкой, хотя в его глазах танцевали искры удовольствия. Он любил тренировать её. Любил то, как она злилась, когда у неё не получалось, и как сияла, когда побеждала. Любил… Он отогнал мысль. — Тогда покажи мне что-то новое, — вызвала Рико. — А то скучно рубить чучело. Зуко кивнул, выбрал удобную позицию. — Есть один приём — обезоруживание с захватом. Он сложный, но если ты его освоишь, сможешь вырубить противника, даже не имея преимущества в силе. — Показывай. Он встал напротив, поднял меч. — Ты нападаешь. Я покажу, как перехватить твою руку и завести её за спину. Рико замахнулась, нанесла удар сверху. Зуко легко блокировал, но вместо того чтобы просто отбить меч, скользнул вперёд, перехватил её запястье свободной рукой и резко крутанул, разворачивая её спиной к себе. — Слишком быстро — не поняла! — запротестовала Рико. — Медленнее, — сказал Зуко. — Ещё раз. Они повторили. И ещё. И ещё. Рико запоминала движение, Зуко терпеливо поправлял. — Хорошо, — сказал он на пятый раз. — Теперь я нападаю, а ты защищаешься и пробуешь сделать захват. Он замахнулся (не в полную силу, но достаточно быстро), Рико парировала, скользнула вперёд, схватила его за запястье — и вдруг запуталась в ногах, потеряла равновесие. Зуко рефлекторно поймал её, не дав упасть. Они оказались лицом к лицу, его руки — на её талии, её пальцы — на его плечах. Секунда. Две. — Извини, — выдохнула Рико, отступая. — Ничего, — ответил он, отводя взгляд. Сердце билось быстрее обычного. — Давай ещё раз, — сказала она, возвращаясь в стойку. Он кивнул, и они продолжили. Следующая попытка была успешнее. Рико наконец поняла механику. — Смотри, — сказал Зуко, вставая сбоку от неё. — Руку за спину заводишь не рывком, а плавно. И следи за своим центром тяжести. — Покажи на мне, — попросила Рико, поворачиваясь к нему спиной и протягивая меч вперёд. Зуко замер на миг. Потом шагнул ближе, левой рукой перехватил её запястье, а правой прижал её руку к спине, заламывая. Всё по инструкции. Технично, чисто, без лишней силы. Но Рико не ожидала, что он сделает это так резко. Запястье непривычно вывернулось, лопатку кольнуло — и из её горла вырвался короткий, низкий стон. Это был звук, который нельзя было спутать ни с болью, ни со смехом. Тихий. Грудной. Почему-то… сексуальный. Зуко замер. Его пальцы, только что жёстко державшие её руку, разжались, будто чешую обожгли. Он отскочил на шаг, потом на два. Краска залила его лицо — от шеи до самых корней волос, скрытых хвостом. Рико не поняла. — Что? Я что-то не так сделала? — спросила она, массируя запястье. Зуко не мог говорить. Он смотрел в сторону, изо всех сил стараясь не смотреть на неё. Сердце колотилось где-то в горле, внизу живота разливался жар. — Всё правильно, — выдавил он. — Техника… верная. — Тогда почему ты… — Я пойду, — перебил он, отступая к двери. — У меня срочные дела. — Зуко! — Рико шагнула за ним. — Эй, мы же только что начали! Я что, зря отрывалась от дракона? Она схватила его за руку за правую, горячую, сбитую тренировками. Он не обернулся. Стоял к ней спиной, и его плечи были напряжены, как струны. — Мне пора, — повторил он, и голос его сел, стал хриплым, чужим. Рико не понимала, что происходит. Но что-то было не так. — Зуко… ты меня напугал? Что случилось? — Ничего, — ответил он, мягко, но твёрдо освобождая руку. — Продолжим завтра. И вышел в коридор, даже не взглянув на неё. Рико осталась стоять посреди тренировочного зала, сжимая деревянный меч. — Что с ним? — спросила она у пустоты. Пустота не ответила. Зуко не шёл — он летел по коридорам. Хорошо, что уже стемнело и слуги разошлись. Хорошо, что никто не видел его лица красного, как флаг Нации Огня, покрытого каплями пота, которые не имели ничего общего с тренировкой. Он пробежал через сад, не замечая ни жасмина, ни фонтана. Ноги несли его к покоям автоматически — туда, где можно запереться, спрятаться, не видеть ничьих глаз. Ворвавшись в спальню, он захлопнул дверь, задвинул засов. Прислонился к косяку, закрыл лицо руками. Дыхание было частым, рваным. — Это не она, — прошептал он. — Это просто… случайность. Рефлекс. Но тело знало правду. Он опустил взгляд. Под тонкой тканью штанов отчётливо обозначилась припухлость — та самая, которую он не мог контролировать, сколько бы ни убеждал себя в обратном. — Нет, — сказал он вслух. — Только не это. Не она. Он выпрямился, прошёл к кровати. Сел на край, тяжело дыша. В голове кружились обрывки: её стон. Её губы, когда она просила показать приём. Её запах, когда он прижимал её спиной к себе. — Нет, — повторил он уже слабее. Но пальцы уже расстёгивали пояс. Засов был надёжен. Дверь — тяжёлая, дубовая. Никто не войдёт. Никто не увидит. Зуко сидел на краю кровати, сжимая край матраса со всей силы. Штаны были ещё застёгнуты, но он чувствовал пульсацию там, внизу — настойчивую, горячую, требующую выхода. — Это неправильно, — прошептал он, глядя в пол. — Она моя подруга. Она… Он не договорил. Потому что внутри, в самой тёмной глубине, другой голос — хриплый, жадный — твердил: «Её стон. Её губы. Её тело, прижатое к тебе». Зуко закрыл глаза, надеясь, что темнота поможет. Но темнота только усилила образы. Она стояла к нему спиной. Её волосы пахли жасмином и чем то сладким. Когда он заломил ей руку, она выгнулась — совсем чуть-чуть — и он почувствовал тепло её тела через тонкую ткань тренировочной рубашки. И этот стон. Не крик. Не всхлип. Низкое, грудное «м-м-м», вырвавшееся непроизвольно, от неожиданности и резкой смены положения. Этот звук ударил прямо в низ его живота, заставив мышцы сократиться. Он открыл глаза. Посмотрел на свою руку, которая всё ещё лежала на поясе. — Чёрт, — выдохнул он. И расстегнул штаны. Он стянул их вместе с нижним бельём, сел, прислонившись спиной к спинке кровати. Член был уже наполовину твёрдым, и при виде собственного возбуждения по лицу разлилась новая волна жара стыд смешивался с острым, животным нетерпением. Он никогда не позволял себе думать о ней так. Никогда. Даже когда они были подростками, когда он случайно замечал, как очерчивается её грудь под тонким шёлком, он отводил глаза, запрещал себе, отгонял мысли. Лу Тена. Клятва. Дружба. Но сейчас Лу Тена не было. А она была — живая, тёплая, смеющаяся над шутками Сокки, поправляющая, выбившаяся прядь из косы во время тренировки. Зуко сжал член в ладони медленно, нерешительно и замер от того, как резко отозвалось тело. Головка была горячей, влажной от первой капли смазки. — Рико, — прошептал он, и собственный голос показался чужим, низким, почти умоляющим. Он провёл рукой вверх, потом вниз, закрыв глаза. И впустил её. «Она всё ещё стояла перед ним — в его фантазии — но теперь не спиной. Он развернул её, прижал к стене тренировочного зала. Её глаза — тёмные, большие — смотрели на него с удивлением, но не страхом. — Ты хотел меня научить? — спросила она, и её голос звучал ниже, чем в реальности, с хрипотцой. — Учи. Он вжимался в неё бедрами, чувствуя, как её живот прижимается к его напряжённому члену даже сквозь ткань. Она не отталкивала. Она положила руки ему на плечи и чуть приоткрыла губы. Те самые губы — пухлые, чуть припухшие после тренировки, когда она облизывала их от напряжения. — Поцелуй меня, — прошептала фантазийная Рико. И он поцеловал. Вживую он сжал член крепче, ускорил движения, представляя, как её рот открывается под его губами, как их языки встречаются — влажно, жадно, без нежности. Как она стонет уже в поцелуй — тем самым низким, грудным стоном, который сводит его с ума. — Да, — выдохнул Зуко, чувствуя, как напряжение растёт в паху, разливается теплом по ногам. В фантазии он задирает её рубашку — грудь — не большая, упругая, с кремовыми сосками, которые он хочет взять в рот. Он наклоняется, проводит языком по одному, и она выгибается, запуская пальцы в его волосы. — Зуко… — Ещё, — шепчет он ей в грудь. В реальности он перехватывает член мокрой ладонью, двигается быстрее, почти грубо. Представляет, как входит в неё медленно, потому что она узкая и горячая внутри, как огонь. Как она вскрикивает, когда он заполняет её до конца, как его имя срывается с её губ снова и снова. — Рико, — стонет он уже вслух, забыв о тишине. — Рико… Фантазия становится ярче: он видит её лицо — раскрасневшееся, с полузакрытыми глазами, с прикушенной губой, когда он двигается в ней всё быстрее, глубже, почти грубо. Её волосы рассыпались по плечам, лента упала на пол. Она обхватывает его бёдрами, притягивает ближе, и он чувствует, как она сжимается вокруг него, приближаясь к краю. — Не останавливайся, — шепчет она. — Не останавливайся, Зуко. Он уже не может. Напряжение в паху достигает предела, всё тело выгибается в дугу, и он кончает — громко, со стоном, который больше похож на рык. Тёплые капли падают на живот, на грудь, на простыню — он не успел даже подставить руку.» Несколько секунд он сидит неподвижно, тяжело дыша, глядя в потолок. Сердце колотится где-то в горле, в висках стучит кровь. Член медленно опадает, оставляя после себя липкое, влажное пятно. — Что я сделал, — шепчет он, и это не вопрос. — Что я делаю. Он долго сидел так опустошённый, грязный, презирающий себя. Потом встал, дошёл до умывальника, намочил тряпицу и начал вытирать живот и грудь. Каждое касание напоминало ему, кого он представлял на месте своей руки. Рико. Он посмотрел на себя в зеркало. Красное лицо, растрёпанные волосы, блестящие от пота глаза. — Ты больной, — сказал он своему отражению. — Ты хуже Озая. Но даже стыд не мог стереть удовольствие. Даже отвращение к себе не могло заставить его забыть, как хорошо было в тот момент, когда он позволил себе хотеть. Он натянул чистые штаны, застирал грязные. Налил чайник, зажёг огонь машинально, не думая. Выпил кружку обжигающего чая, надеясь, что боль во рту перекроет чувство вины. Не перекрыла. Он знал, что завтра не сможет смотреть ей в глаза. Не сможет тренироваться, стоять близко, поправлять её стойку. Каждое прикосновение будет отдаваться в паху, каждый её вздох — разжигать этот запретный огонь. Он лёг на кровать, уставился в потолок. — Что мне делать? — спросил он у темноты. Темнота молчала. Зуко не спал почти до утра. Он лежал в темноте, уставившись в потолок, и прокручивал в голове одно и то же: её стон, своё тело, запретные фантазии, липкий стыд после. Несколько раз он вставал, пил воду, ходил по комнате, но мысли возвращались, как на привязи. Под утро он забылся тяжёлым, тревожным сном, полным обрывков: жасминовый запах, её руки, обхватывающие его шею. Проснулся он от того, что в дверь постучали. — Лорд Зуко, заседание Совета через час, — голос секретаря был ровным и ничего не выражал. — Скоро буду, — ответил Зуко хрипло. Он сел на кровати, провёл ладонью по лицу. Взглянул на простыни чистые, он сменил их ночью, чтобы не видеть следов. Встал, подошёл к умывальнику. Холодная вода помогла, но не до конца. В зеркале отражался человек, которого он не узнавал. Красные глаза, растрёпанные волосы, на скулах лихорадочный румянец. Лорд Огня, повелитель Нации, который прошёл войну, изгнание, предательство отца и развалился от одного девичьего стона. — Тряпка, — прошептал он себе. Он оделся, нацепил корону — привычный ритуал, который всегда помогал собраться. Сегодня не помог. Заседание Совета тянулось бесконечно. Зуко сидел во главе стола, кивал докладчикам, подписывал бумаги, делал замечания. Но мысли его были не здесь. Они бродили по тренировочному залу, по гроту, по саду везде, где могла оказаться Рико. Он не знал, встретит ли её сегодня. И хотел ли встречать. После Совета он ушёл в кабинет, завалил себя отчётами. На обед не вышел велел принести еду в комнату. Весь день он прятался, как нашкодивший мальчишка, и ненавидел себя за это. К вечеру он понял, что так не может продолжаться. Он должен был увидеть её. Хотя бы для того, чтобы убедиться: вчерашнее — случайность, гормональный всплеск, ничего больше. Он пошёл в грот. Рико была там. Сидела на корточках у драконьей головы и что-то говорила Золотому дракону тихим, ласковым голосом. Она переоделась в простое домашнее платье цвета утренней зари. Увидев Зуко, она поднялась, и в её глазах мелькнуло облегчение. — Зуко! Ты пришёл. Я уже думала, ты заболел. Вчера ты так странно убежал… — Всё нормально, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Дела. Много дел. Он подошёл к дракону, машинально погладил его по шее. Лун приоткрыл глаз, выпустил маленькое облачко дыма и снова задремал. — Ты не пришёл на тренировку, — заметила Рико. — И не отвечал на стук в дверь. — Был занят. — Зуко, — она подошла ближе и вдруг коснулась его руки. — Ты какой-то не такой. Что случилось? Её пальцы были прохладными, мягкими. Он смотрел на них, прижатые к его запястью, и чувствовал, как от этого простого прикосновения по телу разливается жар. Тот самый жар, который он так старательно заливал холодной водой. — Ничего, — ответил он, отступая на шаг. Его рука опустилась вниз, к поясу — она не контролировала это движение. Он отвёл её в сторону, сделал вид, что поправляет тунику. — Ты врёшь, — сказала Рико. — Я тебя знаю. Ты краснеешь, когда врёшь. Как сейчас. Он поднял глаза, встретился с её взглядом. Тёмные, глубокие глаза, в которых отражались лампы грота. Губы чуть приоткрыты как тогда, перед стоном. — Просто устал, — выдавил он. — Иди к дракону. Мне нужно проверить запасы мяса. Он развернулся и почти выбежал из грота. В саду он остановился у фонтана, прислонился к холодному камню. — Ты трус, — сказал он себе. — Ты самый настоящий трус. Ты готов сражаться с целой армией, но не можешь посмотреть в глаза девушке. Он закрыл лицо руками. Рико догнала его через несколько минут. Вышла из грота, увидела его у фонтана и подошла медленно, осторожно — как к раненому зверю. — Зуко, — позвала она. Он не обернулся. — Зуко, пожалуйста. Скажи мне, что происходит. Если я сделала что-то не так — скажи. Если я тебя обидела — извини. Но не отворачивайся. — Ты не сделала ничего, — ответил он глухо. — Это я… это во мне. — Что в тебе? Он повернулся. Его лицо было красным, глаза блестели — то ли от невыспанности, то ли от слёз, которые он не позволил себе выплакать. — Рико, — начал он и запнулся. — Ты для меня… ты была всегда… подругой. Частью семьи Лу Тена. Я не имею права… — На что? — тихо спросила она. — На то, чтобы думать о тебе так. Она шагнула ближе. — Так — как? Зуко молчал. Слова застревали в горле. Как он мог сказать ей, что вчера, лёжа в своей постели, он кончал, представляя её губы, её грудь, её тело под собой? — Не важно, — сказал он. — Просто… дай мне время. — Время на что? — На то, чтобы понять, кто я и что я чувствую. Рико посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. Потом протянула руку и взяла его ладонь — сухую, горячую, дрожащую. — Хорошо, — сказала она. — Я дам тебе время. Но помни, Зуко: я никуда не ухожу. Я здесь. Рядом. Не прячься от меня, ладно? Он сжал её пальцы, не в силах ответить. — Ладно, — прошептал он. Она отпустила его руку и пошла обратно к гроту, оставив его стоять у фонтана, под звёздами, которые видели его позор и его надежду. Зуко вернулся в свои покои поздно. Разделся, лёг в кровать, но не спал. Смотрел в потолок и думал. Он больше не мог отрицать. Каждая клетка его тела кричала, что он хочет Рико. Не как подругу, не как сестру, не как память о брате. Как женщину. Как свою женщину. Но что он мог ей дать? Он был Лордом Огня — связанный долгом, обязательствами, Мей, которая всё ещё ждала от него чего-то. Он был чудовищем, которое носило корону, «украденную» у лучшего человека. Он был тем, кто однажды уже предал всё, что можно предать. — Она заслуживает лучшего, — прошептал он. — Не такого, как я. Но даже этот голос, голос благоразумия, голос стыда — не мог заглушить другого, тихого, упрямого: «А если она захочет тебя? Если ты ей небезразличен?» Он закрыл глаза и вспомнил, как она смотрела на него сегодня у фонтана. Не с жалостью. Не с укором. С теплом. С заботой. — Рико… Он произнёс её имя, и на этот раз в его голосе не было только страсти. Была надежда. И страх. И что-то ещё, совсем новое, чего он боялся назвать. Возможно, любовь. Он повернулся на бок, и закрыл глаза. Спать не хотелось. Думать — тоже. Но мысли шли сами. Он уснул под утро, и ему приснился дракон — золотой, летящий над жасминовым садом. А на спине у него сидела девушка с алыми лентами в волосах и смеялась. Он проснулся с улыбкой на губах. Впервые за долгое время.