«Там, где драконы дышат жасмином»

Зуко искал Сокку полдня. Тот не был в своей комнате, не обедал с Аангом и Катарой, не тренировался в зале. — Он в саду, — буркнула Тоф, когда Зуко в третий раз прошёл мимо неё. — У старой драконьей статуи. Сидит и ест яблоки. Если ты ему надоешь, я не виновата. Зуко кивнул и пошёл в сад. Сокка действительно сидел у статуи — развалившись на траве, закинув руки за голову и жуя яблоко. Рядом валялся бумеранг и какой-то потрёпанный свиток. — Лорд Огня собственной персоной, — лениво протянул Сокка, не вставая. — Какими судьбами? Налоги обсуждать? Или, может, хочешь научиться метать бумеранг? — Сокка, — Зуко остановился в трёх шагах — Мне нужно с тобой поговорить. — Валяй. Зуко помолчал, собираясь с мыслями. Внутри всё кипело — от стыда, от решимости, от злости на самого себя. — насчёт моей подруги. Сокка приподнял бровь, откусил от яблока. — Ту, которая изучает дракона? Симпатичная, с красной ленточкой? Конечно, помню. Мы вместе убирали грот, она смеётся над моими шутками. Что с ней? — Ничего, — быстро сказал Зуко. — Я просто… — он запнулся. — Она тебе нравится? Как девушка? Сокка перестал жевать. Посмотрел на Зуко долгим, оценивающим взглядом. — Это допрос? Или ты сводничеством решил заняться? — Ответь на вопрос. Сокка отбросил огрызок. Его весёлое лицо стало серьёзным. — Ладно. Нравится. Она красивая. Умная. Не боится драконов. — Он помолчал. — И вообще, она… другая. Не такая, как все при дворе. Я давно хотел пригласить её куда-нибудь, но не знал, как ты к этому отнесёшься. Зуко сжал челюсть. — Почему ты должен спрашивать моё разрешение? — Потому что она твоя… ну, «подруга». Я не хотел лезть в чужие отношения. — У нас с ней нет отношений, — отрезал Зуко. — Не в том смысле. Мы друзья. И я хочу, чтобы она была счастлива. Сокка наклонил голову, изучая его. — И поэтому ты пришёл ко мне? — Я хочу предложить тебе план. — План? — Сокка усмехнулся. — Звучит заговорщицки. Выкладывай. Зуко сел на траву напротив, положил руки на колени. — Я помогу вам. Организую свидание. Выделю ресурсы — лучшее вино, закуски, покрывала. Лодку на озере, беседку с фонариками. Всё, что нужно. Я буду рядом, подстраховывать. Если что-то пойдёт не так — вмешаюсь. Сокка слушал, и его брови поднимались всё выше. — То есть ты хочешь свести меня с Рико? За мной ещё и подглядывать? — Он фыркнул. — Зуко, это звучит как признание в том, что ты сам в неё влюблён, но боишься подойти. — Неправда, — слишком быстро ответил Зуко. — Ага, — протянул Сокка. — Тогда… зачем тебе это? Зуко отвернулся, посмотрел на статую дракона, которая возвышалась над ними. — Потому что… я не могу дать ей того, чего она заслуживает. Я Лорд Огня, у меня обязательства, Мей, в конце концов. А ты — свободный человек, который умеет смешить её. Она с тобой улыбается. Со мной она будет грустить. Сокка помолчал, переваривая услышанное. — И ты готов просто… отдать её? Как вещь? — Не отдать, — Зуко повернулся, и в его глазах горело отчаяние. — Помочь. Сделать так, чтобы у неё был выбор. Хороший выбор. — А если она выберет не меня? — Тогда я буду рад, что она выбрала сама. Сокка долго смотрел на него так долго, что Зуко захотелось встать и уйти. Потом Сокка вздохнул, покачал головой и протянул руку. — Ладно. Ты странный, Зуко. Очень странный. Но я согласен. Зуко пожал его руку — крепко, по-мужски. — Спасибо. — Только условие, — добавил Сокка. — Если она спросит, зачем ты это делаешь — я скажу правду. Я не умею врать тем, кто мне нравится. — Скажешь, — кивнул Зуко. — Но сначала дай мне шанс. Они обговорили детали: завтра, вечер, сад, лодка, потом беседка. Зуко запишет всё, что нужно, отдаст распоряжения слугам, сам будет следить, но так, чтобы не попадаться на глаза. — Ты уверен? — спросил Сокка, когда они расходились. — Нет, — честно ответил Зуко. — Но другого способа я не вижу. Он ушёл, оставив Сокку сидеть у статуи с недоеденным яблоком. Сокка посмотрел ему вслед, покачал головой. — Дурак, — сказал он вслух. — Вы оба дураки. И пошёл готовиться к свиданию. Сокка подошёл к Рико на следующее утро, когда она выходила из грота с блокнотом в руках. — Привет, — сказал он, стараясь выглядеть непринуждённо. — Слушай, я тут подумал… Мы всё время убираем у дракона и треплемся о всякой ерунде. Может, сегодня вечером сделаем что-то другое? Рико удивлённо подняла бровь. — Например? — Например, я знаю одно отличное место в саду. Там фонтан, утко-черепахи, вообще красота. И Зуко обещал выделить нам… то есть, я раздобыл немного вина и закусок. — Он мысленно выругался на проговорку. — Ну, хочешь? Рико посмотрела на него внимательно, но потом улыбнулась. — Хорошо. А то я в последнее время только и делаю, что пишу и глажу дракона. Развеюсь. — Отлично! — Сокка чуть не подпрыгнул. — Тогда встречаемся в саду, когда солнце начнёт садиться. Он ушёл, чувствуя на себе взгляд Рико. Кажется, она что-то заподозрила, но не подала виду. Зуко готовился к вечеру как к военной операции. Он лично проверил каждый пункт: покрывала должны быть мягкими и чистыми, вино — сладким, как Рико любила (он помнил, она говорила как-то об этом за ужином), закуски — свежие, фрукты — нарезанные. Лодку спустили на воду, беседку украсили бумажными фонариками. — Всё в порядке, Лорд Огня, — доложил старший слуга. — Никто не будет мешать. — Хорошо, — кивнул Зуко. — Вы свободны. Вечером в саду никого не должно быть. Слуги разошлись, а Зуко остался стоять у окна, глядя на закатное небо. «Ты делаешь правильно, — сказал он себе. — Она будет счастлива. Ты не имеешь права вставать у неё на пути». Но внутри что-то ныло — тупая, глухая боль, которую он не мог объяснить, или не хотел. Он выбрал место наблюдения старая драконья статуя в восточной части сада, скрытая кустами жасмина. Оттуда был виден и фонтан, и беседка, и озеро. И никто не мог заметить его, если он не высовывался. Он пришёл туда за час до назначенного времени — чтобы никого не спугнуть, чтобы убедиться, что всё готово. А потом пришли они. Рико выглядела по-другому. Она надела простое, но изящное платье цвета слоновой кости, волосы распустила, Сокка был в своей лучшей куртке — чистой, без дырок. Они сели на покрывало у фонтана. Сокка откупорил вино, разлил по кубкам. Рико сделала глоток, улыбнулась. — Ты умеешь выбирать вино, — сказала она. — Это всё Зу… — Сокка вовремя прикусил язык. — Это я. Я умею. У нас на Южном полюсе с этим туго, но я научился. Рико рассмеялась. Зуко, спрятавшись за статуей, сжал кулаки. Она смеялась. Не так, как с ним натянуто, вежливо. А по-настоящему, открыто. Они ели, болтали, кормили утка-черепах Сокка рассказывал какую-то историю, активно жестикулировал, и Рико хохотала так, что слёзы выступали на глазах. Потом они пошли к озеру. Сокка помог ей сесть в лодку, подал руку. Рико опёрлась, и его пальцы задержались на её ладони дольше, чем требовалось. Зуко видел это. Зуко видел всё. Лодка медленно плыла по воде, Сокка грёб, Рико смотрела на закат и улыбалась. О чём они говорили — было не слышно, но смех доносился и до статуи. Когда они вернулись на берег, Сокка снова подал ей руку и на этот раз не отпустил. Рико не убрала ладонь. Они пошли так, держась за руки, к беседке. Зуко почувствовал, как в груди разливается что-то тяжёлое, горячее. Он хотел отвести взгляд, но не мог. «Это то, чего ты хотел, — напомнил он себе. — Она счастлива. Сокка — хороший парень. Всё идёт по плану». Но внутри поднималась злость. Непонятная, иррациональная, от которой хотелось выскочить из укрытия и разорвать их сплетённые руки. Он заставил себя дышать глубже. Беседка сияла фонариками. Сокка и Рико сели на скамью, лицом к заходящему солнцу. Он что-то говорил, она слушала, её голова была чуть наклонена. Потом Сокка замолчал. Повернулся к ней. Наклонился. Зуко замер. Со стороны казалось, что они целуются. Огоньки фонариков падали на них мягким светом, тени сливались в одну. Было не разобрать — касаются ли они губами друг друга или просто замерли в дюйме от поцелуя. Но Зуко не хотел разбирать. Он выдохнул — долго, облегчённо, как после долгой битвы. — Всё правильно, — прошептал он. — Так и должно быть. Он развернулся и пошёл прочь, стараясь ступать тихо, чтобы не спугнуть момент. Прошёл через сад, через дворец, не глядя по сторонам. В коридоре столкнулся с Мей, бросил короткое: «Извини, занят», — и скрылся в своих покоях. Закрыл дверь. Прислонился к ней лбом. Внутри бушевало. Он не понимал, что это за чувство облегчение? Горечь? Злость? Он сделал то, что должен был. Он помог другу. Он дал Рико шанс на счастье. Но почему же хотелось разнести всю комнату? Он ударил кулаком в дверь раз, другой. Боль в костяшках принесла секундное облегчение. — Потому что ты идиот, — сказал он себе. — Потому что ты сам хотел быть на его месте. Потому что ты любишь её, а отдал другому. Он отошёл от двери, упал на кровать, раскинув руки. В потолке отражались блики от свечей. Где-то в гроте, наверное, вздыхал дракон. А в беседке, возможно, Рико сейчас целовалась с Соккой. И Зуко сам это организовал. — Гениально, — прошептал он с горькой усмешкой. — Просто гениально. Он закрыл глаза, но перед ними всё равно стояла картина: их тени, слившиеся в одну, фонарики, её распущенные волосы. Он ненавидел Сокку. Нет — он завидовал ему. И ненавидел себя за то, что не посмел даже попробовать. «Ты трус, — сказал он себе. — Ты самый настоящий трус. И теперь ты будешь стоять в стороне и смотреть, как другой строит с ней счастье». Он перевернулся на живот, уткнулся лицом в подушку. Впервые за долгое время ему хотелось не править, не сражаться, не доказывать. Просто исчезнуть. Но завтра нужно было вставать. Завтра нужно было поздравлять Сокку и делать вид, что он рад. Эту роль он сыграет. Как сыграл всё, что от него требовалось. А внутри — пусть умирает. Зуко вновь не спал всю ночь. Он лежал на спине, уставившись в потолок, и прокручивал в голове одну и ту же картину: фонарики в беседке, две тени, сливающиеся в одну. Её распущенные волосы. Его рука на её талии. Сокка. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. В груди клокотала злость — на Сокку что согласился, на себя, на весь этот дурацкий план, который казался таким правильным ещё вчера днём. — Ты идиот, — прошептал он в темноту. — Ты клинический идиот. Он сел на кровати, запустил пальцы в волосы. Корона свалилась ещё вечером, валялась на полу. Он поднял её, покрутил в руках холодный металл, символ власти, которая не давала ему права даже на обычное человеческое чувство. — Кого ты обманываешь? — спросил он себя. — Ты не из-за короны. Ты из-за страха. Ты боялся сказать ей. Боялся, что она отвергнет. Боялся, что Лу Тен с небес проклянёт тебя. Боялся, что Мей устроит скандал. Боялся того, что скажут советники. Он встал, подошёл к окну. Луна висела низко, желтая, как янтарь. Сад внизу казался чужим — там, в беседке, он оставил её с другим. — Я сам отдал её ему, — прошептал он. — Сам. Организовал свидание, выделил ресурсы, спрятался за статуей и смотрел, как он берёт её за руку. Как она смеётся. Как… Он не договорил. Комок подкатил к горлу. — И что теперь? Поздравлять их? Хлопать по плечу и говорить: «Вы прекрасная пара»? Жить с этим? Смотреть, как она каждый день улыбается ему, а не мне? Он ударил кулаком по подоконнику. Боль вновь отрезвила, но не помогла. — Ты сглупил, Зуко. Сглупил, как мальчишка. Ты не имел права решать за неё. Ты не спросил, хочет ли она быть с Соккой. Ты не спросил, может быть… — он запнулся, — может быть, она хотела бы быть с тобой. Он вспомнил все их вечера в гроте. Как она гладила дракона, как смотрела на него, когда думала, что он не видит. В этих взглядах было что-то… тёплое. Нежное. Может быть, даже большее, чем дружба. — А ты променял это на план, — выплюнул он. — Идиот. Сентиментальный, трусливый идиот. Он отошёл от окна, упал в кресло. Закрыл лицо руками. Внутри было пусто и горько. Облегчения, которое он ожидал, не наступило. Вместо него глухая тоска и злость, которую не на кого выплеснуть, кроме себя. — Я должен был сказать ей, — прошептал он. — Должен был подойти, взять за руку и сказать: «Рико, ты мне нравишься. Больше, чем просто подруга. Больше, чем память о брате. Я хочу быть с тобой». Он поднял голову, посмотрел в тёмное окно. Там, за стеклом, спал сад, где он отдал её другому. — А теперь поздно. Под утро он провалился в тяжёлый, беспокойный сон. Ему снилась Рико. Она стояла у дракона, гладила его по морде и что-то шептала. Потом обернулась, посмотрела на него и в её глазах была такая боль, что у него сжалось сердце. — Зачем ты отдал меня ему? — спросила она. — Ты не спросил меня. Я не хотела этого. Он открыл рот, чтобы ответить, но не смог. Язык прилип к нёбу. — Ты трус, — сказала она холодно. — Ты всегда был трусом. Она отвернулась и ушла в темноту грота, а дракон закрыл глаза и выпустил облако дыма, которое задушило Зуко. Он проснулся в холодном поту. — Это был сон, — выдохнул он, прижимая ладонь к груди. — Просто сон. Но внутри всё колотилось. Он встал, налил воды, выпил залпом. Подошёл к зеркалу — красные глаза, растрёпанные волосы, корона, всё ещё лежащая на полу. — Что ты теперь будешь делать? — спросил он своё отражение.