«Там, где драконы дышат жасмином»

‼️ДИСКЛЕЙМЕР‼️

Данная глава содержит сцены откровенного характера, предназначенные для читателей старше 18 лет. Если вам нет восемнадцати, пожалуйста, пропустите эту главу. Автор не несёт ответственности за самостоятельное решение продолжить чтение. __________________________________________________ Приезд Айро был как глоток свежего воздуха и одновременно как ураган, врывающийся в затхлый покой дворца. Рико узнала о нём первой слуга прибежал в грот, запыхавшись, и выпалил: «Генерал Айро прибыл! С тремя сундуками!» Золотой дракон поднял голову, выпустил облачко дыма, будто тоже удивился. Она выбежала во двор как раз в тот момент, когда Айро слезал с повозки. Постаревший, с ещё более пышной бородой, в простой дорожной одежде, он улыбался так тепло, что у Рико защипало в носу. — Дядя Айро! — она бросилась к нему, обняла, и он прижал её к себе, похлопал по спине. — Дитя жасмина, — сказал он с мягкой грустью. — Ты всё ухаживаешь за драконом? — Ухаживаю, — ответила Рико, отстраняясь. — А вы что привезли? Айро повернулся к сундукам, похлопал по крышке самого большого. — Сокровища. Но не золото. Древние свитки, книги, записи. О драконах. Об истинной природе огня. О магии, которую народы забыли. Из дворца вышел Зуко. Он был в официальном одеянии — видимо, только что с Совета. Завидев дядю, он ускорил шаг. — Что за сундуки? — спросил он, обнимая Айро короче, но искреннее. — То, что я спрятал много лет назад, — ответил Айро. — После того как обучился у драконов. Ран и Шоу показали мне тайны огня, которые я не имел права уносить с собой. Но и оставить их там, где они могут пропасть… тоже не мог. Войны Солнца, любезно передали мне их. Он открыл один из сундуков. Рико ахнула. Внутри лежали свитки в кожаных тубусах, книги в металлических переплётах с вытисненными редкими животными, отдельные листы пергамента, покрытые идеальной каллиграфией с рисунками огненных спиралей. — Это же… бесценно, — прошептала Рико, протягивая руку, чтобы коснуться, но не решаясь. — Именно поэтому я привёз их сюда, — Айро закрыл сундук. — Их нельзя держать в обычной подвале. Нужно специальное помещение. Надёжное. И доверять я могу только двоим. Он посмотрел на Зуко, потом на Рико. Зуко скрестил руки на груди. — Я выделю комнату. Есть одна в старом крыле библиотеки маленькая, каменная, без окон. Дверь толстая, с засовом. — Идеально, — кивнул Айро. Комната оказалась именно такой, как описал Зуко тесный каменный мешок без единого окна, с тремя металлическими стеллажами вдоль стен. В центре стоял тяжёлый дубовый стол и два стула. Свет давали масляные лампы, их пришлось зажечь сразу, потому что темнота была непроглядной. Сундуки перетащили слуги. Айро лично проверил дверь массивная, обитая железом, с тяжёлым засовом снаружи и таким же внутри. — Я запру вас снаружи — уточнил он. — А смысл? — удивился Зуко. — Мы просто разберём документы, разложим по полкам. — Смысл в том, что эти свитки не должны попасть в чужие руки, — Айро говорил серьёзно, без тени улыбки. — В них описаны техники магии огня, которые могут уничтожить города. Даже необученный человек, прочитав некоторые свитки, сможет натворить бед. Рико почувствовала, как по спине побежали мурашки. — Поэтому, — продолжил Айро, — пока вы внутри, засов должен быть задвинут. Никто не войдёт. — А если мы захотим выйти? — спросил Зуко. — Я позже приду и открою, раньше чем вы разложите свитки и книги. Айро оглядел комнату, остался доволен. Вышел в коридор, махнул слугам, чтобы те поставили сундуки внутрь. — Я заварю чай, — сказал он. — Начинайте разбирать. Засов закрылся с глухим, зловещим звуком. Зуко не хотел этим заниматься. Он сел на стул, вытянул ноги, взял первый попавшийся свиток и сделал вид, что читает. На самом деле он следил за Рико из-под полуопущенных век. Она стояла у стеллажа, доставала свитки, раскладывала по полкам, делала пометки в своём блокноте. Свет ламп падал на её лицо, высвечивая родинку под глазом блеск в глазах. Она была сосредоточена красива. Зуко поймал себя на том, что смотрит на её руки как они перебирают пергамент, как оглаживают корешки книг. Вспомнил, как эти руки касались его на тренировках недавних, жарких, таких, от которых ему по ночам не спалось. — Ты хоть смотришь, что читаешь? — спросила Рико, не оборачиваясь. — Конечно, — соврал Зуко. — Тогда перескажи. Он замялся. Свиток, который он держал, оказался о размножении огненных саламандр. Он прокашлялся. — Неважно. Это второстепенно. Рико хмыкнула, покачала головой и вернулась к работе. Айро принёс чай. Тяжёлый глиняный чайник, две кружки, блюдце с фруктами. Поставил на стол, пожелал удачи и вышел. Засов снова закрылся. Зуко налил себе чаю, отхлебнул. Рико не притронулась. — Будешь? — спросил он. — Потом. Я хочу закончить с этим разделом. Она ушла в дальний угол, скрытая стеллажом. Зуко остался сидеть у стола, пить чай и смотреть на пустое пространство, где только что была она. Он выпил первую кружку. Потом вторую. Где-то на середине третьей он почувствовал странное тепло не приятное, а давящее, изнутри. Сначала он списал на духоту. Но потом жар усилился, разлился по груди, опустился в пах. — Чёрт, — прошептал он, расстёгивая воротник. Чай Айро был особенным, он не знал этого, но старый генерал всегда добавлял в свой напиток травы, которые разжигают внутренний огонь. Для себя чтобы согреться в дороге. Для Зуко это стало катализатором того самого «пламени», которое драконье обучение вскрыло в нём, а постоянное подавление чувств к Рико заставило вновь бурлить в запретных глубинах. Жар ударил в голову, в пах, в каждую клетку. Зуко встал, пошатнулся, схватился за стол. Кружка упала, разбилась, он не слышал звон. В ушах шумело. В паху распирало так, что каждое движение причиняло боль. — Рико… — хрипло позвал он. Но она не услышала была за стеллажом, бормотала себе под нос о классификации свитков. Он сделал шаг, второй и рухнул на пол. Тело выгнуло дугой. Дыхание стало рваным, громким, почти стоном. Руки судорожно сжались в кулаки. Тут Рико и услышала. Стук не равномерный, а какой-то… глубокий, влажный. Она замерла, прислушалась. Потом выглянула из-за стеллажа и увидела его лежащего на боку, скорчившегося, красного, как медь. — Зуко! — она бросилась к нему, упала на колени. Потрогала лоб — он был раскалённым, как печь, из которой только что вынули хлеб. — Ты горишь! Я приведу лекаря! Она подскочила к двери, дёрнула за ручку. Дверь не открывалась. Она рванула сильнее. Потом ещё. Засов был задвинут снаружи. Она шарила пальцами по металлической пластине, искала задвижку, но в темноте и панике ничего не находила. — Дядя Айро! — закричала она, колотя кулаками в дубовые доски. — Помогите! Кто-нибудь! Голос утонул в толще камня и дерева. Окон в комнате не было никто их не услышит. Она колотила ещё и ещё, срывая костяшки. — Рико, — раздался сзади хриплый, слабый голос. — Перестань. Она обернулась. Зуко смотрел на неё, его глаза блестели от жара, на лбу выступили капли пота. — Не умирай! — выкрикнула она, подлетая обратно. — Слышишь? Не смей! Сейчас я ещё попробую… Она хотела встать, но он схватил её за руку сильно, горячей ладонью, обжигающей даже через ткань. — От такого не умирают, — прошептал он. Его взгляд скользнул вниз — по своему телу, к тому месту, где штаны натянулись огромной болезненной припухлостью. Рико проследила за его взглядом и замерла. Даже сквозь плотную ткань было видно он возбуждён до предела, до боли, до искажения черт лица. Его член стоял так твёрдо, что казался раскалённым стержнем. — Ох, — выдохнула Рико. Краска залила её лицо, шею, грудь. — Что… что нам делать? Она сама не поняла, как спросила «нам», а не «тебе». Спустя полчаса Рико сидела на каменном полу, привалившись спиной к стене, и смотрела на Зуко. Он лежал на боку, поджав колени к животу, и тяжело, прерывисто дышал. Его лицо было мокрым от пота, на лбу вздулись вены, а глаза золотые, расширенные — блестели в свете масляных ламп. Он дрожал. Не от холода от жара, который пожирал его изнутри. — Чёрт, — прошептал он, стискивая зубы. — Мне уже больно. Рико видела, как его пальцы впиваются в собственную рубашку, как мышцы живота напрягаются и расслабляются в судорожном ритме. Она видела припухлость под тканью штанов огромную, болезненную, пульсирующую в такт его дыханию. Она отвела взгляд, закусила губу. — Что нам делать? — спросила она снова, хотя уже догадывалась. — Отойди в дальний угол, — выдохнул Зуко. — Закрой глаза и уши. И не оборачивайся. Мне придётся… кое-что сделать. Чтобы помочь себе. Она поняла. Покраснела так, что шея и уши запылали. Но не стала спорить. Поднялась, прошла в самый дальний угол комнаты туда, куда почти не доставал свет ламп. Села на пол лицом к стене, подтянула колени к груди. Закрыла глаза ладонями. Заткнула уши пальцами. — Сделано, — сказала она. Сзади послышался шорох. Звук расстёгиваемого ремня. Тяжёлое, сбивчивое дыхание Зуко — и первые, сдавленные стоны. Даже сквозь заткнутые уши Рико слышала их. Низкие, рваные, полные боли и напряжения. Она зажмурилась сильнее, вжалась лбом в холодный камень, стараясь думать о чём угодно, только не о том, что он делает там, в полутьме. Но мысли не слушались. Она представляла его руку на себе. Его пальцы, сжимающие собственный член горячий, твёрдый, пульсирующий. Как он двигает, как пытается достичь разрядки, чтобы жар спал. Стоны становились громче, отчаяннее — но финала не было. — Не получается, — услышала она сквозь шум в ушах. — Рико… не получается. Она убрала руки от ушей, но не обернулась. — Что? — Жар сильнее, — его голос был хриплым, почти незнакомым. — Я не могу… сам. Рико сидела, вцепившись пальцами в колени. Сердце колотилось где-то в горле. Внутри шла война — между стыдом и желанием помочь, между страхом и чем-то другим, горячим, что она прятала от себя все эти недели. — Может… — она запнулась. Слова застревали в горле. — Может, я тебе помогу? Тишина. Такая плотная, что слышно было, как потрескивают фитили в лампах. — Что? — его голос сорвался на шёпот. — Я тебе помогу, — повторила Рико, заикаясь, но твёрже. — Если позволишь. Она услышала, как он сглотнул. Как зашуршала одежда — он, наверное, приподнялся на локтях. — Рико… ты… — он не договорил. Она медленно повернулась. Он сидел, прислонившись спиной к стене, штаны расстёгнуты, но член всё ещё скрыт тканью нижнего белья. Его лицо было красным, мокрым от пота или от слёз? Она не знала. В глазах стыд, надежда, желание. — Я справлюсь, — сказал он, отводя взгляд. — Не справишься. Я вижу. Она подползла к нему на коленях, по холодному камню. Остановилась в полуметре. Протянула руку и коснулась его влажной щеки. Он вздрогнул, но не отстранился. — Позволь, — сказала она тихо. Он смотрел на неё долгий, тяжёлый взгляд. Потом закрыл глаза и кивнул. Она не знала, с чего начать. Её пальцы дрожали, когда она коснулась его ремня расстегнула пряжку, потянула за край. Зуко помог чуть приподнял бёдра, и она стянула штаны вместе с бельём до середины бёдер. В комнате стало ещё жарче. Она увидела его. Член стоял вертикально, твёрдый до предела, горячий настолько, что вокруг него, казалось, дрожал воздух. Кожа была натянута, головка блестела от влаги, вены вздулись. Она никогда не видела мужской орган так близко. Никогда не прикасалась к чужому телу так интимно. Но сейчас не было времени на стеснение. — Прости, если сделаю больно, — прошептала она. Она обхватила его ладонью. Он был тяжёлым. Обжигающе горячим. Пульсировал в её руке, как живое сердце. — Ох… — выдохнул Зуко, и в этом выдохе были облегчение и боль, надежда и страх. Она сжала чуть крепче, провела ладонью вверх от основания до головки. — Рико… — его голос сорвался на стон. Сладкий, долгий, почти молящий. Она почувствовала, как по её телу разливается жар не от ламп, не от него, а изнутри. Как низ живота сжимается в тугой узел, как грудь тяжелеет, как между ног становится влажно. Но сейчас не время думать об этом. Она начала двигать рукой медленно, неумело, но он не жаловался. Наоборот, его бёдра сами приподнимались навстречу, в такт её движениям. Он откинул голову к стене, закрыл глаза, и с его губ срывались тихие, рваные стоны. — Рико… Рико… Она ускорилась. Чувствовала, как он пульсирует в её ладони, как напрягаются мышцы живота, как его пальцы впиваются в каменный пол. — Ещё, — прошептал он. — Пожалуйста, ещё. Она сжала сильнее, задвигала быстрее, и тогда он кончил. С глухим, вымученным стоном, выгибаясь дугой, запрокидывая голову так, что хрустнула шея. Тёплые капли попали ей на руку, на его живот. Он дрожал, сжимался, отпускал, снова сжимался и наконец обмяк. Глаза его были закрыты. Лицо бледное под слоем пота. — Зуко? — позвала Рико. Он не ответил. Она потрогала его лоб он всё ещё был горячим, но уже не раскалённым. Пульс частым, но ровным. Он просто потерял сознание от перегрева, от облегчения, от всего, что случилось. Она аккуратно привела его одежду в порядок, натянула штаны, застегнула ремень. Села рядом, прислонилась спиной к стене и взяла его голову к себе на колени. Она не знала, сколько прошло времени. Минуты, часы потеряла счёт. Сидела на холодном каменном полу, прислонившись спиной к стене, а голова Зуко покоилась у неё на коленях. Тяжёлая, горячая, с мокрыми от пота волосами, выбившимися из пучка. Она боялась пошевелиться вдруг разбудит, вдруг он не проснётся совсем. Дыхание его выровнялось. Глубокое, ровное, без хрипоты. Щёки всё ещё горели, но жар спал она проверяла лоб каждые несколько минут, прикладывая тыльную сторону ладони. Рико смотрела на его лицо. На шрам, который серебрился в полумраке. На сомкнутые веки, длинные ресницы она никогда не замечала, какие у него длинные ресницы. На губы, чуть приоткрытые, сухие после всего. Внутри у неё всё дрожало. Не от страха — от того, что она сделала. От того, как её пальцы сжимали его, как он стонал, выкрикивая её имя. От того, что на её руке до сих пор оставались следы — липкие, остывшие. Она не жалела. Но шок не проходил. Когда Зуко открыл глаза, она не сразу поняла. Сначала он просто дышал глубже, осознаннее. Потом веки дрогнули, приоткрылись золотые глаза, мутные со сна, сфокусировались на её лице. — Рико? — голос был хриплым, чужим. Она выдохнула — облегчённо, протяжно. — Ты жив. Он медленно сел, поморщившись. Провёл рукой по лицу, потрогал лоб всё ещё тёплый, но уже не раскалённый. Огляделся. Комната, стеллажи со свитками, масляная лампа на столе. Дверь заперта. Воспоминания вернулись не сразу — рывком, как холодная вода. Чай, жар, её рука. Он покраснел. До корней волос, до шеи, до кончиков ушей. — Рико… я… — он не знал, с чего начать. — Прости. Это всё… чай… я не хотел… Она покачала головой, перебивая. — Это был мой выбор. — Но ты не должна была… — Я сама предложила. Помнишь? Он замолчал. Сидел, опустив голову, сжимая край своей рубашки. В горле пересохло, и он не мог поднять на неё глаза. А Рико смотрела на него. На его спутанные волосы, на красные пятна на шее, на руки, которые всё ещё дрожали. И чувствовала, как по её телу разливается волна жара стыда, неловкости, чего-то ещё, что она не умела называть. Вид у неё был шокирующим. Лицо бледное, губы припухшие, глаза широко раскрытые, как у человека, который только что пережил землетрясение и ещё не понял, жив ли он. Она сидела, и не могла выпрямиться — потому что, если бы выпрямилась, её бы зашатало. — Ты… как ты? — спросил он, наконец поднимая взгляд. — Не знаю, — честно ответила она. — Я только что… — Она запнулась, махнула рукой. — Я не знаю. Он хотел что-то сказать, но не успел. Снаружи раздался звук — скрежет засова. Потом шаги, и знакомый голос: — Ребята, вы там? Я принёс поесть, задержался… О, дверь опять заела. Сейчас, секунду. Айро. Зуко и Рико переглянулись. Он — с ужасом. Она — с таким же ужасом, смешанным с облегчением. Засов поддался со второго раза. Дверь распахнулась. На пороге стоял Айро с подносом, на котором дымилась каша и стоял кувшин с соком. Он посмотрел на них. На Зуко — растрёпанного, с красными пятнами на лице, в мятой рубашке, которая задралась, открывая живот. На Рико — сидящую на полу, с припухшими губами, и с мокрыми глазами, которые она пыталась спрятать. Айро ничего не сказал. Он поставил поднос на стол, развернулся и вышел. Задвинул засов за собой. — Я вернусь через пятнадцать минут, — донеслось из-за двери. — Приведите себя в порядок. Рико вскочила, как ужаленная. Поправила одежду отряхнула колени. Посмотрела на свои руки — на тыльной стороне ладони остались следы. Она быстро взяла с пола какую-то тряпицу — подстилку для свитков — и лихорадочно вытерла пальцы. Зуко сидел, глядя в стену, и не двигался. — Нам нужно… — начала Рико и осеклась. — Нам нужно выглядеть так, будто ничего не случилось. — Ты права — сказал он глухо. Пятнадцать минут прошли как одно мгновение. Они привели себя в относительный порядок — она заколола волосы, он застегнул рубашку. Но её лицо всё ещё горело, как и его он не мог смотреть на неё, не краснея. Айро открыл дверь ровно через четверть часа. Взглянул на них — оценивающе, спокойно. — Выходите, — сказал он. — Вам обоим нужно выспаться. Рико шагнула к выходу первой. Прошла мимо Айро, не поднимая глаз, и он увидел, как её щёки залиты краской — от подбородка до ушей, до самой шеи. Она не обернулась. Просто ушла по коридору, быстро, почти бегом, оставив за собой запах жасмина. Зуко поднялся, пошатнулся, опёрся о стену. — Дядя… Айро подошёл, положил руку на его плечо. — Я заварю тебе успокоительный чай. Без трав. — Он помолчал. — А потом мы поговорим. Если ты захочешь. Зуко кивнул. Вышел в коридор — и увидел вдалеке её спину, исчезающую за поворотом. Краска на его лице загорелась с новой силой. Айро вздохнул, взял поднос и пошёл за ним, бормоча себе под нос что-то про молодость, глупость и то, что он слишком стар для таких сюрпризов.