«Там, где драконы дышат жасмином»

Рико уже проснулась, когда дверь открылась. Она сидела на кровати, и заплетала волосы в косу. Увидев Зуко с пыльным кожаным тубусом в руках она замерла. Его лицо было взволнованным. — Ты где был? — спросила она, опуская руки. — Искал твоё прошлое. — Он сел рядом на кровать, положил тубус на колени. — И нашёл. Она посмотрела на потрёпанную кожу, на выцветшую красную ленту, которая рассыпалась при первом прикосновении. Внутри что-то ёкнуло — не страх, предчувствие. — Что это? — Письма. Твоего деда. К Азулону. Она не дышала. — И завещание. — Какое завещание? Он открыл тубус, достал свитки — старые, пожелтевшие, с печатями, которые она никогда не видела. Аккуратно развернул первый, протянул ей. — Читай. Рико взяла бумагу дрожащими пальцами. Глаза пробежали по строкам — и мир замер. Она провела пальцем по иероглифам, по выцветшим чернилам. Голос деда — она почти слышала его, хриплый, усталый, но твёрдый. «Я прошу тебя, как друга, как брата, которого у меня не было — возьми её во дворец. Пусть растёт среди тех, кто может её защитить...» — Он просил Азулона забрать меня, — прошептала Рико. — Не только просил, — ответил Зуко. — Читай дальше. Она дочитала до конца. До приписки Азулона: «Выполнено. Девочка принята во дворец». И подпись — алая, твёрдая, властная. Лорд Огня, который когда-то внушал ужас всей стране, здесь был просто другом, который сдержал слово. — Он не бросил меня, — сказала она. — Даже после смерти. Он позаботился. — Твой дед знал, кому доверять, — сказал Зуко. Она отложила письмо, взяла второй свиток с несколькими печатями. — А это? — Завещание. Она развернула. Нотариальные отметины, подписи свидетелей, гербовые печати Нации Огня. Она читала, и её глаза расширялись. — Это... это невозможно. — Всё законно, — сказал Зуко. — Твой дед владел поместьем с жасминовыми садами. Землями вокруг него. Виноградниками. Домом. Всё это переходит к тебе. Ты — единственная наследница. Рико подняла на него взгляд. В нём смешалось недоверие, облегчение, боль столько всего, что она не могла вымолвить ни слова. — Я не безродная, — наконец выдохнула она. — У меня есть поместье. Земли. Я... — Ты владелица целого состояния, — закончил он. — И никогда не была «безродной авантюристкой». — Почему мне никто не сказал? — Потому что те, кто знал, либо умерли, либо скрывали. Озай уничтожал документы тех, кто был ему неугоден. Твой дед был честным человеком. Слишком честным для отца. Зуко помолчал, потом добавил. — Но теперь ты знаешь правду. Он обнял её, прижал к себе, и она уткнулась лицом в его плечо. — Что мне делать с этим? — спросила она. — Всё, что захочешь. Можешь продать, можешь оставить, можешь жить там, если надоест дворец. — Надоест дворец? — она подняла голову. — С тобой? — Я могу переехать. — Он сказал это так просто, будто речь шла о смене рубашки. — Ты не можешь просто так взять и переехать в поместье. У тебя Нация Огня, совет, налоги... — Нация Огня никуда не денется на неделю. А совет может и подождать. — Он посерьёзнел. — Хочешь съездить туда? Посмотреть на дом, где ты родилась? На жасминовые сады? Рико смотрела на него долгим взглядом. В его глазах — золотых, тёплых — не было ни капли сомнения. — Да, — сказала она. — Поедем. Вместе. — Вместе, — повторил он. Она взяла его руку, сжала пальцы.

***

Дорога до поместья заняла полдня. Повозка тряслась по просёлочным дорогам, мимо полей и лесов, которые постепенно редели, уступая место холмам, покрытым одичавшими кустами. — Скоро, — сказал Зуко, вглядываясь вперёд. — Я вижу крышу. Она посмотрела туда же. Из-за деревьев показался старый каменный дом — не дворец, конечно, но крепкое, добротное здание с высокой крышей и трубами. Вокруг запущенный сад, где жасмин разросся так, что закрывал окна первого этажа. Повозка остановилась у ворот. — Вот мы и приехали, — сказал Зуко, спрыгивая и протягивая ей руку. Рико опёрлась на его ладонь, спустилась. Смотрела на дом, и в груди теснилось что-то большое, тёплое — то ли узнавание, то ли память, которую она не знала, что хранит. — Я помню эти ступени, — сказала она. — Дед сидел здесь, вечером, курил трубку и смотрел на звёзды. Они вошли во двор. Жасминовые кусты одичали, но цвели густо, пьяняще, так что воздух стал сладким и тяжёлым. Пчёлы кружились над белыми соцветиями, и Рико закрыла глаза, вдыхая запах детства. — Почти не изменилось, — прошептала она. — Почти? — переспросил Зуко. — Немного запущено. Но запах тот же. Дверь в дом оказалась не заперта — замок сгнил, и створка поддалась с лёгким скрипом. Внутри было темно и пыльно. Свет пробивался сквозь щели в ставнях, оставляя на полу золотые полосы. Они прошли в главный зал. Высокий потолок, тёмные балки, каменный пол. В центре — большой камин из тёмного камня, холодный, пустой. А над ним, в массивной резной раме, висел портрет. Рико подошла ближе. Старик с седой бородой, проницательными глазами и лёгкой улыбкой сидел в кресле, положив руку на книгу. Те же тёмные волосы, что и у неё, только с проседью. Та же прямая осанка. И жасминовый цветок на столике рядом. — Дедушка, — выдохнула она. Зуко стоял у неё за спиной, молчал. Она подняла руку, коснулась рамы. Пальцы дрожали. — Я почти забыла, как он выглядит. А теперь смотрю — и помню всё. Она стояла, глядя в глаза старика, который когда-то качал её на коленях и рассказывал про драконов. — Зажги камин, — попросила она. Зуко щёлкнул пальцами — искра сорвалась с кончиков пальцев, и поленья, приготовленные кем-то много лет назад, занялись ровным пламенем. Жар разлился по залу, отгоняя сырость. — Садись, — сказала Рико, опускаясь на скамью перед камином. Он сел рядом. Их колени почти касались. — В завещании, — начала она, глядя в огонь, — не только поместье и земли. — А что ещё? — Золото. Драгоценные камни. Дед копил всю жизнь. Для меня. Зуко не удивился. — Это меняет дело? Она повернулась к нему. — Да. Я хочу восстановить поместье. На эти деньги. Починить крышу, вставить окна, расчистить сад. Сделать так, чтобы оно снова жило. Он кивнул. — Хорошая идея. — Я хочу превратить его в... место, где дети-сироты смогут найти дом. Он молчал. — Школу? — спросил наконец. — Не только. Приют, мастерские, сады. Чтобы они учились ремеслу, ухаживали за жасмином, помогали друг другу. И чтобы никто никогда не чувствовал себя безродным. — Я хочу назвать это место «Жасминовый дом». Зуко взял её за руку. — Твой дед был бы горд. — Да, я знаю. Они сидели у камина, глядя на портрет старика, который смотрел на них с лёгкой, мудрой улыбкой. Пламя освещало зал, отбрасывало тени на стены, на их сплетённые руки. — Я всё сделаю, — сказала Рико. — Потрачу эти камни и золото не на платья или украшения. А на дом. На детей. На жизнь. — Я помогу, — сказал Зуко. — У тебя своих дел полно. — Для тебя у меня всегда есть время. Она повернулась, посмотрела ему в глаза — золотые, тёплые, как огонь в камине. — Ты тоже будешь приезжать? — Каждую свободную минуту. Она улыбнулась. — Договорились. Ночь упала на поместье. Зуко зажёг ещё несколько свечей, и свет разлился по залу, освещая тёмные углы и старую мебель, укрытую пыльными простынями. — Пойдём, — сказала Рико, вставая. — Я хочу посмотреть дом. Они пошли по коридору — медленно, заглядывая в каждую комнату. Спальни, пустые и холодные, гостиная с зашторенными окнами, столовая, где на столе до сих пор стоял подсвечник с оплывшими свечами. Каждая вещь здесь хранила память, даже если сама Рико её не помнила. В конце коридора была дверь. Чуть приоткрытая, с резной ручкой. — Здесь был кабинет дедушки, — сказала Рико, и голос её дрогнул. Она толкнула дверь. Комната была небольшой, с высоким книжным шкафом, заваленным свитками, и массивным дубовым столом у окна. На столе чернильница, высохшая до дна, перо, стопка пожелтевшей бумаги. Рико скинула пыльную накидку и села в кресло. Зуко стоял в дверях, не решаясь войти. Она потянула ручку ящика стола. Ящик поддался с лёгким скрипом. Внутри лежал конверт старый, пожелтевший, запечатанный красным воском с оттиском жасминового цветка. На конверте было написано: «Моей маленькой жасминовой веточке. Рико». Она разорвала печать дрожащими пальцами. Внутри — короткое письмо, написанное твёрдым, но уже старчески дрожащим почерком. «Моя Рико. Если ты читаешь это, значит, я уже не рядом. Но я хочу, чтобы ты знала: ты всегда была моей гордостью. Там, в ящике, лежит кое-что для тебя. Маленький жасмин, который всегда будет цвести. Носи его, и помни: ты не одна. Твой дед». Она опустила руку в ящик. Пальцы коснулись деревянной шкатулки. Она достала маленькую коробочку, открыла. На бархатной подкладке лежал серебряный цветок жасмина изящный, с тонкими лепестками, с крошечной жемчужиной в центре. Подвеска. Простая, но прекрасная. Зуко подошёл, взял подвеску, застегнул цепочку на шее. Серебряный жасмин коснулся её ключиц, и она почувствовала странное тепло — будто дедушка снова был рядом. — Теперь я всегда буду носить его. Зуко взял её за руку. — Ты готова идти дальше? Она кивнула. — Готова. Они прошли по всему дому — заглянули в каждую комнату, открыли каждый шкаф, провели пальцами по пыльным корешкам книг, стоявших на полках. В гостиной Рико остановилась у окна, глядя на сад, который начинал сереть в предрассветных сумерках. Жасминовые кусты, ещё не тронутые солнцем, казались призрачными, но она знала скоро они зацветут снова. — Нам пора, — сказала она тихо, не оборачиваясь. — Мы вернёмся. Но сейчас — нужно ехать. Зуко подошёл, обнял её со спины, поцеловал в макушку. — Вернёмся, — сказал он. — И всё здесь заживёт. Они вышли из дома, закрыв за собой дверь. Кучер уже ждал их у ворот — он успел отдохнуть, напоить лошадей и запрячь их заново. Повозка стояла наготове, и две гнедые нетерпеливо перебирали копытами, чувствуя скорый отъезд. Рико последний раз оглянулась на дом. На тёмные окна, на крышу, на жасминовые кусты, которые всё ещё хранили память о её деде. — Ты готова? — спросил Зуко, помогая ей забраться в повозку. — Готова, — ответила она. На её шее блеснула серебряная подвеска-жасмин. Повозка тронулась. Лошади бодро зашагали по дороге, увозя их от поместья, которое ждало своего часа. Рико смотрела назад, пока дом не скрылся за поворотом, а потом повернулась вперёд — туда, где вставало солнце. А утром они поехали обратно во дворец, чтобы начать новую жизнь — не только для себя, но и для тех, кто когда-нибудь найдёт свой дом в жасминовых садах.

***

Повозка въехала в столицу под вечер. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багрянец и золото — цвета, которые обычно успокаивали. Но не сегодня. Ещё издалека Рико заметила что-то странное над дворцовыми шпилями кружила большая тень. Сначала она подумала, что это облако. Потом что стая птиц. Но когда повозка подъехала ближе, тень сложилась в знакомый силуэт. — Цзинь Лун? — не веря своим глазам, прошептала она. Зуко вгляделся. — Это он. Дракон парил над башнями впервые с расправленными крыльями. Огромные, золотистые, они рассекали воздух с лёгкостью, которой никто от него не ожидал. Он кружил, набирая высоту, потом складывал крылья и падал вниз, чтобы в последний момент снова распахнуть их и взмыть вверх. Из его пасти вырывались радостные крики громкие, трубные, похожие на звук боевого рога. — Его крылья окрепли, — сказал Зуко, и в его голосе смешались гордость и тревога. — Теперь он может летать. — А значит, скоро сможет полноценно дышать огнём, — закончила Рико. — Не только искрами. Они переглянулись. Радость за дракона мгновенно столкнулась с пониманием того, что творится внизу. А внизу творился хаос. Дворцовый двор напоминал растревоженный муравейник. Солдаты в полном вооружении бегали туда-сюда, выкатывали катапульты, натягивали тетивы арбалетов. Генерал, весь красный, с перекошенным от крика лицом, размахивал руками: — Целься выше! Выше, я сказал! Не в дракона — выше! Чтобы спугнуть, а не подбить! — Но, генерал, если он нападёт... — Он не нападёт! — рявкнул кто-то из слуг, пробираясь между солдатами, это был один из немногих которые помогали ухаживать за драконом — Я его знаю! Он безобидный, как котёнок! — Котёнок размером с дом? — огрызнулся арбалетчик. — Размер не главное! У него добрые глаза! — У дракона не бывает добрых глаз! Слуги, которые знали дракона, бегали между рядами солдат и пытались объяснить, что дракон не опасен. Их не слушали. Молодая горничная Ми, заступавшаяся за Рико прислуга, чуть не плакала: — Он никогда никого не тронул! Он ел из наших рук! Он чихал искрами, и от этого только загорались свечи! — Свечи? — переспросил генерал, не понимая, о чём речь. — Ну, в гроте! — Что ещё за грот? Никто не знал о драконе официально. Только некоторые слуги, приближённые и советники, которые делали вид, что не замечают. А теперь тайна вырвалась наружу — в прямом смысле. Дракон вылетел из грота сам — видимо, решил, что крылья уже достаточно крепкие, чтобы покорить небо. Катапульты натянули. Арбалеты взвели. — Огонь по готовности! — скомандовал генерал. — НЕТ! Голос Зуко прорвал шум, как раскалённый нож масло. Он спрыгнул с повозки, не дожидаясь, пока она остановится, и побежал к катапультам. Рико выскочила следом. — Стоять! — заорал Зуко, и солдаты замерли, узнав Лорда Огня. — Отставить! Опустить оружие! Генерал побледнел, но попытался возразить: — Лорд Зуко, этот зверь... — Это мой дракон! — Зуко шагнул к нему, и в его глазах загорелось пламя — Он живёт в моём гроте, ест из моих рук и ни разу не причинил вреда. Ты понял? Генерал сглотнул. — Понял. — Тогда убери катапульты. И арбалеты тоже. Если хоть одна стрела полетит в него — ты ответишь лично передо мной. — Но как же... — Я сказал — убери! Генерал, пятясь, отдал приказ. Солдаты, начали разворачивать орудия, опускать тетивы. Рико смотрела в небо. Дракон кружил, и, казалось, не замечал суеты внизу. Он был слишком счастлив — впервые чувствовал ветер под крыльями, впервые видел мир с высоты. А потом он увидел Рико. Он сложил крылья и камнем полетел вниз. — Он падает! — закричал кто-то. — Это конец! — заверещала служанка. Но Рико не отступила. Стояла посреди двора, и ждала. Дракон неуклюже приземлился на землю — тяжело, поднимая облако пыли и щебня. Когти пропахали борозды в каменных плитах. Крылья с шумом распахнулись, замедляя падение. Он приземлился в нескольких шагах от неё. Поднял голову. Глаза его — янтарные, огромные — смотрели на неё с радостью и ожиданием. — Привет, красавец, ну ты и устроил переполох. Дракон чихнул искрой. Она пролетела мимо её уха и попала в шлем какого-то солдата. Солдат заверещал, но никто не обратил внимания. Главное — все были живы. Дракон стоял посреди двора, тяжело дыша после полёта, и его золотистая чешуя переливалась в лучах закатного солнца. Крылья, огромные, шириной в несколько десятков локтей, были всё ещё расправлены, он не спешил их складывать, будто наслаждался ощущением свободы. Солдаты, несмотря на приказ Зуко, не опустили все арбалеты. Некоторые замерли в нерешительности, пальцы на спусковых крючках дрожали. Дракон был слишком близко. Слишком огромен. Слишком страшен. — Он сейчас... он же... — прошептал кто-то. — Дышит огнём? — выдохнул другой. — Я видел, как он чихнул искрой! Генерал, пятясь, пытался восстановить порядок, но его голос сорвался на фальцет. И тут один из молодых солдат, тот самый, в которого попала искра, не выдержал. Страх пересилил приказ. Он вскинул арбалет, натянул тетиву до упора и прицелился дракону в глаз. — Не стрелять! — заорал генерал, но было поздно. В ту же секунду Рико выскочила вперёд. Она не думала — просто действовала. Раскинула руки, заслоняя собой дракона, и встала между арбалетом и золотистой мордой. — Не смейте! — крикнула она, и голос её, звонкий, как натянутая струна, разнёсся по всему двору. — Если хотите тронуть его — сначала троньте меня! Солдат замер. Его палец застыл на спусковом крючке. Он смотрел на Рико — на её распущенные волосы, на глаза, полные такой ярости и отваги, что у него перехватило дыхание. — Опусти, — сказал Зуко тихо, но так, что холодок пробежал по спинам всех, кто стоял рядом. Солдат опустил арбалет. Руки его тряслись. — Я… я думал… — Ты не думал, — перебил Зуко. Он подошёл к Рико, встал рядом. — Это мой дракон. Он живёт в моём гроте, ест из моих рук и никогда, слышите — никогда не причинял вреда. Если я узнаю, что кто-то поднял на него оружие — ответите передо мной лично. Он обвёл взглядом солдат, слуг, генералов. — Дракон остаётся во дворце. Он будет летать. Это приказ. Всем ясно? — Ясно, — нестройно ответили несколько голосов. — Не слышу! — ЯСНО! — рявкнули уже все. — Тогда разойдитесь. И уберите эти катапульты, пока я их не сжёг вместе с теми, кто их прикатил. Солдаты засуетились. Арбалеты опустились, катапульты покатили обратно в арсенал. Слуги, которые защищали дракона, с облегчением выдохнули. Пожилая уборщица, та самая, которая когда-то нагрубила Рико, перекрестилась и прошептала: — Спасибо, госпожа. Спасибо. Рико даже не взглянула на неё. Она повернулась к дракону, погладила его по морде там, где чешуя была мягче, теплее. — Ты напугал всех, дурак ты этакий, — сказала она. Дракон чихнул — маленькой искрой, безобидной — и ткнулся носом в её плечо. — Пошли домой, — сказал Зуко, положив руку на шею дракона. Они медленно пошли через двор к гроту. Дракон тяжело ступал, иногда спотыкаясь — крылья отяжелели после долгого полёта, и он не привык к ним. Рико шла слева, Зуко — справа. Солдаты расступались перед ними, кто-то крестился, кто-то кланялся. Дети, выглядывавшие из окон, махали руками. Дракон, заметив их, мотнул головой и чуть не сбил фонарный столб. — Аккуратнее, — сказал Зуко. Они вошли в грот. Дракон сразу рухнул на подстилку, свернулся кольцами и закрыл глаза. Крылья его всё ещё были чуть приоткрыты — видимо, мешали. Рико села рядом, погладила по чешуе. — Устал, — сказала она. — Первый полёт всегда выматывает, — ответил Зуко, опускаясь на колени, чтобы рассмотреть крылья. Он осторожно расправил одно, провёл пальцами по перепонке. Кожа была тёплой, упругой, с едва заметными прожилками — как лист, пронизанный солнечным светом. — Крепкие, — сказал он. — Размах стал больше. Теперь он может летать по-настоящему. Не просто планировать — парить, набирать высоту, делать круги. — Огонь придёт следом. Когда крылья окрепнут окончательно, он сможет дышать не только искрами. Настоящим пламенем. — дополнила Рико. Она посмотрела на дракона. Тот открыл один глаз, посмотрел на неё — и снова закрыл. — Мы не можем держать его взаперти всё время, — сказала она. — Ему нужно летать. — Знаю. Но сначала нужно объяснить всё совету. И народу. Иначе завтра утром катапульты вернутся. Зуко встал, отряхнул колени. — Я собираю совет. Сейчас же. — Я с тобой. — Нет, — он покачал головой. — Оставайся с ним. Успокой. Я сам разберусь. Рико хотела возразить, но он уже вышел из грота. Она осталась одна с драконом. Гладила его по голове, и думала о том, что их мир изменился сегодня — навсегда. Тайна перестала быть тайной. Дракон больше не был секретом. — Ну что, красавец, — сказала она тихо. — Теперь все знают. И скоро ты сможешь летать. Когда хочешь и куда хочешь. Дракон выдохнул облачко дыма. Оно поднялось к потолку, закрутилось и растаяло.

***

Зал Совета был погружён в тревожную тишину. Советники сидели за длинным столом, и лица у всех были бледнее обычного. Советник Вей, тот самый, который приносил папку с кандидатками, нервно теребил край манжета. Генералы переглядывались. Младшие советники то и дело поглядывали на дверь, будто ожидали, что в любую секунду дракон ворвётся прямо сюда. Зуко стоял во главе стола. Он не спешил начинать разговор. Ждал, пока все усядутся и притихнут. — Лорд Огня, — начал Вей, когда тишина стала невыносимой. — Мы должны обсудить... — Обсудим, — перебил Зуко. — Сядьте. Все сели. Зуко обвёл их взглядом холодным, твёрдым, без тени сомнения. — Вы видели дракона, — сказал он. — Он живёт в этом дворце. Я лично забочусь о нём. Он никогда не причинял вреда ни одному человеку. Сегодня он просто испугался — и вылетел из грота, потому что впервые почувствовал силу своих крыльев. Он помолчал, давая словам осесть. — Он будет жить здесь, в гроте. И иногда — летать над дворцом. Я лично буду следить, чтобы он не покидал пределы столицы. Если это кого-то не устраивает, можете подать прошение об отставке. Я подпишу. В зале повисла напряжённая тишина. Советники переглядывались, не решаясь сказать ни слова. Наконец Вей кашлянул: — Лорд Зуко, мы все уважаем ваши... решения. Но вы не можете просто взять и поселить дракона в королевском дворце! Это же не домашний кот! Это — опасное существо! — Он не опасен, — тихо сказал Зуко. — Откуда мы знаем? — подал голос один из генералов. — Что, если в следующий раз он не просто вылетит из грота, а решит напасть на кого-то? — Я ручаюсь за него. — Ваше слово, конечно, многое значит, но... — Этого достаточно. Зуко подошёл к окну, повернулся спиной к залу. За стеклом медленно темнело, и в сгущающихся сумерках уже загорались первые звёзды. — Вы не понимаете, — сказал он, не оборачиваясь. — Это не просто животное. Драконы — древние существа. Они были истреблены моими предками. Моя семья несёт ответственность за их исчезновение. И я — первый из моего рода, кто решил эту ошибку исправить. Он повернулся, посмотрел прямо на Вея. — Я не просто «поселил дракона в гроте». Я дал ему дом. Я дал ему жизнь. И я не позволю, чтобы кто-то отнял её у него из-за страха. Вей открыл рот, но не нашёл, что сказать. В этот момент дверь зала открылась. Вошла Рико. Она прошла к столу, встала рядом с Зуко. — Простите, что прерываю, — сказала она, обращаясь к советникам. — Но я хочу сказать кое-что. Она посмотрела на каждого. — Я провела с ним больше времени, чем любой из вас. Я кормила его, чистила его подстилку, гладила его, когда он боялся. Я знаю его лучше, чем вы знаете своих собак. Он не нападёт. И я ручаюсь за него своей жизнью. Она замолчала. Потом добавила: — Если он причинит кому-то вред — я буду первой, кто встанет между ним и вами. Но он не причинит. В зале повисла тишина. — К тому же, — добавила Рико, — дракон не просто «опасное существо». Он — часть Нации Огня. Его предки когда-то учили первых магов огня. Он — наше наследие. Наша история. Вы не можете его уничтожить. Вы можете лишь научиться жить с ним рядом. Советники молчали. Зуко шагнул вперёд, взял Рико за руку. — Дракон остаётся. Он будет жить в гроте, под моей личной ответственностью. Если я узнаю, что кто-то поднял на него оружие он ответит передо мной. Не перед советом. Передо мной. Он повернулся к Вею. — Сегодня мы отправим приказ по всем гарнизонам: ни одно оружие не должно быть направлено на дракона. Завтра я выступлю с официальным объявлением перед народом. Дракон — часть Нации Огня, и мы будем его защищать. Вей вздохнул, сложил руки на столе. — Будь по-вашему, Лорд Огня. Но если что-то пойдёт не так... — Ничего не пойдёт, — ответил Зуко. — Я надеюсь. Советники начали расходиться. Кто-то бормотал, кто-то качал головой, но никто не решился перечить. Когда зал опустел, Зуко повернулся к Рико. — Ты хорошо сказала. — Я сказала правду. — Знаю. Поэтому и хорошо. Она улыбнулась. — Пойдём. Он, наверное, уже ждёт нас. Они вышли из зала, взялись за руки. За окнами дворца начиналась ночь. Дракон нашёл свой дом. И больше никто не посмеет отнять его у него.