А вот в моём детстве...

— Хорошо, — Рэтчет просмотрел результаты сканирования. — Общее состояние удовлетворительное, но уровень железа немного низкий. Плюс витамин D на нижней границе нормы. Ничего критичного, но желательно скорректировать. Сэм, всё ещё сидящий на медицинской кушетке, расслабленно кивнул. — Ну, я могу купить витамины в аптеке... — Можешь, — согласился Рэтчет, доставая что-то из медицинского шкафа. — Но для быстрого эффекта я дам тебе инъекцию комплекса витаминов и железа. Одна доза, и уровень восстановится за неделю. Он повернулся, держа в руках шприц — адаптированный для человеческих размеров, но всё равно выглядевший внушительно в его огромных пальцах. Сэм посмотрел на шприц. Побледнел. — Нет. Рэтчет поднял бровный гребень. — Что "нет"? — Никаких уколов. — Сэм сполз с кушетки, отступая. — Я куплю витамины. Буду пить таблетки. Съем килограмм шпината. Что угодно. Но не уколы. — Сэм, это простая процедура... — Нет. Интонация изменилась. Голос Сэма стал выше, в нём появились панические нотки. Оптимус, стоявший поодаль, внимательно посмотрел на подростка. — Сэм, ты боишься игл? — Я не боюсь, — быстро сказал Сэм, продолжая пятиться. — Я их ненавижу. Это разные вещи. Би подъехал ближе, блокируя один из путей отступления. — "Спаркнёныш, это всего одна инъекция. Несколько секунд." — Мне всё равно! — Сэм оглянулся, оценивая расстояние до выхода. — Не будет никаких уколов! Рэтчет нахмурился, опуская шприц. — Сэм, твоя реакция кажется... чрезмерной. Это просто медицинская процедура. — Для вас просто! — У тебя был травматичный опыт с инъекциями? — осторожно спросил Оптимус. Сэм сжал кулаки, его спина упёрлась в стену. — В детском саду. Когда мне было четыре. Пришла медсестра делать прививки. Он сглотнул. — Я не хотел. Плакал, просил не надо. Но они сказали, что это необходимо. Что все дети должны. И тогда... тогда они меня схватили. Би тревожно пискнул. — "Схватили?" — Медсестра держала руку. Воспитательница — другую руку. Вторая воспитательница прижимала плечи. А охранник... — голос Сэма дрогнул, — охранник держал мои ноги, потому что я лягался. Четверо взрослых удерживали меня, а я кричал и вырывался, и никто не слушал. В медотсеке стало очень тихо. — Сэмюэл, — медленно произнёс Оптимус, — сколько тебе было лет? — Четыре. Может, пять. — Сэм провёл дрожащей рукой по лицу. — Я помню, как кричал "нет, нет, пожалуйста, нет", а они просто держали крепче. Медсестра говорила: "Перестань капризничать, это не больно". Но мне было страшно. Не больно — страшно. Рэтчет медленно отложил шприц в сторону. — Продолжай. — Потом она воткнула иглу. Я почувствовал укол, и это было последней каплей. Я начал биться в истерике. Настолько сильно, что игла вышла, и пришлось колоть заново. — Сэм закрыл глаза. — А я кричал. Кричал так громко, что другие дети в соседней комнате тоже начали плакать. — Боже, — прошептал Джаз. — После этого, каждый раз когда нужно было сдать кровь или сделать укол... то же самое. Меня приходилось удерживать. Иногда родители уговаривали, иногда получалось отвлечь. Но чаще просто держали силой. Сэм открыл глаза, и в них читался старый, глубокий страх. — Последний раз, когда мне делали укол, мне было четырнадцать. Прививка перед школой. Я знал, что веду себя глупо. Что я почти взрослый. Что это не больно. Но когда увидел иглу... — он замолчал. — Что случилось? — тихо спросил Оптимус. — Я попытался выбежать из кабинета. Папа поймал меня в коридоре. Отвёл обратно. Медсестра была очень недовольна. Сказала, что я слишком большой для таких капризов. — Сэм горько усмехнулся. — Мне было так стыдно. Но я всё равно не мог... не мог просто сидеть спокойно и позволить. Рэтчет присел на корточки, чтобы быть на уровне глаз с Сэмом. — Сэм, то, что с тобой сделали в детском саду... это была травма. — Это была прививка... — Это было насилие, — жёстко поправил медик. — Четверо взрослых удерживали четырёхлетнего ребёнка, игнорируя его крики и мольбы. Это не медицинская процедура. Это нарушение границ и доверия. — Но прививки же необходимы... — Необходимы, — согласился Оптимус. — Но метод был неправильным. Тебя должны были подготовить. Объяснить. Дать время успокоиться. Возможно, использовать седацию или местную анестезию. Но не силой. Сэм сполз по стене на пол, обхватив колени. — Я знаю, что это иррационально. Знаю, что уколы не опасны. Что это быстро. Что я веду себя как ребёнок. Но когда вижу иглу, я... я возвращаюсь в тот день. Чувствую, как меня держат. Слышу свой собственный крик. Би подъехал вплотную, трансформировался и опустился рядом с Сэмом. — "Никто здесь тебя держать не будет. Обещаю." — Но укол же нужен, правда? — Сэм посмотрел на Рэтчета. — Вы сказали, уровень железа низкий... — Низкий, но не критичный, — успокоил медик. — Ты можешь принимать оральные добавки. Это займёт дольше, но тоже эффективно. — Тогда почему вы предложили укол? — Потому что это быстрее и эффективнее, — честно ответил Рэтчет. — Но если у тебя травматичный опыт... Сэм, твоё согласие важнее скорости процедуры. Сэм моргнул. — Что? — Ты слышал. — Рэтчет убрал шприц обратно в шкаф. — Я не буду делать тебе инъекцию без твоего полного, осознанного согласия. Даже если это медицински целесообразно. — Но... раньше врачи говорили, что я капризничаю... — Тогда эти врачи были некомпетентны, — отрезал Рэтчет. — Медицинская этика предполагает уважение к пациенту. Особенно когда пациент — ребёнок с явной травмой. Оптимус подошёл ближе, тоже опускаясь на колени. — Сэм, я хочу кое-что прояснить. Ты находишься под моей защитой. Это означает, что никто — никто — не будет делать тебе ничего против твоей воли. Даже если это "для твоего же блага". — Но что, если будет чрезвычайная ситуация? — запротестовал Сэм. — Если мне нужна срочная медпомощь, а я в панике... — Тогда мы будем действовать максимально быстро и минимально травматично, — ответил Рэтчет. — Но даже в экстренной ситуации я постараюсь объяснить, что делаю и почему. Твоё психологическое состояние так же важно, как и физическое. Сэм уставился на них. — Вы... серьёзно? Вы просто откажетесь от укола, потому что я боюсь? — Мы уважаем твои границы, — поправил Оптимус. — Потому что ты не боишься. Ты травмирован. И эта травма заслуживает внимания, а не пренебрежения. Би обнял Сэма за плечи. — "Никто не будет тебя держать. Никто не будет игнорировать твоё "нет"." Сэм почувствовал, как глаза защипало. — Это... это как-то странно. Все всегда говорили, что я переживаю. Что надо просто потерпеть. Что я большой мальчик и должен вести себя соответственно. — Все ошибались, — просто сказал Рэтчет. — Трипанофобия — реальное состояние. Особенно посттравматическая. И её нельзя просто "перетерпеть". — Трипано-что? — Страх игл и инъекций, — пояснил медик. — У тебя классический случай, усугублённый детской травмой насильственного удержания. Айронхайд, который молча наблюдал всё это время, вдруг заговорил: — Знаешь, пацан, у нас на Кибертроне тоже такое бывало. Сэм поднял голову. — Что, правда? — Ага. Молодые бойцы после пыток десептиконами. Некоторые медицинские процедуры напоминали им о том, что с ними делали. — Айронхайд скрестил руки. — И знаешь, что делал Рэтчет? — Что? — Работал с ними. Постепенно. Объяснял каждый шаг. Давал время. Никогда не заставлял силой. — Оружейник посмотрел на медика. — Потому что он хороший врач. А хорошие врачи лечат не только тело. Рэтчет выглядел слегка смущённым от неожиданной похвалы. — Да, ну... это элементарная этика... — Которой не было у тех людей в детском саду, — закончил Оптимус. — Сэм, если ты когда-нибудь решишь проработать этот страх — мы поможем. Рэтчет может работать с тобой постепенно. Начиная с просто показа инструментов. Потом касание кожи без укола. Потом, может быть, когда-нибудь... — Настоящая инъекция, — закончил Сэм. — Без удержания. Без криков. — Именно. — Оптимус положил руку ему на плечо. — Но только когда ты будешь готов. И если ты будешь готов. Никакого давления. Сэм медленно кивнул, вытирая глаза. — Спасибо. Правда. Я... я думал, вы будете ругаться. Говорить, что я веду себя как ребёнок. — Ты был ребёнком, когда тебя травмировали, — напомнил Рэтчет. — И эта детская травма никуда не делась. Она не исчезает просто потому, что ты вырос. Би прижал Сэма крепче. — "Мы с тобой. Всегда." — Знаю, Би. — Сэм обнял металлическую руку скаута. — Знаю. Джаз подъехал ближе. — Эй, чувак, а хочешь прикол? У меня на Кибертроне тоже была фобия. — Какая? — удивился Сэм. — Полной тишины. После того, как меня заперли в звукоизолированной камере на допросе. — Джаз пожал плечами. — До сих пор сплю с включённой музыкой. Иначе паника накрывает. — Серьёзно? — Абсолютно. — Джаз постучал по своей голове. — Фобии — это нормально. Особенно после травмы. Главное — не стыдиться и искать способы справляться. Айронхайд фыркнул. — У меня клаустрофобия. После завала в шахтах Каона. — У тебя?! — Сэм не мог скрыть удивления. — Но ты же такой... большой. И крутой. — Именно, — усмехнулся оружейник. — Крутые тоже боятся. Просто признают это и продолжают жить. Оптимус тихо добавил: — У меня есть... сложности с некоторыми частотами звука. Они напоминают мне о падении Кибертрона. Иногда во время боя я слышу эти звуки и на секунду... замираю. Все посмотрели на него. — Ты никогда не говорил, — удивился Рэтчет. — Потому что научился с этим справляться, — спокойно ответил Прайм. — Но страх всё равно там. Внутри. И это нормально. Сэм медленно выдохнул. — Значит, я не один такой... ненормальный. — Ты абсолютно нормальный, — жёстко сказал Рэтчет. — С нормальной реакцией на ненормальную ситуацию, которая произошла в детстве. Он достал планшет. — А теперь я выпишу тебе оральные добавки железа и витамина D. Будешь принимать дважды в день. Через месяц повторим анализы — без иголок, просто сканирование. — Спасибо, — тихо сказал Сэм. — И, Сэм? — Рэтчет посмотрел ему в глаза. — Если когда-нибудь захочешь попробовать проработать страх — скажи. Мы начнём медленно. На твоих условиях. Хорошо? — Хорошо, — Сэм кивнул. — Может быть. Когда-нибудь. — Это всё, что я прошу. Той ночью Сэм лежал в кровати, думая о разговоре. Впервые в жизни кто-то не назвал его капризным. Не сказал "возьми себя в руки". Не заставил "просто потерпеть". Вместо этого его услышали. Поняли. Уважили. Он достал телефон, написал Би: "Спасибо. За то, что не заставили. За то, что защитили. Даже от укола." Ответ пришёл мгновенно: "🎵 I'll protect you from all around you 🎵 Всегда. От всего. Даже от игл. Особенно от игл." Сэм улыбнулся. За окном тихо мурлыкал знакомый двигатель. И впервые за много лет мысль о медицинских процедурах не вызвала панической тревоги. Потому что теперь он знал: Его не будут держать силой. Его "нет" имеет значение. Его страх — не каприз. Его границы — святы. И это... это меняло всё.